Текст книги "Человек государев. Окталогия (СИ)"

Автор книги: Мила Бачурова

Соавторы: А. Горбов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 104 (всего у книги 128 страниц)

Глава 15
Доппельгангер

Я смотрел на Одоевского, одновременно узнавая и не узнавая его. Черты лица те же, но одет в какое‑то рваньё, руки грязные, волосы спутаны, а взгляд как будто с трудом фокусировался.

– Я начальник Тайного приказа, – вцепившись в решётку и покачиваясь, проговорил Одоевский. – Освободите меня! Мой долг – быть рядом с государем.

Чертовщина какая‑то. Я же только утром наблюдал, как он ругался с Коршем!

– Как вы здесь оказались?

Одоевский обвёл клетку мутным взглядом. В дальнем её углу стояла кадушка – должно быть, с питьевой водой. В другом углу – ведро, издающее резкий запах. На полу валялась куча тряпья, в которой я заметил огрызок хлебного каравая – видимо, всё, что осталось.

– Не помню… – пробормотал Одоевский. – Неважно. Выпустите меня!

Он подёргал решётку, будто пытаясь её выломать. Та, разумеется, не шелохнулась.

Я присмотрелся к замку и понял, что сам его не открою. Защиту сюда наложили не меньшую, чем на сейф с малахириумом в тульском управлении – где я когда‑то прятался в компании Ангелины Прокофьевны.

«Можешь открыть?» – спросил я у Захребетника.

«Могу, – буркнул тот. – Хотя проще убрать саму решётку».

«Так убирай!»

«Погоди. Неужели не чувствуешь? От него тёмным колдовством разит так, что рядом стоять противно».

«Ну, значит, его заколдовали! Оттого и выглядит так странно».

«Возможно. А возможно, пока ты бегал по парку, устанавливая сеть, что‑то произошло. Например, Одоевского засадил сюда Корш, который скажет тебе большое спасибо когда ты его освободишь».

«Резонно, – вздохнул я. – Бегу искать Корша».

Я развернулся и устремился к выходу. В спину мне летели проклятия – Одоевский грозил страшными карами.

За Коршем пришлось побегать. Каждый из тех, к кому я обращался с вопросами, уверял, что вот буквально только что, минуту назад, Иван Карлович был здесь. Но ушёл. Куда – не сказал.

В конце концов я наткнулся на Корша у покоев великого князя Владимира Алексеевича. Тот что‑то возмущенно высказывал. Корш кивал, всем своим видом выражая почтительность. Но я поставил бы ящик с малахириумом против ломаного гроша на то, что истерика великого князя ни к чему не приведёт.

Вмешиваться в диалог я не стал, дожидался, пока Корш сам меня заметит. Долго ждать не пришлось – от внимания Ивана Карловича ничто не ускользало.

– Прошу меня простить, Ваше Высочество, – он смиренно поклонился великому князю и повернулся ко мне. – Что‑то случилось, Михаил?

– Да, – коротко ответил я.

Когда Корш отходил от великого князя, тот смерил меня недовольным взглядом. Но, впрочем, тут же отвернулся. Не обращать же внимание на такую мелкую сошку.

– Иван Карлович, там в подвале Одоевский в клетке, – без обиняков начал я.

– Что? – изумился Корш.

Ну, уфф. По крайней мере, не он его туда засадил. Я коротко рассказал, как провёл последние несколько часов. Рассказывал, разумеется, на ходу – мы быстрым шагом направлялись к подвалу.

* * *

– Чертовщина какая‑то, – повторил Корш мои слова, глядя на грязного, оборванного Одоевского. – Я буквально час назад видел его наверху в южной галерее!

– Не может этого быть, – объявил Одоевский. – Час назад я был тут.

– А кого я в таком случае видел? – Корш смотрел на него с нескрываемым недоверием.

– Представления не имею, – вспылил Одоевский. – Но если это какая‑то твоя игра, Иван, имей в виду – я этого так не оставлю! Это переходит уже всякие границы. Похитить меня и заменить своим человеком, чтобы я тебе не мешал, – это, знаешь ли…

– Моя игра? – возмутился Корш. – От тебя за версту разит тёмной магией, ты сидишь в подвале, где были совершены ритуальные убийства, выглядишь крайне подозрительно, – и что‑то ещё говоришь о моей игре?

