Текст книги "Красный священник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 98 (всего у книги 108 страниц)

Глава 927
Мощь «Тирана»

Сердце Клейна, затаившегося в густой тени, тревожно сжалось, однако юноша мгновенно взял эмоции в узду, не поддавшись ни малейшей панике.

Он кристально ясно осознавал: тот жуткий силуэт, что отразился на отполированной глади золотого диска, не был им. По крайней мере, не был им настоящим!

Будь это действительно он, «Победитель» Энзо непременно узрел бы и серую мглу, и ту гротескную, диковинную картину, подозрительно смахивающую на форму мифического существа. А подобное зрелище неминуемо заставило бы самого кукловода в ту же долю секунды рухнуть в глубокий обморок!

«Раз уж я цел и невредим, стало быть, в этом „зеркале“ отразился кто-то другой…» – Клейн активировал зрение «нитей духовного тела» и одновременно дернул за незримые ниточки, заставив «Победителя» Энзо с зажатым в руке «Словом Моря» шагнуть к обрушившейся мертвенно-бледной колонне и руинам древнего жилища. Заодно марионетка исподволь, абсолютно бесшумно выпустила в пространство толику своей «удачи».

Смуглокожий болванчик, размеренно чеканя шаг, приблизился к золотому диску. Зажав трость под мышкой, он почтительно склонился, бережно поднял артефакт обеими руками и принялся скрупулезно его изучать:

Реликвия состояла из двух концентрических слоев: внутреннего и внешнего. Сердцевина, отполированная до зеркального блеска, несла на себе лишь скупую вязь узоров, тогда как по краям вереницей тянулись искусные гравюры всевозможных пернатых тварей. В целом от диска веяло архаичной, дышащей седой древностью роскошью.

Отражение на его глади так и не изменилось. Несмотря на то что диск был направлен прямиком на марионетку Энзо, из металла на мир по-прежнему взирал сам Клейн – с мертвенно-бледным, источающим могильный холод лицом и остекленевшими, безжизненными глазами. В этом зловещем двойнике до мельчайших деталей угадывались и «Скипетр Морского бога», и дарованные картой «Тирана» тройная тиара вкупе с сутаной понтифика. Не зияй в этом отражении явное отсутствие серой мглы, сыщик бы всерьез решил, что диск способен бить сквозь марионетку и нити духовного тела, нанося прямой урон кукловоду. Или же, чего доброго, повторяет судьбу «Черного Святого» в руинах битвы богов, исподволь расщепляя его сущность надвое, вылепливая нового, независимого двойника.

«И что же, во имя всех богов, это значит?..» – Клейн без малейшей суеты плавно вынырнул из густого мрака, вернув себе тот самый облик, в котором изначально переступил порог Кальдерона. Вслед за этим он пустил в ход таланты «Клоуна», кристально ясно проецируя в уме свое текущее состояние:

В левой руке намертво зажат белоснежный костяной жезл, усеянный лазурными самоцветами. Тело облачено в сутану понтифика с тяжелым плащом, а голову венчает тройная тиара, богато инкрустированная разнообразными драгоценными камнями. Лицо надежно сокрыто в густой тени короны, оставаясь пугающе размытым, но от всей фигуры так и разит могильной гнилью и тленом – словно перед ним стоит живой мертвец, которого только что выкопали из сырой земли!

«Это еще что за…» – Клейн едва не подскочил от леденящего ужаса. Юноша и помыслить не мог, что его тело в действительности претерпело столь жуткие метаморфозы! Золотой диск не врал – он отражал его истинный, нынешний облик, упустив лишь те элементы, где серая мгла сплеталась с материальной реальностью!

«Раз уж серый туман остался нетронутым, то и беда не так велика…» – поспешно, отчаянно утешая самого себя, мысленно пробормотал он, силясь восстановить душевное равновесие.

