Текст книги "Красный священник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 108 страниц)

Глава 787
Предостережение Дориана

Герман Воробей… Услышав это имя, Дориан почувствовал, как на виске тревожно пульсирует жилка. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а тело охватило необъяснимое, гнетущее напряжение.

Обосновавшись в порту Притц, маг, вольно или невольно, варился в котле всевозможных морских баек. Он был осведомлен о тамошних делах на порядок лучше заурядных баклундских обывателей, черпающих крохи новостей лишь с газетных полос.

В последние месяцы до его ушей по самым разным каналам то и дело долетали вести о Германе Воробье: начиная с ликвидации «Стального» Маквити и заканчивая сокрушительным ударом по «Вице-адмиралу Болезнь» Трейси вкупе с триумфальной охотой на «Адмирала Крови» Сеньора. И каждая из этих историй была насквозь пропитана леденящим душу безумием.

Этот маньяк покинул океанские просторы и заявился прямиком в Баклунд? Да еще и ни на йоту не растерял своей первобытной кровожадности! Дориан титаническим усилием воли подавил инстинктивно всколыхнувшиеся в душе страх и паранойю. Устремив тяжелый взгляд на свою ученицу, он произнес низким, вибрирующим баритоном:

– Впредь держись от этого охотника за головами подальше. Сведи любые контакты к минимуму.

– Рано или поздно он неминуемо спровоцирует катастрофу поистине грандиозных масштабов. И, сдается мне, этот день не за горами.

«Наставник и впрямь человек колоссального опыта и пугающей проницательности. Раскусил истинную суть господина „Мира“ буквально с полуслова… Какая досада, что я уже состою в Клубе Таро, и оборвать с ним связи для меня попросту немыслимо…» Форс быстро взяла эмоции в узду и с обезоруживающей покорностью кивнула:

– Как скажете, учитель.

Дориан, окончательно совладав с собой, бросил еще один долгий, тяжелый взгляд на своего бывшего ученика, а ныне – заклятого врага, Льюиса Вина.

Впрочем, этот перебежчик-«Мироходец» уже никогда не сможет проронить ни звука. В его изувеченных останках не теплилось даже крошечной искры былой духовности.

Выдержав несколько секунд глухого молчания, Дориан слегка откинулся на спинку кресла и посмотрел на Форс:

– Ты обмолвилась, что отстегнула за этот заказ баснословные десять тысяч фунтов?

Маг имел весьма смутное представление о реальных финансах своей ученицы. Он знал лишь то, что Форс – успешная, издаваемая писательница, а значит, гонорары должны течь рекой. К тому же она неплохо устроилась в столичных кругах Потусторонних, то и дело ввязываясь в весьма щедрые сделки. Поэтому новость о том, что девушка умудрилась сколотить капитал в десять тысяч монет, не вызвала у него ни шока, ни отторжения.

Писательница с легким уколом неловкости поерзала на месте и осторожно протянула:

– Я слишком сильно переплатила?

Она намеренно парировала встречным вопросом, отчаянно пытаясь замаскировать тот факт, что задрала ценник до небес. Подобный наивный тон должен был безупречно убедить наставника в её полнейшей неопытности в подобных сделках.

Дориан отрицательно покачал головой:

– Отнюдь. Это до смешного дешево.

– Настолько дешево, что меня неминуемо гложут подозрения: у этого Германа Воробья почти стопроцентно имелись какие-то свои, сокрытые мотивы.

Будучи выходцем из многократно растерзанного, измученного ударами судьбы рода Авраам, он испокон веков сохранял ледяную, параноидальную бдительность.

«Если изъясняться терминологией завсегдатаев элитных клубов и закрытых лож – это называется эксклюзивная скидка для своих…» – мысленно фыркнула Форс, а вслух с показательной «откровенностью» добавила:

– Наш уговор включал в себя еще парочку условий. Во-первых, все трофеи, снятые с тела Льюиса Вина, безраздельно отходят ему. Во-вторых, я обязалась оказывать посильную огневую поддержку в случае форс-мажора. И, наконец, я дала слово: если ему в обозримом будущем до зарезу понадобятся наличные, я докину сверху еще около трех тысяч фунтов.

