Текст книги "Красный священник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 68 (всего у книги 108 страниц)

Глава 867
Задание на расследование

Переведя взгляд на «Отшельника» Катлею, Клейн, по правде говоря, уже прекрасно предвидел, с какой именно просьбой она обратится, отчего на душе у него смешались легкая грусть и железобетонная уверенность.

«Откуда господину Шуту ведомо, что я намереваюсь задать вопрос, а не просить о милости?.. Воистину, господин Шут непостижим…» – эта мысль молнией пронеслась в голове пиратки, после чего она с подчеркнутой почтительностью произнесла:

– Достопочтенный господин Шут, смею ли я узнать, какой смысл таят в себе эти два символа?

Получив благосклонный кивок, девушка силой мысли соткала из пустоты два китайских иероглифа. Это были знаки «Роди» и «на».

«Так я и знал…» – беззвучно, с тяжелым сердцем вздохнул Клейн:

– Слитые воедино, они означают родину – ту самую тихую гавань, где обретают покой душа и разум.

«Слитые воедино… тихая гавань для души и разума…» – Катлея намертво зацепилась за вторую половину ответа. Девушке было кристально ясно, где именно родилась «Королева Мистики», и она совершенно не видела в этих краях ничего сверхъестественного.

Тем временем «Справедливость» Одри, «Повешенный» Элджер и прочие резиденты Клуба Таро не упустили шанса пополнить свой словарный запас свежими символами из «языка Рассела», старательно впечатывая в память их начертания и суть. В стороне остался лишь малыш «Солнце» Деррик.

Владыка чертогов не стал сотрясать воздух лишними разъяснениями. Вальяжно откинувшись на спинку кресла, Он изрек:

– Можете приступать.

Не теряя ни секунды, Элджер повернул голову и устремил взор в самый конец длинного бронзового стола, где восседал «Мир» Герман Воробей:

– Твой мистический артефакт практически выкован. Передам его до конца недели.

Моряк имел в виду ту самую реликвию, для которой стержнем послужила Потусторонняя характеристика «Океанского Певца».

Тот подпольный «Ремесленник» первым делом бросил все силы на создание перчатки для мисс «Справедливости», отчего заказ мрачного авантюриста благополучно сдвинулся по срокам.

«Учитывая, что мистер Азик всё еще не подал весточки, а вернуть печать на „Ползучий голод“ мне пока не по зубам, эта игрушка подоспеет как нельзя кстати…» – Клейн незаметно дернул за ниточки марионетки, заставив «Мира» ответить скупым кивком:

– Вполне сносные сроки.

«Вполне сносные… А затянись эта волокита еще на пару-тройку недель или месяц, ты бы, небось, просто „Телепортировался“ прямиком ко мне с дружеским визитом?» – от этих слов у Элджера внутри невольно шевельнулся червячок безотчетной тревоги.

Поскольку его ближайшим замыслом было легально выудить из закромов Церкви Повелителя Бурь эликсир «Жреца Бедствий», а переваривание «Океанского Певца» только-только стартовало, нужды рыскать в поисках свежих Потусторонних ингредиентов у него пока не предвиделось. Моряк вновь погрузился в безмолвие, взяв на себя роль стороннего наблюдателя за чужими торгами.

Прямо сейчас для него куда важнее было раздобыть одну-две убойные реликвии, дабы те гармонично дополнили его «Плеть Разума». Конечно, в вопросе артефактов качество всегда било количество, ведь наложение пагубных побочных эффектов грозило фатальными последствиями. Но иметь в рукаве всего один козырь, будучи без пяти минут полубогом на пятой Последовательности, – это было откровенно плачевно.

В идеале мастер такого ранга должен располагать парочкой-тройкой мистических предметов, чьи изъяны не сливались бы в резонансе.

Разумеется, одну обновку Элджер уже забронировал. Стоило лишь «Ремесленнику» покончить с заказом Германа Воробья, как на наковальню ляжет его собственное кристальное ядро шестикрылой горгульи.

