Текст книги "Человек государев. Окталогия (СИ)"

Автор книги: Мила Бачурова

Соавторы: А. Горбов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 128 страниц)

Глава 19
Криптография

– Ах, вот оно что, – глубокомысленно протянул я.

Ангелина кивнула.

– Да‑да! Без тетрадки Розалия Сигизмундовна, конечно, никогда бы ничего не нашла. Она иной раз папиросы, и те найти не может. Ищет в ридикюле, а они в кармане пальто остались… Розалия Сигизмундовна очень рассеянная. Но в тетрадочке у неё всё записано, потому и документы находит с такой лёгкостью.

– А вам она эту тетрадочку не доверяет?

– Нет, ну что вы. Я узнала‑то о ней нечаянно. Долгое время не сомневалась, что Розалия Сигизмундовна в самом деле всё в памяти хранит, и только диву давалась. Думала – надо же, всем бы нам в её возрасте такую память! А потом приметила, что какой бы документ ни спрашивали, Розалия Сигизмундовна первым делом всегда к одному и тому же стеллажу идёт. Я долго не замечала, потому что меня она в это время заставляла предписание, которое сотрудник приносил, регистрировать, я спиной к стеллажам сидела. Но однажды заметила. Раз, другой, а дальше уж намеренно присматривалась. И поняла, что Розалия Сигизмундовна в той секции что‑то прячет. Долго искала, кучу папок перетряхнула, но нашла. Там на одной полке справочник стоит. Потрёпанный такой, неприметный. В хорошем переплёте, но страниц внутри нет. Этот справочник открывается, как шкатулка, и внутри него тетрадка спрятана. Я её однажды даже в руках у Розалии Сигизмундовны видела.

– У Розалии Сигизмундовны? А сами неужто в руки не брали?

Ангелина порозовела.

– Не брала. Но не подумайте, это не оттого, что я так уж щепетильна и благоговею перед чужими секретами. Скорее наоборот, я страшно любопытна! А Розалия Сигизмундовна, выходит, уж сколько времени меня обманывает. Да и не только меня… Одним словом, если бы я сумела добраться до тетрадки, совесть бы не мучила. Но я не сумела.

– Почему?

– Справочник не открывается. Он будто из цельного камня сделан, крышку на волосок не сдвинуть! Магией запечатан, я слыхала про такие шкатулки. Богатые дамы в них драгоценности хранят, а Розалия Сигизмундовна тетрадку.

– И вы про её тайник никому не рассказывали?

– Нет.

– Почему?

– Ну… Мне кажется недостойным такое поведение. Подумают ещё, что я сама хочу занять место Розалии Сигизмундовны… Формально она ведь ничего предосудительного не делает. Имеет полное право что‑то записывать для памяти.

– Ну да. Резонно. Кто бы мог подумать, что в таком скучнейшем месте, как архив, такие тайны мадридского двора водятся… Кстати! – вдруг осенило меня. – А малахириума я у вас отчего‑то нигде не видел.

Ангелина загадочно улыбнулась.

– И не увидите.

– Почему? Ведь согласно циркуляру, амулеты, выработавшие ресурс, до передачи в Горное ведомство должны храниться у вас?

– Они и хранятся. Но вы этого не увидите. – Ангелина ещё немного полюбовалась недоумением на моём лице и сжалилась. – Пока вы блуждали по архиву, не замечали дверцу в дальней стене?

Я напряг память.

– Да, кажется, была… Обычная деревянная дверь, на ней, по‑моему, и замка‑то нет. Я думал, там кладовка или что‑то в этом роде.

– Все так думают, – кивнула Ангелина. – На самом деле дверь не деревянная, это искусно окрашенная бронированная сталь. Толщиною эта дверь с ладонь. А для того чтобы её открыть, нужно специальным хитрым образом сдвинуть в сторону ручку и отпереть замок, который она обнажит. За дверью находится ниша, в ней несгораемый шкаф. На нём тоже замки – и обычный кодовый, и магический. Вот там хранится малахириум. Доступ в хранилище разрешён только господину Мухину и представителям Горного ведомства.

