Текст книги "Красный священник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 91 (всего у книги 108 страниц)

Глава 913
Подготовка Клейна

Подготовка… Разумеется, ничего подобного не было… Натянув на лицо улыбку, Клейн кивнул в сторону марионетки Энзо:

– Эта перчатка всё еще нуждается в печати.

Пока он говорил, Энзо, чья кожа заметно покраснела и шелушилась, левой рукой, на которой красовались перстни «Цветок Крови» и «Зеленый Цвет», стянул тонкую человеческую кожу, покрывающую его правую кисть.

То был не кто иной, как «Ползучий голод».

По правде говоря, в свободное от стычек время Клейн предпочитал забрасывать «Ползучий голод» прямиком в таинственные чертоги над серой мглой. В конце концов, после чудовищной мутации старая печать артефакта приказала долго жить, и теперь эта дрянь требовала ежедневной кровавой дани в виде живого человека, грозя в противном случае сожрать самого носителя. Однако, памятуя об ответной весточке от мистера Азика и его скором визите, сыщик рассудил: если не грянет форс-мажор, реликвия благоразумно останется в реальном мире.

Юноша уже во всех красках расписал в уме грядущую встречу с наставником и до смерти не желал, чтобы их беседа скатилась к подобному абсурду:

– Разве ты не упоминал, что та самая перчатка нуждается в новой печати?

– Истинно так, обождите минутку, я только сбегаю в уборную.

Или того хуже:

– Изготовился?

– … Никак нет, дайте мне секунду, нужно наведаться в туалет.

От одной лишь мысли о столь нелепых мизансценах Клейна пробирал жгучий стыд. Даже если вынести за скобки фатальный риск того, что мистер Азик раскусит тайну серой мглы, подобные фокусы неминуемо обрушили бы его репутацию в глазах наставника на самое дно.

Именно поэтому, разжившись новой марионеткой и благополучно обкатав на себе «взгляд со стороны», Клейн без промедлений выудил «Ползучий голод» обратно в реальный мир, щедро компенсировав ему пропущенную трапезу.

Единственное отличие крылось в том, что теперь артефакт покоился не на его собственной руке, а на кисти болванчика Энзо.

Вдобавок, дабы наглухо задавить ежедневную кровожадную животную тягу «Ползучего голода», Клейн предусмотрительно рассовал по карманам парочку заурядных грибов, следя за тем, чтобы кукла ни на шаг не отходила от него дальше чем на пять метров.

Внимая его речам и наблюдая за действиями марионетки, Азик едва заметно кивнул и, протянув руку, забрал жуткую перчатку из человеческой кожи.

Клейн же, ювелирно улучив момент, выудил из кармана свои грибные запасы и метким броском отправил их прямиком в стоящую поодаль мусорную корзину.

Щелк!

Звонкий щелчок пальцами – и грибы мгновенно занялись ярким, багровым пламенем, сгорая дотла, но ничуть не задев ничего вокруг.

То был виртуозный фокус из арсенала «Фокусника» – управление огнем.

Покончив с этим маневром и перехватив неизбежный, вопросительный взгляд мистера Азика, Клейн выдавил из себя сухой смешок:

– После той чудовищной мутации «Ползучий голод» до одури страшится грибов. Вот я и играю на этой слабости, чтобы держать его в узде.

Положа руку на сердце, в реальной сече проку от этого трюка было кот наплакал. Таская при себе грибы ради подавления артефакта, он лишь загонял его голод в тугую пружину. Стоило грибам исчезнуть – и изнывающая от поста реликвия неминуемо срывалась с цепи, бросаясь на хозяина. Если только перед ее носом не маячила легкая, беззащитная добыча, перчатка вмиг обернулась бы смертоносным клинком в руках врага.

– Грибы… – глухо пробормотал себе под нос Азик, сжимая в ладони перчатку, чья поверхность уже начала хищно наливаться кровью. В тот же миг пространство вокруг них стремительно потускнело, наглухо отсекая даже льющиеся из окна лучи солнца.

