Текст книги "Человек государев. Окталогия (СИ)"

Автор книги: Мила Бачурова

Соавторы: А. Горбов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 59 (всего у книги 128 страниц)

Глава 19
Шелкопряд

– Доброе утро, Михаил Дмитриевич!

Не дожидаясь приглашения, Бобчинский плюхнулся за мой столик. Уездный исправник был бодр, свеж и лучился оптимизмом.

– Приятного аппетита! Не возражаете, если я составлю вам компанию за завтраком? А то с утра даже маковой росинки во рту не было – сразу к вам помчался со списком. Вот, держите.

Он пододвинул ко мне исчёрканный листок и обернулся, чтобы подозвать официанта. Я не стал отрываться от еды: всё равно имена мне ничего не скажут, и людей надо смотреть вживую. Так что я спокойно закончил завтрак, выпил кофе и только после этого пробежал глазами по списку – два десятка самых обычных имён, в основном женских.

«Женщин сразу вычёркиваем?» – уточнил я мысленно у Захребетника.

«Ты меня вчера чем слушал? – Он послал мне картинку, как закатывает глаза. – Это ведьмы исключительно тётки, а колдун может быть любого пола».

«Понял. Извини, кажется, я не до конца проснулся».

«Давай уже поторапливайся. Где там наш провожатый?»

– Антон Антонович не шможет ш вами поехать, – будто угадав мои мысли, сообщил Бобчинский, доедая ватрушку, – приболел. Так что я буду вашим сопровождающим.

Он допил чай залпом, вытер рот салфеткой и отрапортовал:

– Я готов!

– Тогда едем. Не будем терять время.

Возле гостиницы нас ждал возок, поставленный на полозья, возницей на котором сидел хмурый полицейский. Таким составом мы и отправились в путешествие по городу. Методично объезжали адреса, Бобчинский под какими‑то пустяшными предлогами просил позвать нужного нам человека, а мы с Захребетником диагностировали его. Увы, к несчастью, ни один из указанных в списке приехавших в город не подходил на роль колдуна. И хоть одну тётку муж при нас обзывал ведьмой, но ни капли магии в ней не было.

«Без толку это всё, – недовольно ворчал Захребетник. – Умный он, зараза, как‑то умудрился спрятаться. Наверняка морок на нашего исправника навёл, чтобы в список не попасть. Заранее подсуетился, чтобы тот про него забыл напрочь».

«И как мы его искать будем?»

«Подумать надо. Есть методы, но сложные и требующие сил».

Захребетник погрузился в мрачное молчание, а я велел Бобчинскому везти меня обратно.

* * *

Едва я вошёл в гостиницу, Захребетник трепыхнулся у меня в груди.

«Стоять!»

Он резко перехватил управление. Остановился на месте и шумно втянул носом воздух.

«Чувствуешь, Миша? Так пахнет тёмное колдовство, причём свежайшее».

В воздухе действительно чувствовалась странная смесь запахов дёгтя, сладковатой гнили, горелой бумаги и самую чуточку серы.

«Это уже переходит всякие границы. Прямо у меня под носом!»

Захребетник буквально закипел от гнева. Сжав зубы, он быстрым шагом двинулся через холл к ресторации. Резко распахнул двери, и перед нами открылась странная картина.

Столы были сдвинуты к стенам, а на освободившемся пространстве двигались люди. Те самые пассажиры, что я видел на привокзальной площади и которые после меня заселились в гостиницу. Сейчас они лихо отплясывали камаринскую. Но без музыки, только под звук шагов. Завораживающее и в то же время неприятное зрелище.

Они выкаблучивали ногами, притопывали и двигались по кругу. А в центре Добчинский, университетский профессор и хмурый офицер пытались перетанцевать друг друга вприсядку.

Вместо разухабистого веселья на лицах людей застыл ужас. У строгих дам по щекам текли слёзы, прокладывая по слою пудры тёмные дорожки. И все фигуры были словно опутаны тёмной невесомой паутиной – тёмным заклятием.

Бац!

