Текст книги "Красный священник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 108 страниц)

Глава 737
Официальный дебют

«С какой стати этот психопат Герман Воробей ищет кого-то для получения награды за „Адмирала Крови“? Погодите-ка, а с чего бы ему вообще претендовать на куш за „Адмирала Крови“?» Даниц внезапно вынырнул из пучины смятения и хаоса, наконец-то уловив самую суть происходящего.

Пират молниеносно опустил голову, не давая растерянному и ошарашенному взгляду выдать себя с потрохами.

Авантюристы по соседству тем временем продолжали горячо обсуждать:

– Да как такое вообще возможно? Ни одна живая душа не осмелится сунуться за этими деньгами!

– Верно подмечено! Разве что найдется идиот, готовый навлечь на себя слепую ярость Церкви Повелителя Бурь или с потрохами сдать Германа Воробья!

– Сорок две тысячи фунтов… Упади мне в руки такой баснословный куш, я бы прямо сейчас рванул в Баклунд и зажил как настоящий богач!

– Ха-ха, а разве не полагается сперва на полгодика запереться в «Красном театре» и как следует оттянуться?

– Возможно, Герман Воробей сорвет банк в Интисе, Фейсаке или Фейнапоте. Там суммы, конечно, не дотягивают до сорока двух тысяч, но всё равно цифры астрономические…

……

Перемывая косточки, искатели приключений мало-помалу пустились в сладкие грезы о том, как бы сами распорядились капиталом в 42 000 фунтов. Фантазии настолько разошлись, что спорщики в итоге разругались в пух и прах, до покраснения лиц отстаивая свои идеалы.

«Да быть того не может… Они что, всерьез полагают, будто Герман Воробей пустил в расход „Адмирала Крови“? Вздор! И пусть этот маньяк всегда спал и видел подобную охоту, ему катастрофически не хватало людей. Без помощи капитана такое не провернуть… Стоп. Андерсон Худ?» Даниц вскочил на ноги и, намертво придерживая козырек надвинутой кепки, торопливой рысцой устремился к бильярдным и карточным комнатам – туда, где обычно пылились свежие газеты.

Стоило ему лишь скрыться из виду, как горланившие ранее авантюристы проводили его спину цепкими взглядами и заговорщицки зашептались:

– Кто-нибудь знает этого типа? Крадется как мышь, шарахается от каждой тени – за версту разит подвохом!

– Физиономию толком не разглядел. Сдается мне, это чья-то пиратская шестерка, пришвартовался в Байаме слухи вынюхивать.

– Может, того?.. – один из наемников выразительно провел большим пальцем по горлу.

– Лучше не лезть на рожон, вдруг птица высокого полета. Дадим пыли улечься, а там поглядим, – благоразумно осадил товарища другой авантюрист.

Даниц тем временем юркнул в пустующую бильярдную. Забившись в самый темный угол, он сгреб стопку газет и лихорадочно принялся перелистывать страницы. Вскоре лицо корсара исказилось в нелепой, мучительной гримасе.

«Что этот отбитый психопат вообще натворил⁈ Он и впрямь завалил „Адмирала Крови“⁈ Прошло каких-то жалких пару месяцев, а его боевая мощь взлетела до таких заоблачных высот! К тому же… к тому же в газетных сводках ни слова про Андерсона Худа…» Пират разрывался между глухим шоком и искренней радостью, еще раз железобетонно убедившись: его покорность и нежелание лезть на рожон при встрече с Германом Воробьем были мудрейшим решением в жизни. В противном случае обыватели уже давным-давно читали бы передовицы о том, как за ним открыли охоту и променяли его голову на казенный куш.

«Хотя нет… В ту пору моя смерть даже не потянула бы на газетную сенсацию… Дьявол, этот Герман Воробей и впрямь состоит в какой-то жуткой, зловещей ложе…» Посреди этого вихря мыслей Даниц внезапно застыл, словно обратившись в безжизненное каменное изваяние.

