Текст книги "Человек государев. Окталогия (СИ)"

Автор книги: Мила Бачурова

Соавторы: А. Горбов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 56 (всего у книги 128 страниц)

Сложно сказать, за кого он меня принимал. Пенсне потеряно, мозг затуманен водкой, коньяком и страхом.

– Где деньги Скуратовых? – повысил голос я.

– Здесь.

Мелко перебирая коленями, Карамазов подполз к столу и вытащил из‑под него туго набитый саквояж с двумя замками.

– Бежать приготовился? – усмехнулся я. – Уже и саквояж деньгами набил? Дальновидно. А только чего ж ты вместо того, чтобы дальше вещи собирать, коньяк хлещешь?

– Не позволят они мне уйти, – всхлипнул Карамазов. – Это страшные люди! Кто в их сети попадёт, тому уж не выбраться! – По его щекам покатились слёзы.

– Ишь ты, сообразил! Конечно, не позволят. На том адресе, куда чемодан отвезёшь, тебя и порешат. А перед тем записку написать заставят, что, дескать, за границу отбыл – чтобы не искал никто. Ты чем думал‑то, когда прислуживать им соглашался?

Карамазов снова схватился за голову и принялся подвывать. Про саквояж с деньгами, кажется, уже забыл.

Я поднёс к саквояжу руку. Замки щёлкнули.

«Неплохо, – одобрил Захребетник, полюбовавшись стопками банкнот. – Забирай да пойдём. Этот с горя сейчас ещё бутылку откроет, к утру ничего не вспомнит, даже если захочет. Хотя могу и его вырубить, мне не трудно».

«Обожди. – Я размышлял, глядя на подвывающего Карамазова. – Отпускать его завтра на вокзал нельзя».

Глава 13
Под маской

«Почему нельзя отпускать? – удивился Захребетник. Я понял, что воющий Карамазов ему здорово надоел. – Пусть идёт, чемоданы получает, а мы следом потопаем. Как на нефрит выведет, так твоего Розенкранца и возьмём тёпленького».

Я покачал головой.

«Розенкранца надо брать с поличным, говорил же Корш. Вот буквально сидящим на нефрите с нефритом в руках! Меня одного для этого мало. Надо привлекать сыскное, организовывать серьёзную операцию. И если она сорвётся, второй такой случай нам уже не представится. Розенкранц не дурак, все следы заметёт. Больше мы к нему не подберёмся… Рисковать нельзя».

«Да с чего вдруг операция сорвётся? Вы с Ловчинским и Колобком проследить за Карамазовым не сумеете, что ли?»

«Да мы‑то сумеем. А вот в нём у меня уверенности нет. – Я посмотрел на Карамазова. Тот пьяно всхлипывал и утирал слёзы рукавом. – Если он сейчас так воет, вообрази, что завтра может выкинуть? Под поезд кинуться? Или первому встречному городовому на шею, каяться во всех грехах? Чтобы соглядатай Розенкранца ему в тот же миг башку свернул? Не‑ет! Говорю же, рисковать нельзя. А этот слизняк слишком ненадёжен».

«Ну и что ты предлагаешь?»

«Любимый фокус Розенкранца. Карамазовым стану я».

«Чего? – изумился Захребетник. – Слушай, а Зубов‑то прав. Отдыхать тебе надо, Миша…»

«Я стану Карамазовым так же, как Розенкранц становился певцом Собиновым, – пояснил я. – Накину магическую маскировку, и вуаля! С Корякиным Карамазов общаться не будет – по крайней мере, до тех пор, пока не окажется на месте. Соглядатай, судя по всему, своего подопечного сегодня увидел впервые в жизни, он ничего не заподозрит. А я под видом Карамазова проберусь в логово Розенкранца, выберу нужный момент, и тогда уж мы этого мерзавца возьмём так возьмём!»

«А ничего план, – одобрил Захребетник. – Соображаешь, ишь ты! А ну, давай порепетируем. Накинь‑ка маскировку».

«Кто – я „накинь“?» – удивился я.

«А кто, я?»

«Конечно! Кто из нас потусторонняя сущность, владеющая магией лучше всех земных жителей вместе взятых?»

