Текст книги "Человек государев. Окталогия (СИ)"

Автор книги: Мила Бачурова

Соавторы: А. Горбов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 74 (всего у книги 128 страниц)

Глава 19
Аз воздам

– Нет.

«Нет⁈» – В голосе Захребетника прозвучало искреннее удивление.

Я обвёл взглядом трупы Басмановых, лежащие внизу.

– Нет, мне не нравится.

«Разве ты не жаждал мести? Так вот она! Твои враги ложатся, как колосья в жатву».

– Если я и просил тебя, то о наказании ответственных за смерть моих родных. Возмездия, понимаешь? А не жизней ни в чём невиновных, – я кивнул на мёртвые тела на полу. – Не думаю, что те женщины вообще знали о нападении на род Скуратовых.

«Но ведь они тоже Басмановы».

– И что? Я не упырь, чтобы наслаждаться кровью непричастных. И наблюдать за бойней мне вовсе не в радость.

«Всё с тобой ясно, Миша, – Захребетник мысленно кивнул, как мне показалось, одобрительно. – Но нам придётся досмотреть эту пьесу до конца».

Между тем дела у обороняющихся Басмановых шли всё хуже и хуже. Они пятились, отбивая боевые заклятия. Осколки стекла на полу плавились от нестерпимого жара, на паркете плясали язычки пламени, а в воздухе плавали серые плети дыма.

– Держи щит!

Старший проорал младшему, а сам сложил руки перед собой в виде чаши, готовясь к выплеску силы. Я кожей почувствовал, как Исток чужого рода накачивает своего человека мощью. Воздух задрожал от энергий, льющихся в него. Даже когда мои брат с отцом работали с Истоком Скуратовых, я никогда и близко не видел подобного.

«Ого! – Захребетник тоже впечатлился. – Пожалуй, я их недооценивал. Мы с тобой вряд ли справились бы с такой силищей. Тут сотня кубиков малахириума нужна, не меньше».

Но Басманов не успел пустить эту мощь в дело. Его младший брат хоть и держал щиты, оказался не таким искусным. Одно из боевых заклятий прорвалось внутрь периметра. Но ударило не его, а женщину, прятавшуюся за его спиной. Она вскрикнула и упала, глядя в потолок побелевшими глазами.

– Лиза!

Младший кинулся к ней, ослабив контроль над щитами. И тут же получил в спину огненную стрелу, прожёгшую его насквозь. Он упал на свою жену и больше уже не поднялся.

Старшему Басманову, оставшемуся без защиты, пришлось всю призванную силу пустить на новые щиты. А нападавшие не собирались давать ему шансов снова перейти в наступление и непрерывно долбили заклинаниями и оружейным огнём.

Так продолжалось минут пять, а затем внезапно всё стихло. По залу прокатилась невидимая волна холода, гася открытый огонь и выгоняя дым. Пол подёрнулся изморозью, и в проломленную стену вошёл человек.

Лет сорока пяти, с седыми висками и породистым лицом. Опираясь на трость, он остановился, оглядел поле боя и, прищурившись, уставился на последнего Басманова.

– Так‑так‑так. Вот и встретились, Кирилл Михайлович! – Он криво улыбнулся. – Как в поговорке: сколько верёвочке ни виться, а по долгам придётся расплатиться.

Я разглядывал мужчину и никак не мог вспомнить, где мог его видеть. Уж больно лицо у него было знакомое!

«И думать нечего: это один из Лопухиных. Фамильные черты лица ни с чем не спутаешь».

Точно, он! Похож на моего знакомого, которого Захребетник отпинал на дуэли. Интересно, это его отец?

«Не думаю. Скорее, дядя, я бы даже сказал – двоюродный. По повадкам видно, что матёрый боевик, а не глава рода».

– Убью!

Басманов закричал. Надрывно, с дикой ненавистью в голосе. И ударил по «гостю» всей мощью, какую Исток смог ему дать. Не думая о защите и ставя только на самоубийственную атаку.

Вот только Лопухин оказался то ли опытнее, то ли Исток у его рода мог похвастаться большей силой. Он выставил перед собой ладонь и с силой толкнул воздух.

