Текст книги "Человек государев. Окталогия (СИ)"

Автор книги: Мила Бачурова

Соавторы: А. Горбов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 61 (всего у книги 128 страниц)

Глава 23
Синюшкин Колодец

Слово «хозяйка» Горынин произнёс так естественно, словно речь шла о реальном человеке – вроде нашей кухарки Лукерьи. Я даже украдкой покосился на Горынина: не подшучивает надо мной? Но нет, его лицо оставалось серьёзным.

– Одной Хозяйке ведомо? – переспросил я.

– Ну да. Земные недра – её владения. Всё Хозяйке принадлежит. Нам, людям, она лишь позволяет пользоваться своей щедростью. Но ежели что‑то не по нраву придётся, отберёт.

– И ты действительно в это веришь? – вырвалось у меня. – В то, что Хозяйка Медной горы существует?

– При чём тут вера? – удивился Горынин. – Я просто знаю, что она существует.

– То есть ты сам, своими глазами эту Хозяйку видел?

– Нет, конечно. Хозяйка кому попало на глаза не показывается. Такое бывает чрезвычайно редко. А ещё реже эти встречи хорошо заканчиваются – для того, кому довелось с ней встретиться.

– Почему?

Теперь уже Горынин посмотрел на меня так, словно я не знал элементарных вещей, известных даже малому ребёнку.

– Хозяйка может показаться либо человеку, которым она недовольна, чтобы его покарать, – да так, чтобы другим неповадно было. Либо, наоборот, тому, в ком видит сродство с собой, – разъяснил он. – В ком достаточно таланта и упорства для того, чтобы стать горным мастером. Этот человек, которого Хозяйка признает достойным, навеки остаётся под землёй, в её владениях. Он отказывается от обычной жизни, но взамен обретает жизнь вечную. Он окружен красотами, которых нигде на земле не встретишь, и ни в чём никогда не будет знать нужды. Но обычные земные радости этому человеку уже недоступны. Он постепенно забывает всё, что с ним было, всю свою предыдущую жизнь. И дальше уже не ведает ничего, кроме служения Хозяйке, создания вечной красоты в её чертогах.

– Вот уж ни за что бы не согласился, – пробормотал я.

– Откуда ты знаешь? Хозяйка ведь тебя к себе не звала.

– Да уж бог миловал.

Я пытался пошутить, но Горынин был по‑прежнему серьёзен.

– Ну хорошо, – кивнул я. – Своими глазами Хозяйку не видел ни ты, ни, насколько я понимаю, никто из ныне живущих. Однако вы уверены, что она существует. Так?

Горынин пожал плечами.

– Конечно. Скажи, Миша, ты изучал географию?

– Ну… Не то чтобы глубоко, в рамках гимназической программы. Но изучал, да.

– То есть тебе известно, что на другой стороне земли находится континент, который называется Америка, и там живут люди?

– Разумеется, известно.

– Вот. Хотя сам ты, насколько понимаю, в Америке не бывал и людей, которые там живут, никогда не видел. Но верить готов безоговорочно. Так?

– Так.

– В таком случае отчего ты удивляешься моей уверенности в существовании того, чего не видел я?

«Что, съел? – загоготал Захребетник. – Нечем крыть?»

Я насупленно замолчал.

За разговором с Горыниным не заметил, что мы удалились уже на приличное расстояние от посёлка.

Зато это заметила Принцесса. Она была счастлива возможности избавиться от поводка и как следует размять лапы. Принцесса убегала по дороге далеко вперёд, а потом возвращалась к нам.

– Что‑то давно твою собаку не видно, – сказал Горынин.

– Да? – спохватился я.

И впрямь: Принцесса, в очередной раз убежав вперёд, не возвращалась уже довольно давно.

– Принцесса! – позвал я. – Пуся! Куда ты запропастилась?

Собака не показывалась.

– Может, птицу дохлую нашла или ещё какую дрянь? – предположил Горынин. – Грызёт, оттого и не бежит к тебе?

Я покачал головой.

– Нет, что ты! Принцесса у нас дрессированная. Приучена возвращаться по первому требованию, прежде никогда такого не было… Пуся! Ко мне!