Захребетник хлопнул в ладоши, и по залу будто прокатилась прозрачная волна воздуха. Смывая колдовскую паутину и сбивая танцоров с ритма. Люди застыли на месте, хлопая глазами и судорожно глотая ртом воздух.

– Дамы и господа!

Голос Захребетника прогрохотал медным набатом.

– Мне кажется, вам хватит на сегодня танцев. Идите к себе в номера и вздремните, чтобы восстановить силы.

Люди закивали и двинулись прочь, обалдевшие и непонимающие, что произошло. Но я был уверен, что они в точности выполнят приказ Захребетника.

«С ними всё будет в порядке, мы вовремя тут появились».

– Пётр Иванович, – Захребетник поймал за локоть проходившего мимо Добчинского, – будьте любезны, велите принести в мой номер кофе.

– А? Что? Кофе? Да‑да. – Добчинский несколько раз моргнул, постепенно приходя в себя. – Сейчас же велю сварить. А вы не знаете, что тут случилось? У меня в голове что‑то всё перепуталось…

– Всё в порядке, Пётр Иванович. Примите валерианы для успокоения нервов и занимайтесь своими обычными делами.

* * *

Полный праведного гнева, Захребетник поднялся в наш номер.

– Ему это кажется смешным? Вот это вот непотребство? Да ещё и на моей территории! Ну всё, я теперь из него душу вытрясу. Мы с тобой тоже пошутим. Так пошутим, что колдуну тошно до печёнок станет.

Он влетел в комнату и тут же нашёл взглядом Принцессу.

– Ко мне!

Собака недовольно заворчала, но подошла к Захребетнику.

– Хорошая девочка!

Он присел перед ней и нащупал на ошейнике медальон – металлический кругляш с именем Зубова и его московским адресом. Прямо поверх надписи Захребетник пальцем начертил хитрую фигуру, на секунду вспыхнувшую белым огнём.

– Умница, – потрепал он Принцессу по голове. – Теперь ты злому дяде сможешь сделать добрый кусь.

«Это ты что такое сотворил?»

– Собаки, в отличие от других животных, колдунам неподвластны. Взять их под контроль или заставить служить они не могут. Так что наша Пуся поможет нам его взять. А я только добавил ей немного защиты и незаметности. Нормально всё будет, верь мне.

«Ладно, поверю тебе на слово».

– С собачкой разобрались, а теперь тобой займёмся.

«Тоже мне ошейник с защитным медальоном повесишь?»

– Не юродствуй. Научу тебя кое‑чему, чтобы мог колдуну вломить.

Захребетник вышел на середину комнаты и размял кисти рук.

– Против тёмных сущностей, хоть колдунов, хоть ведьм, хоть бесов, нет ничего лучше, чем свет.

«Просто свет?»

– Нет, фонарик тут не годится, – рассмеялся Захребетник. – Тут нужен особый свет силы. Это не заклятие, в привычном тебе понимании. Это… Как бы объяснить…

Он на несколько секунд задумался.

– Представь, что твоя жажда справедливости, возмущение неправдой и гнев на зло – это негасимые свечи. Три огонька, пылающие чистым пламенем. И ты используешь силу из внутреннего резерва как линзу, чтобы направить их свет на колдуна. Представил? Тогда попробуем.

Резко вернув мне управление, Захребетник толкнул меня изнутри.

«Вытяни руку».

Следующий час он учил меня «делать свет». Ругался, отвешивал мне мысленные подзатыльники за непонятливость и скрипел зубами. Наставником он оказался требовательным и слегка раздражительным. Но в конце концов я понял, чего именно он от меня добивается, и выполнил упражнение. С моей ладони сорвался луч ослепительного света. Всего на пару мгновений, но Захребетник остался доволен.

«Сойдёт для первого раза. Господину колдуну и этого будет достаточно. Уверен, он оценит наш сюрприз».

– Осталось его найти.

«Найдём, не сомневайся. А теперь пойдём пообедаем. На сытый желудок и думается лучше».

* * *

Я спустился на первый этаж, собираясь пойти в ресторацию. Но за стойкой увидел Марью – глаза у девушки покраснели, будто она недавно плакала. И она опять была без очков, подслеповато щурясь. Захребетник перехватил управление и лёгкой походкой двинулся к ней.