– Двойник, – быстро сказал я. – Место настоящего Одоевского занял колдун, принявший его облик! Это называется… Я читал о таком, сейчас вспомню слово…

– Доппельгангер? – вскинулся Корш. – Да, пожалуй. Это объяснило бы всё: и изменившееся поведение, и препятствия ведению расследования.

– Так выпусти меня, Иван! – Одоевский снова потряс решётку. – Меня убьют, неужели ты не понимаешь?

Корш прищурился.

– А как я могу быть уверенным, что ты – это ты? А не колдун, который создал всё это, когда мой сотрудник напоролся на него во время подготовки ритуала? – Он ткнул пальцем в решётку. – Быть может, ты просто пытаешься усыпить нашу бдительность? Я начну взламывать замок и рассыплюсь в прах? Простой вопрос, Василий: если колдун заменил тебя собой, то почему не убил сразу? Для чего ему запирать тебя здесь?

– Не знаю, – простонал Одоевский. – А твоя подозрительность тебя самого скоро с ума сведёт! Мы знакомы тридцать лет, и ты мне не веришь?

– Если ты действительно знаешь меня тридцать лет, то и принципы моей работы тебе известны, – отрезал Корш. – Я не доверяю никому. А уж сейчас ситуация такова, что я готов подозревать собственную тень. Сиди здесь! Идём, Миша.

– Наш выпуск, как и ваш, после церемонии окончания был приглашён на бал в Институт благородных девиц, – поспешно проговорил в спину Корша Одоевский. – Её звали Юлия. Ты и я танцевали с ней попеременно, но предпочтение она отдавала тебе. Хотя я танцевал лучше, тебе‑то с рождения медведь на ухо наступил! Но тебя толкнули под руку, и ты выплеснул красное вино прямо на лиф её платья. И до того сконфузился, что позорно бежал.

– Я знаю, что в тот вечер её провожал ты, – помолчав, буркнул Корш. – Можешь не хвастаться.

– О, да! Но ты не знаешь, что это я подговорил приятеля тебя толкнуть.

Корш снова несколько мгновений молчал, переваривая услышанное. Затем он положил руку на замок.

Ладонь окутали искры. Лицо Корша затвердело – видимо, вскрыть колдовскую защиту было нелегко. Затем замок, громыхнув, открылся.

Корш выдернул дужку из проушин. Подождал, пока Одоевский выйдет из клетки. И влепил ему оплеуху.

– Мне показалось недостойным это делать, пока ты сидишь взаперти, – сухо пояснил он. – За то время, что ты здесь находишься, к тебе кто‑нибудь приходил?

– Нет, – потирая щёку, буркнул Одоевский.

– Хорошо. Значит, твоего отсутствия не обнаружат. Идём.

* * *

Схемы подземелий дворца у Корша не было, зато внешние ходы и выходы он знал, кажется, наизусть. Мы шли по дворцовым коридорам, ухитряясь не попадаться на глаза даже прислуге.

Одоевский попытался было свернуть в сторону Тайного приказа, но Корш схватил его за плечо.

– Ты, как я вижу, всё ещё не в себе. Что ты собираешься делать?

– Арестовать негодяя, занявшего моё место! А у тебя другие планы?

– Планы те же. Но я намереваюсь сделать это так, чтобы не пострадал никто, кроме колдуна. Если ты в таком виде явишься на глаза своим людям, тебя в лучшем случае самого отправят под арест. И, если хочешь знать моё мнение, правильно сделают. На начальника Тайного приказа колдун похож гораздо больше тебя.

– А ты что предлагаешь? – мрачно спросил Одоевский.

– Очевидное решение. К твоему двойнику пойдём мы с Михаилом. Нужно придумать благовидный предлог и увести его куда‑то, где удобно будет обезвредить. В максимально безлюдное место, чтобы избежать риска. Полагаю, никому тут не надо напоминать, где мы находимся и как важно не допустить лишних жертв. Колдун не должен заподозрить, что он раскрыт.