– Подобный расклад уже с горем пополам тянет на правду, – задумчиво кивнул Дориан. – Будем откровенны: устранение такой фигуры, как Льюис Вин, за чьей спиной маячит вся мощь ордена Авроры, по рыночным расценкам обошлось бы как минимум в тридцать тысяч фунтов. А случись в процессе какие непредвиденные сюрпризы – и того больше.

«А ведь господин „Мир“ действительно пустил в ход полубожественный талант из „Дневника путешествий Леймано“… Стало быть, без тех самых непредвиденных сюрпризов не обошлось… Выходит, он нарвался на святого из ордена Авроры?» Поднаторевшая в агентурных сводках Клуба Таро, Форс прекрасно разбиралась в иерархии этой еретической секты. Совершенно не таясь, девушка сурово сдвинула брови:

– Если посудить, то сделка и впрямь выглядит донельзя странно. Быть может, он просто по уши в долгах и отчаянно нуждался в живой наличности?

Дориан выдержал секундную паузу на раздумья и ответил:

– Вполне вероятно, что его истинной целью была именно Потусторонняя характеристика Льюиса Вина. Для адептов иных Путей подобный трофей – воистину бесценный материал. Отыщи он толкового «Ремесленника», и из этой характеристики выкуют потрясающе полезный мистический артефакт…

На пару секунд маг погрузился в безмолвие, после чего веско добавил:

– Впрочем, ломать над этим голову совершенно ни к чему. Главное – впредь обходи его десятой дорогой.

– Сдается мне, он давным-давно взял Льюиса Вина на мушку, а твои наводки лишь послужили удобным поводом для удара. Да еще и позволили сорвать неучтенный, щедрый куш поверх собственной добычи.

Не став больше мусолить эту скользкую тему, Дориан запустил руку в карман сюртука и извлек на свет кристально чистый шар размером с мужской кулак:

– Он выкован из звездного хрусталя. Эта вещица колоссально усилит твои таланты в астрологии.

Едва лучи солнца, льющиеся из окна, коснулись гладкой поверхности, как в недрах сферы заплясали ослепительные, переливающиеся волны.

Опередив уже готовую вежливо отказаться ученицу, Дориан издал добродушный смешок:

– Льюис Вин был моим кровным врагом. Бремя оплаты его головы целиком и полностью лежит на моих плечах. Увы, баснословной наличности в моих карманах нынче не водится, так что позволь возместить долг этими скромными дарами.

– О нет, в этом совершенно нет нужды… – Форс замотала головой, разрываясь между искренним порывом и лукавством.

Искренность её крылась в том, что, задумывая ликвидацию Льюиса Вина, она всем сердцем желала лишь свершить вендетту за наставника, даже не помышляя о какой-либо грядущей награде. А вот лукавила девушка потому, что отказаться от столь щедрых подношений было попросту выше её сил.

Дориан, напустив на лицо предельную строгость, осадил её:

– Неужто ты желаешь обречь меня на вечные муки совести и грызущее чувство вины?

– Отбрось сомнения. Твой наставник, хвала небесам, еще не пошел по миру с протянутой рукой, кое-какие капиталы у меня водятся.

Форс, не смея больше противиться, покорно кивнула:

– В таком случае, я с благодарностью принимаю дар.

Лицо Дориана вновь озарилось теплой улыбкой:

– Ко всему прочему, я привез с собой формулу зелья «Архивариуса». Ты вольна параллельно переваривать эликсир «Астролога» и по крупицам собирать нужные ингредиенты. Хе-хе, один из стержневых материалов я выдам тебе прямо сейчас – мозг Асмана. А уж об остальном тебе придется позаботиться самостоятельно.

Асман был чудовищем, чье имя мелькало лишь в седых, древних преданиях. Своим гротескным видом он напоминал обнаженный, лишенный черепной коробки человеческий мозг, раздувшийся до таких исполинских размеров, что мог играючи заполнить целую комнату. Эта тварь славилась не только способностью ткать леденящие душу иллюзии, но и умением обращать удары нападающих против них самих, заставляя врагов гибнуть от собственного же оружия.