«Знаешь что! – оскорбился Захребетник. – Моё дело – сверхзадачи решать, а не фокусы показывать. Дом вот, к примеру, спалить могу. Или слизняка этого раздавить. Могу копать, могу не копать! А маскировки накидывать – увольте… И вообще, ты сам хоть что‑то собираешься делать? Сколько я за тебя работать буду?»

«Когда это ты за меня работал?»

«Да постоянно! Неделю твоего Корякина пас, глаз не сомкнул».

«У тебя нет глаз. Зачем тебе их смыкать?»

«А вот это уже не твоё дело зачем! Устроился, тоже мне. В управлении с самой осени, а элементарные заклинания освоить не удосужился».

«Да когда бы я успел, если тут то одно, то другое?»

«Не знаю. Знаю, что Розенкранц успел, а ты нет».

«Ладно, всё! Уймись. С тобой до бесконечности можно спорить».

Я поднял с пола бокал, оброненный Карамазовым. На столике в углу отыскался второй.

Я наполнил бокалы из бутылки, стоящей на полу. Тронул за плечо Карамазова, сунул ему в руку бокал и предложил:

– Давай выпьем.

Карамазов поднял на меня мутный взор и икнул.

– А ты к‑кто?

– Сосед! – обрадовался Захребетник. – Зашёл спросить, у вас пробки не выбивало?

– Ч‑чего?

– Ничего. Пей давай! – Я тюкнул бокалом по бокалу Карамазова.

Дождавшись, пока Карамазов отхлебнёт, зажмурится и озадаченно уставится на бутылку, я взял саквояж с деньгами, отнёс в спальню и спрятал под кровать.

«Правильно! – одобрил Захребетник. – Пока так, а потом домой заберём».

После этого я вышел за дверь. Тихонько спустился по лестнице.

Швейцар, как я и думал, дремал, а Зотов при виде меня встрепенулся. Я поманил его рукой. Приказал:

– Зайдёшь в квартиру, дверь там открыта. Тихонько только, чтобы прислугу не разбудить. В самой дальней комнате с правой стороны коридора сидит пьяный Карамазов. Присмотри за ним, мне отлучиться надо.

– Слушаюсь, ваше благородие! – вытянулся Зотов. – А второй где, который с Карамазовым приехал?

– Второй спит и долго не проснётся, об этом не беспокойся. Ты за Карамазовым следи, беседу поддерживай. Коньяку подливай. Кто ты такой, он в нынешнем состоянии не сообразит. Задача ясна?

– Так точно, ваше благородие!

– Где тут поблизости телефон, знаешь?

– А как же. До конца переулка дойдёте, там на углу гостиница. У них есть телефон.

– Ясно. Выполняй!

– Есть.

Зотов побежал наверх. А я побежал звонить Коршу.

* * *

Потребности в конспирации больше не было, Иван Карлович вернулся из отеля к себе домой. В гости он меня пока не приглашал, но телефонный номер я на всякий случай выучил наизусть.

Дворецкий Корша к телефону подошёл сразу. Звонку он не удивился и ни о чём меня не спрашивал, просто отправился докладывать. Через минуту в трубке раздался голос Корша. А ещё через час Корш вошёл в квартиру Карамазова.

Карамазов к тому времени уже храпел на диване. Зотова я отпустил домой.

У меня было время обдумать, каким образом преподнести информацию Коршу – так, чтобы не упоминать Захребетника. Я сказал, что шёл к Карамазову узнать, куда исчезли деньги с нашего родового счёта. Увидел наблюдателя из сыскного и расспросил, что происходит. Поднялся в квартиру, вырубил соглядатая, допросил пьяного Карамазова и узнал о его связи с Корякиным.

– Завтра на вокзале Карамазов должен получить нефрит и доставить его по адресу, который ему укажут, – закончил доклад я. – Но у меня совершенно нет уверенности, что этот слизняк не передумает, тем самым сорвав операцию. Я хочу надеть на себя магическую маскировку и проникнуть в логово Розенкранца под видом Карамазова. Рост у нас почти одинаковый, а ссутулиться я могу не хуже него.