Между двумя представителями боярских родов вскипел огонь. Жидкое пламя бурлило, шло пузырями, выбрасывало в разные стороны протуберанцы.

«Гляди, Миша, какая сила! Очень редкое зрелище. До того как государь в бараний рог бояр скрутил, они такое частенько творили. А сейчас и не увидишь подобное. Эх! Эту бы энергию да в мирное русло – давно бы половиной мира владели».

Между тем пламя колебалось между двумя магами. То в одну сторону, то в другую. Но каждый раз всё больше сдвигаясь в сторону Басманова. Пока в какой‑то момент не дёрнулось и не приблизилось к нему почти вплотную, поглотив его руки.

– А‑а‑а!

Басманов отпрянул. Вместо ладоней у него остались только белые кости с чёрными углями от сгоревшей плоти.

Лицо Лопухина стало хищным и безжалостным. Он сжал пальцы в кулак, и Басманова словно сдавили невидимые тиски. Мгновение, и на пол упало его смятое и переломанное тело.

Лопухин подошёл к нему, удостоверился, что противник мёртв, и зло усмехнулся.

– Вот и всё. Были Басмановы и кончились. – Обернувшись в пол‑оборота к пролому в стене, он выкрикнул: – Ко мне!

И тут же из темноты в зал стали забегать служилые люди в мундирах гвардии Лопухиных.

– Ефрем, обыщи особняк: здесь не все, – приказал маг.

– К вам привести? – спросил усатый служивый. – Или…

– Сам знаешь, что делать. Бегом! – Лопухин повернулся к остальным и обвёл вокруг себя рукой. – Выносите тела на улицу.

В этот момент пьяница, про которого все забыли, вскочил на ноги и бросился бежать. От двери его отделял всего десяток шагов. И, пожалуй, он мог бы успеть до неё добраться, пока служивые обернутся и поднимут оружие. Вот только Лопухин стоял к нему лицом и сразу его заметил. Он неспешно поднял руку и с усмешкой щёлкнул пальцами.

Силуэт пьяницы задрожал. Почернел. И разлетелся тяжёлыми хлопьями пепла. Рассыпавшегося по полу широким веером.

– Что встали? – прикрикнул маг на своих подручных. – Быстро! Быстро!

Люди тут же начали двигаться. Усатый увёл несколько человек внутрь особняка, а остальные принялись выполнять работу гробовщиков.

Лопухин поморщился, опустил взгляд, осматривая себя, и с недовольным видом стал отряхивать запылённый рукав.

«Смотри, Миша!»

Захребетник указал за спину мага. Там, из кучи мусора, бесшумно поднялось тело седого патриарха Басмановых. Глаза у него светились призрачным красным светом, пальцы на руках были скручены, а рот ощерился чёрными зубами.

«Не думал, что Басмановы владеют этим заклятием. Это называется „Последний Периметр“. Он уже мёртв, но магия Истока использует его тело для возмездия. Держись!»

Он перехватил управление и окутал меня плотным магическим щитом. А мёртвый Басманов беззвучно хлопнул в ладоши, и разгромленный обеденный зал наполнился ярким кислотным сиянием.

Когда я проморгался и из глаз перестали литься слёзы, живых внизу не осталось. Служилые лежали на полу, изломанные, словно растоптанные манекены. На лицах застыл ужас, рты разинуты в беззвучном крике, а руки впились в обгоревший пол. Лопухину тоже не повезло – смерть превратила его в монумент самонадеянности. Он стоял, запрокинув голову и сжимая руками собственное горло. Кожа стала серой, а вместо глаз зияли пустые дыры. От патриарха же Басмановых осталась только горка праха, фонящая даже на расстоянии гиблой магией.

Захребетник спрыгнул на пол и прошёлся по залу, с любопытством разглядывая трупы.

– Здесь бы подошла цитата про Артура и Мордреда, убивших друг друга, – хмыкнул он, – но тут обе стороны Мордреды.

«Идём отсюда, – дёрнул я его. – Нечего тут больше делать».

– О! Точно! Надо найти родовой Исток и прикрутить его, чтобы не пошёл вразнос. Ну и в документах Басмановых покопаться, вдруг найдём что‑то интересное.