Эта диковинка обойдется ему в тысячу фунтов. Приплюсовав сюда расходы, которые он покрыл за «Мира», его и без того скудные капиталы похудели на целых две тысячи, оставив на дне кошелька жалкие 1800 монет. Причем пять сотен из них составляли те самые комиссионные, что он любезно отщипнул с заказа перчатки для мисс «Справедливости».

Воспользовавшись повисшей тишиной, Эмлин перевел взгляд на «Солнце». Тщательно взвешивая слова, вампир поинтересовался:

– Мне позарез требуется Потусторонняя характеристика пятой Последовательности искусственных вампиров. Что ты желаешь получить взамен?

За минувшие дни он успел навести справки в кругах своего благородного рода Крови и доподлинно знал: способ вытравить ментальную скверну из подобных характеристик существует. Вот только чтобы бить челом старейшинам о такой милости, надлежало сколотить солидный багаж заслуг.

Именно поэтому Эмлин резонно рассудил, что для начала нужно прибрать к рукам сами стержневые ингредиенты для эликсира возвышения, а уж прочие хлопоты отложить на потом.

Опираясь на прежние расценки, подобный материал пятой ступени тянул примерно на восемь тысяч фунтов – по крайней мере, именно такие цифры в свое время заламывал суровый господин «Мир». А поскольку наличность вампира едва переваливала за пять тысяч четыреста монет, до заветной суммы было еще пилить и пилить.

Будь его воля, он бы ни за что не заикнулся о сделке, пока не скопил бы нужный капитал до последнего пенни. Кредиты и жизнь в долг претили его натуре: даже ради самой роскошной, новомодной куклы он не пошел бы с протянутой рукой, предпочтя затянуть пояс и горбатиться еще пуще. Однако суровая реальность подкинула ему весьма занятный нюанс: малышу «Солнцу» эти деньги и даром не сдались. Для затворников Города Серебра хрустящие лоэнские фунты представляли ценность разве что в качестве макулатуры.

Стало быть, юноша стопроцентно потребует натурального обмена, и выведать его нужды загодя было бы воистину мудрым решением.

«К тому же, этот паренек совершенно не сечет в наших рыночных ценах. Вдруг то, о чем он попросит, обойдется мне всего в какие-то пять тысяч…» – в душе Эмлина затеплилась робкая надежда на чудо. Горделиво вскинув подбородок, он устремил взор на соседа.

Деррик искренне, со всей серьезностью призадумался, после чего произнес:

– Э-э… Пожалуй, формулу эликсира пятой Последовательности для Пути «Солнца».

Первым его порывом было попросить вампира погасить долг перед господином «Миром». Вот только этот мрачный авантюрист так до сих пор и не озвучил своих требований, а значит, перевешивать подобное обязательство на чужие плечи было бы откровенно некрасиво.

Ко всему прочему, за время посиделок в Клубе Таро Деррик изрядно заматерел и набрался ума. Сплетя эти знания с внутренними расценками Города Серебра, он кристально ясно осознал: пропасть между стоимостью рецепта шестой ступени – «Нотариуса» – и характеристикой пятой Последовательности поистине колоссальна. Погасить второе за счет первого было бы вопиющим расточительством. А потому он благоразумно взвинтил ставку до формулы пятого ранга.

«Рецепт пятой Последовательности… Раздобыть такую редкость на подпольном рынке – та еще задачка. Ценник будет скакать от четырех с половиной до семи тысяч фунтов, всё зависит от того, кому нужнее. Да и на проверку подлинности придется изрядно раскошелиться…» Эмлин уже было приоткрыл рот, чтобы ударить по рукам, как вдруг тишину разорвал хриплый, надтреснутый голос «Мира»:

– Он есть у меня.

Под монументальными, уходящими ввысь сводами дворца повисла звенящая тишина. Резиденты Клуба Таро застыли в легком, почти парализующем ступоре.

«Неужто в наши дни материалы пятого ранга валяются на каждом шагу?..» Эмлин, всё еще не сумевший дотянуться до этой ступени, почувствовал удушающую, глухую досаду. Выждав пару секунд, чтобы усмирить эмоции, он спросил:

– Какова цена вопроса?