Из абсолютной пустоты один за другим начали выплывать бледные, отливающие мертвенной зеленью сложнейшие символы, печати и витиеватые узоры. Казалось, эта леденящая вязь соткана телами незримых мстительных духов, теней и прочих призрачных сущностей.

Сплетаясь прямо в воздухе, они выковали иллюзорные, дышащие первобытной мистикой двустворчатые бронзовые врата. За этим порталом, казалось, раскинулся совершенно иной мир – беспросветный, звеняще-тихий и пропитанный невыразимым ужасом.

Призрачные створки стремительно сжались и с глухим стуком впечатались прямиком в «Ползучий голод». Кровавый багрянец на коже артефакта вмиг поблек, уступив место мертвенной, абсолютной бледности.

Спустя пару секунд жуткая перчатка вернула себе первозданный вид тончайшей человеческой кожи. Теперь, даже без сдерживающего страха перед грибами, она не выказывала ни малейших признаков кровожадного безумия.

– В точности как и прежде, – произнес Азик, возвращая «Ползучий голод» Клейну.

«До чего же славно, когда за твоей спиной возвышается такой мастодонт!» – мысленно ликуя, Клейн рассыпался в искренних благодарностях и привычным жестом натянул артефакт на левую кисть.

Немного поразмыслив, он решил взять быка за рога:

– Мистер Азик, когда я пересекал Бушующее море с вашим медным свистком в кармане, меня то и дело преследовали одни и те же грезы.

– Взору представала мрачная, дышащая могильной стужей усыпальница, перевернутая вверх дном и уходящая в самые недра земли. Своды там сплошь усеяны гробами, а внутри них ниц распластались мертвецы, из чьих спин густо прут белые перья.

– Перья эти щедро измазаны бледно-желтыми, маслянистыми нечистотами, а в самом сердце склепа клубится беспросветная, всепоглощающая черная мгла.

– В том сне мы с вами бок о бок прочесывали этот лабиринт. И вдруг, растревожив какую-то неведомую дрянь, мы заставили этот туман исторгнуть сиплый хрип и выпустить во все стороны извивающиеся призрачные черные щупальца-трубки.

– И всякий раз на этом самом моменте меня грубо вырывало из сна. Эта чертовщина до боли смахивает на те побочные плоды Спиритического культа, оставшиеся от их грандиозного проекта по выведению искусственного бога Смерти.

Клейн виртуозно вплел откровения, выуженные через прорицание с медным свистком, в канву обычного сновидения, дабы во всех красках предупредить наставника о нависшей угрозе. Как-никак, «гадание во сне» по своей сути мало чем отличалось от заурядных грез, а мистеру Азику было прекрасно ведомо, что юноша шагает по Пути «Провидца», так что подобные паранормальные видения не вызвали бы ни капли подозрений.

– В конце концов, грань между пророческим сном и целенаправленным «гаданием во сне» крылась лишь в одном: первое накатывало стихийно, а второе вершилось по воле мага.

Азик выслушал эту леденящую исповедь в абсолютном безмолвии, ни разу не перебив ученика, и в финале глубокомысленно кивнул:

– С высочайшей долей вероятности это наследие самой Смерти, сокрытое в пучинах Бушующего моря.

– Похоже, проект Спиритического культа по ковке искусственного божества всё-таки сдвинулся с мертвой точки.

«Мистер Азик воистину достоин своего титула „Консула Смерти“ Четвертой Эпохи – ни на йоту не отмахнулся от моих грез…» – Клейн поднял правую руку, привычным жестом растер лицо и в мгновение ока вернул себе ледяную, суровую личину Германа Воробья.

Вслед за этим он отчеканил:

– Остался лишь один-единственный штрих: железобетонно удостовериться, что «Адмирал Ада» Людвилл не окопался в какой-нибудь гибельной ловушке, а за его спиной не маячат полубоги из Спиритического культа.

Вопрос о том, пылится ли всё еще та самая запонка из рыболюда на борту вражеского судна, сыщик благоразумно опустил. Он и без того то и дело раскидывал на нее карты, будучи свято уверенным: Людвилл либо так и не почуял подвоха, либо раскусил трюк, но умышленно не стал дергать артефакт с места, расставляя капкан на отбитого авантюриста Германа Воробья.