Сопровождая слова делом, Дориан извлек желтовато-бурый пергамент и протянул его ученице.

Писательница с искренней признательностью приняла свиток, жадно пробежавшись глазами по списку стержневых ингредиентов:

«Один неповрежденный мозг Асмана, проклятый предмет, оставленный древним призраком…»

«Искренне уповаю, что мне удастся раздобыть оставшиеся компоненты прежде, чем эликсир „Астролога“ усвоится без остатка…» Едва Форс свернула пергамент, как ее взор уловил, что наставник Дориан уже вовсю роется в своем саквояже, извлекая на свет шкатулку из чистого золота.

Виртуозно развеяв Стену Духовности, маг откинул крышку и пояснил:

– Не будь этого золотого барьера, мозг Асмана непрерывно облучал бы твой разум, насылая леденящие мороки и в конце концов ввергая в пучину абсолютного безумия.

В недрах квадратного ларца безмятежно покоилась серовато-белая, испещренная глубокими извилинами и буграми полупрозрачная масса. Своими габаритами она едва дотягивала до пятой части отрубленной головы Льюиса Вина.

«Сразу видно: наследие династии, чьи корни уходят в седую древность…» – Форс рассыпалась в очередных благодарностях. Благоговейно приняв золотой ларец, девушка сноровисто захлопнула крышку и мастерски запечатала его Стеной Духовности.

Однако Дориан и не думал останавливаться. Под благовидным предлогом отослав ученицу в сторонку, он спешно обустроил алтарь и призвал Мальмоса – пустотную тварь, питающую нездоровую слабость к музыке. Из шарообразного туловища этого диковинного существа маг извлек две увесистые стопки бумаг.

В отличие от этих бумаг, предыдущие три артефакта он загодя держал при себе, планируя вручить их Форс еще тогда, когда его до смерти перепугали известия о мистере «Дверь».

– Это купчие на два столичных особняка. Один в престижном районе Хиллстон, второй – в Джовуде. Расположение у обоих весьма недурное, а суммарная стоимость должна переваливать за шесть с половиной тысяч фунтов. Сбывай их с рук, и весь вырученный куш оставишь себе, – с мягкой улыбкой пояснил Дориан.

И пускай великая династия Авраамов давно пришла в упадок, статус некогда могущественного ангельского рода с многовековой историей давал о себе знать. В их закромах всё еще пылились поистине колоссальные активы: бескрайние угодья, лесные массивы, городская недвижимость, роскошные загородные поместья и даже рудники. Вот только сам Дориан держал в руках бразды правления лишь над скромной долей этого богатства, тогда как львиная часть была раздроблена между обособленными ветвями клана.

«Тот самый дом, что мы сейчас снимаем, по рыночным расценкам тянет от силы на две с половиной тысячи фунтов. Район, конечно, сносный, но вот само расположение оставляет желать лучшего… А если подбить дебет с кредитом, то все сегодняшние дары наставника и впрямь переваливают за баснословные десять тысяч монет…» – Форс не удержалась от полного трепета, беззвучного вздоха.

…………

Под монументальными сводами собора Святого Ветра «Темно-синий Жрец» Радар Валентин устремил пронзительный взгляд на стоящего напротив дьякона Уполномоченных Карателей:

– Каковы итоги расследования?

Новоиспеченный баклундский архиепископ был мужчиной средних лет, источающим поистине подавляющее, тяжелое величие. Его густая шевелюра отливала глубоким, темно-синим цветом, мясистые мочки ушей бросались в глаза, а в бездонном взгляде, казалось, денно и нощно бушевали первобытные штормы и искрились разряды молний.

Застывший перед его столом иерарх из Уполномоченных Карателей был донельзя жилистым, сухощавым мужчиной средних лет. На его голове красовалась видоизмененная капитанская двууголка. Внешне он не выделялся абсолютно ничем, и лишь на шее змеилась иссиня-черная татуировка в виде корабельного якоря.

Дьякон с выверенной почтительностью отчеканил:

– Ваше Высокопреосвященство, нам удалось взять под стражу нескольких участников той подпольной сходки.