При последних словах Ангелина поёжилась.

– Что с вами?

– А вам не доводилось встречаться с этими господами?

– Пока нет.

– Тогда, боюсь, я не сумею объяснить, отчего так реагирую. Я бы сказала, что от них веет каким‑то потусторонним холодом.

– Да что вы? Прямо уж потусторонним?

– Вот! – надула губы Ангелина. – Так и знала, что будете насмешничать! Ничего, скоро эти господа должны приехать. Поглядите на них сами, тогда и поговорим.

– Хорошо, поговорим непременно. А теперь скажите, когда вы сможете выбрать время для того, чтобы помочь мне отыскать документы?

– Да приходите уже в понедельник утром, чего тянуть? Одним днём поиски точно не обойдутся, так хоть начнём пораньше.

– А если у нас будет тетрадочка Розалии Сигизмундовны? – прищурился я. – Тогда получится отыскать быстрее?

– Конечно! Там‑то у неё всё должно быть записано, где что лежит. Это я могу показать лишь те секции, которые успела изучить.

– Тогда, значит, план у нас такой. В понедельник дожидаемся ухода Розалии Сигизмундовны. Я прихожу в архив, мы берём её тетрадочку…

– Но мы никак её не возьмём! Я же сказала, там магическое…

– Ангелина Прокофьевна, – вздохнул я. – Вы с кем сейчас разговариваете? Я, по‑вашему, на службе только перекладыванием бумажек занимаюсь?

«Так‑так‑так, – встрял Захребетник. – И каким же образом, интересно, ты собрался размагичивать магическую шкатулку? Размагичиватель под матрасом припас?»

«Ну скажи ещё, что не справишься с такой ерундой».

«Да я‑то справлюсь! Но…»

«Ну, вот и всё».

Ангелина мило покраснела. Пробормотала:

– Ох, и правда… Не подумала, что уж для вас магический замок не препятствие.

– Не препятствие. Может быть, не станем дожидаться понедельника и заберёмся в архив прямо сейчас?

Ангелина посмотрела на меня изумленно.

– Шутить изволите, Михаил Дмитриевич? Как же мы туда заберёмся? Когда в Коллегии никого нет, внутри работает магическая охрана. Четыре года назад, говорят, пытались проникнуть злоумышленники, так шум поднялся на весь город!

«Видимо, что‑то вроде твоей рынды, – прокомментировал Захребетник, – только ещё масштабнее. Не, такое мне не по зубам. Одолеть‑то одолею, но без шума не обойдётся. А шум нам сейчас ни к чему… Нет уж. Доживёшь до понедельника».

* * *

Никогда ещё я не ждал понедельника с таким нетерпением. Казалось, что воскресенье тянется бесконечно. Захребетник подначивал, что это из‑за желания побыстрее увидеть снова Ангелину Прокофьевну. Я сердито отвечал, что Ангелина Прокофьевна к моему исследовательскому азарту не имеет никакого отношения, но на самом деле не был в этом так уж уверен. Эта чудесная барышня смотрела на меня вчера с таким восхищением! И так мило порозовела, когда я предложил проводить её домой…

На работу я пришёл, как всегда, без четверти девять. Буквально через пять минут увидел в окно, как по ступенькам крыльца поднимается Ангелина. Подождал её возле главной лестницы, мы обменялись словами приветствия.

– Не передумали? – чуть слышно спросил я. – Задержитесь сегодня после ухода Розалии Сигизмундовны?

– Конечно, – Ангелина, кажется, даже немного удивилась. – Мы ведь с вами договорились! Конечно же, я задержусь.

– Совет да любовь! – раздался за нашими спинами гренадерский бас уборщицы Серафимы Кузьминичны.

Мы, не сговариваясь, отпрянули друг от друга. Уборщица фыркнула и с шваброй наперевес, ехидно ухмыляясь, прошагала мимо.