Азик ответил с абсолютным, первозданным спокойствием:

– Эту задачку мы решим на месте, подобравшись вплотную.

– Добро, – Клейн молниеносно дернул за ниточки Энзо, заставив марионетку шагнуть к вешалке и подхватить черную трость, инкрустированную золотом.

Удостоверившись, что дела улажены, Азик вытянул правую руку и намертво вцепился Клейну в плечо.

Тот, в свою очередь, железной хваткой обхватил плечо болванчика Энзо.

Краски вокруг вмиг сошли с ума: багрянец налился неистовой густотой, мрак стал беспросветным, а лазурь резала глаз. Весь этот калейдоскоп гротескно наслаивался друг на друга, но при этом ни на каплю не смешивался.

Двое мужчин вкупе с куклой стремительно понеслись сквозь духовное измерение. Зажатая в пальцах трость, словно обретя собственную волю, парила прямо по курсу, безошибочно пеленгуя координаты и вектор к утерянной запонке.

Вскоре артефакт резко замер, повиснув в призрачной пустоте. Азик тут же ударил по тормозам, оборвав скачок, но так и не покинув пределов мира духов.

Наставник словно вглядывался в невидимую даль, вслушиваясь в эфемерные шорохи, и спустя пару томительных секунд обронил:

– Никаких аномалий.

С этими словами он потащил Клейна, а тот – свою марионетку, и они единым рывком вывалились из призрачной изнанки.

В эту самую долю секунды Клейн невольно воскресил в памяти их прошлую совместную вылазку за осколками утраченных воспоминаний Азика. Тогда их мишенью служил древний манускрипт, осевший в лапах «Вице-адмирала Болезнь» Трейси.

В тот раз мистер Азик тоже беспечно бросил: «Никаких аномалий», а в итоге они нарвались на «Нестареющую Демонессу» Катарину…

«Никаких аномалий, как же… Ну, раз вы так уверены, поверим на слово…» – мысленно ворча, юноша принялся цепким взором прочесывать округу. Пейзаж оказался до боли знакомым. Исполинский, отливающий в непроглядном мраке мертвенно-зеленым свечением галеон. Бледные как саван грот-мачты, увенчанные символом непроницаемо-черного тюльпана. И снующая по палубе нежить – живые мертвецы, скелеты, мстительные духи и тени, которые кто-то драил снасти, кто-то нес вахту, а кто-то упражнялся с пушками. Вся эта леденящая картина железобетонно подтверждала: перед ними тот самый «Черный Тюльпан», флагман «Адмирала Ада»!

Единственным отличием от прошлого визита Клейна было то, что теперь палуба кишмя кишела вполне живыми Потусторонними.

Сам капитан – «Адмирал Ада» Людвилл, щеголяющий тонким эстоком на поясе, рубашкой с кружевами, вычурным камзолом, треуголкой с белым черепом и скрывающий лицо под серебристой маской – застыл у дверей капитанской каюты, устремив тяжелый взгляд прямо в их сторону.

Внезапно массивный, квадратный перстень из черного металла на его правой руке едва уловимо завибрировал, вспыхнув тусклым сиянием.

Мертвенно-бледное пламя в глазницах этого надменного пиратского владыки судорожно дрогнуло, а затем стремительно сжалось, превратившись в две крошечные, пылающие точки.

Вслед за этим Людвилл покорно согнул спину. Под ошарашенными, тупыми или вовсе безжизненными взглядами собственной команды пиратский адмирал рухнул ниц прямо перед Азиком Эггерсом. Распластавшись на палубе, он принялся истово целовать доски.

Глава 914
Зов из глубин усыпальницы

…Узрев реакцию «Адмирала Ада» Людвилла, Клейн, как и уцелевшие матросы на борту «Черного Тюльпана», едва не усомнился в собственном зрении.

Изначально сыщик прокручивал в голове лишь два возможных сценария:

Первый – Людвилл, предчувствуя неладное, мог заручиться поддержкой полубога из Спиритического культа и устроить засаду на Германа Воробья вкупе с его таинственным покровителем. Подобный расклад отнюдь не казался бредом сумасшедшего: как-никак, седьмая Последовательность Пути «Смерти» носит титул «Медиума» и дарует способность загодя чуять фатальную угрозу.