– Можно сказать, что мы обнаружили место проведения ритуала, – предложил я. – То, где будет убита следующая жертва. Мы дадим понять, что пока об этом неизвестно никому. Что государю мы ничего не сообщали. Уверен, что в этом случае фальшивый Одоевский пойдёт с нами один, без сопровождения из Тайного приказа.

– В надежде убить нас обоих, – кивнул Корш. – Да, согласен.

– Как быстро здесь будут твои люди? – спросил Одоевский.

Корш поморщился.

– Не так быстро, как хотелось бы. Отдавать такие распоряжения по телефону я опасаюсь, у меня нет уверенности, что во дворце существуют линии, которые не прослушивает фальшивый Одоевский. Придётся отправлять посыльного. Будем надеяться, что нападать на жертву при свете дня колдун не рискнёт. А к ночи мои люди уж точно будут здесь.

– Но всё равно это риск! Ты понятия не имеешь, насколько силён колдун.

Корш покачал головой:

– Я знаю, что риск. Но других вариантов нет. Твои люди мне не подчиняются. Если попробую усилить засаду ими, мы можем завалить операцию… Нет уж. Обойдусь своими силами.

* * *

Одоевского Корш спрятал в своих комнатах – чтобы никому не попался на глаза. Меня он разместил в апартаментах какого‑то чиновника, из которых я мог наблюдать всех входящих и выходящих в Тайный приказ. Чиновника и его камердинера Корш бесцеремонно усыпил – «чтобы не болтали лишнего». Такой фокус в его исполнении мне уже доводилось наблюдать.

– За внешним входом в Тайный приказ буду присматривать я, со стороны улицы, – сказал Корш. – Если заметишь что‑то подозрительное, подай мне сигнал: открой вот это окно. Ясно?

– Так точно, Иван Карлович.

– Если что‑то подозрительное замечу я, перстень, который дал тебе государь, нагреется. В этом случае сразу беги ко мне.

– Понял, Иван Карлович.

– Хорошо.

Корш собрался уходить.

– Не думал, что вы выпустите настоящего Одоевского из клетки, – вырвалось у меня. – Я бы ему не доверял. Для чего‑то ведь колдун оставил его в живых!

Корш невесело усмехнулся.

– Я, Миша, как уже говорил, не доверяю никому. Но я вспомнил об одной важной детали: доппельгангер, то есть двойник, может носить сотворённую колдовством личину лишь до тех пор, пока жив оригинал. Оттого Одоевского и спрятали в подвале.

«Ты знал о доппельгангерах?» – спросил я Захребетника, когда Корш ушёл.

«Не просто знал. Мне их и встречать доводилось».

«А почему же ты не догадался, что это он?»

«Почему, почему… Потому что всего не упомнишь! – проворчал Захребетник. – Колдуны – народ затейливый, какой только дряни не придумают. А мне делать больше нечего, только голову забивать лишней информацией».

«Ой, да ладно! Так и скажи, что не знал».

Препираясь с Захребетником, я не спускал глаз с коридора. Но там было тихо. Сотрудники в чёрных одеждах время от времени мелькали, однако Одоевского среди них не было – сидел у себя в кабинете не вылезая.

Что ж, в его положении это самая верная стратегия. Чем меньше двойник общается с людьми, которые хорошо знают настоящего Одоевского, тем меньше вероятность вызвать подозрения.

Два часа спустя, когда за окном уже начинало темнеть, прибыло подкрепление: Колобков, Ловчинский и полиция во главе с Щегловым. Об этом мне сказал Корш.

– Я объяснил, как рассредоточиться в подвале, чтобы колдун их не заметил, – добавил он. – Люди опытные, магией светить не будут. Надеюсь, всё пройдёт штатно. Хотя, конечно, сейчас нам ой как пригодился бы отдел, состоящий из боевых магов.

– А вы ведь знали, что так будет, – вырвалось у меня.

Вопрос прозвучал как утверждение. Корш вздохнул.