Ангелина залилась краской и поспешила упорхнуть к себе. А я, оказавшись на рабочем месте, первым делом изучил серийные номера амулетов, найденных у Горца.

Увы. Приходилось признать, что эта информация вряд ли поможет. Малахириум принадлежал к разным партиям и был изготовлен в разное время: четыре года, семь и двенадцать лет назад. Оставалось уповать на то, что наши с Захребетником догадки относительно внезапного роста благосостояния покойного Аверьяна Макаровича верны. И что изучение документации оружейного завода за последние полтора года наведёт на какие‑то мысли.

– А ты ещё не уходишь, Миша? – спросил меня Саратовцев, когда рабочий день закончился.

Мефодий покидал службу всегда минута в минуту, не задерживался ни на мгновение. Без четверти шесть он уже был одет для выхода и смотрел на часы. Дверь открывал одновременно с тем, как минутная стрелка перескакивала последнее деление.

Саратовцев иногда задерживался, заканчивая какую‑то работу. Но сегодня, к счастью, был не такой случай. В шесть часов Саратовцев поднялся, собираясь уходить.

– Ага, – кивнул я. – Нужно кое‑что доделать.

– Бывает… Кабинет закрыть не забудь.

Саратовцев попрощался со мной и ушёл. Немедленно после этого я метнулся к окну и наблюдал за тем, как Коллегию покидают остальные сослуживцы.

При виде согбенной фигуры Розалии Сигизмундовны, сползающей с крыльца, сердце забилось чаще. Ушла! Последней на крыльцо выпорхнула Ангелина Прокофьевна. Обернулась, увидела меня в окне и чуть заметно кивнула. Я кивнул в ответ и устремился к чёрному ходу.

Мы заранее договорились, что сделаем так – чтобы гардеробщик Матвеич думал, будто ушли все. По вечерам Матвеич в обязательном порядке обходил Коллегию и дёргал дверь каждого кабинета. Подёргав нашу, он подумает, что мой уход проморгал. Одного человека не заметил – ничего, бывает. А вот если бы не заметил сразу двоих, это могло бы вызвать подозрения.

Чёрный ход был заперт, ключ Матвеич держал у себя. Но Захребетник пообещал, что с такой ерундой проблем не возникнет, и не подкачал. У двери чёрного хода он перехватил управление. Вынул из кармана перочинный нож, вставил лезвие в замочную скважину, и через секунду замок негромко щёлкнул.

– Проходите, – шепнул я Ангелине, убирая нож.

Мы быстро поднялись по лестнице. Притаившись на верхней площадке, подождали, пока Матвеич обойдёт кабинеты первого этажа. Затем спрятались в архиве и заперли дверь.

Через некоторое время дверная ручка дёрнулась. А потом наступила тишина.

Выбравшись на площадку снова, мы наблюдали, как Матвеич, позевывая, с упоением стаскивает с ног сапоги и переобувается в извлечённые из‑под стойки гардероба валенки. После этого старик запер входную дверь и ушёл в буфетную.

– Ужинать будет и чай пить, – прошептала Ангелина, – а потом в свою каморку спать пойдёт. Наверх уж точно больше не поднимется. Можно приступать!

Мы вернулись в архив. Ангелина подвела меня к одной из самых дальних секций.

– Вот этот справочник.

Она вытащила с полки небольшой томик в коричневом переплёте. Я взглянул на обложку. Адрес‑календарь за 1899 год.

Попробовал открыть. Не тут‑то было, Ангелина всё сказала верно. Обложка на миллиметр не сдвинулась.

«Что? – ухмыльнулся Захребетник. – Не выходит каменный цветок? А если бы меня сейчас не было? Если бы ушёл по своим делам?»

«Ну ты же здесь, – мысленно огрызнулся я. – Вот и открывай, хватит ломаться! А то я не знаю, что тебе не меньше меня интересно, как попал к Горцу малахириум».