Клейн, молниеносно подбив в уме финансовые возможности этого надменного кровососа, дернул за ниточки, заставив «Мира» Германа Воробья издать низкий смешок:

– Пять тысяч фунтов. Рецепт зелья «Жреца Света».

«Пять тысяч⁈» Эмлин на долю секунды опешил, но тут же, не раздумывая ни мгновения, выпалил:

– По рукам!

В этот миг вампир походил на человека, дорвавшегося до долгожданной, роскошной куклы на сумасшедшей распродаже.

– Договорились, – марионетка «Мир» ответила коротким кивком, всем своим видом показывая, что сделка эта – сущие пустяки, не стоящие лишних волнений.

Следом он заметил, как мисс «Справедливость» обвела собравшихся взглядом, и до его слуха донесся звонкий девичий голос:

– Я бы хотела выставить заказ на одно расследование.

«Заказ на расследование?..» Сердце Клейна тревожно екнуло, а лицо «Мира» Германа Воробья в ту же секунду приобрело слегка отсутствующее, застывшее выражение.

– И что же это за дело? – с нескрываемым интересом подалась вперед «Фокусник» Форс.

Писательница кристально ясно помнила: все поручения мисс «Справедливости» славятся баснословными гонорарами и до смешного смехотворными рисками. Упускать такую халтурку было бы форменным преступлением!

Тщательно подбирая слова, Одри начала:

– За последние дни Баклунд сотрясли два весьма примечательных инцидента. Первый – это история с бароном Синдрасом, которого, судя по всему, попытались подставить. А второй – дерзкое покушение на члена нижней палаты, парламентария Махта, разразившееся на почве борьбы за чистый столичный воздух…

Чем дольше распиналась мисс «Справедливость», тем сильнее у Форс отвисала челюсть. Звучало всё это до боли знакомо, ведь в обеих заварушках она лично варилась от начала и до конца, обеспечивая негласную охрану!

Девушка непроизвольно выпрямила спину, всем своим существом обратившись в слух.

– И в эпицентре обоих событий неизменно маячит фигура одного и того же человека – толстосума по имени Дуэйн Дантес. Он объявился в Баклунде от силы пару месяцев назад и уже успел пожертвовать Церкви Богини Вечной Ночи пакет акций на добрый десяток тысяч фунтов, дабы учредить благотворительный фонд для бедных студентов, – продолжала вещать Одри, виртуозно напуская на себя вид человека, который знает об этом типе лишь по слухам и досье, но уже нутром чует неладное. – Я жажду, чтобы кто-нибудь досконально прочесал его подноготную и вывел на чистую воду.

«Да я же в курсе! Я знаю его как облупленного! Денег куры не клюют, физиономия весьма недурна, хватка в делах стальная и прожженная… А еще у него явно барахлят почки или простата…» Форс едва не подскочила на месте, отчаянно порываясь выложить всё как на духу.

Если бы этих крох мисс «Справедливости» оказалось маловато, в ее арсенале таились куда более сочные, пикантные сплетни. К примеру, жизнь этого самого Дуэйна Дантеса – та еще полоса препятствий! Дворецкий чернокнижничает у него под носом, лакей втайне бьет поклоны богу Смерти, в соседях затесались Потусторонние, а сам квартал насквозь пропитан леденящими душу тайнами. И этот баснословный дар в десять тысяч фунтов он отстегнул лишь для того, чтобы хоть как-то вырваться из этого порочного круга бед!

«Короче говоря, классический образ залетного богача, на котором все кому не лень ездят верхом. Я уж было сама всерьез подумывала загнать ему пару склянок для почек или простаты – благо, господин „Луна“ в зельях спец, а я бы сорвала свои законные посреднические проценты… Так, стоп, не будем пороть горячку. Для начала послушаем, какой ценник выкатит мисс „Справедливость“…» Форс титаническим усилием воли усмирила бьющий через край восторг и, затаив дыхание, воззрилась на соседку.

Вот только ее суетливые телодвижения и дикий эмоциональный всплеск уже с потрохами сдали ее перед проницательным взором «Зрителя». Одри искренне поразилась: надо же, мисс «Фокусник» не просто знакома с этим Дуэйном Дантесом, но и осведомлена о нем более чем подробно.