– Доподлинно не знал, конечно. Но догадывался. Ясно было, что враг подбирается к государю всё ближе и вот‑вот себя проявит. Сильное государство, каким стала Россия, когда Пётр Юрьевич Пожарский начал разработку малахириума, не даёт соседям покоя с самого начала. Ни ближним соседям, ни дальним. Для того чтобы подорвать нашу мощь, враг не пожалеет сил. Будет использовать любые возможности, чтобы раскачивать лодку. А в царской семье и без того… мягко говоря, не всё гладко. Хорошо, что в итоге мне удалось убедить государя в необходимости создания боевого отряда. Жаль, что не получилось сделать это раньше, но теперь сожалеть поздно. Будем исходить из текущих возможностей… Ты уверен, что сумеешь себя не выдать? Не показать фальшивому Одоевскому, что нам известна его суть?

– Сумею, – твёрдо сказал я.

И неожиданно для себя понял, что действительно сумею. За год присутствия в моей жизни Захребетника я и впрямь научился брать себя в руки. Мышцы моего лица привыкли сохранять нужное выражение, и какая бы буря ни кипела внутри, внешне я оставался спокойным. Специально этому не учился, но, видимо, наставничество Захребетника не прошло даром.

Корш внимательно посмотрел на меня и кивнул.

* * *

В дверь кабинета Одоевского Корш постучал резко и вошёл, не дожидаясь приглашения.

– Нашли, – коротко объявил он.

– Что?

Фальшивый Одоевский, сидящий за столом, едва не подпрыгнул. Сейчас, когда я познакомился с настоящим Одоевским, понял, что имели в виду Корш и Лиза, говоря об изменившемся поведении.

Настоящий Одоевский не суетился. Каким бы прожжённым интриганом и склочником он ни был, чувство собственного достоинства ему не изменяло. Фальшивый же Одоевский Корша явно побаивался и, вероятно, поэтому вёл себя как трусливая комнатная собачка при виде цепного кобеля: брехать начинал ещё издали.

– Что вы такое нашли, отчего позволяете себе врываться в мой кабинет?

– Место, где произойдёт следующее убийство. Прошу вас срочно организовать людей для подготовки засады.

Глаза Одоевского забегали. Он лихорадочно соображал.

– Людей? Да‑да, всенепременно организую. Но сначала прошу вас показать это место мне.

– Охотно, – кивнул Корш. – Схема подземелий, которую я так и не увидел, у вас, надеюсь, под рукой?

– Разумеется. Но я хочу взглянуть на место собственными глазами.

Корш поморщился.

– Это риск. Мы можем упустить колдуна.

– Не упустим. Я… – Одоевского, очевидно, осенило. – Я отдал распоряжение в полночь снять караул в крыле, где проживают фрейлины, – быстро заговорил он. – Я сделал вид, что внял требованиям великого князя Владимира Алексеевича. Сам же рассчитываю выманить колдуна на живца. О снятии караулов он, безусловно, знает и нацелится на новую жертву. Тут‑то мы его и схватим! А до полуночи ещё почти час.

Корш сделал вид, что колеблется. Затем кивнул.

– Что ж. Рискованно, но разумно. И в таком случае время у нас действительно есть. Идёмте.

«Какой актёр пропадает! – восхитился Захребетник. Мы втроём вышли из кабинета Одоевского и направились к подвалу. – Всё как по нотам разыграл! Бери пример, Миша. У этого мерзавца и тени сомнения не возникло, что в ловушку заманивает не он, а его».

«Кстати, о мерзавце, – заметил я. – Я по‑прежнему не чувствую в этом якобы Одоевском тёмной магии».

«Ты и не должен её чувствовать, на то и расчёт. С какой стати что‑то должно измениться? Вот когда вы окажетесь в подвале, где никто не будет мешать, тогда он проявит истинную суть. А до той поры таится».

Мы шли по дворцовым лабиринтам. Я в них худо‑бедно уже ориентировался. Вон там, в конце коридора – поворот в другой коридор, который приведёт к спуску в подвал. А значит, уже недалеко.

И в этот момент из того самого бокового коридора появился человек, которого я меньше всего ожидал здесь увидеть.

Великий князь Владимир Алексеевич вид имел растрёпанный и взбудораженный. На локте у него висела Марианна Богарне в полупрозрачном одеянии и с неизменными белыми розами в распущенных волосах.