Захребетник буркнул в ответ что‑то невнятное, а обложка справочника под моей ладонью начала нагреваться. Контур книжки на мгновение осветился, а в следующую секунду я понял, что могу открыть обложку.

Когда сделал это, Ангелина восторженно ахнула. Прошептала:

– Да‑да, это она! Та самая тетрадь.

Внутри справочника лежала тетрадь в кожаном переплёте. Распухшая от записей, с растрёпанными из‑за постоянных перелистываний краями страниц.

Я открыл тетрадь. Стон разочарования у нас с Ангелиной вырвался одновременно. Такого безобразного почерка мне ещё не доводилось видеть.

– Боюсь, на расшифровку уйдут годы, – пробормотала Ангелина. – Вы понимаете хоть что‑нибудь?

– Только то, что при таких криптографических талантах Розалия Сигизмундовна эту тетрадку могла бы не скрывать, – проворчал я. – Тут армия шифровальщиков нужна, чтобы прочесть! Как же она служебные записи ведёт?

– Их веду я, Розалия Сигизмундовна крайне редко что‑то пишет. А до меня этим занимались другие её помощники.

– Ясно…

Я удручённо смотрел на страницы, исписанные ломаным, совершенно нечитаемым почерком.

«Пф! – прокомментировал Захребетник. – В районную поликлинику бы вас обоих, только сперва заставить очередь отсидеть! Вмиг бы всё, что врачиха в карте напишет, расшифровали как миленькие… Что там?.. Ну вот, ясно же! Прямо на первой странице заголовок: Императорский Оружейный Завод. Подчёркнуто, видишь?»

Я присмотрелся. Теперь, после подсказки, буквы и впрямь стали угадываться.

– Императорский Оружейный Завод, – проведя по подчёркнутым словам пальцем, повторил за Захребетником я.

– О! – восхитилась Ангелина. – Вы можете прочитать эту абракадабру?

«Может, может, – гоготнул Захребетник. – Он, милочка, ещё и не такое может! Чрезвычайно талантливый молодой человек, вы далеко‑то не отходите».

Я почувствовал, что краснею.

– Надо же, как повезло, – продолжила восхищаться Ангелина. – Сразу, на первой странице то, что нужно!

– Да тут как раз никакого везения, всё логично. Оружейный завод – старейшее и главное предприятие в городе, документов должно было скопиться много. Неудивительно, что записи начинаются с него.

Глава 20
Кошки‑мышки

«Приходные накладные по годам, – продолжил между тем читать Захребетник. Он снова перехватил управление телом и перелистывал страницы сам. – Расходные накладные по годам. Техническая документация. Бухгалтерские отчёты… Так, ну документы за последние полтора года должны быть в секциях В‑один‑бис и Л‑двенадцать».

– Секции В‑один‑бис и Л‑двенадцать, – сказал Ангелине я.

Она покачала головой.

– Никогда бы не подумала! Эти секции находятся в совершенно разных местах… Мне кажется, Розалии Сигизмундовне стоило бы пойти служить в военную разведку. Там её талантам нашлось бы широчайшее применение.

– В военной разведке пришлось бы работать, – проворчал я. – А этого Розалия Сигизмундовна, насколько я понимаю, терпеть не может. Сама мысль о том, что на службе нужно что‑то делать, наполняет её праведным гневом… Так где, говорите, эти секции?

Мы с Ангелиной вытащили все документы, относящиеся к нужному периоду, две большие стопки. Принялись просматривать. Основная сложность по‑прежнему заключалась в том, что я плохо представлял, что именно ищу.

Какие‑то неточности. Несовпадения. Что угодно, что могло бы вызвать подозрения! Однако ничего подобного в глаза не бросалось.

