Текст книги "Человек государев. Окталогия (СИ)"

Автор книги: Мила Бачурова

Соавторы: А. Горбов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 111 (всего у книги 128 страниц)

Глава 29
Комедия в трех актах

Сержу я позвонил на другой день со службы. Моему вопросу он не удивился.

– Сейчас, Миша. Подожди, я посмотрю приглашения.

Он отошёл от телефона, вернулся и зашелестел бумагой.

– Так. Не то, не то… Вот, нашёл! Послезавтра вечером в Царицыно в Зелёном театре состоится спектакль. Это любимое развлечение государыни, она завзятая театралка, – пояснил Серж. – Обожает спектакли, при дворе даже собственная труппа есть… Комедия в трёх актах «Служанка двух хозяек». У меня приглашение на два лица. Собственное лицо я, с твоего позволения, оставлю дома. При всём уважении к режиссёрскому таланту государыни, у меня сейчас есть чем заняться. А ты забирай приглашение и поезжай. Принесёшь мои извинения, скажешь, что я занемог, а сам наслаждайся зрелищем.

– Спасибо, Серж! – от души поблагодарил я. – Ты настоящий друг.

Через два дня я прибыл в Царицыно. Рассчитывал на то, что Виттельсбаха тоже пригласят на спектакль и сидеть он будет неподалёку от потенциальной невесты, на глазах у государыни – постановщицы пьесы.

Соответственно, пока идёт спектакль, в свои покои принц не вернётся, будет делать вид, что ему жуть как интересно. А я в этом плане человек вольный. Сяду где‑нибудь с краю, дождусь удобного момента и отправлюсь обследовать жилище предполагаемого упыря. Осталось только выяснить, где оно находится.

И вот тут неожиданно возникло препятствие. Взглянув на моё приглашение, меня повели не во дворец, как я рассчитывал, а сразу в Зелёный театр – строение, расположенное на приличном расстоянии от него. То есть во время фуршета непринуждённо осведомиться у прислуги, где здесь покои заморского гостя, не получится. Более того – во дворец придётся пробираться скрытно, чтобы не вызвать подозрений.

Если я наткнусь на Одоевского или ещё кого знакомого, что скажу? С какой стати Михаил Скуратов, будучи приглашённым на спектакль, во время этого спектакля шатается по дворцу? Нет, так дело не пойдёт. Нужно заранее выяснить, куда идти.

Вокруг Зелёного театра – открытой сцены и нескольких рядов «зрительного зала» – были расставлены столики. Сновали официанты, предлагая напитки и закуски.

Перед сценой готовился к спектаклю оркестр. Нарядная публика рассредоточилась у столиков. Кавалеры расточали комплименты дамам, дамы обмахивались веерами. Июльскую духоту поругивали, но сходились на том, что, слава богу, нет дождя, хоть и небо в тучах. Иначе спектакль не состоялся бы.

Я, высмотрев у одного из столиков шапочных знакомых по гонкам, взял бокал шампанского, подошёл к ним и присоединился к беседе. А сам поглядывал по сторонам – ждал появления Лизы и Агнессы Леопольдовны. Был уверен, что такое мероприятие они не пропустят, и как в воду глядел.

Только вот беда: Лиза и Агнесса появились вместе с вдовствующей государыней Евдокией Алексеевной. И что‑то мне подсказывало, что отходить от внучки бабушка не собирается.

«А ещё чует моё сердце, что лучше бы тебе этой предприимчивой бабуле на глаза не попадаться, – вмешался Захребетник. – Сначала ты её любимого ювелира извёл, потом астролога. И слухи о том, что к смерти Лопухина причастен, до неё наверняка доходили. Если увидит здесь, с неё станется придумать повод и выставить тебя от греха».

«Да, согласен».

Я переместился так, чтобы от зоркого глаза вдовствующей государыни меня загораживали знакомые по гонкам. А сам изо всех сил старался привлечь внимание Лизы, и в конце концов мне это удалось. Скользя по стоящим возле столиков гостям дежурно‑приветливым взглядом, Лиза заметила меня.

Я помотал головой: не подавай виду! Лиза поняла, чуть заметно кивнула и отвернулась. Вскоре я увидел, как она говорит что‑то Агнессе. Отлично!