– Иван Ка‑арлович! – всплеснув руками, издевательски протянул великий князь. – Вот уж воистину, на ловца и зверь бежит. Извольте напомнить вашим ищейкам, что здесь не вокзальная площадь, а государев дворец! И что окружают их не биндюжники, а царская семья. Как смеют ваши люди не позволять мне в моём собственном доме идти туда, куда я хочу?

«Что он несёт? – удивился я. – Государь ведь предупреждал о режиме усиленной безопасности!»

«Пьян, – с отвращением обронил Захребетник. – В здравом уме перечить царственному брату не посмел бы. А сейчас ему море по колено».

– Ваше Высочество… – Корш шагнул к великому князю, но тот отшатнулся.

– Кругом Государева Коллегия! – взвизгнул он, негодующе взмахнув рукой. – Шагу ступить некуда, чтоб на них не напороться. Уже и в подвале они, появляются неведомо откуда и удостоверения под нос суют! Ни единого места не осталось для экзотического уединения! Что дальше? Из‑под кровати моей вылезут?

Больше всего мне сейчас хотелось влепить великому князю подзатыльник – чтобы заткнулся. Коршу, судя по всему, тоже. Но во‑первых мы не могли позволить себе такой роскоши, а во‑вторых было уже поздно.

Услышав о представителях Государевой Коллегии в подвале, фальшивый Одоевский издал отчаянный вопль и одним ударом вынес дверь в ближайшие покои.

Глава 16
Шахматная доска

Мы с Коршем отреагировали одновременно. Вслед Одоевскому полетел сдвоенный магический удар изрядной силы, но мерзавец был к этому готов. Удар угодил не в купол, а в магическое зеркало – которое отразило удар, прирастив мощи.

Корш и я прикрылись куполами. Позади нас затрещала стена коридора. Разлетелось в щепки панно, изображающее фавна и пастушку, посыпались гипсовые обломки пилястров.

Обалдевший Владимир Алексеевич и его фаворитка стояли поодаль, их удар не задел. Но я заметил, что фигура великого князя тоже мгновенно осветилась куполом. Вряд ли Владимир успел накинуть его сам, скорее, сработал амулет. У его фаворитки амулетов не было – гипсовый обломок прилетел даме прямо в лоб. Марианна Богарне истошно завизжала.

Нам с Коршем отражённый удар урона не нанёс, но доли секунды для бегства Одоевский выиграл.

Сквозь комнату за выломанной дверью, освещённую ночником над кроватью, он пронёсся вихрем. И в ту же секунду к визгу Марианны присоединился ещё один. Пожилая сухопарая дама в высоком чепце, приподнявшись на подушках, отчаянно завопила. Она схватила с ночного столика стакан и запустила его в спину убегающего Одоевского.

– Нефефивец! – донеслось до нас. – Охафник!

В стакане, по всей видимости, находилась вставная челюсть. Швырнула его дама на удивление метко, впору было аплодировать. Но атака не увенчалась успехом – Одоевский так же, как перед этим дверь, вынес окно вместе с рамой и исчез в темноте за подоконником мгновением раньше, чем его догнал стакан.

– Я отомщу за вашу поруганную честь! – пообещал даме промчавшийся мимо её кровати Захребетник.

Но дама, по всей видимости, была ещё и глуховата. Она решила, что мы с Одоевским принадлежим к одной шайке, и завопила пуще прежнего. В меня полетела домашняя туфля.

Захребетник отбил снаряд на лету и одним движением перемахнул подоконник.

Я взвыл. Розовые кусты под окнами неизвестной дамы обладали, судя по ощущениям, железными шипами. А фигура Одоевского мелькала уже далеко впереди. Я рванул за ним.

– Миша, он нужен живым! – прокричал мне вслед Корш.

Из комнаты пожилой дамы он тоже уже выбрался, но, видимо, понимал, что по части бега на дальние дистанции с колдуном‑Одоевским и мной, годящимся начальнику в сыновья, тягаться не сможет.

Одоевский бежал к парку. Разумно: в темноте среди деревьев проще затеряться.

Захребетник прибавил скорости. Мы постепенно сближались. Я почувствовал, что Захребетник готовит удар, и взвыл.

«Не бей! Ты слышал, что сказал Корш⁈»

«Я аккуратно!»