– Увы, они понятия не имеют, кто скрывался за масками остальных гостей. А уж личность того, кто пустил в расход мистера Икс, для них и вовсе тайна за семью печатями.

– Если опираться на их показания, рост убийцы едва дотягивает до метра шестидесяти. С высочайшей долей вероятности это женщина, хотя полностью сбрасывать со счетов версию о низкорослом мужчине мы не вправе.

Радар титаническим усилием воли обуздал клокочущую ярость и глухо спросил:

– Каковы ваши дальнейшие шаги?

– Поскольку мы пока не располагаем полным списком приглашенных мистером Икс, а женщин ростом около метра шестидесяти в столице пруд пруди, мы намерены пойти на хитрость. Внешне мы ослабим хватку и снимем оцепление, взяв на карандаш лишь парочку самых подозрительных лиц. Параллельно мы уже вовсю вербуем задержанных, превращая их в наших осведомителей. Оказавшись вне нашего прямого пресса, эти отбитые фанатики из ордена Авроры стопроцентно начнут рыть землю носом, отчаянно силясь отыскать убийцу и свершить вендетту за мистера Икс. У них наверняка имеются свои, куда более точные ориентировки. При таком раскладе мы убьем сразу двух зайцев: не только выйдем на след таинственного убийцы, но и потянем за ниточки, выкорчевывая агентурную сеть самого ордена Авроры, – скрупулезно, расставляя всё по полочкам, пояснил сухощавый дьякон.

Радар в глубокой задумчивости кивнул и изрек:

– Рой, перед выходом на дело не забудьте запросить из хранилищ запечатанный артефакт первого класса.

– Картина побоища красноречиво вопит о том, что в Баклунде нынче залег на дно как минимум один святой ордена Авроры. Да и боевая мощь самого убийцы наголову превосходит заурядную пятую Последовательность. Вне всяких сомнений, за его спиной тоже незримо высится полубог.

– Слушаюсь, Ваше Высокопреосвященство, – Рой Веллингтон почтительно ударил правым кулаком в левую сторону груди.

…………

– Дуэйн, вы не перестаете меня поражать. Подумать только, прошло совсем немного времени, а вы уже от корки до корки проштудировали «Книгу Мудрости» из «Откровения Ночи», – находясь под монументальными сводами собора Святого Самуила, епископ Электра с мягким хлопком закрыл священный фолиант. С теплой улыбкой он посмотрел на сидящего напротив благочестивого толстосума с благородной проседью на висках и бездонными лазурными глазами.

Клейн ответил ему столь же легкой, непринужденной улыбкой:

– Для искреннего прихожанина подобное усердие – лишь малая толика того, что надлежит делать.

– Стало быть, на очереди раздел «Послания святых»?

– Истинно так. Чьи именно труды вы бы желали изучить первыми? – осведомился епископ Электра.

Сыщик, словно в раздумьях, скользнул взглядом по сторонам и с тихим смешком произнес:

– Пожалуй, остановим свой выбор на святом Самуиле.

Для священнослужителя подобный выбор отнюдь не стал сюрпризом. Приняв серьезный, наставительный вид, он пустился в объяснения:

– Святой Самуил служил архиепископом баклундской епархии в Четвертую Эпоху, во времена Империи Трэнсост. Этот великий муж внес поистине неоценимый, колоссальный вклад в распространение веры в Богиню. Еще при жизни он удостоился чести ступить в божественные чертоги и вознесся до статуса ангела…

Сопровождая свой рассказ действиями, пастырь сноровисто перелистнул страницы фолианта, отыскивая нужный отрывок из писаний святого.

И в это самое мгновение духовная интуиция Клейна болезненно, словно от удара током, содрогнулась. Юноша физически ощутил, как где-то этажом выше внезапно, подобно прорвавшемуся нарыву, расплескалась пугающая, первобытная злоба и густая, осязаемая еретическая скверна.

Однако не успела эта мерзость набрать силу, как из самых недр храма, из глубоких подземелий, бесшумно вынырнула леденящая, бездонная и умиротворяющая аура. Она мгновенно, словно невидимой исполинской ладонью, сгладила этот всплеск, стерев его без остатка. Под своды собора вновь вернулся первозданный, звенящий покой.

