Текст книги "Красный священник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 77 (всего у книги 108 страниц)

Глава 885
Два письма

Услышав слова Клейна, одна из четырех златовласых, красноглазых голов, зажатых в руке Рейнетт Тинекер, тотчас же разомкнула губы:

– Добро…

Распахнув пасть, она в мгновение ока втянула львиную долю золотых монет обратно, упрятав их в одному богу известное место.

Бросив взгляд на оставшийся десяток-другой сверкающих соверенов, Клейн протянул руку и принял пухлый конверт. Сноровисто вскрыв печать и бегло пробежавшись по первым строкам, он с удовлетворением констатировал: внутри и впрямь таилось исчерпывающее досье на «Хищников из мира духов».

Дождавшись, пока госпожа посланница растворится в недрах призрачного измерения, сыщик сгреб золото, раздвинул портьеры и, устроившись в кресле, принялся вдумчиво, купаясь в лучах утреннего солнца, изучать выведенные изящным почерком строки:

'В очередной раз выражаю безмерную признательность за оказанную подмогу.

Останки Тутансеса Второго – стержневой элемент моего грядущего таинства возвышения, и их ценность для меня поистине колоссальна.

«Хищники из мира духов» обитают в самых непроглядных пучинах призрачного измерения. Твари эти встречаются крайне редко, отличаются недюжинным коварством и бьющей через край агрессией. Они наделены пугающей властью поглощать плененных или убитых ими созданий, обращая их в собственные «осколки души». Эти самые осколки способны принимать облик подлинного, первозданного духа самого Хищника, безупречно копируя его повадки и паранормальные таланты. Вдобавок они виртуозно мимикрируют под любую иную местную фауну. Столкнувшись с подобной бестией, следует помнить: любая снующая вокруг призрачная тварь вполне может оказаться лишь её очередной личиной. Потеря бдительности смерти подобна.

Эти создания виртуозно подавляют разум своей добычи, ввергая жертву в состояние парализующего оцепенения… Их подлинная духовная оболочка таит в себе запредельную мощь, даруя им подавляющий перевес в любых оккультных столкновениях…

Взять их след – задачка не из легких. На сегодняшний день достоверно известна лишь одна-единственная точка, где они оставили свои следы: город Кальдерон в недрах мира духов.

То – полис прямиком из мифов, чьи истоки окутаны непроницаемым мраком. Опираясь на дошедшие до нас крупицы знаний, можно выделить три основные гипотезы. Первая гласит, что это – былая обитель древнего бога Смерти, врата в само Подземное царство. Согласно второй, это рухнувшее божественное царство одного из павших во Вторую Эпоху древних богов, которое притянулось в мир духов и, погрузившись на самое дно, со временем мутировало в причудливый сплав реальности и иллюзии. Третья же версия утверждает, что это самый обычный материальный город, безжалостно поглощенный призрачным измерением в горниле Великого Катаклизма.

Как бы там ни было, все теории сходятся в одном: Кальдерон таит в себе первобытную, смертоносную угрозу и изобилует целой россыпью диковинных, паранормальных аномалий…

Увы, точными оккультными координатами этого города я не располагаю. Да что там, даже львиная доля высших обитателей мира духов ни сном ни духом не ведает, где его искать…

Я могу подкинуть лишь два направления для поисков. Первое – обустроить особый ритуал мистического единения и вознести мольбу «Красному Свету» Эл Мории, дабы выудить нужные ответы. Вдаваться в пространные разъяснения о природе «Красных Светов» я сейчас не стану; если эта тема для тебя в новинку – смело черкай мне в ответном письме. Второе – навести мосты с кем-нибудь из рода Авраамов. Они испокон веков держат в стальной хватке Путь «Мироходца» и, вне всяких сомнений, раскопали изнанку мира духов куда глубже остальных'.

«Мисс Шарон даже в сухой переписке умудряется сохранять эту ледяную, кукольную сдержанность… Как я и думал, фараонова мумия – стержневой элемент для обряда „Куклы“. Тот злой дух из подземных катакомб тоже как-то обмолвился, что вполне годится для этого таинства… Выходит, для ритуала кровь из носу требуется либо труп мастера высших эшелонов, сохранивший в себе духовность, либо же концентрированный сгусток злобы и ненависти, обернувшийся могущественным злым духом?»