Агнесса оказалась матёрой конспираторшей. Она дождалась самого удачного момента – когда после звонка колокольчика, возвещающего начало спектакля, зрители начали рассаживаться.

Вокруг уже темнело, над сценой загорелись яркие лампы. Агнесса всплеснула руками, встала со своего места и отошла. Вдовствующая государыня, которую отвлекла разговором Лиза, на неё не смотрела.

Агнесса остановилась рядом со мной – я сел с краю в самом последнем ряду, – и уронила веер. Наклонились мы за ним одновременно.

– Где находятся покои Виттельсбаха? – быстро спросил я.

– Западный коридор, первый этаж, – нимало не удивившись и не тратя времени на расспросы, так же быстро ответила Агнесса. – Голубые парадные покои, это с правой стороны.

– Благодарю.

– Удачи.

Агнесса подняла веер, выпрямилась и прошла мимо меня.

Виттельсбаха я, разумеется, тоже видел – вдовствующая государыня усадила его рядом с Лизой. Сегодня носатый пижон был одет в сюртук бледно‑жёлтого цвета.

Я скрипнул зубами.

«Не бесись, – одёрнул Захребетник. – Чем дольше он там просидит, тем лучше. И сразу в его комнаты не беги. Вдруг Его Высочество любимый лорнет позабыли или ещё что‑нибудь».

Я выждал четверть часа. Виттельсбах сидел как приклеенный, смотрел на сцену и ни за какими лорнетами бежать определённо не собирался.

Пора! Я поднялся с места и пошёл к дворцу.

* * *

За то время, что я провёл в Царицыно, успел изучить все входы и выходы из дворца. Сейчас уверенно направился к оранжерее. В ней уже никого не должно быть, а примыкает строение к западной галерее.

«Цветов нарви!» – осенило Захребетника, когда мы шли через оранжерею.

«Зачем?»

«Виттельсбаху подаришь… Да шучу! Рожу спрячешь за букетом».

Идея мне понравилась. Я взял лежащие тут же садовые ножницы и вскоре стал обладателем пышного букета белых роз. Одет я был не в мундир, а во фрак, лица за цветами не видно – идеальная маскировка. Впрочем, когда я оказался в нужном коридоре, прибег уже к помощи Захребетника. Совершенно не обязательно кому‑то видеть, как в покои заморского принца входит посторонний человек.

Почти четверть часа мне пришлось выжидать, притаившись за колонной, пока две стоящие в коридоре дамы закончат обсуждать предстоящую свадьбу какой‑то Зизи. Они перемыли кости этой барышне, её жениху, будущей свекрови и тестю, после чего вспомнили, что опаздывают на спектакль и разошлись по своим покоям прихорашиваться, чтобы успеть хотя бы ко второму действию.

Когда дамы ушли, коридор опустел. Захребетник метнулся к покоям Виттельсбаха и положил руку на замок.

«Ого, – прокряхтел он. – Кем бы ни был этот парень, ему определённо есть что скрывать. Защита стоит крепкая и мудрёная».

Разобравшись с замком, Захребетник проник в покои. Слугу Виттельсбаха, сопровождающего принца, я видел в театре, наткнуться на него мы не опасались. Букет Захребетник бросил у входа, на столик для корреспонденции, и решительным шагом направился в гостиную.

Он окинул хищным взглядом стены, обитые голубым шёлком, мебель из чёрного дерева, бархатные шторы и изящные светильники.

«Ну что?» – не удержался я.

«В этом комнате ничего подозрительного нет. По крайней мере, на первый взгляд. Идём дальше».

Дальше оказался кабинет, в него можно было пройти из гостиной. Тоже ничего подозрительного. Солидный стол с богатым письменным прибором и настольной лампой, книжный шкаф, кожаный диван и даже телефонный аппарат на стене.

На столе всё было разложено в идеальном порядке. Писчая бумага, почтовая, конверты, пресс‑папье. То ли хозяин кабинета убеждённый педант, то ли он сюда попросту не заглядывает. Как приготовили всё к его визиту, так и стоит нетронутым.

«Вроде тоже чисто. Идём в спальню», – решил Захребетник.

Для того чтобы оказаться в спальне, нужно было пройти через гостиную. Захребетник вернулся туда, и в этот момент в двери заскрежетал ключ.