Принцесса не возвращалась. Я встревожился уже не на шутку. Ускорил шаг. Горынин поспешал рядом со мной – благо следы крупных лап на дороге были хорошо видны.

Пологие заснеженные холмы по сторонам дороги сменились редколесьем.

– Свернула! – воскликнул я.

Следы лап резко сворачивали с дороги в сторону и уводили в лес. След терялся среди низкорослых деревьев.

Я шагнул с дороги в сторону и немедленно провалился в снег выше колена. Попробовал выдернуть ногу и провалился ещё глубже.

– Нет, Миша, так дело не пойдёт, – покачал головой Горынин. – Этаким манером ты за час едва ли на сотню шагов продвинешься.

– А что прикажешь делать? – буркнул я.

– А сама собака не вернётся?

– Да вот не уверен. Всё же место для неё новое, мы тут пока и суток не прожили. Да и, говорю же, не было никогда такого, чтобы Принцесса убегала и не возвращалась! Ты, если хочешь, иди обратно. А я без собаки никуда не пойду.

Взывать к помощи Захребетника было бесполезно. Он, хоть за долгую дорогу с существованием Принцессы примирился и худо‑бедно научился с ней уживаться, «клыкастую тварь» по‑прежнему недолюбливал.

«И не подумаю, – немедленно ответил Захребетник на мой незаданный вопрос. – Она, небось, суслика поймала, грызёт так, что за ушами трещит, и твои вопли слушать даже не думает. А я за ней бегать должен?»

«Я тебя, между прочим, ни о чём и не просил», – огрызнулся я.

Горынин, глядя на меня, вздохнул.

– Ладно, понял. Посторонись!

Он зачерпнул пригоршней снега и слепил снежок. Бросил его на дорогу – так, чтобы снежок покатился в ту сторону, куда уводили следы Принцессы.

– Зачем это? – удивился я.

В моём представлении снежный комок, докатившись до сугроба, должен был застрять.

Однако снежок не застрял. Он покатился дальше, с каждой секундой прирастая в размере и придавливая снег под собой. И скоро вдоль следа, оставленного Принцессой, пролегла тропинка шириной в локоть.

– Ух ты! – восхитился я. – Научишь меня этому заклинанию?

– Конечно. Иногда оно бывает весьма полезно.

– Да уж. Весьма.

Я ступил на тропинку и поспешил по следу. На ходу я снова и снова звал Принцессу. Горынин шёл за мной.

– Да куда же она подевалась? – бормотал я. – Зачем так далеко убежала? Принцесса в городе выросла, в лесу сроду не была!

На сердце становилось всё тревожней. А ещё мне показалось, что вокруг начало темнеть – хотя время едва приблизилось к двум часам пополудни.

– Тебе не кажется, что… – Я обернулся к Горынину и осёкся.

– Что? – спросил он.

– След пропал! Оглянись.

Горынин оглянулся. Теперь мы оба смотрели на то, как проторенную в сугробах магическим снежком тропинку заметает пурга. И пурга какая‑то странная. Вьюжило будто специально над тропинкой! Так, словно след заметался намеренно.

Горынин нахмурился. Дороги, с которой мы свернули, видно уже не было. И вообще ничего не напоминало о присутствии в этих краях людей, нас со всех сторон обступал редкий тонкоствольный лес. Как будто мы не вышли всего час назад из обитаемого посёлка, куда проведены электричество и телеграфное сообщение, а бродим здесь, среди снегов, с незапамятных времён.

Посмотрев вперёд, я охнул. След, который оставила Принцесса, тоже замело поднявшейся пургой. Магический снежный ком остановился в десятке шагов от нас, как будто замер в недоумении.

– Никита! След Принцессы исчез!

– Вижу. – Горынин нахмурился ещё больше.

А издали вдруг донёсся смех. Старческий, дробный, словно потрескивающий.

Мы резко обернулись.

Оказалось, что деревья скрывают за собой небольшую поляну. Посреди поляны стояла старушка.

