Текст книги "Человек государев. Окталогия (СИ)"

Автор книги: Мила Бачурова

Соавторы: А. Горбов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 86 (всего у книги 128 страниц)

«Да на них пробу ставить негде! – фыркнул он. – От таких сударынь любой мужчина должен держаться подальше. Да и смотреть там, на мой вкус, не на что».

Так и не дождавшись ничего полезного, я решил не тратить время зря и отправиться домой.

«Обойдёмся без помощи колдунов, – согласился Захребетник. – Сами найдём налётчиков».

Я уже садился в автомобиль, когда меня догнал юнец, получивший удар током.

– Господин Скуратов! Подождите!

Захребетник обернулся, разглядывая колдунишку.

«Слабосилок, – вынес он вердикт. – Не уверен, что он даже порчу навести может».

– Господин Скуратов, вы и правда заплатите тысячу рублей, если я расскажу вам о банде?

– Заплачу, – кивнул Захребетник, – если сведения будут стоящие. Ты их видел? Знаешь, где они устроили гнездо? Или в курсе их планов, какой банк они собрались грабить?

Юнец помотал головой.

– Нет, господин Скуратов.

Захребетник отвернулся, собираясь сесть в авто.

– Но я знаю, к кому ходит один из их магов, – торопливо выпалил юнец. – К одной женщине, то есть девушке, ну вы понимаете. Почти каждую ночь у неё проводит. Готов дать клятву, что не обманываю!

Через десять минут я стал беднее на тысячу рублей, но взамен получил имя и адрес «дамы», у которой регулярно появлялся колдун из банды. А колдунишка кроме денег получил от Захребетника магическую метку – в случае, если тот обманул, мой спутник обещал вывернуть беднягу наизнанку.

– Не извольте сомневаться, – колдунишка гордо вскинул голову. – Я веду дела честно.

– А чего сразу не подошёл? – спросил напоследок Захребетник.

– Не хочу в общую кассу деньги отдавать, – пожал плечами юнец. – Самому нужны.

И, не прощаясь, он ушёл в темноту, что‑то весело насвистывая.

«А я что говорил? – Захребетник тихо рассмеялся. – Показали силу – и получили то, что хотели. Всё, поехали домой: надо выпить побольше малахириума перед завтрашней охотой».

Глава 11
Щука

Едва я попал домой, как Захребетник усыпил меня. Без предупреждения, словно пустым мешком по голове хлопнул. А сам, судя по следам, что я обнаружил утром, взялся за малахириум. Выпивал кубик, ставил его на «зарядку» в каменный цветок и пил следующий. Не знаю, сколько он успел прогнать за ночь по кругу. Но когда я проснулся, он был слегка осоловевший, а мой внутренний резерв заполнен под завязку.

«Давай, – сонно отмахнулся Захребетник от меня, – двигай на работу, а я пока отдохну».

Я плеснул в лицо холодной водой, привёл себя в порядок, быстро позавтракал и поспешил в управление. Забежал в кабинет, чтобы оставить вещи, и тут же двинулся к кабинету Корша. Сейчас доложусь и займусь поимкой налётчика – не в первый раз с колдуном разбираться, справлюсь.

Корша ещё на месте не было, зато в приёмной маялись Ловчинский и Колобков. Тоже ждали.

– Как у вас? – спросил я.

Они практически одновременно пожали плечами.

– Нечем похвастаться пока, – вздохнул Колобков. – Будто в пустой комнате чёрную кошку ловим. Сейчас Ивану Карловичу доложимся и дальше пойдём копать.

В этот момент в приёмной стремительно появился Корш.

– Заходите все сразу, – бросил он, заходя в кабинет.

Мы гуськом потянулись за ним. Корш приземлился в кресло и с ходу начал что‑то записывать в блокноте.

– Рассказывайте, что у вас.

Колобков и Ловчинский докладывали первыми. Корш, будто Юлий Цезарь, одновременно писал и слушал их, причём успевал задавать вопросы. Увы, мои коллеги ничем порадовать его не смогли и своим рассказом только вызвали досаду на его лице.

– У вас так же, Михаил Дмитриевич? – бросил он мне, не отрываясь от записей.

– Наоборот, Иван Карлович. Кое‑что удалось узнать.