Положа руку на сердце, с его колоссальным багажом опыта и виртуозным умением держать себя в руках, в подобных самоуговорах не было ни малейшей нужды. Однако сейчас дело обстояло иначе: во-первых, сжимая «Скипетр Морского бога», он то и дело рисковал сорваться в пучину неконтролируемой ярости, а потому был вынужден маниакально бдить за собственным рассудком. А во-вторых, юноша прекрасно осознавал, что находится в бывшем божественном царстве Прародительницы Бессмертных Фениксов Грегари. Здешние руины наверняка таили в себе искаженные механизмы Ее воскрешения, изобилуя леденящими душу аномалиями. Неудивительно, что нервы здесь были натянуты куда сильнее, нежели в любых других проклятых землях.

Приказав «Адмиралу Ада» Людвиллу вернуться и прощупав собственную ауру сквозь призму его паранормальных талантов, Клейн наконец выстроил черновой вердикт:

«Любая живая плоть, ступившая в Кальдерон, неумолимо начинает перерождаться в нежить. Этим местная аура до боли смахивает на Подземное царство, но всё же таит в себе одно фундаментальное отличие. Здесь смертные не испускают дух в одночасье, чтобы затем мучительно, дюйм за дюймом обратиться в безмозглых зомби. Нет, они перековываются в живых мертвецов напрямую».

«До сего мига я этого в упор не замечал банально потому, что и Энзо, и Людвилл де-факто давно мертвы, и никакие метаморфозы им уже не грозили… Ни „волшебное зеркало“ Арродес, ни „Красный Свет“ Эл Мория даже словом об этом не обмолвились. Неужто те самые „Мироходцы“, ангелы и прочая фауна духовного мира, которым посчастливилось вырваться отсюда живыми, покинув эти проклятые своды, автоматически возвращали себе первозданный облик? Выходит, эта зараза не способна исказить ту крупицу мощи серой мглы, что просочилась в реальность. А значит, золотой диск выхватил лишь мою „омертвевшую“ часть, или же ту грань моей сути, что вступила в резонанс с самим Кальдероном?» Клейн больше склонялся ко второй гипотезе, хотя поручиться за нее на все сто не мог.

В этот самый миг тишину поблизости разорвал звук:

Дзынь!

Дзынь! Дзынь!

Удары были тяжелыми, но на удивление звонкими – словно кто-то с первобытным остервенением молотил по металлу.

Клейн благоразумно не стал пороть горячку. Вслушавшись в этот ритм пару долгих секунд, он велел «Победителю» Энзо опустить неподъемный золотой диск на землю и подойти к обломанному надгробию неподалеку.

Этот огрызок камня венчал вход в какое-то уходящее глубоко под землю строение. На его испещренной трещинами поверхности «Речью мертвых» было выбито:

«…На редкость вспыльчивый ублюдок. Сложил голову, решив проверить, что крепче: его собственный лоб или чужой кувалда».

«Победитель» Энзо плавно обогнул надгробие, приблизившись к дверям этого подобия склепа. Вытянув левую руку и намертво вцепившись в ручку, марионетка с силой рванула тяжелую створку на себя.

С пронзительным, режущим слух скрежетом осыпающейся ржавчины монументальная дверь нехотя подалась, медленно приоткрывая зев.

Вжик! Вжик! Вжик!

Из непроглядных недр пулей вылетел рой сотканных из мертвенно-бледного сияния стрел!

Смертоносные снаряды со свистом пронеслись в миллиметре от лица, макушки, ребер и даже внутренней стороны бедер Энзо, устремившись вдаль. Вонзившись в землю, они бесследно растворились во мраке, не оставив на «Победителе» ни единой царапины.

«Надо признать, марионетка с такими талантами – это просто божественный чит для любой разведки…» – с искренним, глубинным восхищением констатировал Клейн, заставив Энзо устремить взор вглубь подземного строения:

Внутри оказалась самая настоящая кузница. Посреди нее возвышался исполин с иссиня-черной кожей, чья голова походила на вдребезги разбитый арбуз. Вздымая пудовый молот, великан безостановочно, с первобытным остервенением лупил по наковальне, хотя на ней не было ровным счетом ничего.

Заметив, что «нити духовного тела» этого изувеченного монстра ведут себя абсолютно естественно, не выдавая вмешательства чужих разделенных душ, Клейн беззвучно, с колоссальным облегчением выдохнул.