Ведь, по здравом размышлении, он и сам, судя по всему, теперь числился в рядах этой самой зловещей ложи…

«Ха-ха, церковники с армейскими псами вечно всё преувеличивают! Спору нет, организация тайная, но никак не зловещая!» – Даниц поспешно утешил себя этой мыслью, в очередной раз проникнувшись благоговейным трепетом перед немыслимой, подавляющей мощью таинственной ложи, что маячила за спиной Германа Воробья.

И успешная охота на Сеньора, одного из семерых прославленных пиратских адмиралов – железобетонное тому доказательство!

Фух… Даниц с шумом выдохнул. Полный первобытного страха и благоговения, он мысленно вознес хвалу «Шуту», всем своим естеством демонстрируя готовность верой и правдой служить великой сущности.

…………

У дверей небольшого особняка, приютившегося неподалеку от резиденции генерал-губернатора, показались капитан Элланд и Ус Кент.

– Наконец-то отмучились… – с тяжелым вздохом проронил Элланд, водружая на голову капитанскую двууголку.

Ус Кент по привычке потер свой багровый от беспробудного пьянства нос и вторил ему протяжным выдохом:

– И не говори.

Из-за заварушки с Германом Воробьем обоих продержали в строгой изоляции целых двое суток, подвергнув перекрестному допросу, который вели прожженные профи своего дела – истинные «Дознаватели».

Хвала небесам, Элланд с самого начала не стал юлить и утаивать правду. Он честно рапортовал начальству: Герман Воробей – темная лошадка без прошлого, однако выказывает лояльность армейским структурам. А уж решение завербовать этого безумного авантюриста в осведомители и копаться в его подноготной принимали в высших эшелонах, так что к самому капитану никаких претензий быть не могло.

Что же до Уса Кента, то его руки и вовсе были кристально чисты. Содействие в получении казенной награды было его прямой, рутинной обязанностью.

Неспешно шагая по центральной аллее сада к воротам, Элланд как бы невзначай философски бросил:

– Кто бы мог помыслить, что этот Герман Воробей окажется настолько безумным и пугающе сильным…

Судя по тем жалким крохам информации, что удалось выудить капитану, убийство «Адмирала Крови» было едва ли не самым заурядным и пустяковым деянием безумного авантюриста за тот сумасшедший день.

И этот же самый конченый психопат в свое время добровольно, не раздумывая ни секунды, шагнул в гибельное пекло порта Банси лишь ради того, чтобы вытащить парочку пассажиров и матросов, проявивших к нему толику дружелюбия!

Лишь много позже Элланд осознал подлинный масштаб таившейся в Банси угрозы – той самой, что вынудила Церковь Повелителя Бурь безжалостно сровнять порт с землей, стерев его в порошок!

«Заикнись я Дознавателям о том, что под ледяной коркой Германа Воробья бьется доброе и милосердное сердце, они бы стопроцентно решили, что я пудрю им мозги… Воистину, человек – это непостижимый клубок самых диких противоречий…» – Элланд беззвучно, сокрушенно покачал головой.

Выслушав эти излияния, Ус Кент лишь горько усмехнулся в ответ:

– А я-то, наивный, поначалу решил, будто ты сосватал мне просто крепкого, толкового наемника. А он взял да и помножил на ноль самого «Адмирала Крови»! Проклятье, я теперь всерьез верю, что ему по зубам титул Пятого Короля! Сам погляди, во что превратились те джунгли и окрестные горы, и мои слова больше не покажутся тебе бредом!

– Там теперь всё выглядит так, словно… словно…

Элланд скосил глаза на связного и пришел на помощь:

– Словно по ним сотню раз отработали калибром береговой артиллерии.

– В точку! В самую точку! – с жаром закивал Ус Кент, всецело разделяя эту оценку.

В этот самый миг парочка как раз миновала кованые ворота особняка.

Элланд вскинул голову, окинув взглядом усыпанный россыпью мерцающих звезд небосвод и тускло полыхающую багровую луну. Выдержав несколько секунд тяжелого молчания и привычным жестом одернув воротник, он произнес:

– Искренне уповаю на то, что ноги его больше не будет на этих морских просторах…

…………

Байам, улица Сфир, дом номер 6.

