Текст книги "Красный священник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 57 (всего у книги 108 страниц)

Юноша благополучно прорвался в духовный мир!

Глава 845
Возвращение

«И впрямь духовный мир…» – с нескрываемым ликованием беззвучно пробормотал Клейн.

Отпала всякая нужда в дополнительных проверках: его обостренная духовность и интуиция уже железобетонно трубили о том, что это подлинный, настоящий мир духов!

А это означало лишь одно: он благополучно вырвался обратно в материальную реальность. Вернулся туда, где в изобилии водятся всевозможные гастрономические изыски.

«Аж слезы на глаза наворачиваются…» – с легкой самоиронией усмехнувшись про себя, сыщик принялся прикидывать свои дальнейшие шаги и маршрут:

'Судя по расположению светил, на дворе всё еще раннее утро. Если между материальным миром и тем туманным городком нет разрыва во времени, то сейчас от силы половина восьмого, а то и меньше. В такой час прислуга наверняка уже спохватилась, недосчитавшись одного из своих, вот только докладывать об этом пасторам и епископам они вряд ли помчатся со всех ног.

Даже если эти лакеи вышколены до блеска и привыкли слепо следовать инструкциям, им всё равно потребуется время, чтобы исключить банальные бытовые причины: вдруг бедолага просто зашился в укромном углу, чтобы вздремнуть, или его банально скрутило в уборной. На все эти проверки и метания у них уйдет как минимум минут десять-пятнадцать, прежде чем они созреют для решительных действий.

А уж когда рапорт ляжет на стол церковникам, те далеко не сразу смекнут, что запахло жареным. Первой мыслью будет банальный побег прислуги. Связать исчезновение лакея с Внутренним Стражем им в голову придет далеко не сразу. Пока они раскинут карты, пока прочешут округу и докопаются до истины – утечет еще добрых двадцать-тридцать минут.

Иными словами, шансы на то, что они уже подняли тревогу и прочесывают квартал в поисках лазутчика, стремятся к нулю. Легенда респектабельного толстосума Дуэйна Дантеса пока не дала фатальной трещины.

Хм, если тот рецепт эликсира «Мага причуд», что подкинул Заратул, и впрямь окажется подлинным, личина Дуэйна Дантеса сослужит мне еще немало доброй службы. Бросать столь тщательно выстроенный образ на произвол судьбы, если есть хоть крошечный шанс его спасти, было бы вопиющим расточительством.

К тому же, из всей моей нынешней экипировки лишь перчатка да трусы – настоящие. Заявись я в таком виде куда-нибудь еще, и меня стопроцентно примут за конченого извращенца…'

Окончательно утвердившись в своих намерениях, Клейн выудил железный портсигар, который лишь с виду покоился в кармане, а на деле был надежно зацеплен за резинку белья. С сухим щелчком откинув крышку, он извлек дожидающуюся своего часа золотую монету.

«Возвращение в особняк номер сто шестьдесят по улице Бёклунд таит в себе угрозу», – глухим шепотом, ровно семь раз прочеканил юноша, после чего звонким щелчком подбросил монету. Золотой кругляш неспешно, словно нехотя, кувыркался в невесомости духовного мира, то взмывая ввысь, то проваливаясь вниз, пока наконец не лег прямо на подставленную ладонь.

На сей раз монета улеглась реверсом с номиналом вверх, железобетонно свидетельствуя: опасности нет!

Клейн едва заметно, с облегчением кивнул и молниеносно устремился сквозь призрачные слои пространства прямиком к Баклунду.

Совершив три стремительных скачка-телепортации, его силуэт бесшумно вынырнул в спальне особняка на улице Бёклунд, 160. Плотные портьеры наглухо отсекали утренний свет, погружая комнату в густой полумрак – идеальные декорации для безмятежного, глубокого сна.

А на самой кровати навзничь возлежал Дуэйн Дантес. Обе его руки, неестественно вытянутые из-под одеяла в районе шеи, намертво стискивали края ткани.

«Похоже, с обысками сюда еще не заявлялись… Но до чего же топорная и нелепая поза…» – мысленно выдохнув, сыщик воочию узрел, как фигура Дуэйна Дантеса стремительно бледнеет, истончается и съеживается, пока не обратилась крошечным зеркальцем размером с ладонь.