Он удивлённо хмыкнул и поднял на меня взгляд. Я кратко доложил о вчерашнем визите в Круг вещих и об адресе, где регулярно появляется колдун из банды. Корш выслушал, положил карандаш на стол и вопросительно на меня посмотрел.

– И что вы собираетесь делать, Михаил Дмитриевич?

– Взять его, естественно. Он будет там один, и не думаю, что доставит особые проблемы.

– Не надо изображать героя‑одиночку. – Корш встал и прошёлся по кабинету. – Колдун, да ещё и вкусивший крови, это не мальчик для битья. А нам нужен не труп, а живой участник банды, чтобы взять остальных. Да и мне не хочется потом объясняться перед государем, почему мой человек устроил в столице погром. Так что брать его нужно аккуратно и ни в коем случае не в одиночку.

Он оглядел Ловчинского и Колобкова, будто оценивая.

– Игорь Владимирович ещё считает? Тогда не будем его трогать. А вы отложите пока ваши розыски и присоединяйтесь к Михаилу. Действуйте предельно аккуратно, но никаких сантиментов. Можете применять к колдуну самые жёсткие меры. Но так, чтобы задержанный мог отвечать на вопросы. Если поймёте, что сами с ним не справитесь, – сразу вызывайте меня. – Корш хрустнул пальцами. – У меня боевого опыта больше, чем у вас всех.

– Не сомневайтесь, всё сделаем, – ответил за всех Колобков. – Не в первый раз.

Мы втроём вышли от Корша и молча вернулись в свой кабинет, обдумывая поставленную задачу. Цаплина там не было, только на его рабочем месте лежала записка, что он переместился в лабораторию.

– Сбежал, – усмехнулся Ловчинский. – Наш Игорь Владимирович натурально чувствует, когда будет шумно и ему помешают работать.

Я присел на краешек стола.

– Что ж, господа, у нас есть адрес, имя женщины и примерное время, когда колдун у неё бывает. Теперь надо решить, как именно мы будем его брать.

Ловчинский почесал затылок и посмотрел на Колобкова.

– Чтобы не было разброда, кто‑то один должен руководить операцией. Предлагаю Петра Фаддеевича. У него опыта больше всех, да и рассудительности на нас двоих хватит.

– Поддерживаю, – кивнул я. – Нам нужна координация, чтобы не тянуть в разные стороны…

Колобков вздохнул:

– Не люблю я руководить, господа. Но если вы настаиваете, то возьмусь.

Мы с Ловчинским дружно закивали. Мол, настаиваем категорически.

– Тогда не сочтите, что я злоупотребляю доверенной ролью, но всем нам придётся побегать. – Колобков поднялся и одёрнул сюртук. – Володя, поезжай в полицию и узнай в их архиве, что известно про барышню, к которой наведывается колдун. Вы, Миша, спуститесь за этим же в наш архив. И заодно попробуйте выбить нам малахириум сверх плана. А я съезжу к околоточному, в ведении которого находится тот адрес, и расспрошу его о доме и той особе. С мест порой видно несколько иное, чем официальные данные.

* * *

С архивом не возникло никаких трудностей. Привалов быстро набил нужные перфокарты, сунул в машину, и через полчаса у меня в руках был лист бумаги. Где были перечислены инциденты, когда мещанка Людмила Алоизовна Щукина, двадцати семи лет от роду, попадала в поле зрения нашего ведомства.

Первый раз – пять лет назад. Попыталась приобрести у купца Ивана Дербильдкова полуразряженный кубик малахириума. Свои действия объяснить внятно не смогла, получила внушение о недопустимости подобных поступков от служащего Первого отдела и была отпущена.

Второй раз – три года назад. Задержана рядом с домом ведьмы, который как раз брали штурмом. Сама ведьма, травившая на заказ мужей своих клиенток, штурм не пережила, начав метать боевые заклятия. Щукину же отпустили за отсутствием улик в связях с ведьмой. А травить мужа она точно не могла, так как была не замужем.

«Скорее всего, – подал голос проснувшийся Захребетник, – набивалась в ученицы к ведьме».

«Почему набивалась? Может, она и есть ученица. Теперь вон, с колдуном любовь крутит».

«Была бы – ведьма бы её точно кинула против полиции. Они всегда учениками жертвуют, когда припечёт. А раз жива, значит, не успела войти в доверие. Или ведьма эту дурочку даже на порог не пустила».