Облаченный в строгий детский костюмчик Дентон с топотом ворвался в библиотеку. Подбежав к сестре, увлеченно выводящей на бумаге карандашные наброски, он выпалил:

– Донна, они… они на каждом углу твердят, что дядюшка Воробей – отпетый негодяй, жуткий сектант и хладнокровный убийца!

– И даже… даже газеты мне в лицо тыкали!

Девочка круто развернулась и, забавно сморщив носик, отрезала:

– Ни слову не верю!

– Дядюшка Воробей – доблестный, отважный и безмерно добрый искатель приключений! Мы ведь сами воочию в этом убедились! Нашим собственным глазам веры куда больше, чем этим лживым газетенкам!

На долю секунды замявшись, она тут же уверенно, без запинки продолжила:

– И пусть… пусть порой он выглядит до одури пугающе и жутко, но это лишь суровая плата за его великую мечту и стремление защищать слабых! Дентон, заруби себе на носу: эти писаки только и умеют, что стряпать сенсации из грязных слухов и пустых сплетен.

– Именно! – истово закивал Дентон. – Уж я-то им задал хорошую трепку!

Похвалив братишку, Донна на чистых инстинктах бросила взгляд за окно. Мягкий, умиротворяющий свет газовых фонарей заливал их домашний сад, даруя ощущение безмятежного, нерушимого покоя.

…………

Район Хиллстон. Роскошный номер элитной гостиницы.

Клейн бережно уложил аккуратно свернутый белоснежный платок в левый нагрудный карман и плавным жестом снял шелковый полуцилиндр.

Сегодняшний день должен стать тем самым мгновением, когда таинственный толстосум Дуэйн Дантес впервые официально предстанет перед высшим светом!

Юноша благоразумно не стал дожидаться, пока будут распроданы акции велосипедной компании и сбыты с рук мистические артефакты. Он твердо решил пустить в ход остатки своих капиталов – 2962 фунта – чтобы покрыть все стартовые издержки этого грандиозного маскарада.

И этой суммы хватало с лихвой. Как-никак, она равнялась доходу весьма зажиточного представителя высшего среднего класса за добрых шесть-семь лет!

«Минувшей ночью волшебное зеркало Арродес так и не вторглось в мои сны. Это доказывает, что без недавнего прямого контакта эта стекляшка не способна почуять мое возвращение в Баклунд. Что ж, превосходно. Этим вечером вызову его по беспроводному телеграфу и выпытаю всё, что касается того злого духа, а уж потом можно будет обойтись и без таких сложностей…» – мысленно пробормотав это, Клейн подхватил трость и неспешно покинул стены гостиницы.

На улице умытые дождем лучи солнца уже пробивались сквозь поредевшую пелену тумана, невольно поднимая настроение прохожим. Наняв экипаж, сыщик велел гнать прямиком в район Джовуд, к дому номер девять по улице Канаровелл – прямо в контору Ассоциации помощи домашней прислуге «Метрополис». Юноша вознамерился нанять там опытного дворецкого, дабы тот уже сам сколотил штат слуг, подобающий для роскошной загородной виллы.

Тем временем в самом здании Ассоциации девушка-клерк по имени Белин только-только отделалась от назойливого сослуживца и теперь, опустив голову, тщетно пыталась оттереть пару капель черного чая, некстати капнувших на ее бледно-зеленое длинное платье.

И в этот самый миг до ее слуха донесся бархатный, глубокий мужской баритон, в котором неуловимо сквозила тяжелая жизненная мудрость:

– Доброе утро, мисс.

Белин торопливо вскинула голову. По ту сторону стойки возвышался статный джентльмен лет сорока. Изысканный шелковый фрак, зажатая в руке инкрустированная золотом трость, а от третьей пуговицы жилета к внутреннему карману тянулась изящная золотая цепочка карманных часов.