В гостиной скрыться было негде. В кабинете тоже. Захребетник бросился в спальню.

«Давненько у меня не было повода прятаться под кроватью!» – гоготнул он.

Но в спальне оказалось, что есть вариант получше: к этой комнате, помимо уборной, примыкала гардеробная. Здесь вдоль одной стены на двухуровневых вешалках висели сюртуки и рубашки, а противоположная стена была поделена на открытые ячейки, в которых стояла обувь, лежали шляпы, шейные платки, перчатки и галстуки.

Разнообразие гардероба Виттельсбаха впечатляло. Захребетник при виде него присвистнул.

«Вот, Миша! Учись, как надо готовиться к сватовству – если собираешься жениться на принцессе. Не то что у некоторых: один‑единственный парадный мундир, и тот Зубов в кабаке забыл».

Торцевая стена гардеробной была занята огромным зеркалом. Я думал, что Захребетник попробует спрятаться среди висящих на вешалках костюмов – по моим прикидкам, там роту солдат можно было разместить, – но он решительно направился к зеркалу и надавил ладонью на его правый край.

Я почувствовал лёгкое воздействие магии. Овальное зеркало повернулось вокруг своей оси, открывая пространство позади себя. Захребетник так, словно не сомневался в результате, шагнул в образовавшуюся нишу и вернул зеркало в исходное положение.

«Откуда ты знал, что здесь можно спрятаться?» – изумился я.

«Да так… Было дело, – ухмыльнулся Захребетник. – Приятно видеть, что за двести лет в дворцовых гардеробных ничего не изменилось! А особенно приятно, что сквозь зеркало можно наблюдать за происходящим. Если этот павлин дверь не закроет, конечно».

Дверь в гардеробную Захребетник предусмотрительно оставил открытой.

«Что он вообще здесь забыл? – проворчал я. – Ещё даже второе действие не началось!»

Захребетник не успел ответить. Сквозь открытую дверь мы увидели, что в покои вошёл не Виттельсбах.

Это была горничная – юная и миловидная. В руках она держала букет, брошенный Захребетником у двери. Девушка успела поставить цветы в вазу, которую водрузила на ночной столик.

Горничная отошла, полюбовалась получившейся картиной и мечтательно вздохнула. Оглядела безупречно застеленную кровать и расправила несуществующую складку на покрывале. После чего воровато оглянулась на дверь спальни и скользнула в гардеробную.

* * *

«Н‑да. А с виду такая приличная барышня», – проворчал Захребетник.

Вот уже битых полчаса мы наблюдали, как «приличная барышня» примеряет перед зеркалом шляпы, повязывает шейные платки, прикладывает к себе сюртуки и рубашки, натягивает на руки перчатки и влезает в мужские туфли.

Налюбовавшись собой вдоволь, горничная облилась духами из трёх флаконов подряд, приблизила к зеркалу свою юную мордашку и обильно её припудрила – в гардеробной Виттельсбаха нашлась даже пудреница. После этого девушка вздохнула, развесила вещи по местам в прежнем порядке и покинула гардеробную, плотно прикрыв за собой дверь.

«Хороша! – восхитился Захребетник. – Ни в одной детали не ошиблась. Надо бы её фамилию узнать – глядишь, пригодится».

Выждав для верности ещё несколько минут, он вышел из гардеробной. Горничная из покоев уже упорхнула, не забыв опустить шторы во всех комнатах.

Захребетник принялся осматривать спальню. Некоторое время он хмурился, потом подошёл к окну.

«Здесь».

«Что?»

«Концентрация магии здесь! Посмотри сам».

Я надел «регента». От окна действительно шло магическое свечение. Неяркое, остаточное, но… Я раздвинул шторы. Ярче всего светился подоконник.

«Значит, он всё‑таки охотится, – сквозь зубы процедил я. – Обращается в стаю летучих мышей, спокойно и беспрепятственно покидает Царицыно, закусывает людьми, а потом так же спокойно возвращается и под руку с великой княжной идёт смотреть спектакль».

«Вроде бы и так… Да не так», – озадаченно пробормотал Захребетник.

«Что не так? О чём ты?»