Положив лист в карман, я отправился за малахириумом. И вот тут мне пришлось напрячь все свои дипломатические способности, чтобы выбить дополнительные кубики. Но я это сделал, и даже без помощи Захребетника! Да ещё и выбрал из предложенных самые полные.

«Изверг и демагог, – подначивал меня Захребетник, когда я возвращался в кабинет, держа свинцовый контейнер под мышкой, – так застращал человека. И Коршем ему грозил, и обещал самого отправить банду ловить. Как же я не разглядел в тебе раньше задатки вымогателя?»

Я демонстративно промолчал. В конце концов, я же не из личных интересов, а ради коллег стараюсь. Захребетник вон «наелся» ночью и в ус не дует, а им приходится довольствоваться казённым пайком.

Эти хлопоты заняли у меня часа два, и, подходя к своему кабинету, я нос к носу столкнулся с Ловчинским, вернувшимся из полиции.

– Ты всё? А давай чаю, что ли, выпьем, пока Колобка ждём.

Он распахнул дверь и увидел Петра Фаддеевича, сидящего на своём месте с кружкой чая.

– Вот! – рассмеялся Ловчинский. – Сразу видны опыт и профессионализм! Пока мы с тобой бегаем как сонные мухи, наш предводитель уже со всем справился и отдыхает.

Мы присоединились к нему – кипятка и заварки как раз хватило на нас троих. Ну и в процессе поделились добытыми сведениями.

– В полиции про незамужнюю мещанку Щукину, работающую в магазине готового платья купца Зайцева, только одна запись, – вещал Ловчинский. – В прошлом году у неё украли сумочку на улице. Больше ничего предосудительного с ней не происходило.

– Она снимает две комнаты у некой Фиалковой, – рассказал Колобков, – лицензированной гадалки. Несколько раз была замешана в скандалах с женатыми мужчинами, но их быстро замяли. А сам околоточный отзывается о ней, как о «девке с прибабахом», с которой лучше не связываться.

– Да обычная мещанка, мечтающая найти мужа побогаче. – Ловчинский махнул рукой. – Задержать её и допросить, когда к ней колдун в следующий раз заявится, и устроить на него засаду.

Колобков в задумчивости потёр лоб.

– Нет, господа, не стоит так резко дёргаться. Спугнём колдуна и потеряем след банды. Давайте работать последовательно и есть крокодила по частям. Сначала съездим домой к этой Щукиной и посмотрим, есть ли там следы колдуна. Вдруг ваш осведомитель ошибся, Миша?

– Слушайте, а чего мы толпой попрёмся? – Ловчинский поморщился. – Может, я пока съезжу посмотрю на эту Щукину? Зайду в магазин, где она работает, завяжу между делом знакомство. Вы же знаете, я это умею.

– Езжай, Володя, – согласился Колобков. – Только не увлекайся, пожалуйста.

– Я? Да как будто я увлекался на работе.

– Постоянно, Володя, постоянно. Ладно, не будем терять время, поехали.

* * *

Гадалка Фиалкова владела целиком вторым этажом в доме, где жила Щукина, и сдавала комнаты внаём. Вот только экономила на прислуге, ограничиваясь одной горничной, и постояльцев не кормила. Не было там и швейцара, кто бы следил за посетителями – эту обязанность гадалка выполняла сама.

– К кому? – грозно спросила она, внезапно перегородив нам дорогу.

– Мне сказали, что здесь сдаются комнаты, – не растерялся Колобков.

– Вдвоём хотите жить? – гадалка кинула подозрительный взгляд на меня. – Мужчин вместе не селю, чтобы пьянок не устраивали.

– Нет‑нет, только я жить буду. А это товарищ мой, хочет убедиться, что я хорошо устроился.

– Как у Христа за пазухой будете, – Фиалкова фальшиво улыбнулась. – Свободны шестая и десятая комнаты.

– Разрешите посмотреть шестую?

– Идёмте.

Гадалка, не оборачиваясь, чтобы проверить, следуем ли мы за ней, потопала по тёмному коридору.

– Щукина живёт в пятой, – шепнул Колобков. – Пока я отвлеку хозяйку, попробуйте туда заглянуть.

Звякнув связкой ключей, Фиалкова отперла дверь шестой комнаты.

– Вот, смотрите.

Она зашла внутрь, показывая Колобкову обстановку.

– Шкап имеется, комод, если нужен. Умывальник вот, кровать.