Это немедленно натолкнуло девушку на свежую мысль касательно того странного, ошеломленного взгляда, которым наградил ее Дантес. Быть может, всё дело в том, что Форс уже успела сболтнуть ему лишнего или блеснуть перед ним своими паранормальными талантами?

Тем временем сидевший напротив Эмлин лишь недоуменно хлопал глазами. Из всей этой тирады мисс «Справедливости» он понял лишь одно: дело происходит в Баклунде. А вот вальяжно откинувшийся в кресле и созерцающий свою паству «Шут» Клейн с трудом подавил предательскую судорогу в уголках губ.

Такого дерзкого хода он от мисс «Справедливости» совершенно не ожидал. В конце концов, их пути пересеклись лишь однажды, на том самом благотворительном балу, и никаких совместных дел в обозримом будущем не предвиделось. Рыть под него землю не было ни малейшего резона!

«Неужто я всё-таки где-то прокололся и привлек ее внимание? А может, всё дело в том баснословном пожертвовании в десять тысяч фунтов от графа Холла? Он ясно дал понять, что питает к этому предприятию нешуточный интерес, вот Одри, пекущаяся о безопасности отца, и решила устроить мне негласную проверку?» – Клейн лихорадочно сопоставлял факты, выкраивая спасительные секунды на разработку ответного маневра.

Выдержав паузу и бросив красноречивый взгляд на мисс «Фокусника», Одри произнесла:

– Гонорар за первичный сбор сведений составит пятьсот фунтов. Если же в ходе расследования всплывут непредвиденные угрозы и уровень риска возрастет, я обязуюсь выплатить щедрую надбавку.

«Да без проблем!» – мысленно возликовала «Фокусник» Форс, лихорадочно выстраивая в уме подходящую фразу, чтобы застолбить этот заказ.

Но в ту самую секунду, когда девушка уже приоткрыла рот, она с изумлением узрела, как «Мир» Герман Воробей небрежно, но властно приподнял руку.

Приподнял руку.

Глава 868
Общая личина

Э-э… Форс на секунду опешила, едва не усомнившись в собственном зрении.

Следом в ее голове, словно из рога изобилия, бесконтрольно посыпались мысли:

'Господин «Мир» жаждет взяться за это поручение? Впрочем, вполне логично, ведь он как раз обосновался в Баклунде.

Вот только это же расследование, а не заказное убийство! Дуэйн Дантес и без того хлебнул лиха сполна, оставил бы он бедолагу в покое!

Или же в его понимании стереть мишень с лица земли равносильно успешному расследованию? Как-никак, изучать-то больше некого…

И как теперь быть? Стоит ли мне вообще соваться в это дело? Баснословные пять сотен фунтов! Мне ведь достаточно просто вывалить всё то, что я уже разнюхала, и свои двести монет я сорву играючи. Но переходить дорогу самому господину «Миру»… А что, если это вовсе не конкуренция, а предложение о сотрудничестве?

Погодите-ка, с какой вообще стати господин «Мир» положил глаз на такое заурядное поручение? Неужто его истинной целью является та самая грязная подстава барона Синдраса или покушение на парламентария Махта?'

И пока Форс отчаянно силилась докопаться до подлинной сути проблемы, «Повешенный» Элджер и «Отшельник» Катлея уже вовсю сверлили взглядами «Мира», Германа Воробья. В их глазах ни скандал с бароном Синдрасом, ни покушение на парламентария Махта, ни даже баснословное пожертвование в десятки тысяч фунтов от толстосума Дуэйна Дантеса изначально не заслуживали ни малейшего внимания. Вот только тот факт, что за расследование по собственной инициативе взялся благословенный самого господина Шута, в корне менял картину. Ситуация мгновенно приобрела пугающую многослойность, недвусмысленно намекая на то, что за всем этим фасадом таится некий поистине грандиозный, эпохальный секрет.

«Луна» Эмлин в столь глубокие дебри не лез, однако и он спинным мозгом почуял: это с виду пустяковое дельце явно попахивает керосином. Изначально вампир спал и видел, как бы подзаработать немного карманных денег, дабы хоть как-то залатать зияющую дыру в своем бюджете, лишившемся пяти тысяч наличными. Теперь же желание раскрывать рот испарилось без следа.