Очень маленького роста, щуплая, в синем платье, синем платке на голове и синих ботиночках. Снег под её ногами не был утоптан, но старушка не проваливалась. Она стояла на краю небольшой, идеально круглой полыньи. Над синей водой курился пар, как над родником в мороз.

Старушка смотрела на нас и хохотала.

– Кто вы? – резко спросил я.

Старушка вопросу не удивилась, а на резкость не обиделась.

– Я‑то? Синюшкой меня кличут. – Глаза у неё были синими, а щёки и губы – румяными, словно у юной девушки. Одета старушка была не по погоде, но совершенно явно не мёрзла. – Испей, добрый молодец, воды из моего колодца. – Синюшка указала на полынью. – Откроются тебе все богатства, которые он внутри хранит!

– Спасибо, – проворчал я. – Не хотелось бы вас обижать, но как‑нибудь в другой раз, сейчас я очень занят. Скажите, пожалуйста, вы тут собаку не видели? Такая, знаете, большая, рыжая…

Старушка снова расхохоталась.

– «В другой раз», ишь, – передразнила она. – Да нешто думаешь, я тебе когда‑нибудь снова покажусь? Такой случай, какой тебе выпал, раз в сотню лет выпадает. Али, может, ты не знаешь, что в моём колодце сокрыто? – Синюшка, склонив голову набок, посмотрела на меня. – По одёже‑то вижу, не здешний ты… В колодце моём – серебро, злато, каменья драгоценные! На долгую безбедную жизнь хватит, детям твоим да внукам останется.

– Не сомневаюсь, – изо всех сил стараясь изобразить заинтересованность, чтобы не обижать пожилую женщину, кивнул я. – Всё это, конечно, чрезвычайно любопытно, но давайте вернёмся к вопросу собаки. Вы не видели тут…

Синюшка сердито топнула ногой.

– Умом ты скуден, что ли, али слов русских не разумеешь? Другой раз я уж тебе не покажусь. А сам ты мой колодец не отыщешь, не надейся!

– Да всё я понял! – не меньше Синюшки рассердился я. – Но и вы меня поймите, сделайте милость! О каких колодцах может идти речь, когда у меня друг пропал?

– Друг? – удивилась Синюшка. – А сказал, что собака.

– Так эта собака и есть друг, да ещё какой!

– И ты ради неё готов богатства лишиться?

Синюшка развела руками перед собой. И в тот же миг оказалось, что в руках она держит большое решето. Внутри него сверкали слитки самородного золота и переливались яркими красками драгоценные камни.

Синюшка шагнула ко мне.

– Вот! Погляди, от чего отказываешься!

Вот же настырная… Я выбрал крупный сапфир, повертел в пальцах и вежливо похвалил:

– Очень красиво. Но собаку, я так понимаю, вы не видели?

Синюшка топнула ногой. Камень вырвался из моих пальцев и плюхнулся обратно в решето.

Синюшка подняла решето над колодцем и пригрозила:

– Брошу! Сей же час брошу, и больше тебе богатства век не видать!

Я вздохнул.

– Ладно, сударыня. У вас тут, как я вижу, свои заботы, а у меня свои. Разрешите откланяться.

Я повернулся к Синюшке спиной и увидел, что Горынин застыл позади меня с открытым от изумления ртом. Я собирался с ним заговорить, когда со стороны колодца снова донёсся смех.

Я обернулся.

Решета в руках у Синюшки больше не было. Старуха опустилась на одно колено и держала ладони перед собой сложенными ковшиком. И из этого импровизированного ковша невозмутимо лакала Принцесса.

– Что вы делаете⁈ – Я бросился к Синюшке. – Прекратите немедленно! Принцесса! А ну, фу!

Принцесса посмотрела на меня укоризненно, но послушалась и пить перестала.

– Ишь ты! «Фу», – обиделась Синюшка. – В зеркало будешь фукать! А ты пей, миленькая. Пей на здоровье, не слушай его.

Принцесса умоляюще посмотрела на меня.

– Даже не вздумай, – строго сказал я. – Куда ты сбежала? Почему не отзывалась? А вам, сударыня, в ваши‑то годы чужих собак приманивать – для такого поступка я даже слова приличного подобрать не могу.