– Сударыня, – он дружески улыбнулся, – что‑то случилось? Вас кто‑то обидел?

– Нет‑нет, что вы. – Она помотала головой и шмыгнула носом. – У меня всё хорошо.

– Вы уверены? Я с лёгкостью могу помочь вам.

– Да как же вы поможете, – она горестно вздохнула, – когда мне очки не идут?

– Кто вам сказал такую глупость?

– Иван Васильевич.

– Это ещё что за гусь?

– Он не гусь, ваше благородие. А студент, аж в самой Москве учился! Уж он‑то в столичной моде понимает. И знаете, что сказал? Что девушкам очки носить – моветон!

Девушка снова шмыгнула носом.

– Милая Марья, – Захребетник вытащил платок и протянул ей, – могу вас заверить: дамы в Москве не стесняются носить очки, и никто не говорит им подобных бестактных глупостей. Если бы вы видели салоны дамских очков в самом центре столицы, то сразу бы поняли, что ваш студент ничего не понимает в моде. И перестали бы водиться с этим глупым молодым человеком.

– А я и не вожусь с ним, – девушка просветлела лицом от услышанного. – Он сам сюда пришёл. Хотел что‑то Петру Ивановичу сказать, но тот занят был. Глянул недовольно, как постояльцы обедать идут, губы скривил, мне про очки сказал и ушёл.

Захребетник тут же встал в стойку.

– Значит, перед самым обедом? Когда все в ресторацию пошли? Очень интересно. А фамилия у этого студента какая?

– Тряпичкин. Он осенью, как его тётка померла, в город вернулся из Москвы. Наследство получил, но обратно не поехал. Говорил, что надоела столичная жизнь, хочет в родном городе жить.

– Спасибо, милая Марья, вы мне очень помогли.

Захребетник пошёл в ресторацию, на ходу вернул мне управление и задумчиво хмыкнул у меня в голове.

«Осенью, значит, приехал. Как раз подходит нам по времени. И в гостинице появился как раз перед пляской. Интересно, да?»

«А почему его в списке не было?»

«Хороший вопрос. Вот и задай его нашему дорогому Бобчинскому».

Уездный исправник сидел за столиком в ресторации и увлечённо поглощал щи из огромной тарелки.

– И снова здравствуйте, Пётр Иванович. – Я подсел к нему, решив совместить обед с разговором. – Приятного аппетита!

– Ммм… Спасибо, Михаил Дмитриевич! Тоже пообедать решили? Очень рекомендую суточные щи. Я специально сюда прихожу, чтобы их откушать. Уж больно они тут хороши!

– Так и сделаю. А скажите, Пётр Иванович, вам знаком некто Тряпичкин?

– Иван? Конечно, знаком. – Бобчинский отложил ложку. – В Москве учился, но на третьем курсе отчислили за какие‑то грешки. А тут тётка его, Елена Фёдоровна, померла, земля ей пухом. Вот он и приехал: особняк по завещанию получил и капиталец кой‑какой.

– А почему вы его в списке не указали?

– Так ведь он не приезжий, – искренне удивился Бобчинский, – а тутошний.

Захребетник мысленно закатил глаза.

«Тутошний! Ага, как шелкопряд».

«Какой шелкопряд?»

«Тутовый. Ай, не отвлекайся, это игра слов. Давай обедай и проведаем этого Тряпичкина. Чувствую, он именно тот, кто нам нужен».

Я заказал щей, как советовал исправник, бефстроганов с картофелем и ватрушку на десерт. И пока мне всё это несли, расспрашивал Бобчинского о «тутовом» студенте.

– Простите, Михаил Дмитриевич, я что‑то запутался. Вы думаете, что Иван Тряпичкин знает, кто колдун? – Бобчинский заёрзал на стуле.

– Я думаю, что это он и есть.

– Да не может быть! – Исправник всплеснул руками. – Он же совершеннейше безобидный человек. Никогда бы на него не подумал! Может, вы ошибаетесь?