– Что ж, идея неплохая. – Корш задумчиво покивал. – Достанет ли у вас смелости на её осуществление, я не спрашиваю. Вопрос лишь, достанет ли мастерства… Не выдадите вы себя? Розенкранц хитрая лисица, а на карту поставлено многое. Магическая маскировка – не такая уж редкая штука. Существует прибор, позволяющий смотреть сквозь неё. И если Розенкранц или его подручные решат взглянуть на вас посредством этого прибора… – Он покачал головой.

Я едва не застонал от разочарования. А Корш продолжил размышлять вслух.

– … Это с одной стороны. С другой стороны, подозревать сего господина вроде бы не в чем. – Он посмотрел на дрыхнущего на диване Карамазова. – Служит он Розенкранцу, судя по всему, давно, а соглядатай скажет, что всю ночь глаз с него не спускал. Заподозрить, что кто‑то другой может спрятаться под личиной Карамазова и подменить его, может лишь человек с очень большой фантазией. Ну и, как известно, на всякое действие найдётся противодействие. Есть и у нас один амулетик, который, условно говоря, размывает воздействие магии. Он сделает магическую маскировку невидимой для прибора, посредством которого будут изучать вашу внешность.

– Ну вот! – обрадовался я.

– Тем не менее! – Корш строго поднял палец. – Убедительно вас прошу понапрасну собой не рисковать. Если вам покажется – всего лишь только покажется! – что вы раскрыты, немедленно сворачивайте операцию. Детали сейчас обговорим… Н‑да. – Корш, брезгливо отодвинув в сторону ноги Карамазова, опустился на диван. – Такие операции, Михаил, разрабатываются днями и неделями! А тут на всё про всё несколько часов… Ну да ладно. Было бы странно ожидать от врага, что он выберет время, наиболее удобное для нас. Это только первый отдел малахириум получает по расписанию, а второй лицензии выдает без суеты и спешки. В вашей работе такой размеренности не будет никогда… Ну да вы уж это поняли, я полагаю?

– Понял, Иван Карлович. И если бы я желал иной работы, давно подал прошение о переводе.

Корш улыбнулся.

– Рад, что в вас не ошибся. Маскировку накладывать умеете?

– Никак нет.

Корш пошевелил пальцами, разминая.

– И мне давненько не приходилось. Не брал, как говорится, в руки шашек! Цаплина бы позвать, вот уж кто по части защитной магии непревзойденный мастер… Ну да ладно. Я тоже не лыком шит. Эй, любезный!

Корш встряхнул Карамазова за воротник. Тот ответил выразительным храпом. Корш, досадливо поморщившись, щёлкнул пальцами. Карамазов подскочил, будто окаченный ледяной водой, и уставился на нас мутными глазами.

– Сюда смотри, – приказал Корш.

Он поднял руку. Карамазов сначала поднял голову, следя глазами за рукой, а потом забормотал:

– А что, с‑собственно…

– Замолчи, – приказал Корш. – Смотри на мои пальцы, не отвлекайся.

Он пошевелил пальцами. Карамазов уставился на них, как завороженный. А я почувствовал, как моё лицо закололо, будто отогреваемое после мороза.

– Будет неприятно, Михаил, – сказал Корш, – придётся потерпеть.

– Да. Я понял.

Корш повёл рукой, и моё лицо зажило своей жизнью. Приподнялись и опустились брови, сморщился нос, вытянулись в трубочку губы. Потом кожу на лице стянуло, словно она была холстом, натягиваемым на мольберт. Потом лицо начало жечь. Потом жжение стало едва терпимым.

Я стиснул зубы, поклявшись себе, что не издам ни звука. Когда жжение как‑то вдруг резко прекратилось, я даже не сразу это понял. Голос Корша донёсся словно издалека.

– Всё, Михаил, – повторил Корш. – Как вы себя чувствуете? Голова не кружится?

Он заглянул мне в лицо.

– Нет.

Я схватился рукой за подбородок. И понял, что побледневший Карамазов во все глаза смотрит на меня.

– А… – пробормотал Карамазов. – А… – И принялся судорожно ощупывать диван – должно быть, искал пенсне.

Корш, оглянувшись на Карамазова, досадливо поморщился.

– Спи!

Он щёлкнул пальцами. Карамазов повалился навзничь.