Малахириум отправлен на оружейный завод такого‑то числа. Расходная накладная, серийные номера. Печать Коллегии, подпись Мухина. Выработавший ресурс малахириум от завода получен такого‑то числа, передан в Горное ведомство такого‑то. Приходная накладная, серийные номера. Печать Коллегии, подпись Мухина…

На техническую документацию и бухгалтерские отчёты было вовсе страшно смотреть, в инженерной и бухгалтерской терминологии я ничего не понимал. Слова, используемые там, хоть и были написаны на русском языке, мне ни о чём не говорили. Ангелине, судя по её унылому виду, тоже. Захребетник вообще притих и прикинулся, что его не существует, – так бывало всегда, когда он сталкивался с задачей, которую не мог решить с наскока.

Однако чутьё продолжало настойчиво шептать, что решение есть! И что подсказка находится здесь, среди документов. И что даже, возможно, я её уже видел. Просто она настолько неочевидна, что случайный проверяющий не обратит внимания – на что, собственно, и расчёт… Я принялся пролистывать накладные заново.

Расходная накладная, выписанная в декабре позапрошлого года. На оружейный завод отправлено сорок три единицы малахириума. Серийные номера, печать Коллегии, подпись Мухина – всё чин по чину. Ни один из номеров не совпадает с теми, что были найдены у Горца, это я проверил в первую очередь. Вроде бы всё гладко, однако что‑то меня продолжало грызть. Что, чёрт побери⁈ Что⁈

Так, смотрим заново. Расходная накладная на малахириум. Сорок три единицы… И тут меня осенило.

Сорок три! В то время как инженер Манцев, которого на заводе выделили мне в сопровождающие, упоминал сорок две. «Всего сорок две» – вот как он сказал. И посетовал, что больше, дескать, не дают. Хотя единственного кубика могло бы хватить, чтобы нормально доработать период, и завод неоднократно просил наше ведомство об увеличении квоты. Я это очень хорошо запомнил.

А теперь по накладной выходит, что прошение удовлетворили! Квоту увеличили, на завод отправили лишний кубик аж полтора года назад. Именно тогда, когда Аверьян Макарович Лизюков, управляющий заводом, начал жить на широкую ногу, ни в чём себе не отказывая. Ведь судя по словам мастерового, которого я допрашивал, с Горцем Лизюков встречался регулярно. А следовательно, такого рода хищение – не единственное…

Я принялся перебирать документы уже с ясным пониманием предмета поиска. Есть! Ещё одна расходная накладная. Теперь оружейному заводу, согласно прошению, было выделено сорок четыре кубика малахириума. Серийные номера надо будет проверить. Не сомневаюсь, что рано или поздно я найду тот малахириум, который осел у Горца. Что‑то он сбывал, а что‑то употреблял на собственные нужды, всё логично.

– Вот же скотина, – вырвалось у меня. – Наглеть опасался, действовал аккуратно. Курочка по зёрнышку, чтоб его!

– Простите? – удивилась Ангелина.

Но ни ответить, ни извиниться за несдержанность я не успел. Она вдруг подняла палец.

– Т‑с‑с! Слышите?

– Что? – Я прислушался.

Ангелина вскочила.

– Лестница скрипит! Это Розалия Сигизмундовна возвращается!

Теперь уже, в наступившей вокруг полной тишине, и я услышал скрип лестницы. По ступеням кто‑то поднимался.

– Отчего вы думаете, что это Розалия Сигизмундовна?

– Она забыла очки, – Ангелина ткнула пальцем в очки в металлической оправе, лежащие на краю стола Розалии.

– Но как же она могла уйти без очков?

– Ходит она в других. А для чтения – эти. Бывает такое, что забывает их здесь, я же говорила, Розалия Сигизмундовна очень рассеянна! А перед сном всегда читает газеты, иначе у неё бессонница. Потому и вернулась.

– Нужно спрятаться за стеллажами, – решил я. – Она ведь буквально на минуту, заберёт очки и уйдёт! Хватайте папки, такая гора слишком подозрительно выглядит.

Чтобы было удобно изучать документацию, мы с Ангелиной расположились за её столом. Сейчас схватили папки, поделив груду примерно пополам, и побежали прятаться.