– Увидим, Пётр Иванович, увидим. Сейчас пообедаем и поедем смотреть.

* * *

Особнячок Тряпичкина когда‑то знавал лучшие времена. Но сейчас он выглядел запущенным и обшарпанным. Побелка на колоннах у парадного входа облупилась, а ступени едва почищены от снега. Но внутри точно кто‑то был – из трубы на крыше поднимался дымок, а на втором этаже в одном из окон я заметил мелькнувший силуэт.

– Оставайтесь здесь, – приказал я Бобчинскому.

– Но я могу…

– Не можете. Против колдуна вы будете мне только обузой. Но если хотите быть полезным, вызовите Землянику. Он понадобится, чтобы оформить всё по закону. Принцесса, за мной!

Мы с собакой перешли улицу, поднялись по ступеням, и я постучал тяжёлым медным молотком. Через минуту‑другую за дверью послышались шаркающие шаги, и нам открыл старый слуга. Глаза у него были пустые и ничего не выражающие, точно такие же, как у того почтальона.

– К Ивану Васильевичу.

Слуга поднял на меня безразличный взгляд.

– Не принимают они‑с, – прошамкал он, едва ворочая языком. – Не велели беспокоить.

– По важному делу, – вылез Захребетник и нажал голосом так, что слуга вздрогнул и на лице проступила осмысленность. – Будь любезен, доложи.

– Д‑да, ваша светлость. П‑проходите.

Слуга впустил меня в прихожую, повесил мою доху на вешалку и провёл в гостиную. Следовавшую за мной Принцессу он словно не замечал, а собака вела себя тихо и старалась держаться за мной.

– Обождите, ваша светлость, я д‑доложу Ивану Васильевичу.

Шаркая ногами, он вышел, и мы с Захребетником огляделись.

«Чувствуешь? Тут всё тёмной магией провоняло. В таком доме я бы никому не советовал жить. Проще сжечь и построить заново».

Он на мгновение перехватил управление и указал Принцессе на место между шкафом и стеной.

– Сядь там, чтобы тебя видно не было.

К моему удивлению, она послушалась его беспрекословно. Села где сказано и застыла неподвижно.

«Теперь с тобой, – продолжил Захребетник. – Тебе, Миша, надо расти и набираться боевого опыта. Тем более тут у нас проблема, прямо связанная с твоей службой».

«Это ты к чему?»

«К тому, что с ней тебе придётся разбираться самостоятельно, без моей помощи».

«Ты меня бросаешь, что ли?»

«Не бросаю, а даю проявить себя без моей помощи. Неопытный колдун вполне тебе по силам. Тем более что я дал против него средство».

«А ты будешь наблюдать за представлением?»

«Точно! – Захребетник заржал. – Как в цирке. Должны же быть у меня развлечения?»

«Ну, спасибо тебе».

«Не дрейфь, ты справишься».

Нашу увлекательную беседу прервал стук распахнувшейся двери, и в комнату вошёл хозяин особняка.

Глава 20
Проклятый старый том

Тряпичкин оказался худощавым молодым человеком, примерно моего возраста. Вот только выглядел он не слишком представительно. Постоянно горбился, смотрел из‑под бровей и двигался, словно кукла на шарнирах. Черты лица у него были острые, а кожа болезненно‑бледная. Сальные тёмные волосы падали ему на глаза с чёрной радужкой и покрасневшими белками. И никаких дополнительных проверок не требовалось, чтобы понять, что колдун именно он. Запах чёрной магии от него шибал в нос даже на расстоянии.

– Что вам угодно?

Он остановился напротив и уставился на меня тяжёлым сверлящим взглядом.

«Ну, Миша, давай. Оружие у тебя есть, союзник тоже. Действуй‑злодействуй!»

Захребетник мысленно потёр ладони, хихикнул и исчез из моей головы, оставляя в одиночку разбираться с колдуном.

– По какому праву вы врываетесь в мой дом, сударь? Без приглашения, в такой наглой манере?