«Хе-хе, а может, мне стоит напрямую помолиться „Оранжевому Свету“ и попросить Его перекинуться парой слов с „Красным“? Хм, спору нет, для заурядного мага отыскать Кальдерон – задачка не из легких, но для меня это пара пустяков! Достаточно лишь спихнуть поручение на мисс „Фокусника“ – благо, нынче она ходит в главных спасительницах семьи Авраам…»

«А вообще, я искренне уповаю на то, что первая гипотеза бьет точно в цель. Если этот город и впрямь вотчина Смерти, то стоит мне лишь заручиться поддержкой мистера Азика, как все тамошние хтонические обитатели послушно выстроятся в две шеренги, дабы с благоговением приветствовать нас…» – Клейн слегка мотнул головой, безжалостно отмахиваясь от этих радужных, несбыточных фантазий.

Вновь пробежавшись глазами по досье на «Хищников из мира духов», он окончательно утвердился в мысли: эти бестии и впрямь наделены толикой талантов «Марионеточника» и «Мага причуд», что делает их поистине смертоносными высокоранговыми обитателями призрачного измерения.

«Даровать собственным осколкам души облик, повадки и паранормальные таланты первозданного духа – это же чистой воды калька с фокусов „Мага причуд“, щедро наделяющего своими силами кукол… Интересно, а дотянув до заоблачных высот Заратула, или хотя бы перешагнув порог третьей Последовательности, обернувшись „Ученым древности“, смогу ли я кратковременно передавать свои козыри вообще любым существам, даже не превращенным в марионеток?» – Клейн, погрузившись в глубокую задумчивость, аккуратно сложил пергамент. Небрежным жестом он позволил алому пламени охватить бумагу, созерцая, как осыпающийся черный пепел планирует прямо в мусорную корзину.

Усмирив бушующий вихрь мыслей, всё еще облаченный в пижаму юноша направился к дверям спальни, впуская личного камердинера Ричардсона, дабы тот помог ему привести себя в подобающий вид.

…………

Подземелья собора Святого Самуила.

Леонард Митчелл, ничуть не изменяя своим привычкам, вальяжно откинулся на спинку кресла и водрузил ноги прямо на казенный стол.

Внешне поэт излучал абсолютную, непробиваемую безмятежность, однако в глубине души его мысли лихорадочно крутились вокруг Амона.

С того самого миг, как до них долетели вести о прибытии этого монстра в Баклунд, паразитирующий в его теле Паллес Сороастр словно воды в рот набрал. Древний ангел напрочь утратил былую говорливость, перестав встревать с непрошеными комментариями или подкидывать ценные советы.

Отвечай старец на прямые вопросы хотя бы через раз, Леонард бы еще грешным делом заподозрил, что этот «квартирант» давно дал деру и подыскал себе более подходящую, неприметную жертву для симбиоза.

Пока Леонард барахтался в этих раздумьях, в кабинет уверенным шагом вошел капитан их звена «Красных перчаток» – дьякон Ночных Ястребов, Соэст.

– Удалось выпотрошить из них хоть что-то? Каковы результаты? – оперативники, до этого лениво коротавшие время за своими делами, как по команде устремили взгляды на вошедшего.

Буквально накануне ночью они благополучно завершили изматывающую охоту, скрутив троицу адептов Спиритического культа, за которыми гнались не одну неделю. И теперь весь отряд сгорал от нетерпения в ожидании плодов допроса.

Соэст, чье лицо застыло в суровой, свинцовой гримасе, обвел подчиненных тяжелым взором и произнес:

– Мы сорвали солидный куш, господа. Вот только радоваться тут совершенно нечему.

– Опираясь на их показания и сплетя их с нашими архивными сводками, мы можем смело утверждать: Спиритический культ раскололся надвое. Одни грезят о воскрешении подлинного бога Смерти, другие же маниакально клепают искусственного. И последние, судя по всему, уже нащупали верный вектор и добились весьма пугающих прорывов.

– Эти фанатики питают к Лоэну и лично к нам лютую, первобытную вражду. И они додумались перетащить часть своих экспериментов по созданию искусственного божества прямо сюда, в Баклунд! О да, вы всё поняли правильно: они рассуждали ровно в том же ключе, что и вы сейчас. Даже если таинство с треском провалится, у них останется железобетонный шанс нанести сокрушительный, фатальный удар по нашей столице, превратив Столицу Столиц в руины.