«Не знаю. Магия вроде похожа на ту, что у стригов. Но…»

«Да что – „но“⁈»

Вместо ответа Захребетник выругался и бросился в гардеробную. Вовремя – в замке снова заскрежетал ключ. Через мгновение после того, как овальное зеркало встало на место, на пороге спальни появился Виттельсбах.

За ним по пятам шёл слуга и что‑то говорил. Язык был мне незнаком, но благодаря Захребетнику незнакомые слова каким‑то образом трансформировались в понятную речь.

– Снадобье, мой господин! Вам срочно надо выпить снадобье!

– Да, – резко ответил Виттельсбах. – Подай. Хвала богам, я успел уйти вовремя.

Не раздеваясь и не снимая обуви, он упал лицом вниз на кровать – как сделал бы человек, смертельно утомлённый.

Между раздвинутыми шторами, которые Захребетник, прячась, не успел закрыть, в комнату проникал неяркий уличный свет. Угол кровати пересекала полоса шириной в локоть. Вскоре она посветлела – должно быть, из‑за облаков пробилась луна.

Виттельсбах лежал, не шевелясь. Я решил, что он задремал, когда спальню вдруг огласил вопль.

– Кто⁈ – Виттельсбах вскочил, как подброшенный, и кинулся к окну. – Почему не закрыли шторы⁈

Он вцепился в бархатные края. Мне показалось, что принц пытается укрыться за занавесью. Бледное лицо, на которое на мгновение упал лунный свет, перекосило от ярости.

– Мой господин! – В спальню вбежал слуга с высоким стаканом в руках. Увидел Виттельсбаха у окна и застонал. – О‑о, мой господин!

Бросив стакан, слуга кинулся к Виттельсбаху и обхватил его двумя руками за пояс, пытаясь оттащить от окна. В следующую секунду несчастный, перелетев кровать, ударился спиной о стену – Виттельсбах с нечеловеческой силой его отшвырнул. И вдруг принялся сдирать с себя одежду.

Я изумлённо наблюдал, как на пол упали разодранный сюртук, рубашка, брюки. В распахнутых рамах зазвенели стёкла. Черты лица Виттельсбаха жутко, неузнаваемо исказились. То, что вскочило на подоконник, уже трудно было назвать человеком.

«Быстрее!» – заорал я Захребетнику.

Но он уже выскочил из гардеробной, в мгновение ока пересёк спальню и прыгнул в открытое окно вслед за Виттельсбахом.

Окна выходили на парк. Туда‑то и мчался Виттельсбах – не бежал, а преодолевал расстояние огромными прыжками на четырёх конечностях. К моменту, когда Захребетник начал его нагонять, он уже исчез за деревьями.

Невооружённым глазом Виттельсбаха я бы не увидел. А магический след был хорошо заметен.

«Вот теперь не бежим, – предостерёг Захребетник. – Если эта тварь меня почует, будет худо».

Шёл Захребетник уверенно и остановился недалеко от грота, где мы когда‑то встречались с Лизой.

«Вон он, голубчик».

Обнажённую фигуру Виттельсбаха, сидящего на земле перед гротом, заливал лунный свет. Длинные волосы падали на лицо. Виттельсбах их с остервенением отбросил. А потом повернулся к луне и завыл. Да так, что меня мороз продрал по коже.

«Никакой он не упырь! – осенило меня. – Он…»

Вой вдруг оборвался. Виттельсбах стремительно, как распрямившаяся пружина, подпрыгнул вверх. В воздухе он перекувырнулся.

Когда приземлился на ноги, человеческого в нём не осталось вовсе. Перед гротом стоял огромный волк – грязно‑белый, словно седой. Глаза волка горели неистовым красным огнём. С кривых пожелтевших клыков капала слюна.

«Оборотень», – пробормотал я.

«Ликантроп, – уточнил Захребетник. – Давай называть тварей родными именами».

Глава 30
Коллекция бабочек

Оборотень. Вот оно что. Но почему же охотник, о котором рассказывал Грибохлёбов, не нашёл следов? Их ведь там наверняка было полно!