В последний момент я подумал, что Розалия может захотеть проверить, на месте ли её драгоценная тетрадка. Одной рукой прижимая к себе высоченную стопку папок, я другой неловко, кое‑как, запихнул на место коричневый адрес‑календарь.

А в двери уже скрежетал ключ. Я едва успел притаиться за стеллажом рядом с Ангелиной.

– Вон они, ваши очки, – громыхнул вдруг бас уборщицы Серафимы Кузьминичны. – А я говорила, давайте сама схожу! Но нет ведь, неймётся им! Ходют и ходют, топчут и топчут…

Ангелина от неожиданности вздрогнула. Высокая стопка папок, которую она держала в руках, утратила равновесие. Верхние папки, скользя коленкоровыми обложками друг по другу, посыпались на пол.

– Что это там? – немедленно насторожилась Розалия Сигизмундовна.

– Где? – деланно удивилась уборщица.

– Вон там, за стеллажами!

– Мыши, должно быть…

Однако прозвучало не слишком убедительно. Я понял, что Розалия Сигизмундовна сейчас отправится искать источник звука, и кивком приказал Ангелине следовать за мной. Мы короткими перебежками между стеллажами переместились подальше от рассыпанных папок. С замирающим сердцем следили за тем, как Розалия подошла к россыпи.

– Мыши? – грозно переспросила она. – По‑вашему, это мыши гоняют папки со стеллажей⁈

– А то кто же… – пробормотала уборщица. Но на этот раз уверенности в её словах было ещё меньше.

– Кто здесь? – рявкнула Розалия Сигизмундовна. – Что за негодяй сюда пгобгался? Выходите немедленно! Я сейчас полицию позову!

– Что же нам делать? – чуть слышно прошептала Ангелина.

Положение было и впрямь отчаянным. Стало ясно, что просто так Розалия не уйдёт. Сначала она обыщет весь архив и заглянет за каждый стеллаж, бесконечно прятаться между ними у нас не получится. Что же делать⁈

– За мной, – перехватив управление, прошептал Захребетник.

Он – то есть я – принялся отступать в дальний угол. Ангелина, придерживая папки, поспешила следом. Ей‑то хорошо! Она, похоже, не сомневалась, что идёт за человеком, у которого появился какой‑то план.

«Ну и зачем? – буркнул я. – Через пять минут старая карга доберётся и в этот угол. Не понимаю, на что ты рассчитываешь».

Захребетник не ответил.

Мы оказались перед неприметной дверью, за которой, по словам Ангелины, находилось хранилище малахириума. Я положил руку на поверхность, кажущуюся деревянной, и ощутил холод металла.

«А ты думал, обманывают?» – проворчал Захребетник.

Моя ладонь скользнула к дверной ручке. На вид тоже совершенно обычной: металлической скобе, прикрученной к двери двумя винтами. Захребетник потянул за ручку. Дверь не шелохнулась.

– Ах, это бесполезно, – чуть слышно прошептала Ангелина. Надежда в её глазах сменилась отчаянием. – Я ведь говорила, это не обычная ручка! За ней спрятан хитрый замок, который может открыть только господин Мухин. Хотя даже добраться до этого замка…

Тут Захребетник, всё это время ощупывающий и оглаживающий скобу, вдруг одной рукой перехватил папки, для удобства прижавшись к стене боком, а другой взял за руку Ангелину.

Она чуть слышно охнула, перехватывая свои папки.

Захребетник ткнул указательным пальцем Ангелины в верхний винт, своим коснулся нижнего. Прошептал:

– Надавить надо одновременно. Ну же! – и вдавил нижний винт.

Ангелине надо отдать должное: со второго раза у неё получилось. После того как оба винта, на которых держалась ручка, оказались утопленными, под скобой чуть слышно щёлкнуло. Вместе с металлической накладкой, к которой была прикручена, скоба выдвинулась вперёд и сместилась влево.