Епископ Электра, на какую-то долю секунды впавший в оцепенение, стремительно взял себя в руки. Обратившись к сидящему напротив Дуэйну Дантесу, который, казалось, ни сном ни духом не ведал о произошедшей чертовщине, он произнес:

– Приношу свои глубочайшие извинения. Мои мысли внезапно унеслись к одному весьма неотложному делу.

Глава 788
Скрытый проход

«Ничего страшного», – с мягкой улыбкой отозвался Клейн.

Внешне он казался абсолютно безмятежным, однако в его голове мысли неслись вскачь, отчаянно силясь разгадать истинный смысл этой мимолетной, едва уловимой перемены.

«До этого все Внутренние Стражи один за другим поднимались по вон той лестнице наверх. Логично предположить, что именно там и располагаются их кельи, а это безупречно совпадает с эпицентром недавней аномалии… Учитывая их полумертвое, явно нестабильное состояние, риск потери контроля у них на порядок выше, чем у заурядных Потусторонних. Быть может, именно поэтому у кого-то из них внезапно, словно прорвавшийся нарыв, выплеснулась наружу первобытная злоба и еретическая скверна?»

«А затем эта вспышка была безжалостно, грубо подавлена и сглажена ядром печати, что таится глубоко под землей, за Вратами Чаниса?»

«Если моя теория бьет в цель, напрашиваются два варианта. Первый: запечатывающий стержень за Вратами Чаниса обладает своего рода радаром, чутко реагирующим на малейшую чертовщину в стенах собора Святого Самуила, и наносит ответный удар на чистых инстинктах. Второй: Внутренние Стражи, годами неся свою мрачную вахту, настолько пропитались разъедающей мощью печати, что в каком-то смысле сами стали её плотью и кровью, переняв часть ее свойств. И стоит лишь кому-то из них дать слабину, как основной артефакт неминуемо, словно кукловод, дергает за ниточки и гасит угрозу».

«Окажись правдой первый расклад – стоит мне только вырубить одного из Стражей, чтобы нацепить его личину, как ядро мигом почует подвох. Печать отреагирует в точности как сейчас, и моя дерзкая авантюра с треском провалится, едва начавшись. А если верен второй вариант – то, попытавшись просочиться за Врата Чаниса под чужой маской, я неминуемо столкнусь с жесточайшим отторжением…»

«Кровь из носу необходимо докопаться до истины. Лишь нащупав корень проблемы, можно будет выстроить железобетонный план действий…»

«Воистину, красть запечатанные артефакты прямо из-под носа у великих Церквей – задачка невыполнимая. Немудрено, что желающих совать голову в такую петлю днем с огнем не сыщешь…»

Пока эти мысли лихорадочным вихрем проносились в его голове, внешне Клейн всё так же почтительно, затаив дыхание, внимал рассказу епископа Электры о житии святого Самуила и оставленных им посланиях. Выждав положенное время, сыщик учтиво откланялся.

Вернувшись в особняк номер сто шестьдесят по улице Бёклунд и передав шляпу с тростью Ричардсону, он тут же приметил спешащего навстречу мажордома.

«Сэр, не изволите ли вы дать бал или званый ужин в грядущие выходные, дабы пригласить достопочтенных соседей?» – Вальтер произнес это отнюдь не в тоне навязчивого совета, а с такой интонацией, словно задавал дежурный, рутинный вопрос.

Впрочем, Клейн кристально ясно понимал: раз уж вышколенный дворецкий вообще заикнулся об этом, значит, время для выхода в свет пришло.

Юноша едва заметно, благосклонно кивнул:

«Бал. В субботу вечером».

«Вам с Танеей предстоит изрядно похлопотать с приготовлениями».

«Наших капиталов для этого хватит?»

Обронив эту фразу, Клейн скосил глаза на стоящую поодаль экономку.

Танея ответила строгим, полным профессионального достоинства кивком:

«Более чем».