– А вот здесь…

Не вслушиваясь в их разговор, я тихо проскользнул по коридору дальше и остановился возле двери с номером пять. Приложил руку к замку, собираясь отпереть её магией.

«Стоять! – одёрнул меня Захребетник. – Посмотри на дверь через 'регента».

И действительно, в полутьме коридора на ней ярко светился магический узор.

– Это что? Ловушка?

«Нет, достаточно простая защита от взлома. От вскрытия не защитит, но будет много шума, и сюда сбежится весь дом».

– Ну вот, всё понятно. Колдун её и поставил.

«Совсем не факт. В плетениях нет тёмной силы, их мог сделать кто угодно».

– Ну, что? Будете брать? – громыхнул раздражённый голос гадалки. – А то на комнату и другие жильцы есть.

– Беру, – Колобков тяжело вздохнул. – Жить‑то надо.

– Тогда извольте два рубля задатку дать. Горничной прикажу здесь подмести, и вечером можете заезжать. Только сразу говорю: будете пьянствовать и ночами песни орать – сразу выгоню и задаток не верну.

Колобков уверил её, что он самый тихий человек на свете, отдал ей деньги и, подхватив меня под локоть, потащил к выходу.

– Не получилось? – спросил он, когда мы выбрались на улицу.

– Там магическая защита на двери, я не решился её ломать второпях.

– И правильно сделали, – Колобков кивнул. – Ваш информатор оказался прав – колдун здесь был. Там даже через стенку так «пахнет», что у меня нос заложило.

Он остановился, вытащил платок и громко высморкался.

– Что же, на след мы встали, будем готовить засаду в снятой комнате.

– Эк вы удачно сымпровизировали, Пётр Фаддеевич.

– Неплохо получилось, да. А теперь поспешим, пока Володя не попал в неприятности с этой пассией колдуна.

* * *

Но выручать Ловчинского не пришлось. Едва мы вышли из авто возле магазина Зайцева, как Пётр Фаддеевич придержал меня за рукав.

– Зря мы так торопились. Вон он, наш сердцеед.

Через стеклянную витрину магазина было видно, как наш коллега живо беседует с ярко‑рыжей крашеной девицей. Оба улыбались, смеялись и строили друг другу глазки.

– Всегда поражался, – Колобков покачал головой, – как Володе удаётся к любой барышне подход найти? Талант, однако! Честно говоря, я хоть и женат, а всё равно нет‑нет, да и завидую ему.

Мы с Колобковым дружно вздохнули и сели обратно в авто ждать, когда Ловчинский налюбезничается и выйдет из магазина.

Появился он почти через час, довольный, как кот, поймавший здоровенную мышь. Мне даже пришлось посигналить, чтобы он вернулся в реальность и заметил нас.

– Всё отлично, господа! – Он уселся на заднее сиденье. – Кажется, она в меня влюбилась по уши.

– Вот как? Что за секрет такой? – шепнул мне Колобков и обернулся к Ловчинскому.

– А по делу, Володя? Что‑то удалось узнать?

– По делу? Да всё отлично! Я сказал, что разыскиваю боа на подарок знакомой. Хотел купить из какого‑то тушкана, но Людочка меня отговорила. Сказала, что у неё есть гораздо лучше, из меха шанхайского барса. И пригласила меня сегодня в гости, чтобы я его посмотрел и забрал.

Я переглянулся с Колобковым.

– Действительно, удачно у вас, Володя, вышло. Сходите в гости, заодно и установите там сигнальный артефакт. А мы с Мишей будем в соседней комнате, на всякий случай.

– Зачем? – Ловчинский нахмурился. – Вы что, о моей нравственности волнуетесь?

– Володя, вы не забыли, что мы колдуна должны задержать? Нет?

– А за твоей нравственностью пусть Норд следит, – не удержался я.

Ловчинский закашлялся.

– В котором часу вам в гости? – уточнил Колобков. – В восемь? Вот и чудно. Как раз успеем заехать в управление за артефактом и поужинать.

От авторов:

«Страшную весть принёс я в твой дом, Надежда. Зови детей»© дядя Митя

Друзья!