Леонард мигом вынырнул из своих грез. Переглянувшись с Бобом, Синди и остальными соратниками, он увидел в их глазах лишь зеркальное отражение собственных эмоций – неподдельный шок, густо замешанный на клокочущей ярости.

Соэст сухо, с нажимом постучал костяшками по столу, пресекая готовый вспыхнуть ропот.

Деликатно прочистив горло, он отчеканил:

– Наша текущая директива такова: опираясь на выуженные зацепки, мы выдвигаемся на Южный континент. Предстоит взять след ключевых фигур из фракции «искусственного бога Смерти», досконально прояснить, сколько еще их шестерок засело в Баклунде, а затем вырвать каждую из них с корнем.

– В этой мясорубке нам подсобит мадам Дейли. Церковь пошла на беспрецедентный шаг: ей выдадут эликсир авансом и помогут обустроить ритуал, дабы еще до отплытия она благополучно шагнула на ступень «Привратника».

– Вдобавок нас поддержит куратор Южного континента – старший дьякон, её милость «Око Богини» Илия. Вкупе с местными ячейками Ночных Ястребов они обеспечат нас нужными запечатанными артефактами и проведут предварительную разведку на местах.

– Дамы и господа, у вас есть ровно сутки на передышку и сборы. Отбываем завтра вечером.

– Слушаемся, капитан! – Боб, Синди и прочие оперативники, вскинувшись на ноги, ответили единым, чеканным хором.

Леонард тоже поднялся со своего места, однако не проронил ни звука. В его голове ослепительной вспышкой пронеслась лишь одна-единственная, спасительная мысль:

«Вот он – идеальный шанс выскользнуть из Баклунда и наглухо стряхнуть с себя удавку Амона!»

Едва переступив порог дома номер семь по улице Пинстер, Леонард намертво запер дверь и плотно задернул портьеры. Понизив голос до конспиративного шепота, он произнес:

– Старик, кажись, мы выкрутились.

– Сдается мне, заурядная ротация «Красных перчаток» по долгу службы не вызовет у Амона ни малейших подозрений?

В его разуме тот самый, слегка надтреснутый старческий голос с тяжеловесной расстановкой отозвался:

– Не вызовет.

Леонард без труда уловил, что интонации древнего ангела стали на порядок легче, лишившись былой свинцовой тяжести. Воодушевившись, поэт закинул удочку:

– Может, стоит черкнуть весточку Клейну Моретти? Предупредить, что мы покидаем Баклунд всерьез и надолго. Как-никак, именно он шепнул нам о прибытии Амона…

Паллес Сороастр, сохранив абсолютную невозмутимость, ответил:

– Пиши, если так приспичило.

Леонард с шумом выдохнул. Выудив чистый лист бумаги и вооружившись перьевой ручкой, он приступил к делу.

Повисев в раздумьях пару секунд, юноша твердой рукой вывел:

«У меня миссия, в скором времени покидаю Баклунд».

Бросив беглый взгляд на эту лаконичную, скупую строчку, Леонард отложил перо и сноровисто сложил пергамент.

Не теряя времени, он обустроил алтарь для призыва гонца. Затеплив свечу и сделав шаг назад, юноша глухим, вибрирующим баритоном зачитал на древнем гермесе:

– Я!

– Я взываю своим именем:

– Дух, блуждающий в небытии, дружелюбная тварь, покорная чужой воле, личный посланник Германа Воробья.

У-у-ух! Под сводами спальни внезапно загулял ветер, в мгновение ока переродившись в яростный, ревущий шквал.

Пламя свечи судорожно вздулось, налившись леденящей, мертвенной бледностью. Прямо из огня вынырнула ослепительно красивая, златовласая и красноглазая голова.

Леонард удивленно вскинул бровь. Он уже было приоткрыл рот, как вдруг с леденящим ужасом осознал: за этой головой не следовало никакой шеи! Тварь попросту держали за волосы!

Следом из пустоты бесшумно выскользнула Рейнетт Тинекер, облаченная в вычурное, мрачное платье. Четыре головы, которые она небрежно сжимала в руках, синхронно повернулись, вперив взор в Леонарда Митчелла, и поочередно разомкнули губы:

– Это… – Ты… – Желаешь… – Отправить письмо?

«А эта тварь из мира духов выглядит до одури сильной… Неужто это такие привилегии Клейн отхватил, примкнув к той тайной ложе?» – прокрутил в голове Леонард и, утвердительно кивнув, произнес:

– Верно.