Второй – «Адмирал Ада» оказывается застигнут врасплох, бросается в отчаянную лобовую атаку, но мистер Азик играючи стирает его в порошок.

Клейн уже даже выстроил в голове безупречный план: грянь первый вариант – мистер Азик свяжет боем вражеского полубога, а сам юноша откроет охоту на пиратского адмирала, дабы разжиться второй марионеткой. Случись же второй сценарий – он почтительно попросит наставника не вмешиваться, натравит на Людвилла своего болванчика и сойдется с пиратом в дуэли один на один. В пылу этой сечи он намеревался виртуозно использовать таланты «Ползучего голода», прячась по теням и дергая за ниточки из-за кулис, чтобы как можно скорее переварить эликсир «Марионеточника».

И кто бы мог помыслить, что этот грозный пират даже не попытается дать отпор! Вместо этого он рухнул ниц и принялся истово целовать доски палубы, уподобившись самому жалкому, безропотному рабу Азика.

«И как тут, скажите на милость, затевать драку?..» – впав в легкий ступор, Клейн беспомощно таращился вперед, мучительно соображая, стоит ли вообще нарушать тишину.

Тем временем над всем галеоном повисло звенящее, мертвенное безмолвие.

Азик привычным жестом придержал на голове шелковый цилиндр и размеренным, неспешным шагом приблизился к распластавшемуся на досках Людвиллу.

Один шаг, второй, третий… Замерев прямо перед трепещущим пиратским адмиралом, мужчина глухим, вибрирующим баритоном произнес:

– До какой стадии дошел проект Спиритического культа по созданию искусственного бога Смерти?

Людвилл, намертво вжимаясь лбом в палубу, хрипло прохрипел в ответ:

«Искусственная Смерть уже способна самовольно отравлять разум мастеров высших эшелонов, потерпевших фиаско при возвышении. Однако откликаться на мольбы и ритуалы ей пока не по силам…»

Выдав этот доклад, корсар слегка приподнялся. Дрожащими пальцами он стянул с правой руки массивный, отливающий свинцовой чернотой квадратный перстень и, благоговейно сжимая его обеими ладонями, преподнес Азику.

Абсолютно бесшумно, словно подхваченное мириадами незримых призрачных рук, кольцо само собой воспарило в воздухе и плавно легло прямо в ладонь наставника.

Азик скрупулезно изучал артефакт пару томительных секунд, после чего небрежно нанизал его на указательный палец левой руки.

В ту же секунду от его фигуры во все стороны хлынула невыразимая, хтоническая и подавляющая аура истинного величия. Живые мертвецы и скелеты – кто обнаженный, кто в истлевших кожаных лохмотьях – словно подкошенные, разом рухнули на одно колено. Они низко склонили черепа, не смея поднять взор выше его начищенных сапог. Мечущиеся в воздухе мстительные духи и тени точно так же камнем упали вниз, намертво прильнув к палубным доскам. Ни одна тварь больше не отважилась парить в вышине.

Уцелевшие матросы один за другим с глухим стуком валились на колени, вжимаясь лицами в дерево и до смерти боясь даже пошевелиться.

Застывший на другом конце палубы Клейн лишь беспомощно наблюдал за спиной Азика и этой внезапно расчистившейся, сюрреалистичной картиной. Юноша судорожно хватал ртом воздух, так и не сумев выдавить из себя ни звука.

Тем временем Азик сделал еще пару шагов, оказавшись сбоку от «Адмирала Ада». Развернувшись вполоборота к Клейну, он с ледяным спокойствием бросил Людвиллу:

– Отныне и на год ты становишься его марионеткой. Как только срок истечет, сможешь благополучно вернуться в мир духов.

Эта фраза прозвучала настолько обыденно, будто речь шла не о жизни, смерти и будущем грозного пиратского адмирала, а о сущем пустяке. Казалось, Азику было глубоко плевать на жалкие чувства и терзания того, кому он отдавал приказ.