Приближаются майские праздники. Время шашлыков (если позволит погода), поездок на дачу, общения с родными. И мы вынуждены чуть‑чуть сбавить темп, до трех прод в неделю. Понедельник/среда/пятница. Во‑первых, нам тоже хочется немного отдохнуть, чтобы усталость не сказалась на качестве истории. Во‑вторых, у нас назрели поездки по семейным делам, которые уже нельзя откладывать. Просим понять и не слишком сильно ругаться в комментариях.

А к во второй половине мая мы снова вернемся в прежний темп к пяти продам в неделю. Обещаем.

Глава 12
Специальные методы

В управление мы попали уже после окончания рабочего дня. В коридорах было пусто, и только на проходной стояла охрана. Поднялись к себе в кабинет, и Колобков с порога направился к массивному сейфу в углу. На моей памяти этого монстра ни разу не отпирали, складируя на нём папки с документами.

Пётр Фаддеевич вытащил из жилетного кармана ключ со сложной бородкой и с усилием провернул в замке. Тяжёлая дверца натужно скрипнула, открывая тёмное нутро сейфа. И Колобков принялся в нём копаться, перекладывая какие‑то коробочки. Пока не вытащил на свет небольшой плоский диск из потемневшего металла.

– Миша, вы же получили дополнительный малахириум? – обернулся Колобков ко мне. – Дайте‑ка мне одну штучку.

Я вытащил контейнер, откинул крышку и протянул Колобкову. Он осторожно, двумя пальцами, взял кубик и вставил в углубление в центре диска. На мгновение на тёмной поверхности проступила сложная магическая вязь, и металл сменил цвет на синеватый.

– Володя, держите, – Колобков протянул диск Ловчинскому. – Как окажетесь в квартире у вашей новой знакомой, положите куда‑нибудь незаметно. В ящик стола, под ковёр – куда получится.

Ловчинский взял диск, покрутил в пальцах и сунул в карман сюртука.

– Это сигнальный артефакт против тёмной магии, – пояснил мне Колобков. – Стоит колдуну применить что‑то из своего арсенала, как машинка сработает и на некоторое время полностью выведет его из строя.

– Пётр Фаддеевич, я что‑то не понял. Вы сказали, что артефакт сигнальный, так? Но действует как оружие?

Колобков улыбнулся.

– Никогда не видели подобный артефакт в работе? Там такой сигнал, Миша, что и полиция сбежится, и на другом конце города будет видно, и колдуну достанется. Эдакий незапланированный эффект, который мы используем для своей пользы. Увы, радиус маловат, и мощность критически падает на открытом пространстве. Для полевых операций он непригоден. А вот в закрытой комнате…

– Господа, это всё очень интересно, – прервал нас Ловчинский. – Но мы собирались поужинать. Давайте вы обсудите проблемы артефакторики за едой.

Мы не стали спорить с таким здравым рассуждением и отправились в ресторацию рядом с управлением.

* * *

Ловчинского я высадил за два квартала до дома Щукиной, но вовсе не из соображений конспирации. Он вдруг вспомнил, что ему совершенно необходимо купить цветов, и отправился к цветочнице на углу. А мы с Колобковым поехали дальше, припарковались на соседней улице и поодиночке двинулись к цели.

Колобков, как и подобает квартиросъёмщику, вошёл через парадный вход. Мне же, чтобы попасть внутрь и не вызвать у гадалки Фиалковой ненужных вопросов, пришлось обойти дом, залезть по водосточной трубе и тихонько забраться в открытое Колобковым окно.

«Как форточник, честное слово», – фыркнул Захребетник, пока я втягивался в тёмный проём.

Обстановка комнаты заставила меня поморщиться. Мебель старая, потрескавшаяся, с облупившимся лаком. Паутина в углах под потолком. А пыльные шторы настоятельно требовали стирки. Впрочем, я здесь жить не собирался и постарался не отвлекаться на такие мелочи.

– Миша, давайте‑ка отодвинем эту махину, – прошептал Колобков, указывая на кособокий платяной шкаф.

– Зачем?

– Сейчас увидите.

Мы налегли с двух сторон, стараясь не слишком шуметь и не развалить раньше времени «антикварную» мебель. Шкаф с протяжным скрипом поддался, обнажив за собой нишу, обклеенную выцветшими обоями.

– Дверь в комнату Щукиной, – шепнул Колобков, указывая на едва заметный шов. – Когда‑то здесь были смежные апартаменты. Её закрыли, наклеили обои сверху, а потом и вовсе шкафом загородили. Через эту «стенку» нам каждое слово будет слышно.