«Знаю я твоё „аккуратно“!»

Я сконцентрировался и метнул в Одоевского магическую сеть. Получилось отлично! Она развернулась на лету и другого человека непременно бы накрыла, но Одоевский был не вполне человеком. Он почувствовал атаку и с нечеловеческой скоростью отпрыгнул в сторону. В следующую секунду отражать удар пришлось мне самому.

«Испепелю!» – рявкнул разозлившийся Захребетник, устремляясь за Одоевским.

Когда он входил в азарт, на такую ерунду, как необходимость оставить преследуемого в живых, переставал обращать внимание.

«Нет!» – заорал я.

Захребетник меня не слушал. Его удар прокатился по парку, как гигантский бильярдный шар, образовав просеку. Но Одоевский уцелел. Сквозь «регента» я разглядел вдали сгусток тёмной магии. И Захребетник тоже увидел врага.

«Ах ты, скотина!»

В этот раз мне показалось, что я не бегу, а лечу. Ноги едва касались земли. Но, несмотря на сумасшедшую скорость, мозг продолжал анализировать происходящее. Я пытался сообразить, куда с такой прытью несётся Одоевский, – и понял.

«Он бежит к ближайшему кургану, где в древности был захоронен колдун! – крикнул Захребетнику я. – Там его силы возрастут, верно?»

«Точно!» – взревел Захребетник.

А Одоевский поменял тактику: он принялся петлять. Теперь подбить его стало сложнее, но я понял, что Захребетника это не смущает. Он, судя по настроению, следующим ударом собирался уничтожить весь парк целиком.

«Не смей! – заорал я. – Колдуна надо взять живым! Никуда он не денется! Из парка сейчас выскочит».

Не знаю, что возымело большее действие – мои слова или то, что за деревьями действительно показался просвет. Парк закончился. Одоевский, а за ним и я, выскочили из боковой аллеи к фонтану.

Трубецкой во время маскарада рассказывал мне, что это самый большой фонтан в Царицыно. Вход в искусственный грот на вершине холма охраняли три бронзовых дракона, из пастей которых текла вода. Она сбегала вниз по гигантской шахматной доске, закрывая струями вход в ещё один грот, расположенный внизу. Сейчас воды не было – на ночь фонтаны отключали.

Одоевский выбежал к верхнему гроту. Могила колдуна находилась уже буквально в двух шагах от него, но сначала нужно было оказаться внизу. По сторонам от фонтана были устроены лестницы, однако спускаться по ним для Одоевского означало потерять время.

Он принял единственно верное решение – с разбегу прыгнул на гладкую шахматную доску и поехал вниз. Понял, собака, что убивать его я не хочу, а сетью на таком расстоянии не достану!

Я взревел от досады, и тут мой взгляд упал на трубу, подведённую к гроту. Она была задекорирована вьющимися растениями, но сомнений в своём предназначении не оставляла. Я ударил. На клетчатую доску хлынула вода.

«Йо‑хо! – обрадовался Захребетник. – Так мы ещё не веселились!»

В ту же секунду поток вырос, разогнался, приподнялся над доской и закрутился океанским валом. Вода догнала Одоевского в мгновение ока. Он, завопив, исчез в потоке – только голова и руки успели мелькнуть. А Захребетник с радостным воплем плюхнулся на доску и покатился вниз.

«Давненько не бывал в аквапарке, – прокомментировал он. – Йо‑хо!!!»

«Да прекрати ты! Одоевского бы не потерять!»

«Да вон он валяется, никуда не делся».

Оказавшись внизу, Захребетник, вопреки всем законам физики, резко изменил направление и понёсся поперёк водного потока. В выплюнутого водой на траву кашляющего, трясущего головой Одоевского он воткнулся ногами.

– Что, тварь? К такому тебя жизнь не готовила⁈

Дальше управление перехватил я. Вскочил на ноги, упёрся в спину лежащего Одоевского коленом и надел на него магические наручники. Оказывать сопротивление он даже не пытался. Видимо, Захребетник был прав – борьба с водной стихией колдуна деморализовала.

– Миша! – донёсся до меня крик со стороны дворца.

Первым я увидел Ловчинского. За ним бежали Колобков, Корш, настоящий Одоевский и люди Щеглова.