Он развернулся и пошёл к выходу из обеденного зала.

* * *

Пробираясь по коридорам особняка, Захребетник услышал шум и крик, полный боли. Он тут же двинулся на звуки и через пару минут оказался в комнате, видимо, чьей‑то спальне. Невидимый под «плащом Яуджи», он с интересом разглядывал открывшуюся картину. На пороге лежала женщина, кажется Анастасия, – та, что ушла из обеденной залы. Под ней расплывалось кровавое пятно, а глаза были пустые и безжизненные. А в дальней части комнаты стояли лопухинские служилые под предводительством усатого Ефрема.

– Кончай щенков, Сидор, – приказал тот.

– Дык, – вихрастый Сидор почесал в затылке, – Ефрем Ефимыч, грех это, детей убивать.

Усатый в ответ отвесил ему подзатыльник.

– У нас приказ, дубина. Хочешь, чтобы я Кровавцу рассказал, что тебя жалость одолела?

– Н‑не, Ефрем Ефимыч! Я сделаю, ща только.

Сидор вздохнул, вытянул из‑за пояса широкий тесак и сделал шаг вперёд. Давая мне рассмотреть двух детей, жмущихся в углу. Мальчика лет восьми и девочку‑шестилетку. Мальчишка, сдерживая слёзы, пытался закрыть сестру. А та лишь часто моргала и зажимала рот ладошками.

«Дай сюда!» – я попытался отобрать управление у Захребетника.

«Ты чего это? Это же Басмановы».

«Да какая разница! – Меня захлестнул гнев. – Человеком нужно оставаться! Нельзя детей трогать!»

«Ах вот оно что. Ладно, не лезь – я сам разберусь».

Захребетник шагнул вперёд и голосом, гулким, как колокол‑благовестник, возвестил:

– Кто тронет одного из малых сих, тому лучше повесить мельничный жёрнов на шею и утопиться.

Служилые обернулись. Сидор упал на колени и стал креститься, а остальные вскинули оружие.

– Кто здесь?

Захребетник стукнул левым браслетом о правый и широко улыбнулся.

– Огонь! – Ефрем попытался нажать на спусковой крючок.

Вот только Захребетник уже был рядом с ним. И вбил ствол его же ружья ему в лицо. Второму служилому он свернул голову руками, а третьего одним ударом впечатал в стену.

Остался только Сидор. Зажмурившись, он стоял на коленях, крестился и, заикаясь, бормотал молитву. Захребетник подошёл к нему, наклонился и шепнул на ухо:

– Мне отмщение и аз воздам. Понял, человече?

– Ы!

– Не вижу на тебе смертных грехов. Беги!

Сидор упал на четвереньки и, как таракан, побежал к двери. А Захребетник обернулся, посмотрел на детей, вернул мне управление и бросил:

«Ты в ответе за тех, кого спас. Вот теперь и разбирайся с ними, а я в няньки не нанимался».

* * *

Их звали Лука и Леночка. Дети Кирилла Михайловича, они почти не видели отца. Только «дедушка Миша» уделял им внимание, да и то нечасто. Анастасия, жена отца, была им мачехой, впрочем, очень тепло относившаяся к детям. Всё это я узнал, пока отвёл их на кухню и напоил тёплым молоком. Спасибо Захребетнику – он и разогрел молоко, и добавил туда лёгкое сонное заклинание.

Детей я уложил спать в комнате прислуги, запер дверь и быстрым шагом отправился в другое крыло особняка.

«Быстрее, Миша, – торопил меня Захребетник. – Он уже почти вразнос пошёл».

Но мы успели как раз вовремя. Исток Басмановых оказался странной штукой, совершенно непохожей на Исток Скуратовых: нечто вроде куска хрусталя, размером с футбольный мяч, с вплавленным внутрь комком золотой проволоки.

«Отодвинься», – велел Захребетник и оттеснил меня от управления.

Он принялся водить руками над Истоком и шептать странные слова. Чертить на прозрачных гранях символы, похожие на Глаголы, и закручивать силу вокруг кристалла.

– Дрянь дело, Миша. Не специалист я по Истокам. На время его стабилизировал, но к утру эта штука может рвануть.