Гладь этого зеркала тут же пошла водянистой рябью, ослепительно полыхнув серебристыми искрами, которые с пулеметной скоростью начали выстраиваться в ровные лоэнские слова:

«О великий и высочайший владыка, какая беда вас настигла? Ваш смиренный и бесконечно преданный слуга Арродес на какое-то время напрочь потерял с вами связь!»

– Ничего особенного, – с дежурной, ледяной отстраненностью отмахнулся Клейн.

Однако этот короткий диалог позволил ему утвердиться в одной железобетонной детали: даже всевидящее «волшебное зеркало» Арродес оказалось слепо перед завесой того туманного городка. А ведь этой стекляшке было по зубам выхватить из небытия даже те декорации, в которых прозябал сорвавшийся в безумие Заратул!

«Неужто и впрямь вмешалась мощь божественного калибра?» – поразмыслив пару секунд, сыщик сменил тему:

– Меня никто не искал?

«Никак нет, никто не осмелился нарушить ваш покой», – серебристая вязь на стекле послушно перестроилась, выдав новый ответ.

Лишь теперь Клейн смог позволить себе окончательно сбросить напряжение. Устремив взор на «волшебное зеркало», он скомандовал:

– Можешь быть свободен. Как только возникнет нужда, я призову тебя вновь.

«Слушаюсь, владыка. До скорой встречи, владыка~» – Арродес, верный своим недавним привычкам, услужливо пририсовал к тексту простенький, приветливо машущий рукой смайлик.

Дождавшись, пока серебристое свечение угаснет, а артефакт вернет себе первозданный вид, Клейн приблизился к постели. Выудив из-под одеяла предусмотрительно припрятанный там спальный халат, он сноровисто в него облачился.

Следом юноша извлек из тайников свечи вкупе с прочим оккультным скарбом и скрылся в ванной комнате. Развернув ритуал жертвоприношения, он вознамерился переправить «Ползучий голод», медный свисток Азика, железный портсигар и всю россыпь мистических материалов прямиком в таинственные чертоги над серой мглой, дабы наглухо отсечь любые подозрения при грядущих полицейских облавах.

Успешно завершив обряд, Клейн задержался в загадочном измерении. Вальяжно опустившись на почетное кресло Шута, он силой мысли соткал перед собой пергамент с рецептом эликсира «Мага причуд»:

'Четвертая Последовательность: «Маг причуд».

Стержневые ингредиенты: главный глаз демонического трикстера, подлинная эфирная плоть хищника из мира духов.

Вспомогательные материалы: 200 миллилитров крови демонического трикстера, 30 граммов праха хищника из мира духов, 10 граммов коры красной березы, один обрезок золотой виноградной лозы, одна самодельная каучуковая маска размером с ноготь.

Ритуал возвышения: полагаясь исключительно на собственные силы и выверенный план, на глазах у многочисленной публики срежиссировать грандиозный, театральный спектакль, венцом которого станет убийство полубога или сопоставимого с ним паранормального существа. Опрокинуть в себя зелье надлежит на самом финальном аккорде этого представления'.

Не имея в запасе ни лишней минуты на глубокомысленные копания в философской сути этого таинства, Клейн размашисто вывел под формулой нужную для гадания фразу.

Следом он выудил из груды оккультного хлама маятник. Намертво зажав цепочку в левой руке, юноша приступил к прорицанию.

Спустя совсем немного времени Клейн распахнул веки. Цитриновый кристалл уверенно, без малейших заминок выписывал круги по часовой стрелке.

Вердикт был железобетонным: выуженный им рецепт «Мага причуд» оказался абсолютно подлинным!

Хух… С шумом выдохнув, Клейн, не теряя драгоценного времени, принялся дотошно препарировать те чудовищные метаморфозы, что претерпел «Ползучий голод», попутно прощупывая его новые пагубные побочные эффекты.

Проведя сеанс гадания во сне и закрепив его парочкой прямых, натурных тестов, сыщик в два счета раскусил весь расклад:

'Отныне «Ползучий голод» способен вместить в себя целых семь душ. Каждое поглощение дарует доступ к двум-трем Потусторонним талантам узника, причем один из них владелец волен выбирать по собственному усмотрению.

На данный момент в недрах перчатки томится восемь призраков – все прочие благополучно испарились в горниле той чудовищной мутации, спровоцированной «Служителем Тайн». Однако из-за этого «перенаселения» возник эффект сдавливания: львиная доля навыков наглухо заблокирована. Чтобы вернуть артефакту работоспособность, придется пустить одного из пленников в расход.