– Замолчи, Миша! – прикрикнул вдруг Горынин.

Он вышел из‑за моей спины и низко поклонился старухе.

– Не сердись на него, матушка Синюшка. Мой друг нездешний, приехал издалека. Обычаев наших не ведает.

Синюшка улыбнулась.

– Да разве ж на этакого блаженного можно сердиться? Богатства ему не надо, ишь! Собаку подавай.

Она рассмеялась – на этот раз звонко, как молодая. Синие глаза, глядя на меня, сверкнули по‑молодому лукаво. Морщины на лице Синюшки тоже вдруг разгладились. На меня смотрела красивая, румяная, цветущая девушка. Она заливалась смехом до того весело, что я тоже невольно рассмеялся. Досада исчезла как не было.

А с последним звуком смеха вдруг исчезла Синюшка. Просто растаяла в воздухе. В буквальном смысле слова бесследно – следов на снегу не осталось.

– Бр‑р‑р. – Я потряс головой. – Скажи, Никита. Ты тоже это видел?

– Видел, – проговорил Горынин. Он смотрел на полынью. Её на глазах затягивало льдом. – Хотя уже и сам себе почти не верю. Хорошо, что нас тут двое.

– Да уж…

– Синюшка очень много лет не показывалась людям, – задумчиво продолжил Горынин. – Вот уж не думал, что мне доведётся увидеть. Хотя я‑то здесь, считай, случайно оказался. Синюшка тебя звала. А мне просто повезло, что пошёл с тобой.

– Меня звала? – переспросил я.

– Ага.

– Зачем?

– Чтобы колодец свой показать. – Горынин посмотрел в моё непонимающее лицо и принялся объяснять: – На дне Синюшкиного колодца сокрыты несметные богатства. Тот, кому Синюшка покажет колодец, сможет достать с его дна золото, рубины, алмазы… Да что я рассказываю, ты ведь сам видел.

– Хочешь сказать, что эта красота не исчезнет так же, как исчезла Синюшка?

– Нет. Не исчезнет. Но без Синюшки ты её колодец не найдёшь.

Горынин повернулся туда, где минуту назад был колодец. На его месте высилась снежная шапка.

Горынин развёл руками.

– Вот и всё. От богатства ты отказался, а второй раз Синюшка колодец не покажет. В следующий раз через сто лет появится… Теперь, поди, локти будешь кусать? – Горынин сочувственно посмотрел на меня. – Не повезло тебе, конечно, что не местный. У нас‑то эти предания каждый знает, Синюшку вмиг бы угадали.

Я пожал плечами.

– Даже если бы я был местным, твёрдо знал, что это за дама и что представляет собой её колодец, в первую очередь интересовался бы судьбой Принцессы. Более всего меня беспокоило не обогащение, а она. – Я с укоризной посмотрел на собаку. – Вот так вот, Пуся! Остался я по твоей милости без золота и драгоценностей.

Принцесса опустила голову и сделала вид, что ей стыдно.

– То есть если бы у тебя была возможность прожить встречу с Синюшкой заново, ты ничего не стал бы менять? – прищурился Горынин. – Даже с учётом того, что теперь тебе всё известно?

– Нет. Не стал бы. А вдруг, если бы я польстился на богатство, больше не увидел бы Принцессу?

– Могло быть и так, – кивнул Горынин. – Синюшка – дама капризная. Что у неё на уме, наперёд никто не скажет. Не факт, конечно, что непременно было бы, но…

Я категорически помотал головой.

– Тем более. Рисковать собой я готов. Друзьями – нет. А богатство – ну, что уж теперь. Живут люди без богатства, и ничего. Да, Пуся?

Принцесса утвердительно гавкнула.

«Конечно. Тебе‑то хорошо рассуждать, как люди живут, – ухмыльнулся Захребетник. – Сколько ты миллионов на родовой счёт положил, напомни?»

Я поморщился.