«Ты её легко откроешь, – не мог не прокомментировать Захребетник, – если не забыл заклятие. И как выскочим: здравствуйте, господин колдун! Не желаете ли проехать на экскурсию в Коллегию?»

Мы устроились на скрипучих табуретках и стали ждать. Потянулись минуты тишины: Колобков прикрыл глаза и будто бы дремал, а я в шутку пикировался с Захребетником, споря, как лучше паковать колдуна.

Прошло около четверти часа, прежде чем в коридоре раздались шаги, стук в соседскую дверь, за которым последовали приглушённые голоса и кокетливый смех.

– А вот и Володя, – едва слышно шепнул Пётр Фаддеевич.

Из соседней комнаты донёсся скрип, зашипел граммофон и полился женский голос под аккомпанемент фортепьяно: «Слова любви вы говорили мне…»

– Может, вина? – промурлыкала Щукина.

– С превеликим удовольствием, – откликнулся Ловчинский. Голос его стал медовым и бархатным. – Вы сегодня просто ослепительны, Людочка.

– Ах, вы же пришли по делу! – спохватилась Щукина. – Вы же за боа пришли?

– Эм… Да, точно, за боа. Из шанхайских барсов, кажется.

– Вы знаете, подружка должна занести его с минуты на минуту. Впрочем, если вы торопитесь, можете взглянуть на мой. Он ничуть не хуже! И мех с чудным перламутровым отливом. Ну же, пощупайте! Да‑да, прямо на мне.

Щукина громко засмеялась.

– Ах, какой вы, Володя! Бесстыдник! Нет, раз уж начали, так продолжайте. Нельзя прерывать столь приятственное дело.

Ответом ей стало невнятное бормотание Ловчинского. А затем – глухой плюх, будто на пол уронили мешок с мукой.

– Готов парниша, – с усмешкой подытожила Щукина. – Ну вот, прямо на проходе упал, да ещё такой тяжёлый, зараза. Надо было заранее на диван посадить, что ли.

Мы с Колобковым переглянулись.

– Отравила! – прошептал я.

Вскочить и броситься на выручку мы не успели. В дверь квартиры Щукиной постучали, громко и требовательно. Процокав каблучками, она подошла к двери, щёлкнула замком и громко взвизгнула.

– Милый! Наконец‑то! Я так ждала, так ждала!

Мужской голос заворчал басом, отвечая на болтовню Щукиной. А затем резко громыхнул.

– Это что такое⁈ Кого это ты привела?

– Я специально для тебя приготовила! – торопливо защебетала Щукина. – Ты же сам сказал – для обряда нужна жертва.

– Что? Я такого не говорил.

– Говорил! – Щукина топнула ногой. – Я в книгах читала – для посвящения в колдуньи нужна жертва. Так вот она! На блюдечке!

– Посвящения⁈

– Ты обещал мне! Обещал научить меня магии! Я ведь ради этого из Твери сбежала! Я всю жизнь мечтала стать волшебницей! Притащилась из Твери, работаю в этих дурацких платьях, а тут… такой случай! Давай, учи меня прямо сейчас.

– Надо выручать Володю и брать колдуна, – одними губами произнёс я.

Колобков кивнул.

– Я через дверь в коридоре, – мгновенно сориентировался он. – Постучу, скажу, что сосед снизу, мол вы меня заливаете. Сыграю скандал, отвлеку внимание. А вы, Миша, заходите с другой стороны.

– Понял.

Колобков бесшумно скользнул к выходу и исчез в коридоре. А я занялся старой дверью, заклеенной обоями. Пальцами нащупал шов и рванул бумагу, без усилий отдирая от петель. Замок, запертый много лет назад, легко поддался магии и тихо щёлкнул. Но Щукина и колдун не услышали, продолжая спор.

– Ты обещал меня научить!

– Ничего такого…

– Обманул меня, да⁈ Обманул? Хвастался тут, что самый сильный колдун в столице, а теперь в ученицы брать не хочешь?

– Люда…

– Я двадцать лет Люда! Как под юбку ко мне лезть, так колдун, а как учить, так не умеешь? Пошёл вон отсюда! Нет, стой! Пока не научишь – я тебя не выпущу!

– Послушай…

– Ничего не буду слушать! Не буду, не буду, не буду! И трогать меня не смей! Пока не научишь, я тебя даже видеть не хочу!