Он только-только вознамерился послать Энзо глубже ради дотошной разведки, как его собственное тело внезапно свело леденящей судорогой, а мысли стремительно, словно завязнув в патоке, замедлили бег.

Подобное оцепенение он уже испытывал. В те далекие времена в Тингене, когда он угодил под тлетворное влияние запечатанного артефакта «2–049», симптомы были до жути похожими!

В ту пору Клейн ни сном ни духом не ведал об их истинной природе, но, вознесшись до статуса «Марионеточника», он кристально ясно всё понял. Эта парализующая тяжесть означала лишь одно: его собственные «нити духовного тела» оказались в стальной хватке артефакта!

Иными словами, прямо сейчас кто-то неведомый мертвой хваткой вцепился в его «нити духовного тела»!

Однако в этот раз всё было куда паршивее. Суставы не просто «заржавели», словно их по самые края залили густым клеем, – тело пронзала жгучая, парализующая агония, будто его хорошенько приложило разрядом молнии. Любое, даже самое пустяковое движение требовало теперь титанических, немыслимых усилий.

«Дело дрянь… Хищник из мира духов… Я ведь держал ухо востро… Ждал, что он пустит в ход разделенные души… чтобы отвести глаза… и подобраться со спины… Но кто бы мог подумать… что помимо этих душ… у него в рукаве окажется… подельник… Тот самый… исполин… кузнец… отвлек меня… заставив дать слабину… Да и наличие… марионеток… сыграло злую шутку… я слишком уж… расслабился… забыв о… собственной… шкуре…» – обрывки этих сумбурных мыслей бесконтрольным, вязким роем вспыхивали в голове Клейна, наглухо блокируя любые здравые попытки вырваться из капкана.

В это самое мгновение кузнец с расколотым надвое черепом взметнул свой пудовый молот и, сделав один-единственный, сокрушительный шаг, ринулся прямо на марионетку Энзо, явно намереваясь стереть болванчика в кровавое месиво. А шею самого Клейна внезапно обдало леденящим, пробирающим до костей могильным сквозняком, отчего волоски на затылке мгновенно встали дыбом.

Округа, еще мгновение назад утопавшая в звенящей тишине, взорвалась первобытным хаосом. Бесчисленные орды диковинных, гротескных тварей хлынули отовсюду: они вылезали прямо из мертвенно-бледных колонн, сочились сквозь руины жилищ, вырывались из-под надгробий и сводов склепов, сливаясь в неисчислимый, пугающий легион.

Одни щеголяли лишь верхней половиной туловища, другие отливали такой кристальной прозрачностью, что сливались с воздухом. Кто-то извивался, словно бесконечная, липкая макаронина, а у иных зияла разорванная грудная клетка, обнажая кровоточащие, вываливающиеся внутренности. Встречались и бестии с ядовито-зелеными, как у злых духов, лицами, и твари, чья плоть была сплошь, не оставляя живого места, усеяна мириадами пульсирующих глаз, и даже диковинные медузы, преспокойно плавающие прямо в атмосферной пустоте.

Легионы этих немигающих, лишенных малейшей искры эмоций, абсолютно ледяных взглядов разом, со всех мыслимых ракурсов, скрестились на Клейне.

В этот самый, висящий на волоске миг Клейн титаническим усилием воли разомкнул сведенные судорогой челюсти и сухо, с неимоверным трудом выдавил из себя:

– Пой…

Не успело эхо затихнуть, как на перчатке, облегающей его левую кисть, с тошнотворным хрустом разверзлась жуткая пасть, хищно обнажив ряды мертвенно-белых клыков.

– Славься!

– Создатель всего сущего;

– Владыка за теневой завесой;

– Испорченная суть всех живых существ!

Под аккомпанемент этого пронзительного, словно скрежет когтей по стеклу, вопля, трость «Слово Моря», которая только-только изящно подставила подножку «Победителю» Энзо, позволив тому в последний миг разминуться с сокрушительным ударом молота, задорно и радостно заплевалась водяными пузырями:

– Бей! Бей! Бей!