– Жив? – крикнул на бегу Ловчинский. – Не убил ты его?

– Жив. И даже в сознании. К допросу готов.

Я пинками принялся поднимать колдуна на ноги.

– Сам как? – Володя, добежав, остановился рядом со мной.

– Да ничего, в порядке.

– В порядке, говоришь? – Ловчинский, оглядев меня, прыснул. – Ну и рожа у тебя, Скуратов! Будто с кошкой дрался. И мундир – в клочья. Где так угораздило?

– Розы под окнами некоторых дам слишком колючие, – буркнул я. – А ты как здесь оказался? Вы ведь в подвале были?

– Корш установил наблюдение по периметру дворца. Как только подали сигнал, мы на помощь бросились. Но, как вижу, ты и сам неплохо управился. Ишь! Вылитый Одоевский, надо же. – Ловчинский с интересом уставился на фальшивого начальника Тайного приказа. – И ведь не маска, да?

– Нет. Маска – простая магия, это сразу бы заметили. Доппельгангер, двойник. Его запросто не вычислишь.

– Везёт тебе, Мишка! Я о таком только в учебниках читал. – Ловчинский завистливо вздохнул.

– Благодарю за службу, господин Скуратов, – выдохнул подбежавший Корш.

Дышал он тяжело – дальняя пробежка далась нелегко.

– Скотина! – рявкнул настоящий Одоевский.

От Корша он почти не отстал. От рванья в качестве одежды избавился, но замену костюма произвели остроумно: начальник Тайного Приказа был одет в мундир Государевой Коллегии.

Захребетник заржал.

«Ай да Корш! Ай да затейник! Представляю, как корчился Одоевский, когда надевал мундир конкурирующего ведомства. И ведь не скажешь ничего. Нету, мол, друг Вася, у меня при себе другой одежды – и всё тут».

Настоящий Одоевский схватил фальшивого за плечи и затряс.

– Говори! Кто ты? Как тебе удалось внедриться во дворец? Кто ещё участвует в заговоре?

Корш поднял руку, приказывая жестом Колобкову, Ловчинскому и людям Щеглова отступить подальше. Информация, которая могла прозвучать, предназначалась не для их ушей.

Я остался стоять рядом с арестованным, и мне Корш ничего не сказал.

«Перешёл в разряд особо доверенных лиц, – шепнул Захребетник. – Ради одного этого стоило занозы в кустах собирать!»

– Я ничего не знаю! – сотрясаясь в руках настоящего Одоевского, выкрикнул фальшивый. – Я не тот, кто вам нужен! Меня заколдовали!

– Имя? – резко спросил Корш. – Фамилия, звание?

– Леонид Голубков, надворный советник. Я служу в Тайном приказе.

– Голубков? – изумился настоящий Одоевский. – Но ты ведь подал в отставку за два дня до того, как двор переехал в Царицыно?

– Да‑да! Так мне было приказано! Василий Фёдорович, отец родной! – Голубков повалился на колени. – Не губите, умоляю!

Одоевский, стоящий на коленях перед другим Одоевским, с точно такими же чертами лица, говорящий тем же голосом – было в этом что‑то, от чего хотелось перекреститься.

– Колдун выбрал меня как наиболее похожего на вас. Я того же роста, того же телосложения. Давно знаю Василия Фёдоровича. И имею представление обо всём, чем занимается Тайный приказ. Я – невинная жертва заговора!

– То есть это невинная жертва заговора сумела отбиться от атаки двух сильнейших магов Государевой Коллегии? – Корш, прищурившись, холодно смотрел на него.

– Я не нападал! Я лишь оборонялся! – Голубков, мелко перебирая коленями, пополз к Коршу. – Я использовал амулеты, которые дал он. Техники, которым научил он!

– Покажи амулеты, – потребовал Корш.

Голубков опустил голову.

– Нету больше. Все использовал, пока убегал.

– А почему ты бежал именно сюда?

– Он так приказал. Если поймёшь, что раскрыт, беги либо сюда, вон к той статуе, – Голубков мотнул головой. – Либо в Нижний парк к расколотому дубу, либо в оранжерею – смотря что ближе окажется. А уж оттуда я тебя спасу. В этом, мол, не сомневайся.