– Внешность я повторил в точности, не сомневайтесь, – разглядывая меня, удовлетворенно сказал Корш. – Можете подойти к зеркалу в прихожей, полюбоваться. Однако человек состоит не из одной лишь внешности. Ваш голос остался вашим, не говоря уж о манере держаться.

– Я постараюсь поменьше говорить, – пообещал я. – Соглядатай подтвердит, что накануне Карамазов пил как чёрт, – неудивительно, что после таких возлияний мычать‑то сможет с трудом. Кроме того, Корякин не близкий Карамазову человек. Для него Карамазов лишь один из агентов, я полагаю, не самый ценный.

Корш кивнул.

– Лишь на то и остаётся уповать. Если бы вы планировали общение с кем‑то, кто знал Карамазова близко, я бы вас к этой авантюре на пушечный выстрел не подпустил. А тут – авось бог не выдаст, свинья не съест. Мы со своей стороны, разумеется, окажем вам всю поддержку, на какую способны. Времени мало, но выбирать не приходится. Слушайте меня, Михаил, и запоминайте, как вам следует себя вести.

* * *

Настоящего Карамазова Корш увёз с собой, чтобы не помешал операции, а мне приказал выбросить его из головы, больше это не моя забота. Также мне было велено постараться выспаться.

Если бы не Захребетник, распоряжение начальства я, вероятнее всего, выполнить бы не сумел, не сомкнул бы глаз до утра. А с Захребетником не терзался ни секунды. Надел халат Карамазова, который отыскал в его спальне, завалился в кровать и тут же заснул.

Проснулся я оттого, что меня грубо трясли за плечо.

– Вставай! – Надо мной склонился детина, которого Захребетник вырубил вчера. – Поднимайся, слышишь? Ехать скоро.

Я, от души надеясь, что получается натурально, застонал и сел. Схватился за голову.

– Это ж надо было столько вылакать, – проворчал детина. – Помнишь хоть что‑то?

Я понял, что он опасается, как бы я не вспомнил, что мой верный страж отключился сам. Помотал головой.

– Пить меньше надо, – с облегчением буркнул детина. – Ступай умойся, да поехали… Чего глядишь? Кофий в постель не жди, здесь кроме меня никого нет. Забыл, что ли, что прислугу рассчитал?

Перед тем, как покинуть квартиру Карамазова, я заглянул под кровать. Саквояжа с деньгами не увидел.

В первый момент охнул, а потом сообразил.

«Твоя работа?»

«А то чья, – довольно ухмыльнулся Захребетник. – Не дожидаться же, пока сюда сыскные явятся! Объясняйся с ними потом. Деньги, Миша, это такая вещь, которая требует деликатного отношения».

«Да когда же ты успел?»

«Когда‑когда, – проворчал Захребетник. – Не все по ночам дрыхнут, некоторые трудятся в поте лица. Тебя не будил – вот и скажи спасибо, а не вопросы дурацкие задавай».

* * *

Когда мы вышли из дома и отправились ловить извозчика, меня так и подмывало завертеть головой. Корш обещал, что наблюдение за домом установит сразу, как только доберётся до управления. Но присматриваться мне было не с руки, а явных признаков наблюдения я не заметил.

Помня о том, что мой голос – это голос мой, а не Карамазова, говорить я старался поменьше. Спутник мой, впрочем, по счастью, разговорчивостью также не отличался.

– К поезду пойдёшь один, – инструктировал он, пока мы ехали на вокзал. – Я издали наблюдать буду. На вот, держи, – он сунул мне оранжевый шейный платок. – Это чтобы тот господин тебя узнал. Он мимо тебя пройдёт и квитанцию уронит. Ты её поднимешь и пойдёшь багаж получать. Понял?

– Угу, – прогудел я в воротник пальто. – А не затопчут квитанцию раньше, чем я её подниму?

– В том вагоне важные господа приедут, – снисходительно разъяснил соглядатай. – Толчеи на платформе не будет, не боись. Главное, бумажку не прозевай, а то хозяин с тебя голову снимет.

– А ты знаком с хозяином? – вырвалось у меня.

Лицо моего спутника обрело каменное выражение.