«Так он, небось, человеческих следов не нашёл, – буркнул Захребетник. – И если бы девчонку настоящие волки задрали, уж те бы наследили так наследили! А ликантроп на неё набросился, одним ударом шею сломал да вместе с ней одним прыжком в ручье оказался. По нему и ушёл. Вот по следам и выходило, что вроде и волки ни при чём, и человека рядом не было. А за долгие годы да пересказы историю перекроили так, что будто охотник вовсе следов не увидел. Да и какая разница? Подумаешь – не стриг, а ликантроп! Не так уж сильно я ошибся. Хрен редьки не слаще, что одни, что другие – душегубы богомерзкие. Ух, как руки чешутся шею ему свернуть!»

«Так сверни! Чего ты ждёшь?»

«Нельзя. После смерти он обратно в человека перекинется. И найдут утром богемского принца задремавшим в парке в противоестественной позе. Скандал, расследование – тебе оно надо?»

Оборотень между тем оглядывался, колотя по задним лапам тяжёлым хвостом. Меня почуять он не мог – Захребетник об этом позаботился, – но что‑то определённо высматривал. Красный огонь в глазах разгорался всё ярче.

Позади меня вдруг хрустнула ветка.

«Стой!!!»

Я ринулся к оборотню одновременно с тем, как он прыгнул. Захребетник усилил мой магический удар. Оборотня отшвырнуло и приложило о ствол могучего дуба.

В следующее мгновение Захребетник оказался рядом с ним и огрел здоровенного волка, начинающего поднимать башку, кулаком по затылку. Оборотень обмяк.

Я обернулся. Позади в некотором отдалении стоял мужик в рабочей одежде с охапкой сухих веток в руках. На него‑то, судя по всему, оборотень и нацелился. И если бы не моё вмешательство, разорвал бы в клочья.

– Господи, спаси и сохрани, – глядя на огромного волка, помертвевшими губами пробормотал мужик.

И тоже повалился наземь.

* * *

Несчастного служащего я погрузил в стоящую неподалёку тачку. Он, как я понял, наводил в парке порядок – собирал сухие ветки. По распоряжению вдовствующей государыни такие работы полагалось проводить ночами, чтобы не мешать гостям.

Я вывез мужика на центральную аллею поближе к дворцу, сгрузил с тачки и усадил на дорожке, прислонив спиной к фонарному столбу. Надеюсь, моё лицо он не запомнил, да и вообще решит, что этот кошмар ему померещился. А за Виттельсбахом рано или поздно прибежит слуга.

Велик был соблазн броситься если не прямо к государю, то хотя бы к Одоевскому. Отвести в парк и показать пальцем, за кого Евдокия Алексеевна собралась выдавать единственную любимую внучку!

Но Захребетник был категорически против.

«Нет, Миша, – отрезал он. – Не время сейчас. Чёрт его знает – вдруг, пока мы отыщем Одоевского, ликантроп очухается и в свои покои уползёт? Конфуз выйдет… Не‑ет. Действовать надо наверняка. Нужно, чтобы он перекинулся прямо на глазах у государя! А желательно вообще у всего двора. Чтобы уж ни у кого даже тени сомнения не осталось».

«Ну да. Мечтать легко, – проворчал я. – Как ты заставишь его перекинуться? Сегодня это произошло из‑за полнолуния. Какое‑то время с помощью снадобий Виттельсбах, видимо, может держаться. Да и небо было облачным, потому он и пошёл на спектакль – надеялся, что повезёт, луна не выйдет. Но не повезло. Он увидел, что облака начинают расходиться, придумал какой‑то предлог и сбежал. Был уверен, что шторы в его покоях задвинуты – это, по всей видимости, обязательное требование, по ночам они всегда закрыты, и ни он, ни слуга не обратили внимания, что задёрнуты не до конца. А когда на него упал лунный свет, было уже поздно. То, что произошло, – чистая случайность! И я не представляю, каким образом эту ситуацию можно воспроизвести на глазах у государя».

«Ничего. Тебе представлять и не надо, – заверил Захребетник. – Как заставить тварь перекинуться – моя забота. А твоя – подумать, в каких обстоятельствах это устроить. Так, чтобы присутствовали все заинтересованные лица».