Голову Клейна прострелило дикой, разрывающей болью. Это мощнейшее потрясение мгновенно выбило клин клином, вернув рассудку былую ясность и на краткий миг сорвав оковы вязкого оцепенения.

Однако плоть всё еще отчаянно «ржавела», барахтаясь в тисках свинцового, сковывающего мышцы паралича.

Не теряя ни доли секунды, застывший изваянием юноша пустил в ход чистую духовность, дернув за ниточки вернувшегося к нему болванчика Людвилла. Марионетка хищным рывком выбросила левый кулак, нанеся сокрушительный удар прямо по своему кукловоду.

Бум!

От этого удара Клейн тяжело пошатнулся, отлетев на шаг назад, но именно этот грубый финт в мгновение ока вырвал его из оков леденящей заторможенности.

Вслед за этим увенчанный тройной тиарой юноша, поддавшись горячему, первобытному порыву, размашистым жестом откинул плащ сутаны понтифика и высоко вскинул белоснежный «Скипетр Морского бога».

Россыпь лазурных самоцветов полыхнула один за другим. Небеса с оглушительным треском разорвались, обрушивая вниз мириады ослепительных, ревущих серебристо-белых молний.

Искрящиеся разряды хищно сплетались ветвями, в мгновение ока поглотив сотни метров внешнего периметра Кальдерона в непроницаемом, беснующемся «лесу молний». Аура первобытного уничтожения и тотального краха стала настолько густой, что казалась осязаемой!

Вырвавшиеся из всех щелей легионы гротескных, уродливых бестий, угодив в это ослепительно-белое горнило, с воплями разлетались вдребезги, испарялись в пыль и бесследно стирались из реальности.

Не успел ревущий серебряный шторм хоть немного сбавить обороты, как «Скипетр Морского бога» в руках «Тирана» Клейна вновь исторг из себя режущее глаз, слепящее сияние.

Мириады свирепых электрических змей, извиваясь и сплетаясь в тугие клубки, вновь обрушились с небес, накатывая волна за волной, подобно неистовому океанскому цунами.

Выжав из себя два «Шторма молний» кряду, Клейн почувствовал, как на него навалилась свинцовая усталость, однако и рассудок благополучно вернул себе ледяное, первозданное хладнокровие.

Внезапно его сердце тревожно екнуло. В памяти ослепительной вспышкой пронеслась одна немаловажная деталь:

«Шторм молний» бьет по площади, напрочь не разбирая, где свои, а где чужие! И за исключением самого носителя «Скипетра Морского бога» да тех соратников, что жались к нему вплотную, всё живое и неживое в радиусе поражения неминуемо подверглось сокрушительному, фатальному удару!

Иными словами, если «Адмирал Ада» Людвилл еще отделался легким испугом, то марионетка Энзо с высочайшей долей вероятности уже благополучно отправилась в утиль, оказавшись полностью «зачищенной».

Клейн рефлекторно метнул взгляд в ту сторону и с изумлением обнаружил, что «Победитель» Энзо цел и невредим. Болванчик съежился у обломанного надгробия, а прямо за его спиной валялся металлический молот, по которому всё еще гуляли тонкие змейки остаточных электрических разрядов. Чуть поодаль от молота сиротливо чернели два обугленных пальца ноги, явно не принадлежащие человеку.

Сам склеп, скрывавшийся за этим надгробием, был безжалостно разворочен почти до основания. На рухнувшей наземь иссиня-черной наковальне точно так же с шипением искрились серебристо-белые молнии.

«Надо же, выжил в такой мясорубке… Воистину, не зря носит титул „Победителя“. Должно быть, львиная доля накопленной удачи сгорела без остатка, спасая его шкуру…» – с колоссальным облегчением выдохнул Клейн. Не отключая зрение «нитей духовного тела», он принялся цепким взором прочесывать округу.

Юноша лихорадочно выискивал Хищника из мира духов!

Сыщик резонно полагал: радиус, на котором эта тварь способна дергать за «нити духовного тела», ни в какое сравнение не идет с чудовищной площадью поражения «Шторма молний»!