– Не твоё дело. Твоё дело – багаж получить. И смотри, не балуй мне! Помни, что я с тебя глаз не спускаю.

Поезд, который я встречал, шёл из Читы.

«Китайско‑Восточная Железная Дорога», – всплыло у меня в голове. Ветка, которая идёт по территории Китая, соединяя Читу и Владивосток… Что ж, теперь понятно, откуда едет господин дипломат. Хотя у меня, в общем‑то, и до сих пор сомнений не было.

Людей, встречающих дипломатический вагон, оказалось действительно немного, и вели они себя чинно, даже носильщики солидно помалкивали. Я мог рассмотреть каждого, кто выходил из вагона.

Моё внимание привлекла красивая дама, шествующая под руку с пожилым китайцем. Одета она была по‑европейски и наверняка по самой последней моде, но в лице были заметны восточные черты.

Проходя мимо, дама одарила меня ослепительной улыбкой и тут же спряталась в воротнике шубы. За парой семенили слуги. Но ни на них, ни на даму я почти не смотрел. Моё внимание было приковано к китайцу – не уронит ли квитанцию?

Нет. Не уронил.

«Эх, Миша‑Миша», – вздохнул Захребетник.

«Да чего опять?»

«Не туда ты смотришь, вот чего. Под ноги взгляни».

Я взглянул. У ног лежал сложенный вчетверо листок бумаги.

«Ничего не понимаю, – глядя на квитанцию, пробормотал я. – Я ведь следил за китайцем, он ничего не ронял! А больше мимо никто не проходил».

«Так это не он уронил. Это она».

Глава 14
Не ждали?

«Дама? – изумился я. – Но ведь Корякин говорил о господине!»

«Да мало ли что он говорил. Может, специально запутать хотел, а может, переигралось у них что‑то. Ты давай, не стой столбом! Велено багаж получить – идём получать. Или ты ждёшь, что эта красотка вернётся с тобой знакомиться?»

Дипломатические чемоданы, обвязанные ремнями, оказались тяжёлыми.

– Кирпичи там их высокоблагородия возят, что ли? – проворчал носильщик, сгружая чемоданы на тележку с помощью проводника из багажного вагона.

– Книги, говорят, – пропыхтел проводник. – Библиотеку с собой везут.

– Да где ж это видано, столько читать? Этак и спину надорвать недолго.

Носильщик неодобрительно покачал головой. Крякнул и навалился на рукоять тележки.

Пока мы пробирались по платформе, со мной поравнялся соглядатай Корякина.

– Пореченская, семь, – негромко, так, чтобы услышал только я, обронил он.

И пошёл дальше.

Названный адрес мне ни о чём не говорил. Москва не Тула, а живу я здесь не так уж давно. Захребетник мне тоже ничем помочь не мог.

Зато извозчик, подскочивший сразу, как только мы с носильщиком вышли на площадь, озадаченно почесал в затылке.

– Далековато, сударь. Часа два добираться.

– Ничего, я не спешу. Главное, багаж погрузи аккуратно.

Торговаться я не стал, денег Карамазова мне было не жалко. И расплатился вперёд. Повеселевший извозчик принялся грузить чемоданы.

Пока он привязывал их позади кареты и укрывал рогожей, я украдкой оглядывался. Но заметил только опостылевшую уже рожу корякинского соглядатая. Никого из наших оперативников или хотя бы щегловских ребят видно не было.

«Службу знают, – сказал Захребетник. – На глаза не показываются».

«Хорошо, коли так…»

«А как ещё может быть?»

«Да мало ли как может быть, – проворчал я. – Понятия не имею, как это обычно происходит, в первый раз подсадной уткой работаю».

В том, что Корш организует операцию наилучшим образом, я не сомневался. Но если бы хоть на мгновение увидел кого‑то из своих, было бы спокойнее.

«Не дрейфь, Миша, – подбодрил Захребетник. – Пока я с тобой, тебе никакой Корш не нужен!»

«Угу. Не сомневаюсь. Только надо бы ещё, чтобы Корш не догадался, что со мной кто‑то есть. В операцию ты не вмешиваешься, помнишь? Только если что‑то пойдёт не по плану».