Из имеющегося октета первый – это «Барон Коррупции», он же «Краснобай» Мисор. Слившись с поглощенной мистером А характеристикой того же Пути, он, помимо «Искажения» и «Взятки – Ослабления», обзавелся козырем, бьющим по площади. Имя ему – «Коррозия». Этот фокус исподволь, капля за каплей отравляет умы всех живых существ в радиусе десяти метров, заражая их алчностью, паранойей и подталкивая к фатальным, безумным решениям;

Второй узник – «Апостол Желаний» Гилхис. Вобрав в себя «Демона», принадлежавшего мистеру А, он променял свои «Серные огненные шары» на «Предчувствие опасности». Загвоздка лишь в том, что этот радар требует заблаговременной активации и работает лишь до тех пор, пока перчатка зафиксирована на его душе. Зато «Слова скверны – Медлительность» и «Магматический меч» получили солидную прибавку к убойной мощи;

Третий – «Путешественник», мистер Икс, он же Льюис Вин. Сплавившись с «Архивариусом» мистера А, он сохранил за собой «Странствие» и «Открывание дверей», прихватив бонусом талант «Записи». Правда, эта способность изрядно мутировала: копировать низкоранговые фокусы ей больше не по зубам, она заточена исключительно под навыки полубогов. Шанс успешного слепка тоже подскочил: пусть процесс всё еще требует ювелирной точности, но при мало-мальски сносной удаче дело выгорит попытки с восьмой. И да, лимит установлен жестко – не более двух полубожественных талантов, причем рангом не выше третьей Последовательности;

Четвертый гость – «Живой мертвец» Маквити. С ним метаморфоз не приключилось: всё та же первобытная «мощь живого трупа», «власть над льдом» и «контроль нежити»;

Пятая – безвестная «Демонесса Страданий». Она дарует носителю запредельное, гипнотическое обаяние, попутно слегка перекраивая и смягчая черты лица. Вдобавок в ее арсенале имеется «Болезнь», бьющая в радиусе полусотни метров. Любое живое создание, угодившее в эту зону, начнет стремительно чахнуть: поначалу это лишь банальная сыпь да легкий жар, но стоит пробыть там полминуты – и бедолага сляжет с тяжелейшей пневмонией. А уж спустя минуты две-три фатальный инсульт или инфаркт гарантирован;

Шестым числится безымянный «Благословенный ветром», чьи козыри сводятся к «Полету на короткие дистанции», «Глубоководному погружению» и «Контролю воды»;

Седьмой – неопознанный «Усмиритель душ» с навыками «Насильственного усыпления» и «Упокоения духов»;

А замыкает список безвестный «Врач», способный похвастаться «Предсказанием погоды», «Исцелением тяжелых недугов» и «Сшиванием душ».

Сама же перчатка «Ползучий голод» сохранила свои врожденные таланты – «Сокрытие в тенях» и «Бомбу из плоти и крови». И вишенкой на торте: отныне у нее имеется призрачный шанс сожрать и удержать в узде даже святого четвертой Последовательности'.

«Скачок мощи поистине колоссальный…» – с искренним удовлетворением констатировал Клейн, однако тут же сурово свел брови, добравшись до изъянов:

Теперь «Ползучий голод» требовал кровавой дани – по одному живому человеку каждый божий день. В противном случае артефакт попросту сожрет самого носителя. Более того, эта дрянь взяла за моду то и дело распевать дифирамбы «Истинному Творцу» прямо в разуме хозяина, сея в мыслях тотальный хаос и награждая раскалывающей череп мигренью. Но самым абсурдным было третье проклятие: перчатка до смерти боялась грибов. Стоило в радиусе пяти метров нарисоваться хотя бы одному грибу, как реликвия наглухо блокировала весь свой арсенал.

«Эти внезапные песнопения во славу „Истинного Творца“ – заноза та еще, да и ежедневная кормежка живьем… Пусть-ка этот артефакт пока поваляется в чертогах над серой мглой, остынет деньков эдак пару. Глядишь, что-то да изменится к лучшему. Если же дело глухо – придется бить челом мистеру Азику…» – Клейн молниеносно выстроил план действий, после чего без малейших сожалений отпустил душу того самого «Усмирителя душ» на волю.