Его бездонные лазурные глаза и выразительные, благородные черты лица приковывали взгляд. Даже легкая, серебристая проседь на висках лишь добавляла его облику неповторимый, зрелый шарм. Стоило этому незнакомцу лишь едва заметно улыбнуться, как Белин почувствовала, что ее щеки предательски заливает густой румянец.

– Сэр, ч-чем могу вам служить? Ох, простите, как мне к вам обращаться? – суетливо подскочив с места, заикаясь выпалила она.

– Дуэйн Дантес, – с мягкой, обезоруживающей улыбкой отозвался Клейн. – Я бы хотел нанять дворецкого. Истинного профессионала своего дела.

– Мистер Дантес, прошу, обождите минутку. Присаживайтесь, – Белин, в легкой панике выскочив из-за стойки, проводила гостя в зону ожидания и изящным жестом указала на мягкий тканевый диван.

Клейн, сохранив на губах легкую полуулыбку, не стал ни торопить девушку, ни сотрясать воздух лишними словами. Проявив безупречную выдержку, он опустился на обивку, дожидаясь, пока ему предоставят списки кандидатов.

«Сколько благородства в манерах… Ах, дьявол, я же напрочь запамятовала спросить о его предпочтениях!» – мысленно ахнула Белин. Приложив ладонь к всё еще пылающей щеке, она виновато произнесла:

– Мистер Дантес, простите, а какими именно качествами должен обладать ваш будущий дворецкий?

Клейн, загодя продумавший этот вопрос, ответил всё тем же глубоким, бархатным тоном:

– В идеале – выходец из знатного, аристократического дома.

Подобный кадр стал бы отличным подспорьем для Дуэйна Дантеса в налаживании светских связей.

К Белин мало-помалу вернулась былая профессиональная хватка, и она принялась обстоятельно разъяснять:

– Боюсь, подобные специалисты – товар штучный. Сами понимаете, благородные семейства крайне неохотно расстаются с вышколенными слугами. Разве что здоровье подведет и они больше не смогут нести вахту. Но даже тогда им частенько подыскивают теплое местечко в том же самом поместье.

– К тому же, завидные толстосумы буквально охотятся за такими дворецкими, не скупясь на баснословные оклады. Мистер Дантес, в нашей базе действительно имеются кандидаты подобного профиля, однако их жалованье стартует от ста полновесных фунтов в год.

«То бишь почти по два фунта в неделю… Заурядный мажордом гребет от сорока до восьмидесяти в год, то есть от пятнадцати сулей до полутора фунтов в неделю. С виду это ничуть не больше, чем жалованье квалифицированного работяги, вот только хозяин берет на себя и кров, и харчи, и униформу, да еще и дровами для камина снабжает… Управляющему и тратиться-то не на что… Сотня фунтов в год – это же форменный грабеж…» – пока Клейн лихорадочно подбивал в уме этот разорительный бюджет, внешне он сохранил абсолютную, показную беспечность толстосума:

– Цена не имеет значения. Главное – чтобы человек знал свое дело.

Глава 738
Будни богача

– В таком случае прошу немного обождать. Вы предпочитаете кофе или черный чай? – с неподдельным радушием поинтересовалась Белин.

Клейн ответил легкой улыбкой:

– В юности я питал слабость к кофе, обожал этот густой, насыщенный аромат. Однако теперь моему вкусу куда больше отвечает черный чай.

– Я тоже больше люблю черный чай. В таком случае… как насчет чашечки «Маркиза»? – с улыбкой предложила девушка.

Напитки, которыми Ассоциация помощи домашней прислуге «Метрополис» потчевала посетителей, особым качеством не блистали, болтаясь где-то на уровне ниже среднего. А вот черный чай «Маркиз» Белин принесла из дома исключительно для личного удовольствия.