Четыре головы, небрежно зажатые в руках Рейнетт Тинекер, вновь поочередно разомкнули губы:

– Ты… – Обязан… – Заплатить… – Одну… – Золотую монету.

«Золотую монету? С каких это пор гонцы из мира мистики работают по прейскуранту?» – поэт впал в легкий ступор. Решительно не понимая, как реагировать на подобный абсурд, он лишь послушно сунул руку в карман и выудил полновесный соверен.

Лишь после этого Рейнетт Тинекер позволила двум из своих златовласых, красноглазых голов плавно податься вперед, виртуозно перехватив зубами письмо вкупе с золотом.

В следующее мгновение жуткая посланница шагнула в пустоту, бесследно растворившись в воздухе.

Дождавшись, пока пламя свечи вернет себе первозданный, ровный свет, Леонард выдавил смешок и едва слышно пробормотал:

– До чего же диковинный гонец…

Не успело эхо этих слов растаять в тишине спальни, как в его разуме гулким набатом раскатился надтреснутый, старческий баритон Паллеса Сороастра:

– Я бы настоятельно не советовал тебе чесать языком у Неё за спиной.

«…У Неё? С заглавной буквы? Старик величает заурядного курьера так же, как истинных божеств? Гонец ангельского ранга⁈» – зрачки Леонарда инстинктивно расширились от леденящего шока.

Паллес деликатно, сухо кашлянул и произнес:

– Её нынешнее состояние весьма причудливо, немногим лучше моего.

– Как бы там ни было, та ложа, что бьет поклоны «Шуту», оказалась куда более… куда более пугающей, нежели я смел вообразить. Впредь, наводя мосты или ударяя по рукам с Клейном Моретти, держи ухо востро и проявляй параноидальную осторожность.

Выдав это предостережение, древний паразит погрузился в глухое, свинцовое безмолвие, надолго заперев свой рот на замок.

…………

«Леонард решил прикрыться казенным поручением, чтобы дать деру из Баклунда и стряхнуть с хвоста Амона? И это тот самый гениальный план, что выдал его древний „дедуля“? Да они же просто поджали хвосты!» – сноровисто пробежавшись глазами по строчкам доставленного письма, Клейн беззвучно, с едкой иронией проворчал себе под нос.

После чего всерьез принялся ломать голову над тем, как бы ему самому виртуозно использовать грядущую сделку с оружием в качестве благовидного предлога, чтобы как можно скорее, хотя бы ненадолго, унести ноги из столицы.

Глава 886
Подготовка к отъезду

Погрузившись в недолгие раздумья, Клейн, у которого загодя имелись нужные заготовки, благополучно выстроил в голове четкий план и наметил парочку первоочередных дел.

Хлоп! Взмахом правой руки он заставил письмо вспыхнуть алым пламенем. Сквозь взметнувшиеся языки огня юноша поднял взгляд на стоящую напротив Рейнетт Тинекер, намереваясь выудить из кармана лоэнскую золотую монету для оплаты почтовых услуг.

Увы, госпожи посланницы и след простыл. Перед ним зияла абсолютная пустота.

«Решила поработать бесплатно?» – Клейн на долю секунды опешил, а затем в голове пронесся целый вихрь догадок. Он всерьез заподозрил, что Рейнетт Тинекер, по своей въевшейся привычке сдирать золото с тех, с кем не связана контрактом, банально вытрясла плату за доставку прямо на месте.

А что, если посланница, не проронив ни звука, просто уставилась на Леонарда всеми четырьмя головами и восемью глазами, дожидаясь расчета? А этот болван так ничего и не смыслил, попытался силой оборвать призыв и в итоге поплатился сломанной шеей… Клейн со свистом втянул воздух. Не теряя времени, он пустил в ход только что извлеченную монету и провел беглое гадание. Вердикт гласил: Леонард Митчелл жив, здоров и вполне благополучен.

С колоссальным облегчением выдохнув и упрятав золото обратно в карман, сыщик повысил голос, обращаясь к коридору:

– Ричардсон!

Створки полуоткрытой комнаты без малейшего шороха подались назад. Личный камердинер стремительным шагом переступил порог и почтительно осведомился:

– Сэр, чем могу служить?

– Позови мажордома, – отдал распоряжение Клейн, попутно с горькой иронией подмечая про себя: роскошная жизнь и впрямь развращает до мозга костей. Теперь, чтобы отыскать человека в собственном доме, он и пальцем не пошевелит, перепоручив эту суету прислуге.