«Слушай, прекрати! Уж ты‑то меня насквозь видишь, со всеми моими мыслями. И прекрасно знаешь, что даже если бы я был гол как сокол, поступил бы так же. Скажи лучше, как нам отсюда выбираться? Следы‑то замело!»

«Да я откуда знаю, – проворчал Захребетник. – Не я тебя в лес завёл. У твари этой спрашивай, за которой прибежал».

– Н‑да, – спохватился и Горынин. – Всё это, конечно, чрезвычайно трогательно, но не отменяет того факта, что мы заблудились. Надо думать, как выбираться.

Он принялся оглядываться вокруг, а Принцесса вдруг вскочила и завиляла хвостом. Она ухватила меня зубами за рукав и потянула.

– Хочешь сказать, что ты знаешь, как отсюда выбираться?

Я посмотрел на Принцессу. Она снова утвердительно гавкнула. А мне показалось, что в тёмных глазах собаки мелькнул зелёный огонёк.

Глава 24
Змеиная горка

– Может, она и знает, – задумчиво проговорил Горынин. – Не просто так ведь Синюшка твою собаку водой из колодца поила… А ну, милая, отведи‑ка нас к людям!

Принцесса с готовностью побежала вперёд. В снегу больше не вязла ни она, ни мы, идущие следом.

И погода снова наладилась. Снежные тучи в небе разошлись, вокруг посветлело. Не прошло и четверти часа, как мы оказались на дороге.

– А вон и Гумешки, – Горынин махнул рукой вперёд.

Вдали показались какие‑то строения. Послышался звон колокольчика. Скоро стало видно, что к нам приближаются сани, гружёные деревянными ящиками. Сани проехали мимо, возница на ходу поклонился Горынину и мне.

– Малахириум повезли в посёлок, – проводив сани взглядом, сказал Горынин.

– Так вот запросто? – изумился я. – Сложили в сани и повезли, даже охраны нет?

– А от кого тут охранять? Здесь все свои, чужаков на сто вёрст вокруг не встретишь.

– Да мало ли от кого! Это же целое состояние. И чужаки сюда без труда пробраться могут, и свои тоже… разные бывают. – Это я вспомнил Мефодия из Тулы и Воробьёва из управления.

Горынин улыбнулся.

– Разные, спору нет. Ну так и мы не лыком шиты. Сани, малахириум, даже возница – всё под охранным заклинанием. Тот, кто заклинания не знает да сунется, в тот же миг рассыплется в прах. Прецеденты бывали, в последний раз девятнадцать лет назад. О таких случаях рассказывают, из уст в уста передают. И новые желающие поживиться малахириумом не появляются ещё очень долго. А для того чтобы избежать случайных жертв, над санями звонкий колокольчик. Местные это знают и отходят подальше.

– Хм‑м. Ну, допустим. А возможности шпионажа вы не допускаете? Если, к примеру, некий достаточно сильный маг сумеет проникнуть на рудник. Узнает, что это за заклинание, а потом в процессе перевозки малахириума снимет его сам или сообщит заклинание подельнику?

Горынин, взглянув на меня, уважительно покачал головой.

– Узнаю Государеву Коллегию! Везде‑то вашему брату шпионы мерещатся. Есть у нас защита и от них, не сомневайся. Заклинание меняют, оно каждый раз новое, с новым кодовым словом. Накладывает заклинание начальник рудника. А после того как сани уедут, он отправляется на телеграфный пункт и сидит там в присутствии телеграфиста и горного инженера до тех пор, пока не получит сообщение, что сани прибыли в посёлок. Телеграфист передаёт кодовое слово, наш сотрудник в посёлке снимает заклинание. Схожим образом охраняются склады на руднике и в посёлке. Это куда проще и эффективнее, чем кормить толпу бездельников, которые будут топтаться вокруг складов или сопровождать сани.

– Интересно придумано, – одобрил я.

Горынин улыбнулся.

– Главное – надёжно.

– Да. И это тоже… А сколько всего малахириума добывается, например, за год?

Горынин принялся рассказывать. Своё дело он знал и любил. Увлёкся и, начав с объёма добываемой продукции, описал процесс добычи малахириума – как это происходило на заре времён и как происходит теперь, во времена просвещённые. На этапе описания способов укрепления шахт мы подошли к руднику.

