Текст книги "Красный священник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 108 страниц)

Глава 761
Добрые дела

«Что стряслось?» – нервы Клейна в тот же миг натянулись как струны.

Юноша прошел через слишком много передряг и прекрасно осознавал, что неприятности и паранормальная чертовщина так и липнут к нему. Сталкиваясь с малейшей аномалией, он на одних инстинктах впадал в состояние предельной боевой готовности, словно страдал от тяжелого посттравматического синдрома.

Внимательно проводив взглядом скрывшуюся в лестничном пролете Хейзел Махт, сыщик подметил одну важную деталь: девушка явно спешила, но паники в ее движениях не было и в помине.

«А это значит, что ситуация всё еще под её контролем… К тому же, Махт – член нижней палаты парламента, то бишь сливки лоэнского общества, уступающие лишь титулованной знати. Наверняка он держит при себе охрану из числа Потусторонних. Плюс ко всему, на балу гуляет старший отпрыск графа Холла, а уж его телохранители стопроцентно владеют паранормальными талантами… Вдобавок, собор Святого Самуила находится в каких-то десяти минутах езды от улицы Бёклунд. Случись настоящая беда, Ночные Ястребы вкупе с епископами примчатся по первому зову… Если только какой-то безумец не решил пойти на верную смерть, вряд ли кто-то рискнет устраивать кровавую баню на этом приеме…» – мало-помалу Клейн успокоился, и в его голове созрела совершенно иная догадка касательно поведения Хейзел:

Она так поспешно умчалась на третий этаж, чтобы подавить пагубный побочный эффект своего мистического артефакта!

В свое время, когда Клейн выпытывал у Арродеса, где можно раздобыть реликвию для кражи чужих Потусторонних талантов, «волшебное зеркало» в качестве одного из ответов указало именно на Хейзел Махт!

Воскресив в памяти недавний танец, сыщик молниеносно воссоздал образ девушки, скрупулезно, до мельчайших деталей препарируя каждую безделушку в ее наряде.

«Заколка, серьги, ожерелье, брошь, тонкие шелковые перчатки… Что же из этого таит в себе магию?» – отведя взгляд, Клейн почувствовал внезапную жажду. Подхватив бокал с чистой водой, он в несколько глотков осушил его до дна.

Едва юноша опустил стекло на стол, как заметил приближающуюся с тарелкой закусок наставницу по этикету – Вахану Хейсен.

Леди щеголяла в роскошном алом платье, которое ни на йоту не отдавало вульгарностью. Одарив Дуэйна Дантеса мягкой улыбкой, она произнесла:

– Заметила, что вы не питаете особой страсти к спиртному.

– В былые годы пагубная привычка к вину стоила мне одного воистину важного дела, – как бы невзначай отозвался Клейн, изящно добавляя еще один штрих к образу умудренного жизнью и опытом Дуэйна Дантеса.

Разумеется, чувство меры ему не изменяло. Сыщик благоразумно не стал пускать в ход таланты «Безликого» и «лишать» себя пальца, дабы с пафосом продемонстрировать всю тяжесть своего давнего зарока.

Выслушав ответ, Вахана глубокомысленно усмехнулась:

– Ваше прошлое окутано густым туманом тайн. Для многих юных особ подобное амплуа обладает поистине фатальной, непреодолимой притягательностью.

Не став развивать эту мысль, она сменила тему:

– Совсем запамятовала сказать: те самые неприятности моего супруга благополучно разрешились.

Клейн подхватил свежий бокал шампанского. Изящно приподняв его, он с теплой улыбкой отозвался:

– Воистину прекрасные вести. Примите мои искренние поздравления.

О том, что эта удача стала плодом его собственного, негласного вмешательства, юноша благоразумно промолчал.

Вахана смерила собеседника долгим, пронзительным взглядом. Вскинув свой бокал с красным вином, она проронила:

– До дна.

Тихонько чокнувшись и сделав по глотку, Клейн вежливо извинился. Оставив шампанское, он развернулся и неспешным шагом направился в сторону уборных.

И дело было вовсе не в желании воспарить в таинственные чертоги над серой мглой. Просто из-за пагубного побочного эффекта револьвера «Похоронный звон» он выхлестал слишком много воды, и теперь физиология настойчиво брала свое.