«Одних лишь благородных напитков в вашем погребе с лихвой хватит не на один такой прием».

При переезде на улицу Бёклунд Клейн отстегнул ей баснословную тысячу фунтов наличными на хозяйственные нужды. И теперь, как ни крути, даже с учетом закупки элитного алкоголя, первосортного чая и кофе, спустить такую сумму за месяц было физически невозможно.

«Золотой фунт нынче крепок как никогда…» – сыщик с удовлетворенным видом кивнул и с легкой улыбкой добавил:

«Для первого раза не стоит выставлять напоказ самое дорогое вино. Лоэнский этикет превыше всего ценит сдержанность».

«Слушаюсь, сэр», – отозвался Вальтер. И пусть мажордом знал алгоритм организации идеального бала как свои пять пальцев, он с безупречной почтительностью обратился в слух, внимая каждому слову нанимателя.

Выдержав короткую, деликатную паузу, дворецкий произнес:

«Сэр, от вас потребуется лишь две вещи. Во-первых, опираясь на нашу поддержку, утвердить список приглашенных и загодя продумать для каждого гостя индивидуальную, изящную фразу для приветствия, безупречно бьющую в его статус и биографию. И во-вторых – заказать у портного свежий, парадный фрак для бала».

«Какая морока… Когда буду расшаркиваться с Хейзел, может, мне стоит невзначай обронить: „А здешние канализационные стоки куда чище, чем площади на Южном континенте“?» – мысленно, с едкой иронией проворчал Клейн, однако внешне лишь скупо кивнул:

«Договорились».

…………

Глубокая ночь. В небесах гордо полыхал багровый диск луны, а заметно поредевший столичный смог позволял Баклунду предстать в своем первозданном, пропитанном безмятежной тишиной великолепии.

В просторной хозяйской спальне Дуэйна Дантеса Клейн сноровисто обустроил алтарь и развернул парадоксальный ритуал призыва самого себя.

Юноша твердо вознамерился спуститься в зловонные катакомбы канализации, дабы воочию удостовериться, что ведьма Трисси действительно убралась восвояси. А заодно – прочесать ту самую глухую развилку, о которой она упоминала, и выведать, что именно таит в себе загадочный тайный лаз.

Клейн совершенно не гнался за случайными, шальными сокровищами. Его грызла куда более прагматичная тревога: погребенный в этих стоках секрет мог в любую секунду сработать как пороховая бочка. Рвани она – и Дуэйна Дантеса, обосновавшегося в пугающей близости, неминуемо накроет взрывной волной, пустив под откос его грандиозный план по похищению дневника семьи Антигон.

«В таких делах нельзя уподобляться жалкому страусу, прячущему голову в песок и делающему вид, будто всё в ажуре… Самая железобетонная тактика – вскрыть нарыв до того, как он прорвется, и либо выжечь угрозу своими руками, либо слить её казенным ищейкам… Разумеется, действовать нужно с ювелирной, параноидальной осторожностью, чтобы собственная вылазка не стала той самой искрой, от которой всё взлетит на воздух…» Призрачный силуэт Клейна плавно вынырнул из пламени свечи. Опираясь на усиливающую мощь медного свистка Азика, он беспрепятственно вселился в оставленную физическую оболочку Дуэйна Дантеса. Дергая за ниточки собственной плоти, сыщик заставил тело подойти к самому краю «Стены Духовности» и вальяжно опуститься в кресло-качалку.

Для любого стороннего наблюдателя картина была безупречной: утомленный чтением вечерней прессы толстосум попросту уснул в кресле, не добравшись до спальни.

«А ведь ощущения в корне разнятся… Когда вызванный ритуалом дух вселяется в родное тело, связь кажется пугающе хрупкой, словно между нами выросла незримая преграда…» – Клейн бегло препарировал в уме эту разницу. Затем он бесплотной тенью подплыл обратно к столу, сноровисто прибрал львиную долю ритуального инвентаря и оставил на алтаре лишь одну-единственную, мирно горящую свечу, поддерживающую призыв.