Взгляд Тряпичкина с каждой секундой становился всё подозрительней и злей. Длинные, похожие на ноги паука пальцы нервно двигались, а вокруг головы сгущалась призрачная чёрная дымка. Нет, сейчас, когда он на взводе, нельзя с ним устраивать магическую дуэль. Я встал и учтиво поклонился.

– Добрый день, Иван Васильевич! – решил я немного сбить его с толку. – Прошу простить за внезапное вторжение. Но я не мог не зайти к вам, раз уж судьба занесла меня в этот городишко.

– Ч‑что вы имеете в виду?

Его слегка перекосило, и он раздражённо дёрнул себя за мочку уха.

– Разве я мог не нанести визит вежливости одному из немногих в этих краях образованному человеку? Да к тому же получившему блестящее образование в столице!

– Ммм…

Судя по виду, колдун опешил и растерялся. Если минуту назад он собирался меня вышвырнуть, то теперь не понимал, что делать.

– Д‑да, – Тряпичкин кивнул, – я п‑получил, если можно так сказать.

– Не скромничайте, Иван Васильевич! Если уж до меня, приезжего, дошли разговоры о вашем уме и образовании.

– Р‑разговоры? – Он напрягся и опять уставился на меня с подозрением. – Кто обо мне разговаривает?

– Да все вокруг! Сегодня Марья, девушка из гостиницы, мне все уши про вас прожужжала. Какой вы образованный и умный человек.

Тряпичкин скривился.

– Ах, Марья. Ну да, эта может. С малых лет по мне сохнет, дурочка.

– А слышали бы вы, как о вас отзывается Пётр Иванович!

– Который? Бобчинский или Добчинский?

– Оба! Буквально превозносят вас до небес. Говорят, какой человек! Какой человек! Человечище! Не остался в столице, а вернулся в родной город.

Я угадал верно. Студент‑недоучка, став тёмным колдуном, обладал болезненным самомнением и жаждал признания. От моих слов его повело, будто от стакана крепкой выпивки. Глаза заблестели, он гордо вздёрнул голову и выпятил грудь.

– Да‑с, вернулся. Думаете, университет – храм науки? Как бы не так! То же захолустное училище, единственно студенты в мундирах щеголяют. Профессора – ну вылитые уездные смотрители: те же сплетни, та же картёжная игра по углам, но вместо в «дурака» – преферанс на интерес. Тьфу! Хотя меня уважали, я вам скажу. Бывало, профессор Мейер читает лекцию по римскому праву, а я только рукой махну: «Э, полноте, Фёдор Иванович, не до пандектов сегодня!» И уезжаю в ресторацию. Приеду, а меня всё общество встречает. Дамы так и вьются, так и вьются! Одна графиня, помню, писала мне записочки с фиалками. А ректор, бывало, встретит в коридоре и говорит: «Тряпичкин, голубчик, может, вам не так прилежно учиться? А то у нас скоро похвальные грамоты закончатся».

Мне оставалось лишь кивать и поддакивать. Тряпичкин же распалялся всё больше и больше.

– Что та столица? Та же деревня, только вывески другие. Что в ней хорошего? Те же чиновники, те же взяточники. Идёшь по Тверской, кругом фонари, магазины, бабы в шляпках… а на душе пусто. Я как это понял, так сразу и решил: брошу всё к чёрту! Мне один важный генерал, знакомец мой, прямо сказал: «Тряпичкин, дружище, говорят, вы в провинцию собираетесь? Ох и завидую я вам! Там и женщины натуральнее, и выпивка крепче, и начальство добрее. А здесь мы все как в тюрьме сидим».

– Говорят, – я сделал серьёзное лицо, стараясь не показывать улыбку, – вы от больших чинов в столице отказались?

– Отказался. – Тряпичкин ещё больше надулся и топнул ногой. – Мне даже департаментом управлять предлагали! Многие из генералов находились охотники и брались, но подойдут, бывало, – нет, мудрено. Вроде и легко на вид, а рассмотришь – просто чёрт возьми! После видят, нечего делать, – ко мне. И в ту же минуту по улицам курьеры, курьеры, курьеры… Можете представить себе, тридцать пять тысяч одних курьеров! Каково положение? – я спрашиваю.