Покинув умывальную комнату, Клейн вновь бросил мимолетный взгляд на лестницу, ведущую на третий этаж. Как раз в этот момент оттуда неспешно, шаг за шагом спускалась Хейзел Махт. От ее былой суетливости не осталось и следа, а лицо застыло в привычной маске абсолютного, чопорного спокойствия.

«Как я и думал, ничего фатального… Почти стопроцентно это отдача от ее мистического артефакта… Одному богу известно, в чем именно она выражается…» – с облегчением выдохнув, Клейн скользнул взглядом по бальному залу. Воспользовавшись паузой между мелодиями, он приблизился к одной из присутствующих дам и учтиво пригласил ее на танец.

Стоит ли говорить, что с благородной статью и утонченным шармом Дуэйна Дантеса об отказе не могло быть и речи.

Так, в череде танцев, светских бесед и дегустаций роскошных закусок, бал незаметно подошел к своему финалу. Гости один за другим потянулись к хозяевам, чтобы раскланяться.

Клейн, уже успевший с блеском выполнить свою главную задачу и обменяться визитками, тоже не стал задерживаться, благоразумно покинув особняк отнюдь не первым, но и не последним.

Вскоре бальный зал окончательно опустел. Леди Лиана, краем глаза присматривая за снующей туда-сюда прислугой, властным жестом подозвала свою дочь Хейзел.

– Мистер Дуэйн Дантес показал себя куда лучше, чем я смела надеяться. Многие дамы уже успели шепнуть мне на ушко, выпытывая его подноготную, – с легким, сдержанным лукавством произнесла хозяйка. – Хейзел, вы же с ним танцевали и перекинулись парой слов. Что скажешь? Каков он из себя? Ты не по годам зрелая и проницательная девица, так что я всецело доверяю твоему вкусу.

Она знала свою дочь как облупленную, а потому намеренно приправила вопрос этой изящной лестью. Иначе надменная Хейзел вряд ли бы соизволила выдать хоть сколько-нибудь развернутый ответ.

В присутствии матери спесь с Хейзел немного спала. Девушка на секунду задумалась и произнесла:

– Ему явно недостает лоска и понимания наших кругов. Того и гляди, ляпнет что-нибудь бестактное и наживет врагов. Но при этом эрудиции и жизненного опыта ему не занимать.

– Не занимать жизненного опыта… – Лиана с легкой оторопью повторила слова дочери.

Прекрасно понимая характер Хейзел, она осознавала: из её уст это звучало как поистине высочайшая похвала!

В душу матроны невольно закрался липкий червячок тревоги – а ну как девчонка и впрямь потеряет голову от этого самого Дуэйна Дантеса?

Хейзел вечно воротила нос от всех завидных столичных женихов. Уж не потому ли, что те казались ей слишком инфантильными, поверхностными и никчемными? А вот Дуэйн Дантес – это как раз тот самый типаж, перед которым так легко тают столь рано повзрослевшие, избалованные барышни… Лиана внезапно, всем сердцем пожалела, что вообще вписала имя этого коммерсанта в список гостей.

Она не сомневалась: с таким-то взбалмошным и упрямым нравом, вбей Хейзел себе в голову любовь к неугодному кандидату – и скандальный, позорный побег из дома станет лишь делом времени!

Хейзел, словно прочитав терзания на лице матери, с абсолютным, прохладным равнодушием обронила:

– Мое сердце способно дрогнуть лишь перед по-настоящему могущественным джентльменом.

Фух… Лиана беззвучно, с колоссальным облегчением перевела дух. Все страхи мигом рассеялись, ведь она кристально ясно знала: ее дочь слишком высокомерна, чтобы опускаться до лжи.

…………

Глубокой ночью Хейзел бесшумно выскользнула из постели. Опираясь на дарованное магией ночное зрение, она сноровисто переоделась в темный, не стесняющий движений наряд.

Ловко перемахнув через балконные перила своей спальни, девушка с кошачьей грацией спустилась вниз. Виртуозно, играючи миновав патрулирующих территорию телохранителей, она выскользнула за ограду сада и добралась до середины улицы Бёклунд. Как-никак, далеко не каждый канализационный люк в столице мог похвастаться достаточной шириной для человека и удобной металлической лестницей.