«Да помню! – оскорбился Захребетник. – Сколько можно повторять? Сто раз всё обговорили».

Карета потихоньку выбиралась из города, улицы становились всё свободнее. Двигались мы куда‑то на северо‑запад.

– А ты в тех краях уже бывал? – заговорил я с извозчиком.

– В Поречье‑то? Доводилось. Прежде, отец мой рассказывал, такое захолустье было, что и не проберёшься. А нынче дорога приличная. Их сиятельство озаботились, ещё когда завод ставили.

– Завод? – переспросил я.

– Ну да. По‑господски оно иначе называется, а местные заводом кличут. Мебеля там делают, самые что ни на есть дорогие. Вся знать, говорят, на том заводе мебеля покупает.

Вот оно что. О Розенкранце я за то время, что Захребетник отсутствовал, разузнал немало. Выяснил, например, что ему принадлежат ювелирные мастерские и магазины. Но о том, что герр Розенкранц производит ещё и мебель, слышать не доводилось – оттого и адрес в Поречье знакомым не показался.

– А что за сиятельство такое? Как фамилия?

Извозчик пожал плечами.

– Не могу знать, сударь. Да толком никто не знает, одни слухи ходят. Известно только, что шибко важный господин.

«То есть эта сволочь Розенкранц ещё и от налогов укрывается, – хмыкнул Захребетник. – Ювелирные мастерские его, а мебельный завод на свата‑брата оформил… Ну‑ну».

Зимний день короткий. Пока я ждал поезд и получал багаж, пока мы доехали, солнце закатилось. В Поречье прибыли уже в темноте.

И первое, что увидели там, – высокие каменные заборы с колючей проволокой поверху. Они как будто стиснули дорогу с двух сторон. Неприятное чувство.

– Вам сюда, – сказал извозчик, остановившись у железных ворот забора, который нависал над дорогой слева. – Завод – там. А с той стороны, говорят, хозяйская усадьба, – он махнул рукой направо.

В эту минуту рядом с воротами в заборе открылась калитка. Из неё вышли двое людей, одетых в тулупы и валенки.

Один, не говоря ни слова, подошёл к карете и принялся отвязывать чемоданы. Другой посмотрел на меня и сказал:

– Идём.

Я прошёл вслед за ним через калитку.

В отдалении стоял длинный одноэтажный заводской корпус. Окна были освещены: работа, судя по всему, кипела. Но в корпус мы не пошли.

Мой сопровождающий молча подтолкнул меня к небольшому деревянному строению.

– Зачем мне туда? – попробовал сопротивляться я. Мне нужно было время, чтобы оглядеться. – Я привёз чемоданы, я должен их передать…

– Должен – передашь, – перебил охранник. – Иди куда сказано. – И снова меня подтолкнул, в этот раз более ощутимо.

Пришлось идти.

На проходной охранник заставил меня снять пальто и обыскал. Я порадовался предусмотрительности Корша, благодаря которой спрятал амулет, делающий незаметной магическую маскировку, в калошу.

После обыска охранник включил фонарь, светящий зелёным светом, и направил его на меня.

Угу. А вот и прибор, с помощью которого можно обнаружить магию! Дело‑то у Розенкранца действительно поставлено на широкую ногу.

Притворяясь Карамазовым я, разумеется, не взял с собой ни малахириум, ни оружие, ни какие‑либо другие предметы, могущие обозначить мою принадлежность к Коллегии. За исключением амулета в калоше да рынды на пальце – на которую охранник взглянул равнодушно. Перстень как перстень, ничего настораживающего. Но всё же под зелёным светом фонаря и взглядом охранника стало не по себе.

Не похоже, конечно, что меня собираются пристрелить прямо здесь, не собирались бы пропускать дальше – не стали бы обыскивать. Но серьёзность отношения Розенкранца к безопасности впечатляла.

Охранник наконец опустил фонарь и буркнул:

– Одевайся.

Я надел пальто. Выйдя на улицу, увидел, что чемоданы лежат на тележке. Второй охранник закрывал железные ворота.

Лязгнул засов. Извозчик, должно быть, уже уехал.