Покончив с этим, Клейн натянул жуткий «Ползучий голод», растворил в своей призрачной плоти медный свисток Азика, револьвер «Похоронный звон» вкупе с золотой монетой Сеньора, и пулей вылетел из хозяйской спальни. Невидимым призраком он спланировал прямо с небес, покинув пределы особняка номер сто шестьдесят, и уверенно юркнул в зияющий люк канализации.

Едва очутившись в этой зловонной, сочащейся промозглой сыростью преисподней, юноша мгновенно спустил с поводка «Мстительного духа». Заставив Сеньора разорвать дистанцию, кукловод уверенно направил марионетку в ту самую глухую развилку, где еще недавно зализывала раны Трисси.

На сей раз его взору предстала совершенно иная картина: тот подозрительно вылизанный до блеска клочок земли, разительно выделявшийся на фоне остальной грязи, уже успел покрыться свежими пятнами нечистот, а по полу деловито шныряли крысы.

«Стало быть, Трисси и впрямь снялась с якоря…» – держащийся на почтительном отдалении Клейн беззвучно, с колоссальным облегчением выдохнул.

Пребывая в форме эфирного духа, он напрочь лишился нужды дышать или месить сапогами грязь, а потому царящая вокруг чудовищная антисанитария и смрад его совершенно не волновали.

«Мстительный дух» Сеньор плавно развернулся, покинул бывшее убежище ведьмы и двинулся вглубь туннеля, пока не наткнулся на шестое по счету ответвление налево. Клейн, безупречно отыгрывая роль серого кардинала, всё это время неотступно следовал за куклой, жестко выдерживая дистанцию не менее пятидесяти метров.

Тупик оказался заурядной, глухой стеной. Порода густо поросла склизким мхом и была сплошь изъедена многовековой коррозией. С виду – никаких аномалий. Не подкинь Трисси ту самую наводку, Клейну бы и в голову не пришло заставлять марионетку дотошно, дюйм за дюймом прощупывать эту каменную кладку.

Спустя пару минут облаченный в темно-красный камзол Сеньор внезапно резко выпрямился. Сделав уверенный шаг вперед, он беспрепятственно просочился прямо сквозь толщу камня.

Преодолев весьма внушительную преграду, Клейн, глядя чужими глазами, узрел, как перед ним распахивается совершенно новое пространство. Это была пещера – причудливый симбиоз природной карстовой полости и человеческого труда. Своды не дотягивали и до метра восьмидесяти, а ширина едва превышала три метра. На полу валялись заботливо укутанные в промасленную ткань лопаты и прочий инструмент, а рядом громоздились внушительные кучи свежевырытой земли и каменного крошева. Прямо по курсу зияли два потайных лаза, круто уходящих куда-то вниз.

Левый туннель уходил вглубь от силы на пяток-другой метров, тогда как правый тянулся почти на десяток. Впрочем, оба лаза упирались в тупик – судя по всему, раскопки находились в самом разгаре.

«И это всё дело рук Хейзел? Днем – надменная аристократка из высшего света, а под покровом ночи – чумазая землекопка в зловонной канализации, таскающая пудовые ведра с щебнем и грязью? Выходит, её постоянные блуждания здесь были лишь попыткой безошибочно запеленговать нужную точку, а сами раскопки – уже следующий этап? И в той глухой стене наверняка скрыта какая-то потайная дверь…» – затаившись в тени туннеля, Клейн заставил Сеньора скрупулезно, на все триста шестьдесят градусов прочесать пещеру взглядом.

Затем он направил «Мстительного духа» в левый лаз, велев кукле продвигаться вперед вплоть до самого глухого, спрессованного из монолитной земли и камня тупика.

Силуэт Сеньора начал стремительно бледнеть, окончательно утратив физическую плотность. Обратившись истинным призраком, он беззвучно пронзил толщу грунта, погружаясь всё глубже во мрак.

Однако, даже выжав дистанцию почти до предельных ста метров, марионетка так и не нащупала ни единой стоящей зацепки – в поле зрения мелькали лишь заурядные, копошащиеся в почве букашки.

Клейн тотчас сменил вектор, заставив болванчика «проплыть» сквозь это бескрайнее земляное море изрядный крюк, но улов по-прежнему оставался нулевым.