«Ну и ладно. Детей увезём подальше, и пусть взрывается».

– Ты вообще представляешь, какая мощь в Истоке? Пусть взрывается? – он нервно рассмеялся. – Если он бахнет, тут на сотню вёрст всё выжжет. А выброс даже столицу накроет. Не думаю, что тебе понравятся двухголовые барышни и поднимающиеся мертвецы.

«И что ты предлагаешь? Увезти Исток подальше? Или самому в Сибирь уехать?»

– Надо вызывать Корша. Он дядька опытный, наверняка знает, что делать с Истоком.

«И что мне ему говорить? Иван Карлович, я тут случайно шёл мимо, вижу Басмановы с Лопухиными друг друга поубивали, ну и заглянул на огонёк?»

– Как хочешь, так и объясняй. Он и так в курсе твоих отношений с Басмановыми. Тем более что ты никого не убивал и чист перед законом.

Пока мы препирались, Захребетник нашёл кабинет покойного патриарха. Где на письменном столе обнаружился телефонный аппарат.

– Звони! – рявкнул Захребетник. – Нет времени на сомнения, рванёт же!

Я вздохнул и поднял трубку. Почти полчаса мне потребовалось, чтобы дозвониться до Корша. Хорошо ещё, что его дворецкий меня вспомнил и согласился разбудить своего хозяина.

– Слушаю, – раздался недовольный голос Корша.

– Доброй ночи, Иван Карлович. Скуратов беспокоит.

Я сделал глубокий вдох, будто собираясь нырять в ледяную прорубь, и выложил Коршу сложившиеся обстоятельства. Единственное, в чём я слегка отступил от истины, стало моё участие. Мол, оказался рядом случайно и прибыл на место, почувствовав магический выброс большой силы.

Корш выслушал меня со всем вниманием, не перебивая. Задал в конце несколько вопросов о детях и об Истоке, а затем почти минуту молчал. Наконец я услышал его голос, деловой и решительный.

– Михаил, твоя задача простая: не дать Истоку детонировать. Справишься – никаких вопросов о твоей роли в этой истории никто задавать не будет. Понял меня?

Что будет, если удержать Исток не получится, я не стал спрашивать. И так всё понятно, без разъяснений.

– Так точно.

– До завтрашнего полудня сможешь продержаться?

«До утра! – вылез Захребетник. – На больший срок я гарантию дать не могу».

– Постараюсь, Иван Карлович.

– Тогда действуй. Специалист по Истокам приедет, как только сможет, – приказал Корш и положил трубку.

Глава 20
Душеприказчик

– Я же сказал – только до утра!

Захребетник впал в крайнюю степень раздражённости и непрерывно ворчал целый час.

– Чем ты слушал? Афедроном? Слово хоть это знаешь, надеюсь? А, что с тебя взять, ты же недоучка! И вообще, непонятно, на кого ты там учился. Смесь юриста с энтомологом? Это выше моего понимания. Кого ты собирался изучать? Жуков‑заимодавцев? Или решать судебные споры бабочек‑капустниц? Представляю, как ты готовишь договор о разделе сфер влияния между двумя муравейникам. И зачем я с тобой только связался?

Весь этот час он «выплясывал» вокруг Истока Басмановых, выстраивая сложные магические схемы. И вливал в них столько силы, что они становились видимыми и висели в воздухе вокруг Истока плотной стеной. Будто таинственные письмена, начертанные на огромной стеклянной сфере.

– Я тебе что, архимаг какой‑нибудь? Человеческая магия, а тем более боярская, – не мой профиль. Не разбираюсь я в Истоках! Понимаешь, нет? Это же пёс знает что, а сверху бантик!

Отвечать ему я не рисковал и сидел тихо, как мышка, наблюдая, как он работает с магическими потоками. Что бы он там ни бухтел, Исток перестал тревожно пульсировать и «плеваться» выбросами силы.

– До полудня, – передразнил Захребетник Корша, причём очень похоже. – Хрелудня! Надо было сразу уезжать отсюда и делать вид, что мы знать ничего не знаем. Ну, бахнуло бы, и леший с ним. Одним уездом меньше – так невелика потеря. Страна большая, уездов у государя много!

Захребетник отряхнул ладони и отошёл в сторону.