В обозримом будущем он вознамерился пустить в расход и «Благословенного ветром» вкупе с «Врачом», подыскав им более убойную замену. Что же до «Демонессы Страданий» – ее судьба зависела от грядущих обстоятельств.

Рядом с бронзовым столом тотчас же соткался призрачный силуэт «Усмирителя душ». Увы, истерзанный чудовищной мутацией и лишившийся материальной опоры, дух не продержался и пары секунд, стремительно истаяв в небытии.

А вот Потусторонняя характеристика бедолаги благополучно выкристаллизовалась. Сгусток отливал непроницаемой чернотой, однако в самом его сердце пульсировало кристально чистое сияние, до боли напоминающее усыпанное бриллиантами звезд ночное небо.

Покончив с этими хлопотами, Клейн не стал рассиживаться. Небрежным жестом зашвырнув «Ползучий голод» и прочие артефакты в кучу оккультного хлама, он пулей вылетел из таинственного измерения. Низвергнувшись в реальный мир, юноша педантично свернул ритуал и ювелирно зачистил все следы своего колдовства.

Следом он с чувством, с расстановкой умылся и почистил зубы, позволяя солидному господину Дуэйну Дантесу шаг за шагом стряхнуть с себя остатки сна и обрести должную бодрость.

Покинув ванную, облаченный в халат Клейн с абсолютно невозмутимым, каменным лицом прошествовал к дверям. Распахнув створку, он обратился к покорно дожидающемуся в коридоре личному камердинеру Ричардсону:

– Подбери мне костюм, подобающий для домашнего времяпрепровождения.

– Слушаюсь, сэр, – Ричардсон даже не подумал задавать лишних вопросов, немедля направившись в примыкающую гардеробную.

И лишь в этот самый миг, глядя в спину удаляющемуся лакею, Клейн наконец-то всем своим существом осознал: безумная авантюра осталась позади. Он благополучно вернулся в свою безмятежную, рутинную жизнь.

Глава 846
Цель для обыска

Собор Святого Самуила, за Вратами Чаниса.

Архиепископ Баклундской епархии, святой Энтони, неподвижно застыл у лестницы, соединяющей первый и второй подземные ярусы. Его взор неотрывно следил за снующими туда-сюда дьяконами из числа Ночных Ястребов, среди которых то и дело мелькали элитные бойцы в красных перчатках.

Будучи главным гласом Церкви Богини Вечной Ночи в столице королевства, этот святой с гладко выбритым, волевым лицом внешне оставался абсолютно невозмутим. В его бездонных, черных как смоль глазах не отражалось ни малейшего всплеска эмоций, однако каждый, кто проходил мимо, физически ощущал, как его душу пробирает леденящая дрожь, а из самых темных глубин подсознания липкой волной поднимается неконтролируемый, первобытный ужас.

– Ваше Высокопреосвященство, мы провели дотошную ревизию. Ни единой пропажи среди оккультных материалов не выявлено, включая стержневые ингредиенты для зелий и Потусторонние характеристики…

– Ваше Высокопреосвященство, все рецепты эликсиров покоятся на своих законных местах. Первичный осмотр подтверждает: за последние восемь часов к ним никто даже не притрагивался…

– Ваше Высокопреосвященство, все до единого узники на первом ярусе в камерах. Ни побегов, ни смертей…

– Ваше Высокопреосвященство, манускрипты и засекреченные досье в полном порядке. Ни следов порчи, ни малейших признаков того, что их трогали…

– Ваше Высокопреосвященство, здешние запечатанные артефакты второго и третьего классов лежат нетронутыми. Ни единая реликвия не покинула своего места…

– Ваше Высокопреосвященство, три артефакта первого класса всё так же надежно скованы печатями. Они не покидали пределов своих зон изоляции…

– Ваше Высокопреосвященство, само ядро печати полностью невредимо, никаких следов диверсии…

– Ваше Высокопреосвященство, мы железобетонно удостоверились: никаких посторонних предметов или скрытых смертоносных ловушек лазутчик после себя не оставил…

– Ваше Высокопреосвященство, того негодяя, что просочился внутрь под личиной Внутреннего Стража, и след простыл. Он будто… будто попросту испарился в воздухе…

По мере того как дьяконы один за другим чеканили свои рапорты, картина произошедшего приобретала всё более пугающий, гротескный оборот.