Я прекрасно понимал, что помочь он мне не смог бы при всём желании, и знал, что за мной по пятам следуют коллеги из управления, готовые в любую минуту прийти на помощь. Но всё же почувствовал себя так, как будто с лязгом ворот оборвалась последняя связь с внешним миром. Даже Захребетник притих.

Я встряхнул головой, прогоняя тревожность и заставляя себя собраться.

Я сам это придумал. Я сам уговорил Корша принять мой план! И теперь уж отступать некуда.

Закрыв ворота, охранник взялся за тележку и кивком приказал мне следовать за ним. Заходить в корпус мы не стали, прошли по расчищенной от снега дорожке вдоль здания и свернули за угол. Одновременно с тем, как мы повернули, распахнулась дверь в торцевой стене. Из двери хлынул свет.

Охранник вкатил тележку внутрь.

В небольшом помещении было прохладно и пусто. Посреди на небольшом возвышении стоял металлический стол, похожий на тот, где держал магическое оборудование Цаплин. В углу – небольшой столик, накрытый к чаю.

К большому столу прислонился спиной Корякин. Он кивнул охраннику. Тот снял с тележки чемоданы, поставил их на стол и с поклоном удалился.

– Ну вот, видишь, – обратился Корякин ко мне. – Ничего сложного. А ты упирался!

Я почтительно поклонился.

– Открывал?

Я вскинул руки и помотал головой. Дескать, ну что вы, как можно! Голос я старался не подавать.

– Молодец. Сядь, передохни.

Корякин кивнул на столик в углу. Я подошёл и сел на стул.

– Чаю пока выпей, – продолжил Корякин. – Да наливай, не робей! Замёрз, поди? На улице‑то – не май месяц. Паспорт тебе сейчас принесут.

Говорил он с такой наигранной сердечностью, что если бы у меня и были сомнения относительно дальнейшей судьбы Карамазова, в этот момент они бы развеялись.

Но где же Розенкранц? Мне нужен он, я ради него сюда пробрался!

«А можно спросить, с чего ты взял, что Розенкранц тут вообще появится? – угрюмо спросил Захребетник. – Что он здесь забыл? Если помощник не может принять поставку самостоятельно, то это очень хреновый помощник».

«Я уверен, что Розенкранц придёт, – упрямо возразил я. – Поставка нефрита в таком объёме – не та вещь, которую можно доверить помощнику. Кроме того, мне кажется, что Розенкранц в принципе мало кому доверяет. Слишком уж легко расстаётся со своими распространителями и агентами. Люди для него – расходный материал».

– Что же ты чай не наливаешь? – пристально глядя на меня, спросил Корякин. – Остынет!

Открывать чемоданы он не спешил. Я потянулся к чайнику.

«Не вздумай пить! – влез Захребетник. – Если там не яд, то снотворное. Откачивай тебя потом».

«Я и не собирался. Не совсем же дурак».

Я взял чайник, принялся наливать чай. Действовал специально медленно и неловко, но понимал, что бесконечно тянуть время не смогу.

Да где же Розенкранц, чёрт бы его побрал⁈

– Ты кого сюда привёл?

Я вздрогнул, пролив чай, и обернулся. Оказывается, в стене позади меня распахнулась неприметная дверь.

На пороге стоял человек, лицо которого я видел на афишных тумбах: оперный тенор Совинов. Только вот монокля в глазу у Совинова на портретах не было, а человек, который вошёл, смотрел на меня сквозь монокль.

– Кого, чёрт побери, ты притащил⁈

«Совинов», в отличие от Корякина, говорил без акцента, только слегка растягивал слова. Он, тыча пальцем в меня, с негодованием повернулся к Корякину.

– Так, изволите ли видеть… Карамазов, – растерянно пробормотал Корякин. – Из Сибирского банка, я докладывал…

– Чёрта с два это Карамазов! На нём маскировка!

«Монокль, – быстро сказал Захребетник. – Аппаратуру на входе ты смог обдурить. А у этого гада что‑то более серьёзное. Он на тебя сквозь маскировку смотрит и настоящее лицо видит».

«Да понял уже!»

В следующую секунду я ринулся в сторону – «Совинов» швырнул в меня поток магии.