«Да тут и думать нечего. – Я пожал плечами. – Если верить Лизе, вдовствующая государыня всегда добивается своего. Следовательно, помолвка великой княжны и Виттельсбаха рано или поздно состоится. Исходя из того, что мы знаем, скорее рано, чем поздно: оборотню здесь и так неуютно, а уж после сегодняшнего происшествия он тем более будет стремиться побыстрее удрать на родину. Быть может, кстати, напугается настолько, что вообще откажется от сватовства».

«Не, это вряд ли, – не согласился Захребетник. – Если царственная бабка всегда добивается своего, она добычу не отпустит. Тем более что Виттельсбах и объяснить не сможет, почему так торопится. Не сознаваться же, что лунной ночью решил выйти погулять, уже и ужин себе присмотрел, но тут вдруг что‑то пошло не так?»

«Ну, значит, помолвка состоится, – буркнул я. – Моего лица Виттельсбах не видел, с этой стороны опасаться нечего. Следовательно, всё, что нам остаётся делать, – ждать».

* * *

В ожидании удобного случая я с головой погрузился в служебные дела. Ещё во время возвращения из Люберец я в разговоре с Соболевым упомянул, что хочу приобрести для отдела транспорт. Мой автомобиль всё же не предназначен для перевозки такой толпы, да и я не всегда могу отвезти их. А добираться на служебных экипажах слишком медленно, если они на месте, конечно. Тем более я могу позволить себе подобные траты, даже на проценты с капитала, лежащего в банке.

Соболеву моя идея крайне понравилась. И в первый день, как мы вернулись на службу, я нашёл у себя на столе стопку каталогов из автомобильных салонов. Но посмотреть их в управлении не вышло – мне всё же пришлось заполнить кучу бумаг, связанных с катастрофой, и написать несколько рапортов. Так что каталоги я забрал вечером домой, чтобы посмотреть после ужина.

«Не то. Не то. Совсем не то. Листай дальше!» – Захребетник не мог пройти мимо выбора автомобиля и активно комментировал каждую модель.

– Тебе всё «не то», я даже посмотреть ничего не успеваю.

«Да там и смотреть нечего, одна ерунда. Я скажу, как попадётся что‑то стоящее».

– Может, объяснишь, что ты хочешь выбрать для моего отдела?

«О, точно! Надо составить техническое задание, чтобы ты подобрал варианты, а я одобрю самый лучший. Бери перо и записывай».

Пришлось доставать письменные принадлежности и выводить под диктовку Захребетника целый ворох пунктов, которым должен соответствовать автомобиль.

– У тебя какой‑то нереальный монстр выходит. И бронированный, и мощный, и с местом для перевозки задержанных. Ты бы ещё пулемёт на крышу добавил!

«Да? Пулемёт, кстати, не такая плохая идея. – Захребетник перечитал список и мысленно почесал в затылке. – Действительно, что‑то я переборщил. Не автомобиль, а танк получается».

– Что за танк?

«Бронированная боевая машина, у вас таких ещё нет».

– И не надо! А требования придётся урезать, а то так мы ничего не выберем.

Следующие полчаса мы с ним ругались, чёркая список и споря по каждому пункту. Но в конце концов сошлись на пяти пассажирских местах, мощном двигателе и никаких кабриолетов со складывающейся крышей. Нам в машине ещё зимой ездить, а с такой крышей в нашем климате и околеть недолго. Придя к общему знаменателю, мы снова зарылись в каталоги.

За этим занятием и застал меня Афанасий Степанович. Старичок‑генерал зашёл ко мне по‑соседски с кульком конфет и выпирающей из кармана фляжкой.

– Добрый вечер, Афанасий Степанович. Чаю?

– А знаете, Михаил, не откажусь.

Я отложил в сторону каталоги и велел подать нам чай.

Генерал улыбнулся в усы, налил себе половину чашки и заговорщицки подмигнул мне. Вытащил фляжку, долил из неё до края и протянул фляжку мне.

– Фельдмаршальский чай, – со значением шепнул он.

Отказываться я не стал и сделал себе по тому же рецепту. Мы чокнулись чашками и пригубили напиток. Ну, крепковато, на мой вкус, но пить можно.

«Ой, ничего ты не понимаешь! – вылез Захребетник, перехватывая управление. – Дай сюда, я сам выпью».

И принялся не спеша смаковать «чай», попутно болтая с генералом о всякой ерунде.