«Неужто Дуэйн Дантес и впрямь настолько непрост и таит в себе столь колоссальную угрозу, что господин Мир лично вызвался взять его в разработку? Или же те два резонансных дела скрывают куда более глубокое, фатальное дно, нежели мне казалось?» – сердце «Справедливости» Одри тревожно екнуло. Едва уловимо скользнув взглядом, девушка виртуозно воспользовалась своим удачным положением за столом, намертво впечатав в память реакции всех до единого резидентов Клуба Таро.

Среди всех присутствующих лишь один малыш «Солнце» Деррик так и остался в полном неведении, совершенно не улавливая накала страстей.

В его наивной картине мира взаимовыручка между соратниками по ложе была делом абсолютно естественным. Кто-то просит о помощи, а тот, кому по зубам эта ноша, берется за дело – разве не так всё и должно работать?

Тем временем взор «Справедливости» Одри плавно вернулся к противоположному, нижнему краю изъеденного патиной бронзового стола, и она с затаенным предвкушением спросила:

– Господин Мир, вы желаете взяться за это поручение?

Вернувшись в Баклунд, юная аристократка успела поднять подшивки морских сводок за минувшие месяцы и окончательно удостоверилась: под личиной господина «Мира» скрывается тот самый безумный авантюрист Герман Воробей. Девушка прониклась к этому с виду обходительному, но на деле смертоносному джентльмену, провернувшему целую вереницу поистине немыслимых подвигов, глубочайшим восхищением. Да так, что даже ее собственная романтичная жажда океанских странствий слегка поутихла перед лицом его суровой реальности.

Клейн, загодя прокрутивший в уме нужные маневры, лишь заставил свою марионетку «Мира» слегка вскинуть руку, терпеливо дожидаясь вопроса мисс «Справедливости». Выдержав идеальную паузу, он придал лицу Германа Воробья ледяную, торжественную суровость и ответил низким, рокочущим баритоном:

– Дуэйн Дантес – это лишь личина.

Скрупулезно, раз за разом взвесив все за и против, сыщик всё же принял дерзкое решение: приоткрыть завесу тайны, выставив Дуэйна Дантеса общей, универсальной маской для благословенных господина Шута!

В его глазах глухая ложь таила в себе фатальные риски. Как-никак, этот толстосум вот-вот должен был с головой нырнуть в кулуары баклундской элиты, и шансы нащупать там ниточки к Великому смогу или иным нераскрытым делам были поистине колоссальны. В таком раскладе помощь мисс «Справедливости» рано или поздно понадобилась бы позарез. И вот тогда эта проницательная «Зрительница» почти стопроцентно раскусила бы подвох, осознав, что господин «Мир» изначально водил их за нос, а сам господин Шут благоразумно закрыл на это глаза.

Подобный прокол неминуемо ударил бы по ее преданности ложе, заронив ядовитые зерна сомнений и спровоцировав жесточайший кризис веры в самого господина Шута.

Спору нет, картина, где двое соратников, будучи ни сном ни духом друг о друге, вслепую, но виртуозно синхронно закрывают многоходовую миссию, звучит чертовски романтично. Вот только в суровой реальности провернуть такой фокус практически немыслимо. В особенности когда по ту сторону баррикад стоит маг средних эшелонов Пути «Зрителя» – от таких пронзительных глаз шила в мешке точно не утаишь!

А потому, как показывал богатый жизненный опыт, кристальная честность зачастую бьет любую ложь: выходит и надежнее, и эффективнее, и в разы меньше хлопот.

Что же до того, почему бы просто не рубануть с плеча, заявив, что Дуэйн Дантес – это и есть Герман Воробей? Причина крылась в нежелании Клейна сеять в рядах Клуба Таро неудобные вопросы: «Какого дьявола снова он?» и «Почему среди всех избранников господина Шута отдувается лишь один Воробей?».