Хейзел привычным, отработанным движением сдвинула тяжелую чугунную крышку, скользнула в зловонное нутро и аккуратно, без малейшего лязга вернула люк на место.

Минуло почти три четверти часа, прежде чем чугун вновь неохотно подался в сторону, и девушка вынырнула обратно, мгновенно растворившись в густых тенях улицы.

В этот самый миг ее взор выхватил некий темный силуэт, который с пугающей, почти невесомой легкостью перемахнул через кованую ограду соседнего особняка.

– Сто шестьдесят… – одними губами прошептала Хейзел, безошибочно опознав адрес.

Это было не что иное, как резиденция того самого Дуэйна Дантеса!

Тем временем на третьем этаже упомянутой виллы Клейн в очередной раз резко вынырнул из сна – обостренная духовная интуиция забила в набат. Разбуженный посреди ночи юноша кипел от такой глухой, свинцовой ярости, что был готов собственноручно скормить этого незваного гостя изнывающему «Ползучему голоду».

На сей раз он не стал церемониться. С сухим щелчком распахнув железный портсигар, сыщик спустил с поводка свою марионетку – «Мстительного духа»!

Силуэт Сеньора в его неизменном темно-красном сюртуке бесшумной тенью скользнул в ростовое зеркало, а уже в следующее мгновение вынырнул на стекле выпуклого окна в покоях личного камердинера.

Пират неотрывно, леденящим взглядом сверлил Ричардсона, наблюдая за тем, как слуга судорожно вскакивает с кровати и с затравленным, полным животного страха лицом уставляется на дверь.

Створка отворилась абсолютно беззвучно, не издав ни единого скрипа, и в комнату юркнула темная фигура.

В тусклом свете багровой луны незваный гость явил свои черты: смуглая, отливающая бронзой кожа, мягкий овал лица и короткая копна иссиня-черных кудрей. Сомнений не было – перед ним стоял чистокровный выходец с Южного континента, баламиец!

Застыв на пороге и источая густую, пробирающую до костей ледяную ауру, визитер вперил взор в съежившегося Ричардсона и глухим, рокочущим басом изрек:

– Принял решение?

– Даже не грезь о том, что, отколовшись от нас, ты обретешь ту самую тихую, безмятежную гавань. В твоих жилах течет кровь истинных детей Смерти. И твой удел – пожертвовать всем, без остатка, ради того, чтобы вернуть нашему божеству Его первозданное величие!

– Вспомни свою покойную мать. Вспомни все те унижения и плевки, что ты сносил год за годом. Неужто ты и впрямь спишь и видишь, как твои собственные дети будут расти под гнетом чужого, презрительного высокомерия, навеки оставшись жалкими, бесправными лакеями⁈

– … Но что… что я вообще могу изменить? – сдавленно, с неимоверным трудом выдавил из себя Ричардсон, низко опустив голову.

– Просто жди. Жди, когда на тебя возложат миссию, – интонации незваного гостя слегка смягчились, растеряв былую свинцовую тяжесть.

Камердинер так и не проронил ни слова – ни согласия, ни отказа. Его душа всё еще билась в тисках мучительного, изматывающего выбора.

Впрочем, визитеру было глубоко плевать на эти терзания. Расценив молчание как покорность, он круто развернулся, бесшумно выскользнул из комнаты и растворился во мраке, уходя тем же путем.

«Дети Смерти… Епископат Нуминозности или кто-то из иных организаций, грезящих о возрождении Балама?» – Клейн, воочию наблюдавший весь этот спектакль, вальяжно откинулся на спинку кровати и беззвучно пробормотал себе под нос: «И какое же поручение они намерены на него взвалить? Обчистить мои карманы ради финансирования своей ложи? Или, чего доброго, устроить кровавый теракт на каком-нибудь светском рауте сливок общества?»

Тем временем лазутчик уже сноровисто спустился с просторного балкона. Тенью проскользнув сквозь сад и виртуозно перемахнув через увенчанную железными пиками ограду, он благополучно выбрался на улицу.

Как вдруг краем глаза он уловил метнувшийся слева силуэт. Молниеносно уйдя в сторону, лазутчик на чистых инстинктах сжал кулак и с сокрушительной силой выбросил руку навстречу угрозе.

Бах!