Клейн отнюдь не был профаном, да и наблюдательности ему было не занимать. Едва переступив порог, он незаметно, краем глаза подметил все мельчайшие детали обстановки. Выставленные в витрине банки с чаем и кофе выглядели донельзя заурядно, красноречиво свидетельствуя о весьма посредственном содержимом. А потому юноша резонно рассудил: этот «Маркиз» либо является заветной заначкой самой конторы для особо важных гостей, либо это личные запасы сидящей перед ним леди. Но как бы там ни было, подобный жест ясно говорил о ее искреннем расположении.

Не став разрушать эту неловкую иллюзию, он усмехнулся:

– Благодарю, от такого предложения я просто не в силах отказаться.

– Могу ли я узнать ваше имя, мисс?

– Белин. Зовите меня просто Белин, – лицо девушки озарилось лучезарной, словно распустившийся бутон, улыбкой.

Легкой, пружинистой походкой она упорхнула во внутренние помещения, дабы поручить коллегам, ведающим архивами, подобрать подходящих кандидатов. Вернувшись к стойке регистрации, она подхватила инкрустированную серебром оловянную банку и сноровисто, привычными движениями принялась заваривать чай.

«Эх, приятная наружность, благородная стать, да еще и костюм, кричащий о статусе… Даже разменяв пятый десяток, с таким арсеналом можно без труда купаться в лучах женского внимания…» – впервые в жизни вкусив прелести подобного обращения, Клейн не удержался от мысленного, полного горькой иронии вздоха.

Этот крошечный эпизод заставил его еще острее осознать всю ту поистине критическую важность главного правила «Безликого»: «ты всегда должен оставаться лишь самим собой».

Стоит лишь дать слабину, забыть об этом постулате и с головой окунуться в те пьянящие выгоды, что дарит чужая личина, как ты неминуемо начнешь цепляться за этот образ. А там и до полного отторжения собственного прошлого «я» недалеко – прямой путь к окончательной, безвозвратной потере себя!

Вскоре Белин подошла к нему с изящной чашкой белого фарфора с золотой каемкой. Бережно опустив ее перед Дуэйном Дантесом, она с мягкой полуулыбкой произнесла:

– Ему нужно немного остыть.

Клейн опустил взгляд на фарфор и полушутя отозвался:

– Идеально. Как раз хватит времени, чтобы настроиться на нужный лад и воздать этому чаю должные почести.

Скрытый в этих словах изящный комплимент и искренняя признательность заставили сердце Белин забиться от радости еще сильнее. Девушка окончательно уверилась, что мистер Дантес – истинный, утонченный джентльмен, виртуозно владеющий искусством светской беседы.

«Он уж точно не из тех мужланов, что бьют поклоны Повелителю Бурь…» – поправив каштановые, слегка вьющиеся локоны, Белин по собственной инициативе вновь юркнула в служебные комнаты, чтобы поторопить сослуживцев.

Не прошло и пары минут, как она вернулась с пухлой стопкой документов. Опустившись в соседнее мягкое кресло, служащая заговорила:

– Мы тщательно просеяли наши списки и подобрали троих подходящих дворецких. Позвольте вкратце обрисовать их кандидатуры.

– Кандидат номер один – мистер Асния, пятьдесят пять лет. В свое время нес вахту в доме виконта Йорквилля. Увы, милорд вложился в гиблую горнодобывающую авантюру и прогорел. Финансы запели романсы, пришлось пустить с молотка усадьбы и распустить штат. Так Асния и оказался на вольных хлебах. За минувший десяток лет он верой и правдой служил двум весьма состоятельным господам, и оба отзывались о его талантах управляющего исключительно в превосходных тонах.

Во время рассказа карие глаза Белин лучились живым светом, словно в них затаилась пара сияющих звезд, выдавая ту самую очаровательную, бьющую через край энергию юности.

Клейн ответил едва заметным кивком:

– И что же заставило его покинуть этих господ?

Белин с готовностью улыбнулась:

– Первый его наниматель вбухал уйму денег в Восточный Балам и в итоге перебрался туда со всеми домочадцами. Мистер Асния же наотрез отказался покидать Баклунд и подал прошение об отставке. Что до второго, то тот сдал здоровьем и передал бразды правления наследнику. А у молодого хозяина уже имелся свой, проверенный временем мажордом.