«Дуэйн Дантес – это лишь личина?» «Справедливость» Одри, с присущей ей остротой ума, безошибочно считала скрытый подтекст этих слов, и в ее голове тут же зародилась смутная, но вполне логичная догадка.

А в следующее мгновение «Мир» Герман Воробей сухо, словно отрезал, пояснил:

– Это общая маска, которую мы делим с моими соратниками.

– Порой и я сам облачаюсь в этот образ.

Обронив эту фразу, он наградил «Фокусника» совершенно ледяным, лишенным малейших эмоций взглядом.

«Общая маска… Порой и он облачается в нее… Выходит, тот самый бедолага Дуэйн Дантес – это и есть господин Мир, Герман Воробей⁈ Тот самый толстосум с барахлящими почками или простатой – это наш отбитый на всю голову авантюрист⁈» «Фокусника» Форс словно громом поразило, её тело вмиг превратилось в окоченевшее изваяние.

Разум парализовало леденящим шоком, но сквозь него тут же пробился запоздалый, липкий ужас. На чистых инстинктах девушка осознала: те недавние, брошенные вскользь слова Сио были пророчески, железобетонно верны!

«Когда у человека мажордом таит двойное дно, личный камердинер со своими скелетами в шкафу, соседи сплошь с чертовщиной, да и вся округа дышит мистикой – шансы на то, что сам он кристально чист и зауряден, стремятся к абсолютному нулю!»

«Нет, всё в корне не так! Дело вовсе не в том, что Дуэйн Дантес случайно обосновался в гибельном квартале и по глупости нанял мажордома со скелетами. Всё в точности наоборот: именно потому, что эти места и эти люди скрывали в себе грязные тайны, Дуэйн Дантес – он же Герман Воробей – и взял их на прицел, избрав для себя! Жалким бедолагой здесь выступает отнюдь не Дуэйн Дантес, а вся та паранормальная чертовщина, что имела несчастье оказаться с ним по соседству! Ох, как же я облажалась… Не следовало мне просить Сио возносить мольбы Богине о его защите. Для такого монстра, как господин „Мир“, подобная забота сродни изощренному проклятию…» Форс внезапно пробила крупная дрожь. Девушка мысленно, со слезами на глазах вознесла хвалу всем богам за то, что в том самом письме не хватило дурости присоветовать Дуэйну Дантесу провериться у врача насчет почек и простаты.

Ляпни она такую ересь, и, к гадалке не ходи, на нынешнее собрание Клуба Таро она бы уже не явилась. Или, вернее сказать, явилась бы – но в виде выпотрошенной Потусторонней характеристики, которую господин «Мир» хладнокровно пустил бы с молотка.

«Если рассуждать здраво, господин Мир ни сном ни духом не ведает, что я и есть „Фокусник“. Вот только… вот только в ту ночь я же притащила с собой „Дневник путешествий Леймано“! А ведь он самолично брал этот фолиант в аренду, да еще и впечатал туда таланты полубожественного калибра! Этот ублюдок стопроцентно взял меня на карандаш, срисовал мою физиономию до последней родинки и хладнокровно прикинул, сколько золота можно стрясти за мою тушку…» Накативший запоздалый ужас затопил Форс словно ледяное цунами, и ее лицо исказила гримаса невыносимой, первобытной горечи.

И именно в это мгновение она поймала на себе тот самый ледяной, пронзающий душу взгляд господина «Мира». Легкое сожаление тут же мутировало в жгучее, разъедающее изнутри раскаяние.

«Какое счастье… Какое безмерное счастье, что я не сунулась поперед батьки в пекло и не вывалила на стол все свои впечатления о Дуэйне Дантесе…» Когда первобытная паника мало-помалу начала отступать, в голове Форс всплыл другой, не менее жгучий вопрос:

«А в том самом задании с телохранителями… Это мы защищали Дуэйна Дантеса, или же, на самом деле, это он прикрывал наши жалкие спины? Дьявол, может, мне стоит от греха подальше вернуть господину Герману Воробью весь гонорар до последнего пенни?»