В первое мгновение я едва не поставил защитный купол. Малахириума при себе не было, но для простых заклинаний мне хватило бы и собственного резерва. Однако я вовремя вспомнил, что изображаю человека, не владеющего магией, и просто отпрыгнул в сторону. Захребетник, как мы и договаривались, пока не вмешивался. Я повернул перстень на пальце и вдавил в ладонь острый камень.

С Коршем мы договорились, что рынду я активирую сразу, как только появится Розенкранц. Всё, отсчёт пошёл! Мне нужно продержаться три минуты. Ровно столько времени, по словам Корша, коллегам понадобится, чтобы прийти мне на помощь.

Магический поток, брошенный Розенкранцем, задел меня по касательной. Серьёзного вреда он не причинил, но лицо нестерпимо защипало. Я физически почувствовал, как сползает с него маскировка.

– Ты кто⁈ – рявкнул Розенкранц.

Ага. А ведь в лицо‑то он меня не знает! Так же, как и Корякин.

– Пощадите, сударь! – завопил я. – Я репортер из «Столичной правды»! Хотел написать статью.

Норд А., не к ночи будь помянута, могла бы мной гордиться.

– Какую ещё статью? – изумился Розенкранц. – Как ты сюда попал?

– Случайно на вокзальной площади услышал, как некий господин берёт извозчика до Поречья. И рассудил, что ему некуда ехать, кроме как на завод! А ваша продукция очень интересует наших читателей. Я хотел незаметно пробраться в цех и всё тут рассмотреть. – Я сам удивлялся тому, какой бред способен нести. А метроном в голове отсчитывал секунды, оставшиеся до прибытия подмоги. – Ах, господин Совинов! Я в самых смелых мечтах не мог вообразить, что встречу тут вас. Я ваш давний поклонник. Могу я попросить у вас автограф? Одну секунду, сейчас найду блокнот.

Я принялся шарить в карманах пальто. Розенкранц, поначалу ошалевший от неожиданности, опомнился.

– Пошёл вон! – рявкнул он. – Никаких автографов! Охрана!

Распахнулась дверь в другой стене. Ворвались двое и наставили на меня винтовки.

– Вышвырнуть его! – приказал Розенкранц.

Охранники слаженно шагнули в мою сторону.

– Пощадите, сударь! – завопил я. – Дозвольте хотя бы одним глазком взглянуть на завод! Если я вернусь в редакцию, не принеся информации, меня тут же уволят.

По моим прикидкам, продержаться мне оставалось минуту. Всего одну минуту! Я бросился к Розенкранцу и умоляюще сложил на груди руки.

– Господин, – пробормотал вдруг Корякин.

– Чего тебе?

Розенкранц повернулся к нему. А Корякин побледнел. Он смотрел на меня.

– Господин… Я видел этого парня на фотографическом снимке. Никакой он не репортёр. Его фамилия Скуратов. Он служит в Государевой Коллегии.

– Что⁈ – взревел Розенкранц.

В этот раз поток магии, который он швырнул, должен был не уничтожить маскировку, а оставить от меня мокрое место.

В дальнейшем притворстве смысла уже не было. Я выставил защитный купол. Поток магии разбился о него.

– Верно, – ухмыльнулся Розенкранц. – Коллегия, их штучки. Ну да не родился пока сыщик, который сможет со мной совладать!

Следующий удар Розенкранца впечатал меня в стену вместе с куполом. Купол под напором магии расплющился. Я буквально услышал, как он затрещал.

«Ах ты скотина! – возмутился Захребетник. – Да ты знаешь, что бывает с теми, кто не верит в возможности Государевой Коллегии?»

Захребетник стремительным вихрем метнулся в сторону и ударил в ответ. Теперь к стене отлетел Розенкранц. Впечатался в неё и осел на пол.

«Розенкранца надо брать живым! – рявкнул я. – Ты забыл⁈»

– Убить! – завизжал Корякин, тыча пальцем в меня.

Охранники открыли пальбу. Сам Корякин бил магией.

Захребетник, расхохотавшись, одним прыжком взлетел к потолку. Он в наилучшей своей традиции укрепился там руками и ногами и сплюнул пулю, которую поймал зубами на лету.

– Что, не ждали⁈ – раздалось с потолка.