– К тому же мистер Асния истово верует в Богиню Вечной Ночи и в политике тяготеет к Консервативной партии. За свои услуги он просит сто тридцать фунтов в год.

– Да пребудет с ним благословение Богини, – Клейн привычным жестом очертил на груди четыре точки по часовой стрелке, рисуя символ багровой луны.

Глаза Белин радостно вспыхнули:

– Мистер Дантес, так вы тоже принадлежите к пастве Богини?

– Разумеется, – с улыбкой подтвердил Клейн, благоразумно не вдаваясь в долгие разъяснения.

«Немудрено, что он так утончен и обходителен!» – мысленно восхитилась девушка и продолжила:

– Следующий кандидат – мистер Ребак, сорок восемь лет. Долгие годы прислуживал роду Неганов, проделав путь до помощника управляющего и заместителя дворецкого. Впоследствии, благодаря одной удачной сделке, перешел на должность мажордома к барону Синдрасу.

– Увы, вскоре после трагической гибели герцога Негана срок его службы подошел к концу. Барон так и не предложил ему продлить контракт, отчего мистеру Ребаку пришлось искать нового места через нашу Ассоциацию.

– Он числится среди умеренных прихожан Повелителя Бурь, нрав имеет покладистый, без изъянов. Как и предыдущий кандидат, поддерживает консерваторов. Запрашиваемое жалованье – сто двадцать фунтов.

Клейн слушал с абсолютным, вдумчивым спокойствием, то и дело кивая и не пытаясь перебить Белин ни единым словом.

С шуршанием перевернув несколько листов и пробежавшись по ним глазами, девушка заговорила вновь:

– И, наконец, третий претендент – мистер Вальтер, сорок два года. За его плечами опыт работы управляющим усадьбой и помощником мажордома в семье виконта Конрада. К сожалению, из-за разногласий с главным дворецким он счел за благо подать в отставку. Его ценник – сто пятнадцать фунтов в год.

– Верует в Богиню Вечной Ночи, но в политике отдает предпочтение Новой партии.

«Новоиспеченный губернатор острова Олави как раз из Конрадов. А уж эта семейка слывет преданными, цепными псами короны…» – в голове Клейна молниеносно всплыло соответствующее досье.

Закончив презентацию, Белин изящно протянула ему стопку бумаг:

– Мистер Дантес, на ком из них вы бы хотели остановить свой выбор?

Погрузившись в раздумья на несколько секунд, Клейн ответил с мягкой улыбкой:

– Давайте поступим так: пусть вся троица явится в мои апартаменты завтра к девяти утра. Потолкуем с каждым с глазу на глаз, а уж потом я вынесу окончательный вердикт.

Сыщик прекрасно знал, что подобные конторы – лишь посредники, не предоставляющие прислуге кров. Ткни он пальцем в любого прямо сейчас – и новоиспеченный слуга предстал бы перед ним лишь к вечеру, а то и вовсе на следующий день. Так что устроить небольшой кастинг и придирчиво выбрать того, кто лучше впишется в его легенду, было куда прагматичнее.

– Как пожелаете, – кивнула Белин. – Не подскажете ваш адрес?

Клейн сделал неспешный глоток чая. Вооружившись пером и бумагой, он изящным почерком вывел название и координаты гостиницы, в которой обосновался.

– Вы… вы только что прибыли в Баклунд? – мельком взглянув на адрес, на одних инстинктах выпалила девушка.

Лишь в эту секунду она обратила внимание на то, что кожа мистера Дуэйна Дантеса чуть темнее привычной бледности столичных франтов. Густой, отливающий бронзой загар, выжженный долгими часами под палящим солнцем, придавал его облику некий налет суровой, брутальной мужественности.

«Да и акцент у него явно не наш, не баклундский…» – Белин начала шаг за шагом подмечать всё новые и новые детали.