В их головах решительно не укладывалось: как мог коварный, обладающий колоссальной мощью Потусторонний, пойдя на столь самоубийственный риск, выстроив многоходовый план и пустив в ход немыслимый арсенал уловок ради проникновения за Врата Чаниса, в итоге не взять абсолютно ничего⁈ Просто совершил променад по катакомбам и растворился во мраке!

Складывалось абсурдное впечатление, будто этот виртуозный лазутчик решил банально поиграть мускулами, доказывая свое превосходство, или же по собственной доброте душевной вызвался указать Церкви на зияющие бреши в их системе безопасности.

Соэст, дьякон и капитан отряда «Красных перчаток», обвел собравшихся тяжелым взглядом и, тщательно подбирая слова, озвучил собственную догадку:

– Ваше Высокопреосвященство, а не могло ли это быть обязательным условием для некоего ритуала возвышения?

За его плечами лежал богатый опыт охоты на «Дьяволов», поэтому его мысли по привычке свернули именно в это русло. Как-никак, начиная с пятой Последовательности, обряды для перехода на новые ступени на разных Путях разительно отличались друг от друга, и Церковь Богини Вечной Ночи была осведомлена далеко не обо всех.

Если эта теория била в цель, Соэст мог буквально воочию представить себе издевательскую ухмылку лазутчика, бросающего в лицо властям: «Ваши хваленые Врата Чаниса для меня – что двери заурядной бакалейной лавки! Я вхожу и выхожу, когда вздумается, а цепным псам из Ночных Ястребов остается лишь бессильно брызгать слюной от собственной никчемности!»

«Мы обязаны сцапать этого ублюдка во что бы то ни стало!» – Соэст с силой, до хруста в костяшках сжал облаченную в красную перчатку ладонь.

Святой Энтони уже приоткрыл было рот, чтобы ответить, как в беседу вклинилась Дейли Симон, еще один дьякон из числа Ночных Ястребов, выдвинув альтернативную версию:

– А что, если этот прохвост, потянув руки к какому-нибудь запечатанному артефакту, банально нарвался на фатальную отдачу? Быть может, он сыграл в ящик прямо на месте, и реликвия сожрала его без остатка?

Архиепископ в глубокой задумчивости кивнул и ровным тоном изрек:

– Я лично спущусь на третий ярус и всё осмотрю.

Бросив эти слова, он размеренным, непоколебимым шагом углубился в лабиринты второго подземного уровня, пока не достиг сокрытого от чужих глаз прохода, ведущего на самое дно катакомб.

Остальным же дьяконам, чьего статуса банально не хватало для доступа в святая святых, оставалось лишь покорно дожидаться его возвращения на месте.

Оказавшись на весьма скромном по размерам третьем ярусе, святой Энтони молниеносно прочесал помещение цепким взглядом. Первичный осмотр подтвердил: артефакты «1–29» и «1–80» не подавали ни малейших признаков аномалий.

Строго следуя выверенному протоколу безопасности, он пустил в ход «1–29», дабы заглянуть в недра узилища «1–80». Внутри безмятежно покоилась реликвия «0–17», всё так же полуприкрыв глаза – картина ни на йоту не отличалась от обыденной.

В ходе этой проверки архиепископ трижды с параноидальной осторожностью приближался к цели и трижды разрывал дистанцию. Он то и дело менял ракурс, а порой и вовсе укутывал свое тело в густой саван ночного мрака, не позволяя себе ни малейшей беспечности.

– Ведь даже будучи могущественным святым, он не смел смотреть на эти погребенные во тьме диковинки свысока. И речь шла не только об артефакте «0–17», чья чудовищная мощь порой прошибала «контейнер», напрочь снося печати на короткий миг. Те же «1–29» и «1–80» таили в себе поистине фатальную угрозу. Энтони совершенно не горел желанием деградировать до состояния беспомощного младенца, начисто лишенного памяти, которому придется заново учиться жевать и глотать воду. И уж тем более его не прельщала участь стать вечным пленником иллюзорных грез, барахтающимся на грани между сном и явью.

«Всё чисто…» – Энтони беззвучно, с колоссальным облегчением перевел дух, после чего приступил к восстановлению барьеров, возвращая обе внешние реликвии в исходный, спящий режим.

Спустя несколько минут томящиеся в ожидании дьяконы из числа Ночных Ястребов узрели своего владыку, благополучно поднявшегося к ним из глубин.