– Я к вам не просто так пришёл, Михаил, – генерал отставил пустую чашку.

Захребетник, сделав последний глоток, вернул мне управление и изобразил, будто ложится спать, совершенно не желая участвовать в разговоре.

– Слушаю вас, Афанасий Степанович.

– Хочу выразить вам мою искреннюю признательность!

– За что?

– За Васеньку. Вы бы видели, как она радовалась, когда вы приняли её на службу! Девочка буквально светилась, не веря своему счастью. Вы пролили бальзам на моё стариковское сердце.

– Ах, оставьте, Афанасий Степанович.

– Нет‑нет, никаких возражений, Михаил. Теперь я ваш должник, и вы вправе всецело рассчитывать на мою поддержку. Можете обращаться в любое время дня и ночи, и я приложу все усилия, чтобы вам помочь!

– Афанасий Степанович, не говорите ерунды. Василису Петровну я взял в отдел вовсе не из‑за вашей просьбы. У неё потрясающие способности к магии, и это я должен вас благодарить, что вы помогли найти сотрудника.

Старичок посмотрел на меня так, что было ясно – чтобы я ни сказал, он всё равно будет считать себя моим должником.

– Может, ещё по вашему чудному генеральскому чаю?

– Фельдмаршальскому, – поправил он меня с усмешкой и полез за фляжкой.

В этот раз мне не удалось сделать ни одного глотка. Захребетник отобрал управление и сам выхлебал всю чашку. А на моё возмущение ответил, что я всё равно не могу оценить всю прелесть напитка.

– А что это у вас? – Генерал наткнулся взглядом на каталоги. – Новую машину хотите купить? Неужели старую разбили?

– Нет, Афанасий Степанович, это я для отдела хотел что‑то подобрать. Служебных пролёток не хватает, а на своей кататься неудобно.

– Подобрали уже что‑то? Позвольте взглянуть.

Я развёл руками.

– Увы, пока не нашёл ничего подходящего. То мест на всех не достаточно, то багажник крохотный, то лошадиных сил хватает только в гости неспешно ездить. Про перевозку арестованных и говорить смешно. Но не грузовик же мне брать, право слово! Возить боевых магов в кузове, как мешки с картошкой, – натуральное издевательство.

Генерал рассмеялся. А потом хитро посмотрел на меня и тихонько спросил:

– Михаил, а хотите броневик?

«Хочу!» – мгновенно среагировал Захребетник.

– Простите, Афанасий Степанович, вы сказали броневик?

– Броневик. – Генерал кивнул. – Год назад военное министерство заказало десяток боевых машин, так сказать, на пробу. На нашем, российском, заводе по протекции одного из генералов, не буду называть фамилии. Три месяца назад они поступили в одну из гвардейских частей, которая выехала на полигон и всесторонне их испытала. Но у генерала, покровителя проекта, случился инфаркт, и его с почётом отправили на пенсию. Машины же были признаны негодными, комиссия написала рекомендацию не принимать их на вооружение, а министерство заказало другие машины, уже у французов. Хотя, по совести, наши гораздо лучше заграничных.

Захребетник, внимательно слушавший историю, скривился и мысленно сплюнул.

– Буквально неделю назад я случайно узнал, что машины решено было продать, чтобы не висели на балансе. Восемь машин после испытаний годятся скорее на металлолом, а вот две оставшиеся были в распоряжении штаба и практически новые. Я близко знаю интенданта, занимающегося их продажей, и могу договориться, чтобы вам досталась одна из этих машин.

«Миша, надо брать! Броневик – это то, что нам надо».

«Ты с дуба рухнул? Нам нужна обычная машина, чтобы ездить на происшествия».

«Ты, может, забыл, но ты начальник боевого отдела. А происшествия бывают разные, знаешь ли. Мне не хотелось бы, чтобы весь отдел взорвал залётный колдун, когда вы подъедете на обычном, – он выделил слово ехидным тоном, – авто. А в броневике, если наложить на него защитные Глаголы, можно отбиться даже от смертного колдовства».

«И всё‑таки я считаю бронемашину неподходящим транспортом для сотрудников Коллегии».

«Мало ли что ты считаешь! Позволь тебе напомнить, что ты обязан придерживаться условий сделки и выполнять мои указания».