«Вот оно что… Выходит, порой за личиной Дуэйна Дантеса скрывается сам господин Мир…» – «Справедливость» Одри сперва слегка опешила, но тут же почувствовала, как все грызущие её загадки разом находят свои ответы:

'Форс и впрямь водила знакомство с Дуэйном Дантесом, вот только понятия не имела, что перед ней господин Мир. Её недавний, откровенно перепуганный вид доказывает это железобетонно.

А та неподдельная растерянность, с которой Дуэйн Дантес уставился на меня, объясняется до банального просто: он банально опознал кулон «Ложь»! И пусть артефакт давным-давно сменил форму, его фундаментом послужила Потусторонняя характеристика, добытая лично господином Миром. Наверняка между этим безумным авантюристом и реликвией сохранилась незримая, мистическая связь. Как-никак, Герман Воробей тоже способен играючи менять лица и перекраивать плоть!

И пусть о последствиях поглощения зелья животными я выпытывала лишь у господина Повешенного, впоследствии я вечно скупала ингредиенты двойными порциями. С таким раскладом для господина Мира не составило бы ни малейшего труда сложить два и два, смекнув, что в моей свите затесался еще один «Зритель». Именно поэтому он так параноидально взял на карандаш Сьюзи, что скрывалась во мраке и сканировала бальный зал… Заурядный смертный и бровью бы не повел на собаку, но господин Мир – матерый хищник с колоссальным багажом опыта. Его пути наверняка не раз пересекались с паранормальной фауной, так что подобная бдительность для него – дело абсолютно естественное.

Иными словами, Дуэйн Дантес… нет, господин Мир, он же Герман Воробей, еще тогда безошибочно вычислил во мне «Справедливость», но благоразумно решил не идти на контакт. Что ж, его тактика была поистине безупречной: в тех декорациях, не рубани он правду-матку в лоб, я бы ни за что не поверила его туманным намекам. А уж вываливать секреты Клуба Таро прямо под сводами собора Святого Самуила… Это… это было бы чистой воды самоубийственным безумием!'

Пережив этот мимолетный, но сокрушительный шок, Одри виртуозно обуздала эмоции, оставив в душе лишь чистый, бьющий через край восторг.

Если не брать в расчет «Фокусника» Форс, чьей протекцией в ложу занималась она сама, это был её первый в жизни реальный, очный контакт с другим резидентом Клуба Таро!

'Кажется, будто сама история пишется прямо на моих глазах! Хм, господин Мир вкупе с остальными благословенными господина Шута – а ведь они все, по сути, выступают под единым знаменем «Мира» – с какой стати им понадобилось лепить эту личину Дуэйна Дантеса? Какую игру они затеяли?

Грязная подстава барона Синдраса, дерзкое покушение на парламентария Махта, баснословные вливания в благотворительный фонд… Всё это таит в себе куда более грандиозное, эпохальное дно, нежели я смела вообразить… И почему меня не покидает стойкое чувство, что высшие эшелоны Королевства вот-вот сорвутся в пучину хаоса? Точно такое же предчувствие грызло меня в те дни, когда разразился Великий смог и сгинул принц Эдсак. Вот только сегодня этот набат звучит в сотню раз громче…

Теперь, когда подноготная Дуэйна Дантеса вытащена на свет божий, я вполне смогу оказать им негласную поддержку со своего фланга. Виртуозно отвести удар от отца с матерью и уберечь ни в чем не повинных людей от бессмысленной гибели…' – в вихре этих мыслей «Справедливость» Одри молниеносно нащупала железобетонное решение: она непременно согласится на предложение отца и вольется в ряды «Лоэнского благотворительного фонда поддержки образования». После чего юная аристократка тихонько, с улыбкой пробормотала про себя:

«В благотворительный фонд, заложенный господином „Миром“ из Клуба Таро, вступает „Справедливость“ из того же самого Клуба. Разве это не звучит поистине безупречно?»

Для «Повешенного» Элджера и «Отшельника» Катлеи тот факт, что за маской Дуэйна Дантеса скрывается «Мир» и целый синдикат благословенных господина Шута, не стал громом среди ясного неба. В этот миг их умы буравила лишь одна-единственная, кристально ясная мысль:

Баклунд стоит на пороге воистину грандиозных, сокрушительных потрясений!