«Что ж, таковы суровые требования отыгрыша…» – мысленно успокоил он собственную совесть.

Спустя пару минут на третий этаж поднялся Вальтер. Щеголяя белоснежными перчатками и опустив руки по швам, он с безупречной выправкой застыл чуть в стороне от Дуэйна Дантеса, покорно дожидаясь указаний.

Клейн, загодя выверив каждое слово, размеренно и неторопливо произнес:

– Наведайтесь к парламентарию Махту. Передайте, что я благополучно подготовил стартовый капитал.

– И распорядитесь насчет экипажа. Этим утром я намерен посетить Благотворительный фонд поддержки образования, а к полудню вернусь обратно.

– Если же мистер Махт не затребует моего присутствия на вторую половину дня, загляните к доктору Аарону Цересу и предупредите, что после обеда я нанесу ему визит.

Ранее Клейн уже успел выудить из таинственных чертогов над серой мглой десять тысяч фунтов наличными. Пухлые пачки банкнот надежно покоились в небольшом саквояже, дожидаясь своего часа, дабы дать старт той самой оружейной сделке.

А дабы выветрить с купюр малейшие эманации серого тумана, юноша специально пустил в ход «Телепортацию» и смотался в открытое море, попутно скормив очередную жертву изнывающему «Ползучему голоду». Как-никак, он до смерти боялся, что Амон, прекрасно осведомленный о существовании серой мглы и отирающийся в том же самом городе, возьмет след по запаху или нащупает координаты вожделенного клада.

– Будет исполнено, сэр, – Вальтер даже не подумал допытываться, откуда наниматель вытащил этот баснословный стартовый капитал. В памяти дворецкого Дуэйн Дантес за всё это время почти не обивал пороги столичных банков.

Впрочем, ничего из ряда вон выходящего в этом не было. Многие нувориши, слетающиеся в Баклунд из провинций – в особенности с берегов залива Диси и округа Межморья – испокон веков имели привычку таскать с собой сундуки, доверху набитые хрустящей наличностью.

…………

Улица Песфилл, дом 22. Штаб-квартира Лоэнского благотворительного фонда поддержки образования.

Клейн неспешно миновал парадные врата и поднялся на второй этаж, отыскав ту самую гостиную, выделенную специально для нужд попечительского совета.

Будучи лишь почетным членом правления, изредка сующим нос в дела фонда, личным кабинетом он не располагал, однако правом пользоваться этой приемной обладал всецело.

Поднеся сжатый кулак к губам и нарочито, деликатно кашлянув пару раз, он переступил порог и вальяжно опустился на мягкий диван.

Выждав толику времени, юноша вновь поднялся на ноги и бросил застывшему поодаль Ричардсону:

– Мне нужно отлучиться в уборную.

Изящно застегнув пуговицы сюртука, Клейн вышел в коридор. Его взгляд тут же выхватил мисс «Справедливость» – Одри как раз покидала свой собственный кабинет.

Юная аристократка на сей раз облачилась в наряд поразительной, скромной элегантности. Белоснежное платье с темно-зелеными акцентами, воротник и манжеты щедро украшены воланами, а на груди изящно красовался сплетенный из многослойного кружева цветок, заменяющий брошь.

На ней не было ни единого ювелирного украшения, лишь неприметный, сдержанный поясок подчеркивал талию. И лишь когда легкий сквозняк прижимал ткань к левому предплечью, там угадывалась едва заметная, крошечная выпуклость.

– Доброе утро, мисс Одри, – Клейн виртуозно разыграл на лице искреннее изумление от столь приятной, случайной встречи.

Девушка скользнула взглядом по привлекательному джентльмену с благородной проседью на висках и ответила мягкой полуулыбкой:

– Доброе утро, мистер Дантес.

Ей до одури хотелось бросить легкое, непринужденное «Давно не виделись», дабы подколоть собеседника за то, что со дня торжественного учреждения фонда он так ни разу и не соизволил почтить их своим присутствием. Однако, резонно рассудив, что по светским меркам они едва знакомы, она титаническим усилием воли прикусила язык.

Клейн тем временем устало помассировал виски и, покачав головой, с горькой усмешкой произнес:

– Покорнейше прошу простить, что добрался до вас лишь сегодня.

– В последнее время я по уши увяз в делах. И, судя по всему, дальше хлопот лишь прибавится. Вполне вероятно, что мне придется нанести визит на Южный континент, дабы уладить парочку неотложных проблем.