В этот момент Колобков настойчиво и громко постучал в дверь.

– Есть кто дома? – услышал я его голос. – Я жаловаться буду!

– Стой, сама открою, – раздражённо бросила Щукина и процокала к двери.

– Вы меня заливаете! – Колобков прямо с порога повысил голос. – У вас что, кран прорвало?

– Что вы хотите?

– Вы что, не слышите? Вы меня заливаете!

– Не кричите на меня!

– Люда, отойди, я сам разберусь. Ты что, старик, с ума съехал?

Я толкнул дверь и беззвучно вошёл в комнату Щукиной.

Первое, что я увидел, был Ловчинский, лежащий на полу, с неловко вывернутой рукой. Глаза у него закатились, рот был приоткрыт, и на пол тянулась ниточка слюны, но он, без сомнения, был жив.

Щукина и колдун стояли ко мне спиной, споря с наседающим Колобковым.

– Да поймите же вы! – гнул он своё. – У меня потолок мокрый! Покажите, что там у вас происходит.

Я поднял руки, собираясь атаковать магией. В этот момент Щукина обернулась и распахнула рот в беззвучном «Ах!». И следом, практически мгновенно, среагировал колдун. Резко обернувшись, он вскинул ладони, и на его пальцах заклубилась тьма.

Но сделать он ничего не успел.

В уши ударил пронзительный, режущий вой сирены. А комнату поглотила ярчайшая вспышка белого света, хлестнувшая по глазам и выдавившая непрошеные слёзы.

Стоило сирене смолкнуть, её место сменили женские вопли. Я зажмурился, прикрывая лицо ладонями и пытаясь проморгаться. Когда же мне это удалось и зрение стало возвращаться, я увидел, что Людочка сидит на полу, трёт кулаками глаза и орёт дурным голосом. Колобков уже тоже приходил в себя и пытался встать на ноги, держась за косяк двери. А вот колдуна скрутило по‑настоящему. Он стоял на коленях, прижимая руки к животу, и содрогался в беззвучных спазмах. По щекам его текли кровавые слёзы, а волосы на голове дымились и воняли палёным.

«Давай, Миша, – толкнул меня изнутри Захребетник, – бери его тёпленьким».

«Сейчас, только вспомню подходящие Глаголы».

«Ты магией хочешь?»

«Ну, а как ещё?»

«Миша, не усложняй! – Захребетник рассмеялся. – Против магов, ведьм и колдунов лучшее средство – грубая сила. И быстро, и наверняка».

Он перехватил управление. Схватил стул, сделал два шага и с размаху засветил колдуну по голове. Деревянные ножки хрустнули и брызнули во все стороны щепками, а колдун пошатнулся и рухнул на пол.

– А‑а‑а‑а!

Щукина завизжала и стала быстро‑быстро отползать в угол.

– Государева Коллегия магической безопасности! – рявкнул я.

Она застыла с распахнутым ртом, с ужасом глядя на меня.

– Миша, вы, конечно, молодец, – Колобок пришёл в себя и вошёл в комнату, твёрдо держась на ногах. – Но зачем же стулья‑то ломать? Хороший стул был, крепкий.

Он склонился над колдуном, перевернул его на живот и защёлкнул на запястьях толстые наручники, блокирующие магию.

– Людмила Щукина, – обернулся он к девушке, – вы тоже арестованы. За укрывательство опасного преступника и покушение на жизнь государева служащего.

– Невиноватая я! – заверещала Щукина. – Он сам пришёл!

В коридоре загрохотали сапоги, и в комнату ворвались двое городовых. Пришлось показывать им корочки и объяснять, что здесь происходило задержание преступника. Щукину я сдал им на руки, пообещав прислать все необходимые документы.

Пока я объяснялся с полицией, Колобков привёл в чувство Ловчинского. Побрызгал на него водой, похлопал по щекам и дал понюхать какой‑то флакончик.

– Где я? – прохрипел он, ошарашенно осматриваясь.

– Выпейте воды, Володя, – уговаривал его Колобков. – Вы молодец, всё сделали как надо.

– Да? – он удивлённо приподнял бровь, стараясь сфокусировать зрение. – Ну… Тогда хорошо.

Колдуна в мою машину оттащили городовые, а я вёл под руку Ловчинского, всё ещё плохо стоящего на ногах.