Здешние строения, и без того представлявшие собой ветхие руины, теперь были почти полностью стерты в порошок. Уцелевшие обломки камней и россыпи белых костей сплошь покрывала черная копоть, а неподъемный золотой диск и вовсе разорвало в клочья.

Внезапно из груды щебня метрах в ста сбоку от Клейна вынырнул некий силуэт.

Незнакомец оказался сотканным из полупрозрачной белой мантии, напрочь лишенной головы, рук и ног. Казалось, балахон напялил на себя некий незримый, бесплотный дух.

Впрочем, видок у этого наряда сейчас оставлял желать лучшего: ткань превратилась в жалкие лохмотья, щедро усеянные рваными дырами и черными подпалинами, источая крайнюю, отчаянную потрепанность.

«Неужто это и есть тот самый Хищник из мира духов?.. Выходит, моя безрассудная, импульсивная серия из двух „Штормов молний“ пришлась как нельзя кстати, оказавшись для этой твари идеальной отравой…» – при виде этой жалкой картины в голове Клейна промелькнул вихрь внезапных мыслей.

Глава 928
Введение в заблуждение

К этому моменту Клейн в общих чертах осознал, что именно произошло:

Ведомый Законом притяжения Потусторонних характеристик, этот Хищник из мира духов взял его на мушку, стоило юноше лишь переступить границу внешнего периметра Кальдерона – места, где не водилось даже заурядной нежити. Тварь действовала с леденящим коварством: первым делом приволокла невесть откуда взявшийся золотой диск и бросила его прямо на предначертанном гаданием пути. Расчет был ювелирным: кукловод непременно заметит диск глазами марионетки, и его внимание мигом переключится на пугающую аномалию Кальдерона, превращающую всё живое в мертвецов. Следом в ход пошел исполинский кузнец – монстр, который даже не являлся разделенной душой Хищника. Этот отвлекающий маневр окончательно усыпил бдительность сыщика, позволив призрачной бестии неслышной тенью подобраться на дистанцию захвата и нанести один-единственный, фатальный удар.

«Если бы я не узрел воочию тех бедолаг, что раскачивались словно колокольчики под сводами той часовни… Если бы не питал первобытного, вбитого на подкорку трепета перед высшими эшелонами Пути „Провидца“ и не заготовил загодя парочку-тройку козырей, чтобы сбросить контроль собственными силами, без чужой указки… Сейчас я бы уже пополнил коллекцию разделенных душ этого Хищника…»

«Какая же досада. Еще до того, как соваться в это пекло, я был просто обязан вспомнить о Законе притяжения Потусторонних характеристик… Схватив „Скипетр Морского бога“, даже под подавляющим щитом карты „Тирана“, я всё равно поддался безрассудству, упустив из виду столь критически важную деталь…»

«Со стороны могло показаться, будто я всё так же маниакально осторожен. Однако на деле я исподволь, сам того не ведая, сорвался в слепую самоуверенность, свято веря в собственную непогрешимость…» – пока эти горькие мысли молнией проносились в голове Клейна, он вновь вскинул руку с зажатым белоснежным костяным жезлом, намереваясь обрушить еще один площадной «Шторм молний».

Одного удара мало – значит, будет два! Не хватит двух – ударит трижды! Главное – вцепиться в этот шанс мертвой хваткой и ни за что не позволить Хищнику из мира духов вырваться за пределы огненного кольца!

Подобная тактика была самой надежной, всецело отвечая излюбленному, прагматичному боевому стилю Клейна. И не будь сокрушительная мощь молний столь ощутимо подавлена аурой самого Кальдерона, юноша бы ни на йоту не сомневался, что уже сейчас может неспешным шагом идти собирать выкристаллизовавшуюся Потустороннюю характеристику.

Благо, эликсир пятой Последовательности успел перевариться уже больше чем наполовину, и запасов его духовности с лихвой хватало, чтобы продержаться еще какое-то время!

Но именно в этот миг фигура укутанного в полупрозрачный белый балахон «невидимки» внезапно занялась бледным, призрачным пламенем. А в нескольких сотнях метров поодаль точно такой же сноп бледного огня взмыл прямиком в небеса.