Вся суть его сегодняшнего появления и этого откровения перед мисс «Справедливостью» сводилась к одному: продемонстрировать кристальную искренность и подбить юную аристократку взять фонд под свой негласный надзор. Клейн от всего сердца уповал на то, что этот благотворительный проект будет работать как часы, вытаскивая со дна как можно больше обездоленных бедняков.

– На Южный континент? – Одри, безошибочно считав неподдельную честность в тоне Дуэйна Дантеса, переспросила с легким, неподдельным недоумением.

Клейн ответил мягкой улыбкой:

– Коммерческие интересы.

В эту самую долю секунды в голове Одри ослепительной вспышкой пронеслась донельзя абсурдная мысль: «Неужто еще один мастер пятой Последовательности вот-вот бесславно распрощается с жизнью?»

Уловив, что фантазия мисс «Справедливости» явно свернула куда-то не туда, сыщик поспешил добавить:

– Наклевывается контракт с военными ведомствами. Поставки кое-каких товаров первой необходимости.

«И к чему всё это? Выходит, личина Дуэйна Дантеса изначально лепилась ради того, чтобы вынюхивать армейские секреты?» На Одри снизошло кристально ясное озарение. Грациозно вскинув правую руку и очертив четыре точки по часовой стрелке, она расплылась в лучезарной, чистой улыбке:

– Да пребудет с вами милость Богини, и пусть ваши начинания увенчаются триумфом.

Лишь на автомате выдав эту заученную фразу, девушка внезапно ощутила леденящий укол абсурда: она только что вознесла мольбу о заступничестве Богини Вечной Ночи истинному благословенному самого господина Шута!

«Звучит скорее как изощренное проклятие… Не придет ли мистер Герман Воробей в ярость от такой бестактности? Да нет, глупости, в глубине души он человек благородный и чуткий, а в моих словах не было ни капли дурного умысла… Погодите-ка, если он отбудет на Южный континент, то по возвращении маску Дуэйна Дантеса наверняка нацепит кто-то другой из благословенных? Неужто это будет сам полубог?» Мысли юной аристократки понеслись вскачь, совершенно вырвавшись из-под контроля.

Клейн лишь с неизменной, кроткой улыбкой повторил жест, так же виртуозно начертав на груди символ Алой Луны:

– Да не оставит нас Богиня Своими щедротами.

«И искренне уповаю, что Она не обрушит на мою голову божественную кару…» – беззвучно, с толикой горькой иронии добавил он про себя.

Следом, виртуозно отыгрывая роль джентльмена, просто перекинувшегося парой слов при случайной встрече, юноша непринужденно поинтересовался:

– Вы уже успели наведаться в школы с нашей агитацией?

– Разумеется, – едва речь зашла о благотворительности, лицо Одри буквально просияло неподдельным восторгом. Девушку переполняла жгучая гордость от того, что она наконец-то вершит реальные, осязаемые дела.

Едва заметно, но с глубоким чувством кивнув, она позволила в своих изумрудных глазах проступить искреннему, пробирающему до глубины души состраданию:

– Я успела посетить парочку государственных начальных школ. Одному богу известно, в какой беспросветной нищете прозябают тамошние дети… Ради жалких сэкономленных пенни они приносят из дома корку черствого черного хлеба на обед, запивая её простой водой.

На этих словах она вскинула взгляд на Дуэйна Дантеса и, слегка стушевавшись, добавила:

– Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что меня пока нарочно не пускают в вечерние и воскресные заведения, до смерти боясь шокировать куда более скверными картинами.

– Однако мне вполне хватает воображения, чтобы дорисовать эти ужасы… В точности как те бедолаги с мануфактур, чьи жизни сгорают за пару лет каторжного труда…

Об этих кошмарных реалиях ей в свое время поведал сам «Мир» Герман Воробей. Именно он впервые сорвал покровы с истинной, смердящей изнанки баклундского дна, однако, не видя всё это воочию, Одри приходилось опираться лишь на собственные фантазии.

Клейн беззвучно, тяжело вздохнул и проронил:

– Поверьте, реальность превосходит ваши самые жуткие кошмары.

– Но не стоит пороть горячку. Как только вы проявите свою хватку и докажете делом, что вам можно доверять, вы станете полноправной частью их мира.

– Я понимаю, – Одри коротко кивнула, всем своим видом показывая, что уже вовсю ломает голову над тем, как бы превзойти саму себя.