– Как же я рад с вами познакомиться, Иван Васильевич. С таким замечательным человеком.

Даже Захребетник не выдержал и фыркнул, глядя, как Тряпичкин едва не лопается от довольства.

– Но, признаюсь, у меня была ещё одна причина искать встречи с вами.

– Да‑да? Желаете получить мой совет? Что же, я легко дам его вам, мне ничего не стоит.

– Дело в том, что по всем признакам в городе появился тёмный колдун.

– Вот как? – Тряпичкин удивлённо моргнул. – Может быть, ведьма?

– Нет, именно колдун. Причём, как я успел выяснить, очень могущественный.

Тряпичкин облизал губы.

– Может быть, может быть. И что же, вы хотите найти его?

– Думаю, мне не стоит этого делать. Скорее, я бы хотел договориться с ним.

– Договориться? И о чём же?

– Он расскажет мне, кто обучал его тёмной магии. А я буду ходатайствовать о смягчении наказания для него.

– Ха‑ха‑ха! – Тряпичкин рассмеялся. – А вы шутник, господин хороший. Это про какое же наказание вы говорите?

– Про каторгу. На которую его отправят после того, как я его арестую.

– Арестуете?

– Конечно.

– Могущественного колдуна? Вы⁈

Тряпичкин захохотал в голос. Стал хлопать себя ладонями по бокам и мотать головой.

– Вот уж насмешили так насмешили! Умора! Какой‑то мелкий чиновник решил изобразить из себя великого мага! Не могу, прямо анекдот!

– Во‑первых, не какой‑то, а титулярный советник Коллегии Государевой Магической Безопасности Скуратов. А во‑вторых, вы совершенно зря смеётесь, Иван Васильевич. У меня есть средства, чтобы заставить колдуна пожалеть о своём поведении.

Губы Тряпичкина скривились в презрительной усмешке.

– Перестаньте. Как вас там? Скуратов? Так вот, Скуратов, вы не клоун из цирка. Так что не пытайтесь меня смешить. Что вы можете? Жалкий чиновник, который думает, что, лишь помахав своим удостоверением, получит всё что угодно. Нет‑с! Вам здесь не столица, где вам все кланялись. И сейчас вы не на того напали. Великий колдун даст вам по зубам, едва пошевелив пальцем. Идите в гостиницу, Скуратов. Молча собирайте чемодан и уезжайте. Тогда колдун оставит вас в живых и позволит тихо сидеть под лавкой. Пока я не возьму под свою руку всю державу.

Я покачал головой.

– Вы плохо себе представляете возможности государевых магов.

– Маги? Никто из них не годится мне даже в подмастерье! – Он взмахнул рукой, и его ладонь окутала густая тьма. – Мне подвластны все тайны мироздания! Только я знаю, как исправить эту тёмную страну. А следом я подчиню себе весь мир! И железной рукой поведу глупых людишек к счастью!

– Остановитесь, Иван Васильевич. Пока вы не перешли черту и не стали убийцей, вы всё ещё можете…

Его взгляд потемнел, и стало ясно – он уже убивал с помощью магии. Маленький несчастный человек, у которого тёмное колдовство вытащило на поверхность все скрытые комплексы.

– Что жизни этих глупых людишек, когда я веду к высшей цели? А вы, Скуратов, глупее, чем мне показалось. Идите откуда пришли, и я не стану посылать за вами своих слуг.

– Боюсь, я не могу уйти отсюда, пока не разберусь с проблемой. Колдуну не место среди людей.

– Глупец. Что же, смотри на настоящую мощь!

Он вскинул руку, и с его скрюченных пальцев в мою сторону потекла тьма.

В ответ я направил на него раскрытую ладонь. Свечи гнева и линза силы, как учил Захребетник. Гори. Гори же!

Свет вспыхнул неожиданно и ослепительно ярко. Луч чистого сияния ударил в щупальце тьмы.

– Нет!

Колдуна отбросило на пару шагов. Он дико вращал глазами, тряс головой и корчил дикие рожи.

– Не может быть!