Хищник из мира духов пустил в ход «Огненные скачки», чье мастерство и дальность на мириады световых лет превосходили таланты самого Клейна, в мгновение ока разорвав дистанцию!

Синхронно с этим из груды щебня, служившей бестии укрытием, тяжело, покачиваясь, поднялся четырехметровый исполин с иссиня-черной кожей.

Грудь и живот гиганта зияли сквозной, жуткой дырой – внутренности давно истлели. Однако монстр, уподобившись несокрушимой горе, монолитной цитадели, намертво встал между «Тираном» и Хищником из мира духов, наглухо перекрыв весь обзор.

В измененном же восприятии Клейна «нити духовного тела» этого исполина сливались в единый, тугой пучок и устремлялись прямиком к маячащему вдалеке Хищнику. Однозначный, кристально ясный почерк разделенной души.

На навершии «Скипетра Морского бога» ярко полыхнул лазурный самоцвет. Прямо из пустоты с треском вырвались несколько серебристых молний. Хищно сплетаясь воедино, они выковали исполинскую, сияющую стрелу, которая молниеносно впечаталась в голову иссиня-черного великана.

Вся незримая защита разлетелась вдребезги, оказавшись хлипкой, словно мокрая бумага. Череп гиганта с оглушительным хрустом разорвало на части, окатив округу градом обугленных кусков плоти. Из обезглавленного туловища тут же густым потоком повалил бледный, с мерзким зеленоватым отливом газ. Стремительно испаряясь, он уносил с собой последние крохи жизненной силы монстра.

Весь этот спектакль занял от силы жалкое мгновение. Клейн, чью голову венчала монументальная тройная тиара, а тело облекала сутана понтифика, властным жестом воздел белоснежный костяной скипетр еще выше.

Круг за кругом от жезла начали расходиться пульсирующие волны лазурного света. Завывающий ветер подхватил и взметнул тяжелые полы его плаща.

Небеса над львиной долей внешнего периметра Кальдерона стремительно затянули свинцовые тучи. Наслаиваясь друг на друга, они давили своей тяжестью, превращая и без того мрачный пейзаж в нечто поистине удушающее и беспросветное.

Кап-кап-кап!

Крупные, размером с горошину, дождевые капли одна за другой принялись с силой лупить по камням, взметая в воздух скупую пыль, скопившуюся здесь за долгие века.

Шшшш!

Ливень с каждой секундой набирал ярость. Капли хлестали всё гуще и быстрее, пока небеса не разверзлись настоящим, апокалиптическим потопом.

Безжалостные потоки воды вмиг загасили целые снопы бледного призрачного пламени. Сливаясь в бурные ручьи, они устремились вниз, смывая всё на своем пути и несясь прямиком к самой нижней точке мертвого полиса – в недра бездонного, подземного кратера.

В такой всепоглощающей сырости «Огненные скачки» Клейна оказались наглухо заблокированы. Впрочем, как и таланты самого Хищника из мира духов!

Однако для «Тирана» этот шторм стал благодатью. Духовность юноши, оседлав свинцовые тучи, беспрепятственно расползлась во все стороны, превратив его в самое настоящее божество, с заоблачных высот взирающее на бренную землю.

Каждое облако, каждая капля дождя обернулись для Клейна всевидящими глазами. Подвластная ему стихия позволила играючи, без малейших усилий вычислить Хищника из мира духов прямо в эпицентре разбушевавшейся непогоды.

Тот самый «невидимка», облаченный в полупрозрачный белый балахон, сейчас трусливо жался за обломком исполинской, мертвенно-бледной колонны. Тварь так и не покинула внешний периметр, не отважившись сунуться в самое сердце руин.

Ба-бах!

Оглушительный, разрывающий барабанные перепонки громовой раскат сотряс округу. Мириады молний хищно сплелись в ослепительный серебристо-белый луч, который пулей вырвался из туч, устремившись прямо на Хищника.

Опираясь на свою запредельную, звериную интуицию, «невидимка» опередил удар на какую-то жалкую долю секунды, юрким червем зарывшись глубоко в землю.