Клейн благоразумно не стал затягивать беседу. В конце концов, это была лишь третья их встреча, а до сего дня они едва ли перекинулись и парой слов. Излишняя откровенность могла с легкостью посеять совершенно ненужные подозрения.

Указав в сторону уборной и тихо извинившись, юноша развернулся и неспешным шагом направился по коридору.

Одри проводила взглядом удаляющуюся спину Дуэйна Дантеса. Выдержав несколько долгих секунд молчания, она с тяжелым чувством прошептала себе под нос:

– И как же, во имя всего святого, выглядит это «хуже»…

…………

Получив от парламентария Махта благосклонный ответ с приглашением навестить вечерком Клуб отставных офицеров Восточного Балама, Клейн перешел к следующему пункту своего скрупулезного плана. Ровно в четыре пополудни он постучал в двери особняка доктора Аарона Цереса.

– Мистер Дантес, признаться, ваш мажордом так и не удосужился пояснить, по какому именно делу вы ко мне пожаловали. – Супруге доктора до разрешения от бремени оставалось от силы с месяц, поэтому Аарон в последнее время безжалостно отклонял львиную долю работы, предпочитая безвылазно сидеть дома.

Столь внезапный визит Дуэйна Дантеса, с которым они водили лишь весьма поверхностное знакомство, вызвал у хирурга искреннее недоумение. А поскольку светская обходительность отродясь не числилась среди его добродетелей, он, наскоро отстрелявшись дежурными приветствиями, рубанул вопрос прямо в лоб.

Клейн ответил мягкой, располагающей улыбкой:

– Дело вот в чем: в обозримом будущем мне предстоит вояж на Южный континент. А климат там, сами знаете, дьявольски влажный и душный. Кишмя кишат полчища диковинных тварей и экзотических хворей. Я вознамерился загодя собрать аптечку, чтобы подстелить соломку на случай любых форс-мажоров. Смею ли я просить вашего профессионального совета? К моему глубочайшему стыду, вы – единственный светило медицины, с кем я имею честь водить знакомство.

Доктор Аарон, сочтя эти доводы вполне резонными, на пару минут погрузился в глубокие раздумья, после чего принялся скрупулезно диктовать названия необходимых препаратов.

Под занавес визита, когда список растянулся на целый исписанный вдоль и поперек лист, Клейн искусно сослался на внезапную резь в животе и скрылся в уборной на первом этаже.

Гладь висящего там зеркала в одночасье налилась непроницаемой, бездонной тьмой, словно всё стекло наглухо укрыла густая пелена мрака. И из этой пугающей глубины неспешно выкатилась абсолютно черная детская коляска. В ее недрах, бережно укутанный в серебристый шелк, лежал младенец, чьи черты едва угадывались в тенях.

– С чем пожаловал на этот раз? – раздался из мрака звонкий, кристально чистый детский голосок Уилла Осептина.

Клейн деликатно кашлянул пару раз и, натянув на лицо дежурную улыбку, отозвался:

– Сдается мне, вы уже всё слышали. Я отбываю на Южный континент.

– И поскольку мне до смерти не хочется пропустить ваш триумфальный приход в этот мир, я решил заскочить и выведать: какую именно дату вы облюбовали для своего дня рождения?

Уилл Осептин с громким чмоканьем пососал палец и проронил:

– Понятия не имею.

– Неужто даже ангелам не по зубам взять под контроль дату собственного рождения? – Клейн слегка опешил от столь обезоруживающей откровенности.

Младенец ответил с явной, неподдельной нерешительностью:

– Тебе не понять… Я уже давно присмотрел себе три роскошные даты. Каждая из них таит в себе поистине уникальный, сакральный смысл для нитей рока. Вот только я пока так и не смог сделать окончательный выбор. Всё как в тумане. Вполне вероятно, что лишь когда придет тот самый час, на меня снизойдет кристально ясное озарение, и я безошибочно пойму, как действовать.

«Да это же банальные муки выбора… Вдобавок приправленные густым налетом шарлатанского пафоса…» – Клейн, сцепив пальцы в замок и едва заметно потерев ладони, отозвался:

– И как же мне в таком случае своевременно получить весточку, чтобы успеть примчаться обратно и благополучно ударить с вами по рукам? Э-э… Тот самый бумажный журавлик истрепался в труху, пускать его в дело больше нельзя.