Кулак впечатался в черную фигуру, но… прошел насквозь! Словно удар пришелся не по живой плоти, а по бесплотной тени, отбрасываемой светом газового фонаря.

В ту же самую долю секунды на его затылок обрушился тяжелый, оглушающий удар. Бедолага мигом потерял сознание и бесчувственным кулем рухнул на брусчатку.

Прямо за спиной поверженного незваного гостя из пустоты соткался силуэт Хейзел. Лицо девушки лучилось легким, пьянящим восторгом – судя по всему, она упивалась блестяще разыгранной иллюзией.

Впрочем, она быстро взяла эмоции в узду, вернув себе привычную, высокомерную стать. Слегка повернув голову, девица бросила взгляд на черные кованые ворота особняка номер сто шестьдесят по улице Бёклунд.

Наклонившись, юная леди мертвой хваткой вцепилась в руку лазутчика и шаг за шагом, с натугой, поволокла его бесчувственную тушу прямиком к порогу Дуэйна Дантеса.

Добравшись до цели, Хейзел разжала пальцы и сноровисто зачистила за собой волокущиеся следы. Надменно вздернув подбородок, она сделала пару шагов вперед и дернула за шнурок дверного колокольчика.

Покончив с этим, девушка круто развернулась и, гордо выпрямив спину, стремительно зашагала прочь, растворяясь в уличных тенях и направляясь к родному дому.

А тем временем на стекле газового фонаря, забранном в черную металлическую клетку прямо напротив сто шестидесятого дома, неподвижно застыло едва заметное отражение силуэта в темно-красном сюртуке и потертой треуголке. Марионетка безмолвно созерцала весь этот спектакль от начала и до конца.

…………

«И как мне, прикажете, с этим разбираться?..» – Клейн, всё так же возлежащий в своей постели, оказался перед весьма нетривиальной дилеммой.

Он прекрасно понимал, что Хейзел действовала из благих побуждений, решив инкогнито избавить соседей от незваного гостя. Вот только стоило мажордому вызвать констеблей, как это дело неминуемо обрастет подробностями и ляжет на стол Ночным Ястребам. И тогда вопрос о том, кто именно вырубил лазутчика, встанет острее ножа.

Будь Клейн заурядным обывателем, ему было бы глубоко плевать на любые допросы казенных ищеек. Вот только он был мастером пятой Последовательности, да еще и вынашивал дерзкий план по краже артефакта из-за Врат Чаниса. Ему совершенно не улыбалась перспектива сорвать операцию из-за нелепой случайности и вновь спешно менять личину, заметая следы.

Положа руку на сердце, его первым прагматичным порывом было подыскать благовидный предлог и вышвырнуть Ричардсона за дверь.

Однако тот подслушанный разговор заставил его былую решимость дать трещину.

«Уволь я Ричардсона прямо сейчас, и этот бедолага, отчаянно жаждущий тихой гавани, будет моими же руками сброшен в бездну, где ему не останется ничего иного, кроме как связаться с этой шайкой фанатиков… Какая досада, что на личине Дуэйна Дантеса висит критически важная миссия. Будь я свободен, вытащить парня из этой трясины не составило бы ни малейшего труда…» – с тяжелым вздохом констатировал про себя Клейн.

Спустя добрый десяток секунд распластавшийся у порога лазутчик вдруг резко вскочил на ноги. Размяв затекшую шею, он проворно юркнул в густую тень поблизости. И как раз вовремя: разбуженный звонком мажордом Вальтер, наскоро накинув одежду, в этот самый миг вышел из парадных дверей особняка.

Глава 762
Общество возрождения

Подойдя к воротам, Вальтер в свете газовых фонарей выглянул сквозь прутья чугунной ограды, но не обнаружил снаружи ни единой живой души. Улица утопала в звенящей тишине.

На мгновение мажордом даже засомневался, не почудился ли ему этот звонок. Быть может, никакого звука и вовсе не было?

Взяв себя в руки, он быстрым шагом направился к людской, приютившейся позади особняка. Разбудив нескольких слуг и вооружив их двуствольными ружьями, Вальтер велел им патрулировать периметр главного дома, дабы пресечь любые попытки проникновения воров или грабителей.