– Ой, ерунда! Ой, халтура!

Несколько минут он рассматривал своё творение и цокал языком.

– Ладно, небось продержится, пока хвалёный эксперт не приедет. Миша, ты тут вообще? Что‑то я тебя давно не слышу.

«Да тут я, тут. Куда мне из собственной головы деваться?»

– И то верно, – Захребетник усмехнулся. – Пойдём посмотрим, есть ли чем поживиться у Басмановых.

«Ты что, мародёрничать собрался?»

– Я уже говорил, что ты недоучка? Мародёрство – это грабёж во время войны. А мы с тобой будем собирать боевые трофеи. Формально, мы с тобой победили в этом конфликте, так что имеем право взять самое ценное.

«У нас что, денег мало? Ты помнишь, сколько в банке лежит?»

– А кто сказал, что меня интересуют деньги? Ценности, Миша, бывают разные.

Захребетник отправился в кабинет покойного Басманова. Встал в центре комнаты и огляделся по сторонам.

– Так я и думал.

Он подошёл к висящему на стене морскому пейзажу.

– Мазня, – фыркнул он и снял картину.

За полотном обнаружилась стальная дверца сейфа. Замок открылся по мановению руки Захребетника, и он стал вытаскивать оттуда папки с бумагами.

– Документы, Миша, тоже ценности. Причём частенько гораздо дороже денег.

Остаток ночи Захребетник провёл за столом покойного патриарха. Бумаг было много, и он быстро проглядывал их наискосок, останавливаясь только на самых интересных фрагментах. Я никак не успевал вчитаться с такой скоростью и только наблюдал за мельтешением бумажных листов.

– Как интересно! Ай‑яй, никогда бы не подумал.

«Что там?»

– Потом расскажу.

Некоторые документы Захребетник откладывал в сторону. И когда закончил разбирать бумаги, то сложил их вчетверо и убрал во внутренний карман.

– Ну‑ка, что там ещё в сейфе есть интересного?

На самом дне там нашлись какие‑то драгоценности, видимо фамильные, пачка ассигнаций и магический артефакт в виде фигурки мартышки, вырезанной из слоновой кости.

– О как! – Захребетник покрутил её в руках. – Кажется, это Белая обезьяна. Не думал, что такие ещё сохранились.

«Что за обезьяна такая?»

– Та самая, про которую нельзя думать. Напомни, потом расскажу.

Он сунул фигурку в карман и стал загружать документы обратно в сейф. Запер его на замок и повесил картину на место.

– Пойдём проверим, как там наши подопечные.

Первым делом Захребетник навестил комнату, где спали дети. Убедился, что они спят, посмотрел на Исток и вышел на парадное крыльцо особняка. Постоял несколько минут, сунув руки в карманы и раскачиваясь с пятки на носок. И улыбнулся во все тридцать два зуба.

– А вот и кавалерия прибыла! Твоя очередь отдуваться, Миша. А я буду смотреть и наслаждаться, как ты выкручиваешься.

Управление вернулось ко мне так неожиданно, что я чуть не упал. И в следующий момент услышал в предрассветных сумерках басовитое рычание.

* * *

К парадному крыльцу особняка Басмановых подкатил автомобиль. «Руссо‑балт», кажется. Такой же я видел в салоне Ильина. Захребетник его забраковал как слишком помпезный, подходящий купцу‑миллионщику или высокому чину. Собственно, такой чин на нём и приехал.

Дверь автомобиля распахнулась, и из него вышел Корш. Сейчас мне стало совершенно ясно, что прозвище Коршун он получил не за фамилию. От бессонной ночи черты лица у него заострились, и нос напоминал клюв хищной птицы. Взгляд у него был резкий и суровый. И создавалось впечатление, что он сейчас клюнет любого вставшего на пути.

– Доброе утро, Иван Карлович!

Корш кивнул. А следом из машины появился человек, которого я совершенно не ожидал здесь увидеть.

– Игорь Владимирович⁈

Цаплин посмотрел на меня печальным взглядом и вздохнул:

– Я бы вас попросил, Миша, в следующий раз устраивать подобные выезды в рабочее время. Воскресный вечер не слишком удачное время для срочной работы.