Один, два, три… Толстые, всесокрушающие столбы серебристого света градом обрушились на этот пятачок. От их первобытной ярости плавилась почва и крошился камень, оставляя после себя лишь глубокие, выжженные дочерна кратеры.

Хищник из мира духов судорожно вынырнул совершенно с другой стороны. Не теряя ни мгновения, тварь бросилась наутек к следующему укрытию, виляя то вправо, то влево и виртуозно петляя, словно извивающаяся змея.

Увы, куда бы бестия ни метнулась, карающие серебристые лучи неизменно дышали ей в затылок. Молнии били на опережение, выстраивая глухую стену из разрядов и безжалостно обрывая любые потуги монстра вырваться за пределы бушующего ливня.

Грохох! Ба-бах! Бум!

Взирающее с высоты свинцовых туч «божество», подобно истинному «Тирану», властно взмахивало своим серебристо-белым жезлом. Карающие удары обрушивались на мишень раз за разом, и несколько раз смерть проходила в считанных миллиметрах от цели.

Клейн чувствовал, как внутри закипает нетерпение. Юноша отчаянно жаждал покончить с этой затянувшейся охотой здесь и сейчас. Напрочь отбросив экономию, он начал выжимать из «Скипетра Морского бога» все соки, заставляя молнии хлестать землю с пугающей, маниакальной частотой.

Внезапно на него навалилась свинцовая, удушающая усталость.

Это чувство словно окатило его ледяной водой, сорвав пелену с глаз. Сыщик кристально ясно осознал: что-то не сходится!

'Хищник из мира духов с самого начала имел все шансы отступить в более глубокие ярусы Кальдерона. Так с какой стати он до сих пор отирается на периметре?

Тварь ведь соткана из духовной материи, физической плоти у нее нет. Ей ничего не стоит зарыться глубоко под землю, надежно укрывшись от разящих молний и всевидящего ока «Тирана». Какого дьявола она то и дело высовывается наружу, выписывая круги под обстрелом?

Эта бестия попросту берет меня на измор! Она прощупала мои «нити духовного тела», оценила манеру кукловодства и безошибочно вычислила, что до полубожественного ранга мне еще шагать и шагать. Тварь намеренно выжигает мою духовность дотла!' – Клейна прошиб холодный пот запоздалого ужаса. Сплетя воедино эти выводы с тем первоначальным, коварным капканом, он наконец воочию убедился: Хищник из мира духов наделен не просто звериной хитростью, но и пугающим, дьявольским интеллектом!

Вдобавок в памяти ослепительной вспышкой воскресла еще одна фатальная деталь:

«А не привлекли ли мои недавние „Штормы молний“ вкупе с этим ураганным потопом пристальные, леденящие взоры тех чудовищных сущностей, что таятся в самом сердце Кальдерона?»

«Я вновь поддался слепому безрассудству, напрочь упустив из виду критические мелочи…» – пока эта мысль билась в голове, Клейн резким, волевым усилием осадил мощь «Скипетра Морского бога».

Ревущий ливень мгновенно иссяк. Свинцовые тучи стремительно растаяли, возвращая небесам над руинами их привычный, безмятежный вид.

Следом Клейн дернул за ниточки, велев марионетке Энзо с зажатой в руке тростью «Слово Моря» вернуться к нему. Болванчик вкупе с «Адмиралом Ада» Людвиллом встали по обе стороны от хозяина, взяв его в надежную, живую «коробочку».

Затем этот диковинный отряд из одного кукловода и пары кукол неспешным, размеренным шагом двинулся обратно к выходу, всем своим видом демонстрируя намерение унести ноги из Кальдерона, покуда духовные резервы не иссякли окончательно.

На протяжении всего пути Клейн ни на секунду не отключал зрение «нитей духовного тела», маниакально сканируя округу, дабы не позволить Хищнику из мира духов вновь подобраться со спины.

Во время схватки сыщик успел приметить одну весьма диковинную особенность: призрачные путы этой бестии вели себя крайне нестандартно. Часть из них, как и положено, прорастала из самой плоти, уходя в бесконечную даль. Зато другая часть тянулась откуда-то извне. Сплетаясь в толстые, густые жгуты, они безжалостно вонзались прямо в недра полупрозрачного белого балахона.