Вызывать полицию он благоразумно не стал: в конце концов, ничего криминального пока не стряслось. Вполне вероятно, что дверной колокольчик дернул какой-нибудь подвыпивший бродяга ради дурной шутки.

Тем временем в ближайшем канализационном коллекторе тот самый ночной лазутчик, цепляясь за ржавые металлические скобы, спускался всё глубже, пока не оказался в зоне абсолютного, непроницаемого мрака.

Вскоре он замер. Привалившись спиной к поросшей склизким мхом кирпичной кладке, мужчина медленно, словно кукла с перерезанными нитями, сполз вниз и осел на зловонный пол.

Его веки тяжело сомкнулись, и он вновь погрузился в глубокое забытье. А прямо перед ним из воздуха соткался силуэт мужчины средних лет, облаченного в темно-красный камзол и выцветшую треуголку. Это был не кто иной, как марионетка Клейна – «Мстительный дух» Сеньор.

Сеньор наклонился и сноровисто обшарил внутренние карманы лазутчика. Улов составил семь сулей и одиннадцать пенсов наличностью, а также небольшой тканевый мешочек, туго набитый всевозможными порошками.

Клейн, находясь в своей спальне и виртуозно дергая за ниточки куклы с расстояния в несколько десятков метров, принялся скрупулезно распознавать изъятые смеси. Как он и предполагал, всё это оказалось перетертыми в пыль травами из домена некромантии. И львиная доля этого арсенала предназначалась именно для проведения спиритических сеансов!

А ведь шансы на то, что баламский Потусторонний окажется выходцем из Пути «Сборщика трупов», были поистине колоссальны. И пускай этот тип мог еще не дотянуть до седьмой Последовательности, гордо носящей титул «Медиума», таскать при себе профильные порошки, эфирные масла и гидролаты было для него в порядке вещей. В конце концов, спиритизм – далеко не единственное их применение.

Не теряя ни секунды, Клейн заставил Сеньора прямо на месте обустроить простенький алтарь и вознести мольбу «Шуту».

Следом юноша воспарил в таинственные чертоги над серой мглой, даровал ответ на собственный зов и позволил марионетке беспрепятственно продолжить задуманное.

Завершив эти манипуляции, он рухнул обратно в материальный мир. Вновь перехватив контроль над «Мстительным духом», Клейн приступил к полноценному спиритическому сеансу.

Пронзив окутывающую сознание жертвы призрачную бурю, сыщик воочию узрел дух лазутчика – мутный, эфемерный и погруженный в свинцовое оцепенение.

– Как твое имя? Кому ты служишь? – глухим, вибрирующим баритоном вопросил Сеньор.

Плененный дух деревянно, безжизненно отозвался:

– Годопс. Я принадлежу к банде «Черный Череп».

«„Черный Череп“… Кажется, это та самая группировка, что промышляет на стыке Восточного района и кварталов Баклундского моста, поближе к докам. Костяк банды сколочен из баламских полукровок. Пусть они и уступают отморозкам из банды Зманге в первобытной дикости и безбашенности, зато славятся пугающей жестокостью и хладнокровием, ничуть не чураясь мокрых дел…» – лихорадочно перебирая в уме агентурные сводки, Клейн заставил марионетку задать следующий вопрос:

– Каковы ваши истинные цели? Что вам нужно от Ричардсона?

Годопс всё так же отрешенно пробормотал:

– Мы ведем священную войну во имя нашего Бога.

– Изначально мы состояли в Обществе возрождения Восточного Балама. Банду «Черный Череп» сколотили исключительно как ширму для сбора сведений и финансирования нашей борьбы. Но была и еще одна миссия – рыть землю носом в поисках любых реликвий, связанных с богом Смерти, и переправлять их обратно на Южный континент.

– Недавно нам в руки попала железобетонная наводка: в закромах графа Вульфа пылится древняя маска, выкраденная из усыпальницы династии Эггерс. А этот род – прямые потомки самого Бога.

– Чтобы наложить лапы на эту реликвию, нам требовалось внедрить своего человека в особняк графа, либо же под шумок протащить его на один из графских приемов. И Ричардсон оказался просто безупречной кандидатурой: никаких грязных связей с подпольными ложами, кристально чистое прошлое и богатейший опыт службы в барских домах.