Вскоре «Мстительный дух» Сеньор вернулся к развилке и, ничуть не смущаясь преград, нырнул в правый туннель.

«И здесь никаких аномалий… А ведь Трисси как в воду глядела: чтобы раскопать местный секрет, нужно принадлежать к определенному Пути или владеть специфической реликвией. Хм, сама-то она наверняка пустила в ход незримую паутину „Демонессы Наслаждения“… Какая досада, что моя перчатка „Огниво“ канула в Лету… Интересно, а въевшаяся в меня аура серой мглы не сработает ли как приманка? Как-никак, она магнитом тянет к себе мастеров из Пути „Мародера“…» – Клейн, бормоча это себе под нос, уже всерьез подумывал, не воспользоваться ли ему своей нынешней бесплотной формой, чтобы лично сунуться в эти вырытые Хейзел проходы.

Но в последний миг юноша титаническим усилием воли задавил в себе этот порыв. Ныне он носил титул «Марионеточника», и лезть на рожон собственной персоной без крайней на то нужды было вопиющим нарушением незыблемых догматов его «отыгрыша».

«Обойдусь и без эманаций тумана. Завтра на собрании Клуба Таро закину удочку и прикуплю какой-нибудь артефакт из Пути „Мародера“. Шиковать не буду, сгодится и простенькая безделушка девятой или восьмой Последовательности… А тот самый значок Ланевуса – это лишь банальный маячок-приемник, к этому Пути он никаким боком не относится… Совать свой эфирный дух в эти темные лабиринты, понятия не имея, какая инфернальная чертовщина там затаилась – верный способ нарваться на какого-нибудь монстра из высших эшелонов… Паранойя и железобетонная осторожность еще никому не вредили…» – медленно, с шумом выдохнув, сыщик отозвал «Мстительного духа» Сеньора.

Возвращения Хейзел в ближайшие дни он совершенно не опасался. Любой человек в здравом уме и трезвой памяти, так и не нащупав средства против недавней чудовищной скверны, ни за что бы не сунулся сюда вновь!

«Даже если вынести за скобки вопрос о том, успела ли она вообще обрасти связями в подполье магов, разжиться артефактом из домена „Солнца“ – задачка не из легких. Как-никак, Баклунд – это исконная вотчина Церкви Повелителя Бурь… У меня-то в закромах пылится одна редко используемая вещица. Хех, может, подкинуть ей при случае, а потом смотреть, как она этой дрянью калечит мою же марионетку?» – мысленно отпустив эту самоироничную шутку, Клейн с улыбкой покачал головой.

Не теряя времени, он оборвал ритуал призыва. Его дух молниеносно воспарил обратно в чертоги над серой мглой, бесследно растворившись в зловонном мраке канализации.

…………

Утро понедельника выдалось на редкость ясным. Ослепительные солнечные лучи, играючи пробив истончившуюся пелену облаков, щедро залили светом каждый закоулок Баклунда.

Эмлин Уайт, глубже натягивая шелковый цилиндр на глаза, нехотя вывалился из кареты. Ступая по брусчатке в сторону Церкви Урожая и жмурясь от света, он недовольно проворчал:

«Ну и мерзкая же погодка…»

«Самый отвратительный сезон в Баклунде не за горами…»

Он уже было занес ногу на ступеньку храма, как вдруг к нему подскочил юный разносчик газет, протягивая свежий выпуск «Тассок Таймс»:

– Сэр, свежий утренний выпуск!

Вампир уже открыл было рот для решительного отказа, как вдруг его взгляд выхватил крошечную деталь: под пальцами мальчишки, сжимающими прессу, таилась неприметная сложенная записка.

…Ни единым мускулом не выдав удивления, Эмлин невозмутимо выудил медно-желтый пенни и вложил его в ладонь разносчика, ловко перехватив «Тассок Таймс» вкупе с тайным посланием.

За мгновение до того, как переступить порог Церкви Урожая, он стремительно развернул клочок бумаги и пробежался глазами по строчкам:

«Нашлись зацепки на тех, кого ты ищешь. Жду в баре „Храбрец“».