Он поднял обе руки, снова призывая тьму. Но в этот раз я не стал медлить ни мгновения. Свет сорвался с моих ладоней и ударил его по пальцам.

– А‑а‑а!

Тряся кистями рук, он завыл от боли.

– Ненавижу! Ненавижу! Сволочь! Я избранный! Понимаешь? Она выбрала меня! Обещала, что весь мир должен быть моим!

– Руки за голову! Сдавайся, и обещаю, что суд учтёт твоё чистосердечное раскаяние!

– Нет! Я избранный!

Он дёрнулся и крутанулся вокруг себя. Фигура колдуна окуталась плотными потоками тьмы, похожей на смолу. Дом вздрогнул, и пол под моими ногами заходил ходуном. Свет за окнами померк, и завыл ураганный ветер, через который доносился сиротливый звук одинокого колокола.

– Я есть тьма! – трубным гласом возвестил колдун. – Умри, ибо моё царствие приходит!

Свет бил из моих ладоней, обжигая кожу и слепя глаза. Но не мог пробиться через кокон, которым колдун окружил себя. Шаг за шагом он надвигался на меня, протягивая руки, сотканные из тьмы.

– Я есть смерть! Я есть разложение и тлен!

В этот момент за его спиной мелькнула размытая лохматая тень. В два прыжка подскочила к нему, рыкнула и сомкнула челюсти на филейной части колдуна.

– А‑а‑а‑а‑а!

Тьма порвалась под моим ударом, и свет шваркнул Тряпичкина в грудь. Он рухнул на спину, и тут же над ним нависла Принцесса. От её рыка он закрылся руками и тонко запищал:

– Не надо! Не надо! Уберите! Я больше не буду!

С грохотом распахнулась дверь, и в гостиную ворвались Бобчинский и Земляника. Оба расхристанные и с очумелыми лицами. Но настроенные решительно: Бобчинский держал в руке револьвер, а Земляника сжимал в кулаке кубик малахириума.

– Спокойно, господа! Колдун задержан и готов покаяться.

Я склонился над ним, чуть отодвинув Принцессу, и спросил:

– Готов ведь?

Он зажмурился и часто закивал.

– Г‑готов! Только уберите собаку! Уберите!

– В наручники его! – Подбежал Бобчинский, протягивая стальные браслеты. – Попался, голубчик!

– Сейчас, минуточку.

Захребетник снова объявился и мягко отодвинул меня от управления. Я не возражал – битва с колдуном порядком меня утомила. Он наклонился ниже и заглянул в глаза Тряпичкину.

– Скажи спасибо, что я тебя на месте не прикончил.

И пальцем нарисовал на лбу поверженного колдуна странный символ, отпечатавшийся на коже как ожог. Тряпичкин вздрогнул и застонал.

– Моя сила! Она пропала!

– Не будет у тебя больше силы. Отвечай, кто тебя учил тёмному колдовству?

– Никто!

Захребетник покосился на Принцессу, и та глухо зарычала.

– Никто, правда! Это всё она, книга!

– Книга?

– Да! Старая, с кожаными страницами. Я её на чердаке нашёл, когда тёткины вещи разбирал. А там – разное: и про колдовство, и про кровь, и про тьму. – Тряпичкин едва не плакал. – Там было написано, что я избранный. Обманула!

– Где она?

– У меня в комнате. Уберите собаку! Умоляю!

Выпрямившись, Захребетник кивнул Бобчинскому:

– Пакуйте и везите в участок.

Пока Бобчинский надевал на уже бывшего колдуна наручники, Захребетник обернулся к Землянике:

– Не ожидал, что вы вот сюда ворвётесь. Вы же говорили, что только малахириум выдавали.

– А что оставалось делать? – развёл тот руками. – Когда небо тьмой затянуло и ураган начался, мы подумали, что он вас того, убивает. Вот и кинулись на подмогу.

– Спасибо! Обязательно напишу в Москву, чтобы вас представили к награде.

– Да чего уж там, – Земляника махнул рукой. – Больше‑то город спасать было некому.

Бобчинский поставил на ноги Тряпичкина, и Захребетник довольно осклабился.