Клейн ответил сдержанным смешком:

– Я прибыл прямиком из залива Диси. И теперь отчаянно нуждаюсь в толковом мажордоме, на чьи плечи лягут хлопоты по поиску достойного особняка и найму вышколенного штата.

Отстегнув три полновесных фунта задатка, юноша из вежливости отпил еще немного чая, после чего поднялся с кресла и откланялся.

Белин лично проводила его до самого крыльца, не сводя глаз с того, как он садится в наемный экипаж.

«Сдается мне, мистер Дантес – тот еще толстосум… Впрочем, его манеры и эта безукоризненная, джентльменская стать манят куда сильнее любых денег…» – застыв на пороге, Белин позволила себе погрузиться в легкие, девичьи грезы.

Тем временем в салоне кареты Клейн, полуприкрыв глаза и привалившись к стенке, уже лихорадочно, с параноидальной дотошностью подбивал свой грядущий бюджет:

'Дворецкому вынь да положь фунтов сто двадцать. Личному камердинеру – если брать по среднему – отсыпь все тридцать пять. Повару – тридцатку, садовнику и кучеру – по двадцать пять. На гувернантку или сиделку уйдет еще двадцатка. Трем горничным – по пятнадцать, а троим судомойкам – по десятке. В сухом остатке, на одно лишь жалованье этому табору в год будет улетать триста тридцать фунтов! То бишь по шесть с лишним фунтов и семь сулей в неделю… Да это с головой перекрывает мой былой заработок в Тингене!

И это еще не всё. Солидному господину без собственного экипажа никуда – а это еще сотня фунтов как с куста. Приличный особняк с садом сожрет фунта два в неделю за аренду. Приплюсовать сюда прокорм всей этой оравы, униформу, уголь для каминов и прочие житейские мелочи… Итоговая смета выходит просто астрономической!

Выходит, именно так и выглядят будни богача?..'

Клейн внезапно почувствовал, как его начинает грызть острая, жгучая досада за выбор столь разорительной личины.

Шумно выдохнув и титаническим усилием воли задвинув меркантильные тревоги на задворки сознания, юноша дождался, пока экипаж высадит его в Северном районе, на улице Песфилл.

Прямо перед ним возвышался монументальный, выстроенный из кромешно-черного камня храм. По обе стороны фасада симметрично вздымались ввысь две колокольни, придавая архитектуре строгую, завораживающую эстетику. То была не что иная, как штаб-квартира Баклундской епархии Церкви Богини Вечной Ночи – собор Святого Самуила.

Клейн привычным жестом поправил платок в левом нагрудном кармане. Опираясь на инкрустированную золотом трость, он уверенно переступил порог храма. Миновав погруженные в благоговейную тишину коридоры и купаясь в пробивающихся сквозь высокие цветные витражи лучах солнца, юноша наконец оказался под сводами главного молитвенного зала.

Внутри царил густой, умиротворяющий полумрак, который сам собой гасил любые душевные тревоги, вселяя первозданный покой. Выбрав первую попавшуюся скамью, сыщик аккуратно пристроил трость, снял шляпу и, благоговейно смежив веки, всецело отдался молитве.

Время текло незаметно, минута за минутой. Выслушав проповедь до конца, он неспешно поднялся на ноги и направился прямиком к алтарю. Учтиво поклонившись коротко стриженному черноволосому епископу, Клейн подошел к стоящему поодаль ящику для пожертвований.

Беззвучно выдохнув, он извлек из бумажника две банкноты по десять фунтов и шесть – по пять. Юноша принялся методично, купюра за купюрой, опускать их в прорезь ящика.

Епископ, краем глаза уловивший эту щедрую сцену, мгновенно преобразился: суровые черты его лица сами собой смягчились, сменившись явным благорасположением.

По негласному правилу, если не брать в расчет целенаправленные визиты за пожертвованиями или посмертные завещания, самый крупный куш, который удавалось выудить из этих церковных ящиков за раз, едва ли дотягивал до пары десятков фунтов.

А подобная расточительность кристально ясно вопила лишь об одном: этот прихожанин – самый настоящий богач, истинный толстосум!