Ангелина тихонько ахнула. Мы увидели поверхность из тёмного металла – бронированную сталь. А на том месте, где находилась ручка, вертикальную прорезь – хитрую замочную скважину.

«Н‑да. Вот тут ножиком ковырять – всё равно что с тем же ножиком на танк бросаться, – озадаченно прокомментировал Захребетник. – Ладно. Будем действовать по‑другому».

– Да неужто вы за каждый шкаф заглядывать собрались? – прогремело между тем из глубины архива. – Их тут вон сколько! Неужто думаете, что в самом деле кто‑то прячется?

– Я не думаю, милочка, – проскрипел голос Розалии Сигизмундовны. – Я увегена, что злоумышленник находится здесь! Если хотите, можете считать это интуицией.

– Да откуда же у нас в Коллегии злоумышленники? Матвеич дверь запирал, я своими глазами видела. И не впускал никого. Ну то есть кроме вас…

– О, вы недооцениваете этого бездельника! Не представляете, на что он способен гади кагьегного госта! Ну ничего. Я тебя выведу на чистую воду! – повысив голос, пригрозила Розалия. – Долго пгятаться не получится, здесь негде укгыться! Я этот архив знаю как свои пять пальцев!

– Она уже почти тут, – простонала побледневшая Ангелина.

– Не бойтесь, вы ни в чём не виноваты, – поспешил успокоить я. – Это я уговорил вас проникнуть в архив. Стало быть, и ответ держать буду я один.

– О нет, что вы! Вы не должны брать всю вину на себя. Я ценю ваше благородство, но…

«Вы ни секунды помолчать не можете⁈ – рявкнул вдруг Захребетник. – Я тут, между прочим, делом занят!»

И перехватил управление. Ангелина что‑то ещё лепетала, но отвечать ей я уже не мог.

Моя рука, свободная от папок, зажила своей жизнью. Захребетник водил пальцами вдоль прорези замка, ощупывал и оглаживал металл рядом с ним – так же, как перед тем дверную скобу. Но если со скобой он управился быстро, то сейчас делал это без всякого видимого результата.

– Последний гяд остался! – донёсся до нас торжествующий голос Розалии Сигизмундовны. – Ну, дегжись! Тепегь уж тебе никуда не деться!

Ангелина закатила глаза и прикрыла их рукой.

– Чему быть, тому не миновать, – обреченно прошептала она.

И в ту же секунду я почувствовал, как ладонь обожгло. Едва удержался от вскрика. А дверь подалась нам навстречу.

«Быстро!» – скомандовал Захребетник.

Дверь и впрямь оказалась внушительной, толщиной в ладонь и очень тяжёлой. А за дверью открылась ниша, в которой стоял несгораемый шкаф. Тоже внушительных размеров: два локтя глубиной, около трёх шириной и высотой мне по грудь.

В глубину и ширину шкаф занимал всю нишу, но вверху, над ним, место ещё оставалось. Примерно столько, чтобы, если понадобится, установить сверху второй такой же шкаф.

Первым делом Захребетник поставил на шкаф стопку папок, которую прижимал к себе. Шепнул Ангелине:

– Свои папки держи крепче! Не урони!

После чего схватил девушку за талию и усадил на шкаф.

Ангелина вскрикнула, но папки ухитрилась не уронить.

– Ага! – раздался из глубины архива торжествующий голос Розалии Сигизмундовны.

В ту же секунду я, ухватившись за край шкафа и подтянувшись, взобрался на него. Уселся рядом с Ангелиной. Дверь хранилища, ударив нас по коленям, закрылась.

Замок негромко щёлкнул. Наступила кромешная тьма. Однако голоса, доносящиеся из хранилища, мы слышали.

– Ну и нету здесь никого, – объявила уборщица. – С чего вы взяли, что кто‑то есть?