– Постараюсь, Игорь Владимирович. Поверьте, я сам больше всего сейчас хотел бы спать дома в своей постели.

– Потом будете упражняться в остроумии. – Корш бросил на нас недовольный взгляд. – Источник стабилен?

– Насколько это возможно.

– Тогда сначала покажите, что здесь произошло.

– Сюда, Иван Карлович. Придётся обойти особняк с той стороны.

Я провёл их вокруг дома к разрушенной стене и показал следы штурма. Пока Корш внимательно всё осматривал, Цаплин принёс из автомобиля треногу с установленным на ней хрустальным шаром. Разложил напротив огромной дыры в стене, щёлкнул чем‑то, и сфера засветилась мягким синеватым светом.

– Новинка – артефакт для фиксации следов использования магии.

Осмотрев всё снаружи, Корш полез внутрь здания. От увиденного у него дёрнулась щека, и он плотнее сжал губы. Долго ходил по залу, рассматривая трупы, а Цаплин притащил ещё одну треногу с шаром и поставил на место разбитого в щепки стола.

– Вас, Михаил, – бросил мне Корш, – надо засылать к врагам Отечества. Вы словно притягиваете к себе неприятные события. А сами, уж не знаю как, остаётесь целы. Идёмте обратно, я увидел всё, что хотел.

Цаплин забрал треноги, и мы пошли обратно. Едва мы вернулись к парадному крыльцу, как туда подъехали ещё два автомобиля. Оттуда выскочили шесть человек в незнакомой мне чёрной форме, и Корш указал им:

– Всё там. Коллегия зафиксировала магический фон, передадим вам записи сегодня вечером.

Чёрные вытащили из багажников тяжёлые кофры с фонящим содержимым и рысцой унеслись в указанную сторону.

– Государев Тайный приказ, – просветил меня шёпотом Цаплин. – Дальше это их забота.

– А наша забота Исток. – Корш прекрасно всё слышал. – Михаил, ведите.

Едва войдя в комнату, где находился Исток, Цаплин всплеснул руками.

– Миша, ну кто так делает? Это же совершенно безграмотная работа. Как вы додумались такое наворотить?

«Сам бы попробовал остановить выбросы! – возмутился Захребетник. – Ишь, специалист выискался!»

– Простите, Игорь Владимирович, – я развёл руками. – Но успокаивать Исток меня никто не учил.

– И не научит, – буркнул Цаплин, разглядывая хрустальный Исток. – У вас допуска к подобным секретам нет.

– Игорь, справишься? – спросил Цаплина Корш.

– Угу, – кивнул тот, расставляя на полу вокруг Истока маленькие металлические пирамидки. – За час‑другой всё сделаю. Не самый сложный случай.

Корш подхватил меня за локоть и потащил к выходу.

Пока мы смотрели Исток, Государев Тайный приказ добрался и до кабинета старшего Басманова. Через открытую дверь я заметил, как один из господ в чёрном потрошит сейф, а другой роется в секретере.

– Что с детьми? – отвлёк меня Корш.

– Спят, Иван Карлович.

– Хорошо. Идёмте на воздух, там и поговорим без свидетелей.

Судя по всему, Коршу соседство с сотрудниками Тайного приказа не доставляло особого удовольствия.

Мы вышли из особняка и отошли в сторону, где нас не мог услышать господин в чёрном, дежуривший возле автомобилей.

– У меня для тебя три новости, Михаил, – усмехнулся Корш, внезапно перейдя на «ты», – плохая, хорошая и официальная. С какой начать?

– Давайте с хорошей.

– Вопросов, как ты здесь оказался, никто задавать не будет. Велено считать, что ты был неподалёку, зафиксировал магический выброс и кинулся выяснять, что случилось. Но прибыл слишком поздно, когда все участники событий уже были мертвы.

– Благодарю, Иван Карлович.

– Теперь плохая новость. Я докладывал лично государю, и он в курсе, как всё было на самом деле.

– Государю? – я, честно говоря, слегка опешил.

– О таких инцидентах положено ему сообщать незамедлительно, в любое время дня и ночи.

«О как, – Захребетник оживился. – Получается, Корш у нас имеет прямой доступ к государю. Забавно, забавно».