– Ведите его на улицу, Пётр Иванович. А мы с Артемием Филипповичем должны здесь ещё кое‑что сделать.

Подхватив Землянику под локоть, Захребетник потащил его к лестнице на второй этаж. А поднявшись наверх, быстро отыскал комнату колдуна‑неудачника.

– Чувствуете, Артемий Филиппович, как фонит? Нет? Ну, ничего, научитесь ещё. Ага, вот и та самая книжица.

Он указал на здоровый том, лежащий на столе посреди комнаты. Вокруг него чем‑то красным была нарисована кривая звезда со множеством лучей.

– Не трогайте! – Захребетник шлёпнул Землянику по руке, едва тот потянулся к книге. – К этой дряни лучше не прикасаться вовсе.

– Вы знаете, что это?

– Знаю, к несчастью.

Захребетник обошёл вокруг стола, разглядывая древний фолиант.

– Это Некрономикон Секундос. Второй том Книги Мёртвых душ. Её автор, маг Абдул Альхазред, сошёл с ума, когда прочитал написанное. Она считалась давно утерянной, но, как видите, нашлась в самом неожиданном месте.

– Ммм… Нам, наверное, нужен свинцовый контейнер, чтобы её забрать?

– Нет, – Захребетник покачал головой. – Её нужно сжечь. Немедленно.

Он выставил палец в сторону книги, и она вспыхнула ярким пламенем. Ни дыма, ни гари не было, лишь огонь весело плясал по ужасному фолианту. Страницы начали переворачиваться сами собой, тая на глазах и рассыпаясь невесомым пеплом.

– Вот и всё, – улыбнулся Захребетник, когда книга догорела. – Идёмте, вам следует оформить дело как положено и передать арестованного для суда.

– А вы разве мне не поможете? Я, признаться, не силён в таких делах.

– Увы, увы, – Захребетник широко улыбнулся. – Но я здесь не в командировке и не могу сделать за вас вашу работу.

* * *

На следующий день в Моголь прибыл поезд с одним вагоном, зато сразу с двумя сотрудниками Коллегии и десятком вооружённых полицейских. Это Корш среагировал на мою открытку и прислал помощь. Вся эта компания наделала много шума, появившись в городе и увезя с собой арестованного колдуна.

Я же потратил полдня на почте, переписываясь с Коршем срочными телеграммами. Описал произошедшее, ответил на вопросы и получил скупую благодарность за проявленную бдительность. А также указание: продолжать поездку, но отчитываться о своём местоположении при каждой остановке.

Впрочем, я получил ещё две неожиданные награды. Во‑первых, весь город оказался в курсе моего сражения с колдуном. Жители видели и тьму, вызванную Тряпичкиным, и ураган, пронёсшийся по улицам. А Бобчинский растрезвонил по городу, кто именно спас жителей от ужасной участи. Так что общественность потребовала меня отблагодарить. И Сквозняков, с делегацией лучших людей города, вручил мне срочно отчеканенную серебряную медаль «Спасителю Моголя», грамоту, а также титул почётного гражданина города. Ну и местные купцы преподнесли мне конверт с тремя тысячами рублей. Как заметил по этому поводу Захребетник: «Не взятки, конечно, но тоже приятно».

А во‑вторых, в ночь перед моим отъездом ко мне в номер пришла Мария. И буквально набросилась на меня с недвусмысленным намерением.

– Герой! – страстно шептала она. – Всю жизнь мечтала поцеловать героя! Вы идеал, Михаил! Рыцарь!

Скажу честно – я не монах, и отказаться у меня не хватило ни душевных сил, ни желания. К тому же Захребетник деликатно отвернулся и сделал вид, что ему происходящее совершенно неинтересно. Так что заснул я только под утро, а проснувшись, никого рядом с собой не обнаружил.

«Дело молодое, полезное, – хмыкнул Захребетник. – Главное, не обещай этой девице ничего во время прощания, чтобы она не ждала тебя тут до старости. Ну, чего разлёгся? Бегом собираться, у нас поезд скоро!»

И я пошёл собираться, довольный, что остановка в Моголе наконец‑то закончилась.