«А места‑то захоронений указал верно», – прокомментировал Захребетник.

«Да, я тоже об этом подумал. Неужели не врёт? Тёмной магии я не чувствую. Хотя, когда он бил, аж в глазах темнело».

«Да пёс его знает, врёт или нет. Может, у него эта легенда давно заготовлена. Сочинил что‑то похожее на правду, ждёт, пока все расслабятся – а потом как врежет! Будь начеку, Миша».

– Спасут тебя, значит, – повторил Корш. – И что же? Ты где‑то здесь видишь спасителя?

– Да я так и знал, что он обманет! – взвыл Голубков. – Но что я мог сделать против него?

– Против кого? – резко спросил Корш. – О ком ты говоришь? Если тебя, как ты утверждаешь, заколдовали – кто это?

– Я не знаю. – Мокрый, нахохленный Голубков съёжился ещё больше. – Он каждый раз меняет лица. Он очень могуч. Говорю вам, это страшный человек!

– Хватит с ним цацкаться, Иван, – брезгливо сказал Одоевский. – У меня в Тайном приказе есть чудесные мастера по части развязывания языков. Обещаю тебе, что через полчаса допроса мы будем знать всё.

– Например, то, чего не было, – буркнул Корш. – Слышал я о твоих костоломах, благодарю покорно. Мне нужна правда, а не сказки, которые сочиняют на дыбе… Нет уж. В этом деле твои люди уже показали свою несостоятельность. Довольно.

– Мои люди идут сюда! – торжествующе крикнул вдруг Одоевский, ткнув пальцем в сторону дворца. Мы с Коршем обернулись и увидели, что к нам действительно приближается целая толпа людей в чёрных одеждах. – Хотя им, заметь, никто не отдавал приказа! Лишившись руководства, мои люди действуют в полном соответствии с циркуляром. Молодцы! – крикнул он в сторону подходящих. – Орлы! Горжусь вами!

В этот момент человек в чёрной одежде, идущий впереди всех, вскинул руку.

Я среагировал машинально: защитный купол накрыл Одоевского раньше, чем я успел подумать, что и зачем делаю. Магический удар, который метнул человек из Тайного приказа, наткнулся на него.

– Измена! – крикнул Корш. – Прикройте полицию!

Колобков и Ловчинский бросились исполнять приказ. Полицейских, которым на открытом пространстве деваться было некуда, отгородило от нападающих подобие щита. Благо стояли они толпой, держались рядом с Щегловым.

Я услышал отчаянную ругань Ловчинского – в щит полетели магические удары. Тайный приказ атаковал чётко и слаженно, как на учениях.

А Корш не сводил глаз с Голубкова. Верное решение: если люди из Тайного приказа пришли на выручку колдуну, то ему сейчас самое время напасть!

– Останови их! – крикнул Корш. Над головой Голубкова повисла шаровая молния. – Останови немедленно!

– Это не я! – Голубков втянул голову в плечи и зажмурился. – Клянусь вам, не я!

В тот же миг шаровая молния, висящая над его головой, сорвалась с места и рванула в сторону. В неё врезался магический удар, нацеленный в Голубкова – его метнул кто‑то из атакующих.

– Не ты, – холодно обронил Корш.

Молния, вновь изменив направление, ударила в землю перед нападавшими. От неё шарахнулись сразу трое, непроизвольно прикрыв глаза. Одного отшвырнул магическим ударом я, двух других Корш и Ловчинский.

– Не бейте насмерть! – крикнул Корш. – Люди не виноваты. Они под внушением.

Я оглянулся на вжавшегося со страху в землю Голубкова.

– Но если колдун не он, то…

– То их направляет другой колдун!

– Но тогда…

Я не договорил. Почувствовал вдруг странное жжение на груди. Не сразу сообразил, что это нагрелся медальон, управляющий сетью малахитовых пирамидок.

Я положил на него ладонь, сосредоточился – и охнул. Магическая сеть, до сих пор горевшая ровным белым светом, вспыхивала тревожным красным. На территории Царицыно творили тёмную волшбу. И творили её, судя по схеме, во дворце.