Тело Людвилла забила крупная, неконтролируемая дрожь. В ней дико сплелись воедино и клокочущая ярость, и жгучая обида, однако корсар так и не посмел вскинуть голову. Всё так же намертво вжимаясь лбом в палубу, он выдавил:

– Повинуюсь, великий Консул Смерти.

Не успели эти слова растаять в воздухе, как из пустоты один за другим начали выныривать таинственные символы. Переливаясь мертвенной бледностью и ядовито-зелеными всполохами, они стремительно сплелись воедино, выковав иллюзорные бронзовые врата.

Этот призрачный портал на глазах сжался до крошечных размеров и молниеносно вонзился прямо в лоб «Адмирала Ада».

Клейн, разрываясь между искренним ошеломлением и легким замешательством, лишь хлопал глазами. И только когда мистер Азик ободряюще кивнул и указал на пирата, юноша, словно во сне, шагнул вперед. Переступив десятиметровую отметку, он сноровисто перехватил контроль над нитями духовного тела Людвилла.

Морской волк еще пару раз судорожно дернулся, порываясь вскочить и вскинуть руки, но так и не смог воплотить задуманное в жизнь. Вскоре его мысли окончательно завязли в густой смоле, а жалкие, бессознательные попытки сопротивления сошли на нет.

Спустя непродолжительное время «Адмирал Ада», чей лик по-прежнему скрывала серебристо-белая маска, послушно поднялся на ноги. Склонив голову, он бесшумно отступил за спину Клейна, замерев по левую руку от юноши и составив безупречную пару «Победителю» Энзо.

Азик безмолвно созерцал этот процесс. Лишь когда кукловод окончательно утвердил свою власть, он размеренно произнес:

– На Пути «Смерти» мастера высших эшелонов обладают поистине сокрушительной, подавляющей властью над низшими.

«Оно и видно… Еще тогда, когда я швырнул ваш медный свисток, этот хваленый „Адмирал Ада“, будучи магом пятой Последовательности, вмиг потерял контроль над собственной нежитью…» – Клейн едва заметно кивнул, показывая наставнику, что намертво впечатал этот урок в память.

В этот самый миг с палубы неуклюже поднялся покрытый гноящимися язвами живой мертвец. Благоговейно сжимая в изувеченных пальцах лазурную запонку, он подошел вплотную к Клейну.

Это была та самая, давным-давно утерянная им запонка из рыболюда!

«И пускай с моим нынешним арсеналом от нее уже мало толку, она всё же вернулась ко мне…» – с легкой, необъяснимой тоской подумал Клейн, протягивая руку и забирая свою законную вещь.

Вслед за этим он увидел, как мистер Азик возвращается к нему. Протянув руку, наставник железной хваткой вцепился в его плечо.

Юноша в свою очередь молниеносно вскинул обе руки, намертво вцепившись в плечи своих марионеток – Энзо и Людвилла.

Краски вокруг вмиг сошли с ума, наливаясь неистовой, кричащей густотой и гротескно наслаиваясь друг на друга. Оказавшись в призрачной изнанке духовного мира, Клейн на чистых инстинктах спросил:

– Мистер Азик, куда мы теперь держим курс?

– В Бушующее море, – с ледяным спокойствием отозвался Азик.

Выдержав короткую паузу, он добавил:

– Одолжи-ка мне тот медный свисток.

«…Без проблем». Клейн дернул за ниточки Энзо, заставив болванчика выудить железный портсигар и извлечь оттуда древний артефакт.

Забирая реликвию, Азик глухо, с расстановкой произнес:

– Интуиция настойчиво шепчет мне: вооружившись этим перстнем из наследия Смерти, вкупе со свистком и моей собственной аурой, мы сможем безошибочно нащупать то самое место в Бушующем море, где когда-то пало божество.

Клейн, даже не успев толком осмыслить услышанное, на автомате выпалил:

– А вот мои грезы кристально ясно вопят о том, что там таится первобытная, фатальная угроза. Быть может, нам стоит сперва наведаться к тем фанатикам из Спиритического культа, что грезят искусственным богом Смерти? Выпотрошим из них все разведданные до последней капли, а уж потом будем рубить сплеча.