– Версия о том, что лазутчик действительно испустил дух из-за контакта с запечатанным артефактом, имеет право на жизнь, – изрек святой Энтони, однако само слово «смерть» прозвучало из его уст с легкой, едва уловимой заминкой.

Не став вдаваться в подробности и сотрясать воздух лишними объяснениями, архиепископ властно скомандовал:

– Как бы там ни было, мы обязаны вывернуть это дело наизнанку и докопаться до истины. У этого ублюдка почти стопроцентно были подельники!

– Суметь просочиться в самое сердце собора Святого Самуила без шума и пыли – значит знать нашу цитадель как свои пять пальцев. Лазутчик был досконально осведомлен о свежих графиках дежурств Внутренних Стражей и рутине пересменок Ночных Ястребов. Вдобавок в его арсенале имелись таланты или же мистические реликвии для безупречной смены личин. И самое главное – ему либо подсобил могущественный маг, владеющий святыней Пути «Ночи», либо этот артефакт изначально принадлежал ему самому.

– Сложив этот пазл воедино, приказываю: немедленно перетряхнуть всю прислугу и пасторов на предмет скрытого спиритического или гипнотического вмешательства. Проверить епископов – не отвернулся ли кто из них от Богини. Взять на карандаш всех прихожан, зачастивших в собор в последнее время… Параллельно прочесать их кварталы: эти бедолаги могли выболтать секреты отнюдь не по своей воле, а стать жертвами кражи воспоминаний. Что же до вас самих – вашу проверку я проведу лично.

– И да, отыщите того пропавшего лакея. Выпотрошите из его исчезновения любые зацепки.

– Слушаемся, Ваше Высокопреосвященство! – в один голос, чеканно отозвались Соэст и остальные дьяконы.

…………

В кабинете, где воздух, казалось, можно было резать ножом от сгустившегося напряжения, Леонард Митчелл изменил своим привычкам. Поэт не стал вальяжно закидывать ноги на стол, а сидел с идеально прямой спиной, сохраняя на лице маску абсолютной, суровой серьезности.

Это был уже второй случай на его памяти, когда чьи-то грязные руки потянулись к артефактам, сокрытым за Вратами Чаниса, и этот факт безжалостно всколыхнул в его душе тяжелые, казалось бы, давно погребенные воспоминания.

Но куда сильнее его грызло другое: он ведь лично нос к носу столкнулся с этим фальшивым Внутренним Стражем, и так и не почуял ни малейшего подвоха!

«Окажись я хоть на каплю сильнее, будь мое чутье острее, возможно, этой катастрофы удалось бы избежать…» – Леонард до побеления стиснул губы, невидящим взором сверля разложенные перед ним рапорты. Строчки сливались в бессмысленную кашу, и он так и не смог прочесть ни слова, пока в кабинет не ворвался один из сослуживцев.

– Настоящий Внутренний Страж пришел в себя! Лазутчика он в глаза не видел. Помнит лишь, как его плотью завладел какой-то мстительный дух, – с порога отрапортовал вошедший боец «Красных перчаток», обводя взглядом присутствующих.

– Каким макаром мстительный дух вообще умудрился разгуливать под сводами собора и не сгореть⁈ – тут же посыпались возмущенные, полные недоумения вопросы от остальных оперативников, однако ответов ни у кого не нашлось.

«Может, этот призрак истово бьет поклоны нашей Богине…» – мысленно, с едкой иронией фыркнул Леонард. Воспользовавшись суматохой и тем, что в его темный угол никто не смотрит, он понизил голос до едва уловимого шепота, словно бормоча под нос:

– Старик, неужто ты тогда вообще ничего подозрительного не усек?

В его сознании тут же раскатилось эхо знакомого, слегка надтреснутого старческого баритона:

– Я тебе что, сторожевой пес, чтобы денно и нощно глазеть по сторонам? Тем более там, в двух шагах от Врат Чаниса, где сканировать округу – себе дороже!

Леонард благоразумно не стал допытываться и выводить паразита на чистую воду, поспешно влившись в бурный диспут соратников.

Не прошло и пары минут, как на пороге вырос капитан их звена, Соэст. С размаху швырнув на стол пухлую кипу бумаг, он бросил:

– Вот наши мишени. Епископы любезно составили списки всех прихожан, зачастивших на мессы в последнее время. Предстоит прочесать их мелким гребнем.