Юноша небезосновательно подозревал, что именно так выглядит изнанка контроля Хищника над своими разделенными душами – процесс, в корне отличающийся от изящного искусства «Марионеточника».

Блуждая взглядом по руинам, он внезапно выхватил вопиющую аномалию: из недр одного полуразрушенного строения хищно выползали иллюзорные, черные как смоль нити. И некоторые из них сплетались в те самые толстые жгуты, чьи истоки уходили куда-то в недосягаемую даль!

Не раздумывая ни мгновения, Клейн чуть вскинул «Скипетр Морского бога», силой мысли соткав из пустоты оглушительный громовой раскат.

Ба-бах!

Под аккомпанемент этого парализующего, сотрясающего саму душу грохота, «Адмирал Ада» Людвилл молниеносно выбросил вперед левую руку.

Добрая половина тела пирата вмиг налилась призрачной иллюзорностью. Его предплечье и кисть, напрочь попирая законы анатомии, вытянулись на невероятную длину, хищными когтями устремившись прямо к развороченному зданию.

Прямо на лету ладонь корсара покрылась мертвенной бледностью. На коже проступило жуткое, гротескное лицо, распахнувшее пасть. Из зева пулей выстрелил длинный, раздвоенный язык, сплошь усеянный омерзительным белым пухом.

Этот язык, вытянувшись на добрый десяток метров и без труда прошив каменную кладку, намертво вонзился в тот самый клубок «нитей духовного тела». Хищным рывком он выволок на свет божий искаженную, размытую тень чужой души!

И в ту же долю секунды часть пут, овивающих этот дух, попросту испарилась, словно их отродясь там не водилось.

И исчезли именно те самые толстые жгуты, что тянулись издалека!

Это была фальшивка! Обманка!

Этот проклятый Хищник из мира духов умудрялся либо виртуозно подделывать собственные «нити духовного тела», либо молниеносно, по щелчку пальцев меняться местами со своими разделенными душами!

Клейн резко крутнул головой, сканируя другой сектор, и интуиция его не обманула: очередной сгусток черных пут на бешеной скорости несся прямо под землей.

Юноша вновь пустил в ход «Скипетр Морского бога». На сей раз разрывающий астральные тела громовой раскат грянул в считанных дюймах от каменной брусчатки.

Синхронно с этим «Победитель» Энзо, спустив в утиль остатки накопленной фортуны, безжалостно обрушил на мишень сокрушительную порцию злого рока. Заодно болванчик вскинул трость «Слово Моря», выплюнув из навершия разящую серебристо-белую молнию.

Поразительным, дьявольским везением молния юркнула в узкую расщелину и, вонзившись глубоко под землю, безошибочно впечаталась прямо в нападающего. От этого сокрушительного удара часть «нитей духовного тела» в то же мгновение испарилась без следа.

И это тоже была фальшивка!

Клейн только-только успел осознать подвох, как его мысли внезапно завязли в густой смоле, а тело сковало леденящим параличом.

Превозмогая свинцовую тяжесть, он с неимоверным трудом приоткрыл рот, намереваясь отдать приказ мистическому артефакту, как вдруг тот самый «невидимка» в полупрозрачном балахоне рухнул прямо с небес, приземлившись в считанных шагах от него.

Оказалось, всё это время Хищник из мира духов отсиживался в заоблачной выси, виртуозно используя для маскировки серую пелену облаков!

Стоило «невидимке» явить себя миру, как из его ворота, где по логике должна была находиться голова, одна за другой хищно полезли прозрачные черви. Вся их омерзительная плоть была густо испещрена причудливой, гротескной вязью узоров.

Клейну хватило лишь мимолетного, скользящего взгляда, чтобы его рассудок с оглушительным треском взорвался. И пускай этот шок наглухо оборвал контроль через «нити духовного тела», способность мыслить юноша утратил абсолютно.

На его лице, надежно сокрытом в густой тени тройной тиары, начали один за другим вспухать гротескные мясные бугры. Слегка полупрозрачные, они извивались и пульсировали, до жути напоминая копошащихся личинок.