Первое, что бросилось мне в глаза, – самодвижущаяся вагонетка. Она неспешно, солидно выкатилась из‑под навеса, где, по словам Горынина, находился ближайший спуск в шахту, проехала по рельсам и скрылась за воротами бревенчатого ангара.

Вагонетку сопровождал рабочий. Он поклонился нам с Горыниным так же солидно и важно, как катилась по рельсам вагонетка.

Тулуп на рабочем, несмотря на мороз, был распахнут. Приглядевшись, я увидел, что борода мужика отливает зеленью – так же, как у возницы, который встречал меня на станции в Екатеринбурге. Хотя в глаза зелень не бросалась, если не присматриваться, не заметишь. Не то что у Оползнева или канцеляриста.

Возле входа в ангар на дощатом помосте лежали мешки. Мне уже доводилось видеть такие – малахитового цвета, с вышитой золотом стилизованной буквой «М». Много, целая гора. Возле мешков стоял высокий мужчина, одетый в доху на овчине с погонами Горного ведомства – такую же, как на Горынине.

Мужчина сложил руки за спиной и, глядя на гору из мешков, покачивался с носков на пятки. Выглядел он человеком, который чем‑то озабочен и глубоко погружен в размышления. Нашего с Горыниным появления мужчина не заметил.

Я присмотрелся к погонам: бергмейстер. Чин пониже, чем у Оползнева, но тоже высокий. Должно быть, начальник рудника.

– Здравия желаю, ваше высокородие, – приветствовал мужчину Горынин.

Тот неторопливо обернулся. Посмотрел на Горынина. Потом долгим взглядом – на меня. Гладко выбритое лицо мужчины имело явный зеленоватый оттенок.

– Разрешите представить, ваше высокородие: Михаил Дмитриевич Скуратов, титулярный советник. Командирован к нам из Москвы, – отрапортовал Горынин. – А это, Миша, начальник рудника, его высокородие Камнеедов Всеволод Андронович.

Мы обменялись приветствиями. После чего его высокородие вернулись к своему занятию – принялись гипнотизировать взглядом мешки. Из ангара выкатилась пустая вагонетка, поехала по рельсам. Его высокородие на неё даже не взглянули.

– Это ведь мешки, в которые складывают кубики? – негромко спросил у Горынина я.

– Ага. Они самые.

– А почему они свалены в кучу?

– Так там пустышки. Их привезли, чтобы насыщать.

– А почему же не насыщают?

– Не знаю, – уклончиво отозвался Горынин. – Наверное, слишком много мешков, очередь большая.

Он ухватил меня за рукав, отвёл к рельсам и принялся рассказывать о самодвижущихся вагонетках, работающих на малахириуме. Я подумал, что ответ на мой вопрос Горынину, вероятнее всего, известен, но сообщать его мне он по какой‑то причине не хочет.

Настаивать я не стал – насыщение малахириума это дело Горного ведомства, а не наше. А если вдруг понадобится помощь Коллегии, её представителей здесь хватает.

Рассказ Горынин закончил вопросом, желаю ли я спуститься в шахту. Я не имел ничего против, скорее, наоборот, – в шахтах никогда не бывал и посмотреть не отказался бы, – но тут неожиданно вмешался Захребетник.

– Нет, – отрезал он. – Мне не с кем оставить собаченьку.

И, скорчив умильную рожу, повернулся к Принцессе. Та в ответ возмущенно рыкнула. Дескать, нашёл повод. Что я, маленькая, одна не посижу? Прекрасно посижу. Особенно если косточку дадите.

Я вдруг понял, что Принцесса, в отличие от людей, с недавних пор начала разбирать, кто именно с ней разговаривает: Захребетник или я. И если меня собака готова была слушаться беспрекословно, то Захребетнику делала одолжение – лишь потому, что не хотела огорчать меня.

– А её обязательно с кем‑то оставлять? – удивился Горынин.