Леонард бегло скользнул взглядом по верхнему листу и, где-то ближе к концу страницы, намертво споткнулся о до боли знакомое имя:

Дуэйн Дантес!

«Какого дьявола… Этот реликтовый монстр, выживший еще в катаклизмах Четвертой Эпохи, не успел прожить в наших краях и пары месяцев, как Врата Чаниса тут же подверглись дерзкому налету? Совпадение? Черта с два! Да он еще и пороги собора Святого Самуила обивал с завидной регулярностью – стопроцентно вынюхивал обстановку и срисовывал графики… А те гнилые отмазки старика в моей голове теперь и вовсе шиты белыми нитками. Если за маской лазутчика скрывался сам Дуэйн Дантес, то пазл складывается безупречно: этот паразит до смерти испугался разоблачения, вот и прикинулся шлангом, делая вид, будто ничего не заметил…» – вихрь этих леденящих мыслей молниеносно пронесся в уме Леонарда. Тщательно взвесив слова, поэт подал голос:

– Капитан Соэст, так что именно умыкнул этот лазутчик? И оставил ли он хоть какие-то хлебные крошки?

Соэст обвел бойцов тяжелым взглядом и отчеканил:

– Ни черта он не взял и ни единой пылинки не оставил, будто его там отродясь не бывало. Его Высокопреосвященство всерьез склоняется к мысли, что этот ублюдок сунулся к какому-то проклятому артефакту и бесславно испустил дух, попросту испарившись в небытие. Наша главная задача – выследить его подельников.

«Вздор! Чтобы такой матерый хищник, как Дуэйн Дантес, так бездарно склеил ласты⁈ Да этот монстр коптит небо еще с Четвертой Эпохи… Вот только ради чего он вообще влез в эту петлю?» – Леонард едва заметно нахмурился. Поколебавшись пару мгновений, он решительно вызвался взять Дуэйна Дантеса в разработку, вписав его имя в ориентировки для себя и двоих своих напарников.

Дождавшись, пока оперативники «Красных перчаток» вкупе с местными Ночными Ястребами разбегутся по целям, Леонард под благовидным предлогом улизнул в уборную. Скрывшись от чужих ушей, он процедил сквозь зубы:

– А теперь выкладывай, старик: что скажешь насчет Дуэйна Дантеса?

Впрочем, тыкать паразита носом в его недавнее наглое вранье он благоразумно не стал.

Слегка надтреснутый голос в его черепе разразился хриплым, лукавым смешком:

– Разве я тебе уже не всё разжевал? Подноготной его я не ведаю, знаю лишь одно: от него за версту разит пугающей уникальностью и первобытной, древней аурой.

– Однако одно из твоих недавних расследований навело меня на весьма занятную мысль. Сдается мне, этот Дуэйн Дантес неразрывными узами повязан с той самой чертовщиной, выступая полномочным посланником некой высшей сущности.

– Что еще за чертовщина? Какая сущность? – опешив от такого поворота, выдохнул Леонард.

Старец в его голове отозвался с весьма причудливыми, туманными интонациями:

– Тот самый Шут, что не принадлежит этой эпохе.

…………

Баклунд, улица Бёклунд, дом номер сто шестьдесят.

Покончив с сытным завтраком, Клейн вернулся в свою полуоткрытую гостиную с просторным балконом. Тяжело опустившись в мягкое кресло-качалку, юноша устало вскинул руку, массируя ноющие виски.

По мере того как адреналин и дикое напряжение отступали, сыщик с тревогой подметил, что его рассудок заволакивает липкой, мутной пеленой. Перед глазами то и дело навязчиво вспыхивали призрачные картины: гирлянды безвольных мертвецов, раскачивающихся под сводами того проклятого древнего храма, и всплывающий из самых темных недр памяти гротескный ком извивающихся прозрачных червей. А в ушах монотонно, словно заезженная пластинка, бился сводящий с ума инфернальный шепот:

«Хорнакис… Флегрея…»

«И пусть я тогда молниеносно оборвал ментальную пуповину с марионеткой, этот удар всё равно прошил меня насквозь, оставив на духе грязное пятно скверны… Воистину, подлинное мифическое существо, тут не поспоришь… Как только первая волна облав и проверок схлынет, придется вплотную заняться выжиганием этой порчи из головы…» – Клейн медленно, протяжно выдохнул, титаническим усилием воли погружаясь в спасительную медитацию, дабы усмирить взбунтовавшийся разум.