– Да как же нету… – обескуражено пробормотала Розалия. – Я ведь только что своими ушами слышала…

– Да мало ли что вы слыхали! Говорят вам, мыши это. – Уборщица даже не пыталась скрыть ликование оттого, что оказалась права. – Они‑они, проклятущие! Я давно говорю, что надобно кота завести. У соседки моей как раз и кошка на днях разродилась. И до того, знаете ли, котятки миленькие…

– Какие ещё котятки! – взбесилась Розалия Сизимундовна. – Что вы мне голову могочите⁈ Для чего вы вообще пошли за мной?

– Ах, для чего я пошла? – мгновенно сменила тон уборщица. – А следы за вами подтирать кто будет, Пушкин?.. Моешь‑моешь, трёшь‑трёшь, думаешь – ну слава тебе господи, закончила! Ан нет! Они на службу возвращаются. То очки забудут, то ещё что‑нибудь. А то, что по дороге в канаву наступают, которую поперек Остроженской как разрыли месяц назад, так до сих пор зарыть не могут, и грязищу волокут, – того не замечают. И ладно бы просто очки взять! А то ж за каждый шкаф заглянуть надо! Кругом натоптать! Послышалось ей что‑то там… Ходют и ходют, покою от них нет.

– Убираться – ваша непосгедственная обязанность! Вам за это платят. Я буду жаловаться на вашу ггубость Сильвестгу Аполлоновичу!

– Да хоть государю, – огрызнулась уборщица. – Можно подумать, от этих ваших жалоб с улиц грязь пропадёт…

Голоса начали удаляться и скоро стихли. Мы с Ангелиной остались сидеть вдвоём в тишине и темноте.

– Как думаете, они ушли? – выждав некоторое время, прошептала невидимая Ангелина.

В нише над шкафом было тесно. Мы сидели, касаясь головами потолка, подбородками – лежащих на коленях папок, и прижавшись друг к другу.

– Полагаю, да, – тоже шёпотом отозвался я. – Но выходить пока рано. Обождём, вдруг вернутся.

– Да‑да, конечно. Обождём.

– Простите, что так получилось, – повинился я сразу за всё.

И за то, что Ангелина вынуждена сидеть в тёмном шкафу, прижимаясь к едва знакомому мужчине, и за Захребетника, который с ней так бесцеремонно обошёлся.

– Ах, ну что вы! – В темноте я этого не видел, но мне показалось, что Ангелина улыбнулась. – Когда бы ещё на мою долю выпали такие приключения? А в том, что Розалия Сигизмундовна решила вернуться, вашей вины уж точно нет. И вы в этой ситуации действовали так решительно! Никогда бы не подумала, что сумеете отыскать и открыть такой сложный замок…

«Повезло, что на двери магической защиты не было, – проворчал Захребетник. – В сейф с малахириумом я бы уже не залез. Да и с дверью повозиться пришлось, насилу справился».

– Главное – результат, – поспешил я увести разговор от опасной темы. – Не успел вам сказать: я нашёл нужные документы. Пока ещё не все, но, по крайней мере, вижу направление, в котором надо двигаться. Так что от всей души благодарю вас за помощь. Извините, что заставил поволноваться.

– О, совершенно не за что! Я бы и снова…

Ангелина смущенно замолчала. Мне показалось, что физически чувствую исходящее от неё волнение. Хотя, возможно, так и было – сидели мы всё же очень тесно.

«Н‑да. Папки, конечно, мешают», – посетовал Захребетник.

Я не сразу понял, о чём он говорит. Сообразив, возмутился:

«Прекрати! Я ничего такого…»

«Ну и зря». Захребетник заржал.

Выждав для верности ещё четверть часа, мы выбрались из хранилища. Ангелина принялась расставлять по местам папки, а я переносил в блокнот записи из тетради Розалии Сигизмундовны. В следующий раз приду сюда совершенно легально и во всеоружии. То‑то старая карга зубами заскрежещет!

Покидая Коллегию через чёрный ход, я подумал, что уборщице завтра куплю плитку шоколада. Не знаю уж, вольно или невольно, но эта дама нас с Ангелиной здорово выручила.