* * *

Я нарушил свою привычку и подогнал авто прямо к входу в Коллегию. Всё равно время позднее, и никого в управлении нет. Но едва я вытащил из машины колдуна, из дверей нам навстречу вышел Корш.

– Однако, наделали вы шуму, господа. – Он подошёл ближе, разглядывая задержанного, уже пришедшего в себя и глядящего на окружающих с нескрываемой злобой. – Отлично поработали, хоть и перебудили полгорода. Владимир Сергеевич, – обратился он к Ловчинскому, – езжай домой и врача позови, чтобы осмотрел тебя. Пётр Фаддеевич, проводите его и езжайте домой. А этого в подвал. Не будем терять время и допросим прямо сейчас.

Два охранника с вахты приняли у меня колдуна и потащили его внутрь.

Оказывается, в подвале управления скрывалась маленькая тюрьма, только давно пустующая. Три камеры, две допросные комнаты и пост охраны. Но ради задержанного её расконсервировали и даже успели подмести. Правда, в воздухе летала пыль, а стены слегка отсырели, но для допроса колдуна стерильность и не требовалась.

– Ничего я вам не скажу! – просипел колдун, когда его усадили на стул и пристегнули наручники к кольцу на столе. – Коллежцы позорные!

Корш осклабился ему своей фирменной «доброй» улыбкой.

– Скажешь, мой дорогой. Здесь и не таких, как ты, умеют разговорить.

– Думаете, я вас боюсь? – Колдун рассмеялся. – Сутулый меня вытащит. А вы все сдохнете, как собаки.

– В случае необходимости допроса преступника, угрожающего жизням подданных государя, – скучным тоном принялся говорить Корш, – сотрудники Коллегии имеют право применять специальные методы допроса. Но только с санкции регионального главы Коллегии и документируя все производимые действия.

Он обернулся ко мне.

– Будешь вести протокол, Михаил. Я даю санкцию на специализированные методы и сам же буду проводить допрос.

Ладонь Корша окуталась зеленоватым свечением. Он указал на колдуна пальцем и начал беззвучно произносить Глаголы.

– Сутулый за меня отомстит!

Колдуна вдруг выгнуло дугой, голова запрокинулась, и из горла вырвался утробный рык. С громким звоном лопнули наручники, разлетевшись металлическими осколками.

Его тело начало раздуваться. Кожа стала тонкой, словно бумага. А под ней клубилась темнота, текущая, как густая смола. Плоть пошла трещинами, из которых хлынула концентрированная тьма. Поглощая и растворяя в себе и остатки тела, и стул, на котором сидел колдун, и стол перед ним. Как кислота, вырвавшаяся из пробирки химика‑неудачника.

– Назад! – Крик Корша прозвучал как комариный писк.

Мы с Захребетником отреагировали вместе, не разделяя наши действия. Ладони обожгло огнём, и чёрную тьму накрыл магический щит.

Силой, которая из меня хлестала сейчас, можно было разрушить небольшую крепость. Но всё, что у меня получалось, – это удерживать колдовскую дрянь от дальнейшего расширения.

Тьма металась в клетке, заставляя меня шататься, но я закусил губу и держался на одном упорстве. А она всё билась и билась, пытаясь вырваться наружу, продавить меня и заставить открыть ей дверь.

«Спокойно, дыши глубже, – подбодрил меня Захребетник, – ничего она тебе сделать не может. У неё силы надолго не хватит, в отличие от нас с тобой. Хоть до следующего месяца можем её держать».

Но так долго давить и не требовалось. После минутного замешательства на помощь пришёл Корш. Пока я держал щит, он что‑то зашептал, сплетая руками сложную фигуру. Словно хирург, он принялся втыкать во тьму огненные скальпели из незнакомых Глаголов. Свечение его заклинаний сплеталось в сеть, и постепенно тьма стала терять силы. Она ещё шипела, огрызалась, медленно гасла, осыпаясь на пол сажей. Чудовищное давление разом ослабло, и тьма съёживалась всё больше и больше, пока не исчезла совсем.

– Всё, Михаил, можешь снять щит, – скомандовал Корш.

Я с облегчением опустил руки, чувствуя, как дрожат от перенапряжения мышцы.

– Опять нас обдурили, – начальник раздражённо скривил губы. – Никогда бы не подумал, что увижу старинный «Привет инквизитору».