Пока мы препирались с Захребетником, повисла пауза, и генерал решил, что я сомневаюсь в такой необычной покупке.

– Михаил, поверьте мне – машина чудесная. Бронированная, с мощным двигателем, может вместить до восьми человек. К тому же экземпляр предназначался для перевозки командования полка и получил соответствующую отделку. Конечно, орудийную башню с неё демонтируют, но в остальном машина будет как новенькая. А запчасти на неё всегда можно будет заказать на заводе в Балашихе.

«Не пойдёт, – набычился Захребетник. – Орудийная башня нам тоже нужна!»

«Окстись! Ты по городу хочешь разъезжать с пушкой?»

«С пушкой, пожалуй, перебор. А вот пулемёт будет в самый раз. Шучу! – Захребетник расхохотался. – В общем, договаривайся посмотреть броневик, а там на месте решим, подходит он нам или нет».

– Афанасий Степанович, мне бы взглянуть на этот броневик.

– Конечно‑конечно, как без этого. Я вам через пару дней пришлю записочку, куда ехать и к кому обратиться.

Посчитав свою миссию законченной, Афанасий Степанович засобирался домой. Но не успел уйти, как вошла Ирина Харитоновна и объявила, что ко мне прибыла дама.

– Добрый вечер, Михаил Дмитриевич!

Стоило в гостиной появиться Агнессе Леопольдовне, как старичок‑генерал внезапно передумал уходить. Со всей любезностью он раскланялся с гофмейстериной, распушив хвост не хуже Зубова. И так же, как гусар, с самым залихватским видом крутил седой ус, глядя на придворную даму.

– Ах, это вы! – гофмейстерина изобразила на лице удивление. – Рада вас видеть, Афанасий Степанович.

– А уж как я рад, Агнесса Леопольдовна!

Генерал был допущен к ручке, и вид у него стал самый что ни на есть довольный.

– Михаил Дмитриевич, в прошлый раз вы обещали показать мне свою коллекцию бабочек. – Агнесса Леопольдовна пристально посмотрела на меня, чуть изогнув бровь.

Бабочек? Каких ещё бабочек? У меня нет…

«Миша, не буксуй! Она с тобой хочет поговорить без свидетелей. Есть такая штука, предлог называется».

Мне захотелось хлопнуть ладонью себя по лбу. Это всё фельдмаршальский чай виноват, между прочим.

– Конечно, Агнесса Леопольдовна, мне как раз привезли чудесный экземпляр с Мадагаскара. Афанасий Степанович, вы…

– Идите без меня, – махнул рукой генерал, тоже уловивший намёк. – Я не любитель летающей живности.

Под руку с гофмейстериной мы вышли из гостиной.

– Вам письмо, – сунула она мне конверт. – Сами знаете от кого.

– Благодарю, Агнесса Леопольдовна! – шепнул я в ответ.

– И последние новости: послезавтра государь официально объявит о помолвке. – По лицу придворной дамы пробежала тень. – Боюсь, после этого ничего уже нельзя будет сделать.

Захребетник тут же перехватил управление, почувствовав, как на меня накатывает гнев.

– Агнесса Леопольдовна, а вы можете устроить мне приглашение на помолвку?

Дама посмотрела на меня с подозрением.

– Если вы хотите броситься государю в ноги и умолять изменить решение, то получите только опалу и отправитесь служить куда‑нибудь в Сибирь.

– Что вы! Я бы никогда не стал действовать столь глупо, – Захребетник улыбнулся. – Но у меня есть предчувствие, что на церемонии случится небольшой скандал, когда жених несколько оконфузится.

Гофмейстерина хмыкнула.

– Надеюсь, у вас всё получится, молодой человек. Приглашение будет у вас завтра. А теперь проводите меня обратно – бабочки меня несколько утомили.

Вернувшись в гостиную, гофмейстерина объявила, что ей пора возвращаться в Царицыно.

– Разрешите вас проводить, Агнесса Леопольдовна!

Генерал, будто разом скинув лет тридцать, резво подскочил к ней и предложил свою руку. Агнесса Леопольдовна смерила его долгим взглядом и еле заметно улыбнулась.

– Проводите, Афанасий Степанович, не возражаю.

И они удалились рука об руку, забыв со мной попрощаться.