Я с Захребетником был полностью согласен. Вот и ещё один кусочек мозаики встал на своё место. Теперь понятно, почему Корш получил в свои руки Московское Управление Коллегии и начал смело наводить там свои порядки.

– И раз уж ты влез в это дело, государь решил использовать тебя в своих планах, – продолжал Корш. – Или в интриге, если угодно. Имущество Басмановых переходит под защиту короны до тех пор, пока не появится совершеннолетний наследник. Есть, оказывается, такое старинное право у государя. А вот дети…

Он пристально на меня посмотрел.

– Детей будет опекать душеприказчик. Позаботится об их образовании, проследит, чтобы получали положенное содержание. В общем, станет им опекуном до совершеннолетия.

«Не‑не‑не! – Захребетник, следивший за разговором, почувствовал, к чему ведёт Корш. – Мы на такое подписываться не будем. Хватит и того, что ты им жизнь спас».

– Иван Карлович, только не говорите…

– Душеприказчиком, – перебил меня Корш, – государь назначил тебя.

– Я не могу! Вы ведь знаете, что с Басмановыми…

– И государь знает. Но я поручился, что ты человек ответственный и не будешь смешивать его поручение и личные чувства.

– Иван Карлович! Ну какой из меня опекун⁈ У меня служба, и в воспитании я совершенно не разбираюсь.

– Государь это понимает. Поэтому девочка будет учиться на полном пансионе за счёт короны в Екатерининском институте благородных девиц. А мальчик поступит в Московский Пажеский корпус. А ты, – Корш взял меня за пуговицу, – проследишь за их судьбой как старший брат. Всё понятно?

«Хорошие поступки имеют свою цену, – Захребетник рассмеялся. – Спас – теперь расплачивайся. Отличный урок тебе на будущее».

– Даю тебе неделю отпуска, чтобы решить эти вопросы. Необходимые документы я пришлю тебе курьером.

– Вы говорили, – вспомнил я, – что у вас три новости.

– А, точно! В пятницу тебе надлежит явиться в Кремль в парадном мундире. Государь даст тебе малую аудиенцию.

У меня аж в горле запершило.

– З‑зачем?

– Сам увидишь. – Корш сочувственно похлопал меня по плечу, – Мне государь о своих планах не докладывает. Идём посмотрим, как там у Игоря дела.

* * *

Следующий час запомнился мне сущим кошмаром. Цаплин, вот уж действительно редкий и ценный специалист, сумел погрузить Исток в спящее состояние. Но этого было недостаточно, и родовой артефакт требовалось запечатать в свинцовый контейнер. Который пришлось вытаскивать из дома и грузить в багажник автомобиля. И грузчиком пришлось работать мне: Коршу, как большому начальнику, таскать контейнер не полагалось, а у Цаплина оказалась больная спина, и поднимать что‑то тяжелее стакана с чаем ему было противопоказано. Ну а господа в чёрном были заняты своими делами и не рвались помогать. Так что я в одиночку тащил контейнер, выслушивая в процессе ценные указания от Цаплина.

– Миша, только не уроните! Вот так, боком его выносите. Ага, теперь в эту дверь. Осторожнее, его нельзя сильно трясти!

В конце концов мне удалось загрузить контейнер в автомобиль и заняться уже своими делами. Во‑первых, пригнать к усадьбе мой экипаж. Во‑вторых, разбудить детей, умыть и накормить. В‑третьих, объяснить им так, чтобы поняли, что они едут со мной и какая судьба их ждёт. В‑четвёртых, найти в усадьбе, откуда разбежались все слуги, пару чемоданов. Собрать детские вещи, загрузить их и детей в экипаж. И наконец‑то отправиться в Москву.

Кстати, как бы ни язвил в мою сторону Захребетник, он же первый и стал мне помогать с детьми. Никогда бы не подумал, что он умеет с ними ладить и уговаривать.

«Тебе их доверять нельзя, – заявил он уже на пути в столицу. – Сам ещё недавно под стол пешком ходил. Но ты будешь мне должен за эту услугу».

Спорить с ним не было никаких сил, и я махнул рукой. Должен так должен, разберёмся.