– Обязательно. – Захребетник был всё так же категоричен. – Пусечке нужна компания. И не абы какая, а подходящая! – Он внушительно поднял палец. – Оставлять её с кем попало я не могу, чтобы не нахваталась дурных манер.

Пока Горынин хлопал глазами, пытаясь сообразить, говорю ли я серьёзно или это такая шутка, Захребетник огорошил его новой идеей.

– Вот что. Отведи‑ка меня на Змеиную горку.

«Воспитанные люди говорят: „Отведи, пожалуйста“! – с негодованием вмешался я. – Горынин тебе не лакей и не извозчик, он вообще‑то старше меня по чину. Что ещё за горка такая? И что за странные капризы, почему ты не хочешь спуститься в шахту?»

«В шахту не хочу, потому что не время туда лезть, – непонятно ответил Захребетник. – Но сами они этого пока не чуят, нужно им показать. А что за горка, тебе твой Горыныч и без меня расскажет».

С этими словами он вернул управление мне.

– Никита, будь добр, отведи меня на Змеиную горку, – постарался исправить оплошность Захребетника я. – Я… э‑э‑э… много о ней слышал. А в шахту как‑нибудь в другой раз.

Горынин пожал плечами.

– Что ж, изволь. Только предупреждаю сразу: ты, вероятнее всего, будешь разочарован. На Змеиной горке и летом‑то ничего интересного нет. А уж зимой, когда всё снегом засыпано…

– Да всё в порядке, я не капризный, – улыбнулся я. – Далеко идти?

– Не очень. – Горынин показал рукой. – Во‑он тот холм, видишь? Это и есть она.

Холм, на который он показывал, на вид ничем не отличался от прочих заснеженных холмов, но я постарался изобразить воодушевление.

– Отлично! Идём скорее. А пока будем идти, можешь рассказать мне о заклинании, которым ты тропинку прокладывал?

* * *

Заклинание оказалось не самым простым. Больших затрат оно не требовало, но необходимо было одновременно насыщать катящийся снежок должным количеством энергии и мысленно прокладывать маршрут, по которому снежку нужно катиться.

Поначалу у меня совсем не получалось. Снежок то за несколько секунд превращался в огромный ком, пригибающий к земле деревья, то использовал каждое удобное мгновение, чтобы покатиться куда угодно, только не туда, куда нужно мне.

Горынин терпеливо поправлял, направлял и давал советы.

– Ты, верно, больше по боевой магии, – понимающе сказал он. – Привык с плеча рубить. А в таких заклинаниях сила не требуется, тут важны расчёт и умение сосредоточиться.

– Не поверишь, но в боевой магии тоже далеко не всегда требуется рубить с плеча, – вздохнул я. – А расчёт и сосредоточенность чрезвычайно важны. Честно говоря, я намеревался здесь, на ваших просторах, попрактиковаться. В Москве для этого на специальный полигон надо ездить, а тут вон сколько места.

Я посмотрел на проложенные моими экзерсисами траншеи и согнутые до земли деревья.

– Так тренируйся на здоровье, – улыбнулся Горынин. – Если хочешь, я могу стать твоим напарником. Глядишь, ещё что‑то подскажу. В академии я был отличником магической подготовки.

Я знал, что у сотрудников Горного ведомства есть своё высшее учебное заведение, академия, но это было всё, что я знал. О том, где эта академия находится, как туда попадают абитуриенты и откуда эти абитуриенты берутся, официальной информации либо не существовало, либо со мной не спешили ей делиться. А слухи ходили противоречивые.

Впрочем, как я всё более отчётливо понимал, Корш отправил меня сюда в числе прочего для сведения знакомства именно с Горным ведомством. И обо всём, что мне интересно, я рано или поздно узнаю.

Захребетник в отработку нового заклинания не вмешивался. То ли не хотел мне мешать, то ли сам такой магией, как у Горынина, не владел. Захребетник был горазд именно «рубить с плеча». Раскатать кого‑нибудь в блин – пожалуйста, а более тонкую работу он терпеть не мог.