Азик погрузился в звенящее молчание на несколько секунд, после чего проронил:

– Оттуда доносится зов. Нечто отчаянно взывает ко мне.

Сыщик повернул голову, вперив взгляд в наставника. Лицо этого мужчины с мягкими чертами, бронзовой кожей и умудренным, тяжелым взором казалось высеченным из камня. Мышцы скул напряглись до предела, а губы сжались в тонкую, непреклонную линию.

Мириады кричащих красок молниеносно проносились мимо. Ведомый железной хваткой Азика, Клейн стремительно ворвался в изнанку Бушующего моря – туда, где царили непроглядный мрак, свирепые штормы и пляшущие в пустоте бледные молнии.

В этот самый миг массивный, дышащий могильным холодом квадратный перстень и древний медный свисток синхронно полыхнули тусклым, призрачным сиянием, выхватив из мрака суровое лицо Азика.

Этот чудом переживший Четвертую Эпоху Консул Смерти медленно смежил веки. Вслушиваясь в доносящийся из ниоткуда потусторонний шепот, он внезапно с силой сжал правую ладонь в кулак.

Окружающие пейзажи духовного мира вмиг с оглушительным хрустом схлопнулись внутрь себя. Пространство искривилось, обернувшись исполинским, не имеющим конца и края водоворотом из первобытной, медленно вращающейся тьмы.

Эта черная бездна стремительно раздалась вширь, в долю секунды поглотив и Азика, и Клейна вкупе с обоими болванчиками.

Рассудок юноши захлестнуло столь дикое, сокрушительное головокружение, что он едва не вывернул желудок наизнанку прямо на ходу.

Одному богу известно, сколько минуло времени, прежде чем сыщик с горем пополам пришел в себя. Открыв глаза, он обнаружил, что уже стоит посреди дышащей могильной стужей, погруженной во мрак усыпальницы. Вокруг плотными рядами громоздились распахнутые настежь саркофаги, а внутри них ниц распластались гниющие мертвецы, из чьих спин густо перли белые перья.

«И пускай я распинался, предостерегая мистера Азика, мы всё равно вляпались именно сюда…» – Клейн на долю секунды опешил, и его душу затопило свинцовое, горькое бессилие.

Скосив глаза в сторону, он увидел застывшего неподалеку наставника. Азик неотрывно сверлил взглядом уходящую во тьму вереницу камен ступеней, ведущую в самые недра гробницы.

В той непроницаемой глубине клубилась густая, зловещая тьма, медленно и тягуче перетекая, словно ядовитый смог.

– Та сущность, что затаилась во мраке… Это почти стопроцентно и есть тот самый искусственный бог Смерти… – не удержавшись, Клейн предпринял еще одну, отчаянную попытку достучаться до здравого смысла спутника.

Суровые морщины на лице Азика внезапно разгладились. Уголки его губ едва уловимо поползли вверх, и он произнес:

– Во время недавней спячки я выудил из недр памяти множество утраченных осколков. Я воочию узрел самого себя, восседающего на троне из белых черепов. Я видел мириады простых смертных и магов, что замертво падали прямо у подножия моего престола. В их душах не было ни капли вины, они просто в одночасье расставались с жизнью, чтобы миг спустя восстать из праха. Встать как бледные, безмолвные куски нежити, навеки скованные клятвой абсолютной преданности мне.

– И я созерцал этот кошмар с ледяным, глухим равнодушием. В моей душе не дрогнула ни единая струна, пока эта первобытная катастрофа пожирала деревни и неумолимо расползалась по городам.

– Мне чудилось, будто этот безжалостный тиран – вовсе не я. Вот только разум кристально ясно шепчет: быть может, именно этот монстр и есть моя истинная суть.

«Тот самый „Консул Смерти“ из Баламской империи Четвертой Эпохи?..» – губы Клейна нервно дрогнули, порываясь что-то сказать, но юноша тут же намертво их стиснул.

Азик устало поднял руку, потирая ноющие виски. Лишенным малейших эмоций, абсолютно ровным тоном он продолжил:

– Я нутром чую: шаг за шагом я возвращаюсь именно к этому облику.