Тем более необходимо осваивать всё самому! В прошлый раз мне едва удалось удержать Захребетника, чтобы оставил в живых Розенкранца. А в следующий раз не факт, что получится. От ценного свидетеля останется горстка пепла или груда костей, а Захребетник в обычной своей манере проворчит: «Скажите, какие мы нежные!»

Нет уж. Учить новые заклинания и совершенствовать старые я буду сам, Захребетника к этому процессу не допущу. Тем более что Горынин предложил свою помощь.

– Не спеши, – наставлял он меня. – Скорость исполнения любого заклинания приходит после, со временем. Когда уж ты и задумываться перестаёшь о том, как это делаешь. А пока нужно действовать пусть медленно, но точно. Ты должен прочертить линию и держать её в памяти. И снежный ком довести до того размера, который нужен, а далее не позволять ему расти. Понимаешь?

– Да понимать‑то понимаю…

– Пробуй, – ободрил Горынин. – В десятый раз всегда получается лучше, чем в первый, а в сотый – лучше, чем в десятый.

– Угу…

«Вижу цель! – влез Захребетник. – Верю в себя!»

И загоготал.

«Да отстань, – огрызнулся я. – И так‑то нелегко, а ещё ты под руку болтаешь!»

Я сосредоточился, припомнил всё, что говорил Горынин. И брошенный мной снежок наконец покатился в нужном направлении! С размером я немного перебрал, но всё же эта попытка была гораздо лучшее, чем все предыдущие.

Горынин выглядел не менее обрадованным, чем я.

– Ну вот! Отлично же! Пока передохни, а на обратном пути ещё потренируешься. Мы уж, кстати, и пришли. Вот она, Змеиная горка, осталось только подняться.

Мы принялись подниматься на холм.

– А расскажи о горке, – вспомнил я. – Чем она так знаменита?

Горынин усмехнулся.

– Ты же сказал, что много слышал.

– Ну, мало ли что я слышал. Слухи, которые до нас доходят, от того, что на самом деле есть, наверняка сильно отличаются, – выкрутился я. – Скажи, например, почему эта горка – Змеиная?

– Считается, что под ней живёт Великий Полоз.

Угу. Это, насколько я помню, тоже сказочный персонаж. Проблема в том, что больше не помню ничего.

– Ага, – глубокомысленно пробормотал я. – Считается? Или этот Полоз на самом деле там живёт?

Горынин пожал плечами.

– Где он живёт на самом деле, доподлинно никто не знает. Принято считать, что здесь, потому и горка Змеиная – это одна из версий. Но есть другая. Летом здесь бегают ящерки, слуги Хозяйки. И сама Хозяйка, если показывается людям не под землёй, а на поверхности, то обычно в этом месте. Второе обличье Хозяйки – ящерка. Быть может, поэтому горку прозвали Змеиной. Тут однозначного мнения нет… Ну вот. Пришли.

Горынин остановился. Мы с ним поднялись на вершину холма.

Не бог весть какая высота, но вид на рудник открывался отличный. Видно было всё как на ладони. Дорога, ведущая в посёлок, строения. Если приглядеться, можно рассмотреть даже рельсы, по которым ездят вагонетки. А вокруг, сколько хватает глаз, – необъятный снежный простор, гладкое снежное покрывало.

Хотя… Я присмотрелся. Кажется, оно не совсем гладкое.

«Вот именно, – проворчал Захребетник. – Тебе не кажется».

На снегу вокруг рудника был как будто выписан едва заметный причудливый узор. Замысловато изогнутые волны расходились во все стороны, словно рудник был игрушкой, стоящей на кружевной салфетке – творении безумной кружевницы.

Я повернулся к Горынину.

– Никита, взгляни! Тебе не кажется, что…

Я не договорил. Бледное лицо Горынина затвердело. Брови хмурились. Никита едва ли услышал мои слова. Он что‑то пробормотал.

– Что? – переспросил я.

– Полоз, – повторил Горынин. – Великий Полоз проснулся!

От авторов:

Дорогие читатели! Мы прислушались к вашим пожеланиям и решили поменять обложку на этом томе. А ту, что с Хозяйкой Медной горы, прибережем для следующего тома.