«Просочиться в штат к аристократам – та еще задачка. Там прислуга десятилетиями служит, места передают по наследству… Разве что лорду экстренно понадобилась прорва рабочих рук для разовой халтуры, и он нанял временщиков…»

«А ведь подобное нынче не редкость. На сегодняшнем балу одна светская львица как раз перемывала косточки тем обедневшим вельможам, что пустили с молотка родовые гнезда и разогнали челядь. Оставив при себе жалкий десяток слуг, они отчаянно силятся сохранить хорошую мину при плохой игре. А как только на горизонте маячит званый ужин – бегут в ту же „Ассоциацию помощи домашней прислуге“ и нанимают лакеев на пару вечеров, лишь бы пустить пыль в глаза…»

«Ко всему прочему, этот самый граф Вульф умудрился прибрать к рукам маску из гробницы потомков Смерти. Помнится, мистер Азик тоже носит фамилию Эггерс… Какая досада, прямо сейчас мне совершенно не с руки ввязываться в лишние авантюры, а то бы я непременно изыскал способ умыкнуть эту вещицу для наставника…» – беззвучно поразмыслив, Клейн повелел марионетке продолжить допрос:

– Как именно ваши пути пересеклись с Ричардсоном?

Годопс всё так же монотонно доложил:

– Судьба свела нас на одной из плантаций в Восточном Баламе. В те суровые годы мы оба гнули спины в рабстве.

– Среди невольников тайком пустили корни проповедники бога Смерти. Живя в том беспросветном аду, и я, и Ричардсон, и его мать неминуемо уверовали, тайком присягнув на верность ложе, обладавшей колоссальным влиянием среди рабов.

– Позже его мать скоропостижно скончалась от хвори, а самого Ричардсона хозяева утащили с собой в Баклунд. Я же остался прозябать в Восточном Баламе, пока не подвернулся шанс дать деру с плантации.

– Минули годы. Руководство перебросило меня в столицу, и по нелепой случайности мы вновь столкнулись нос к носу. И что же я увидел⁈ Этот мерзавец напрочь позабыл и мучительную кончину собственной матери, и те садистские истязания, что мы сносили день за днем! Он предал веру в Бога! Его жалкую волю до основания разъела эта так называемая спокойная жизнь!

– Отчаянно пытаясь замести следы и сбросить меня с хвоста, он намеренно косячил на службе, сменив троих нанимателей кряду. Вот только этому идиоту и в голову не пришло, что его старый приятель давно перестал быть простым смертным!

«Каждый вправе сам выбирать свой путь, покуда это не ломает жизни другим. Впрочем, мы с Ричардсоном слеплены из совершенно разного теста…» – находящийся в спальне Клейн на секунду смежил веки и передал через Сеньора новый вопрос:

– Как величают ту самую влиятельную невольничью ложу?

Годопс на миг замялся, но выдавил:

– Общество Вечной Жизни. Те, кто истинно верует в бога Смерти, покинув эту юдоль скорби, непременно обретут бессмертие в чертогах Подземного царства.

«Общество Вечной Жизни… Знакомое название. Одно из ответвлений Спиритического культа…» – Клейн, чья карьера началась в рядах Ночных Ястребов, знал подобные секреты как свои пять пальцев.

Продолжая дергать за ниточки Сеньора, юноша выпотрошил из лазутчика колоссальный массив данных об Обществе Вечной Жизни, Обществе возрождения Восточного Балама и банде «Черный Череп». Вердикт оказался железобетонным: руки Годопса и его своры по самые локти в крови ни в чем не повинных людей.

Завершив сеанс и педантично зачистив все оккультные следы, сыщик выждал полчаса. Затем он вновь заставил «Мстительного духа» вселиться в обмякшее тело Годопса и, управляя им словно марионеткой, вывел из зловонного коллектора обратно в спасительный уличный мрак.

К этому часу страсти вокруг особняка номер сто шестьдесят по улице Бёклунд заметно поутихли. Слуги с двустволками бродили по периметру всё более лениво, явно решив, что угроза миновала.

Сам же Клейн виртуозно разыгрывал безмятежно спящего в хозяйской спальне барина. На деле же он успел обустроить парадоксальный ритуал: вознес мольбу самому себе, самолично на нее откликнулся и, прихватив медный свисток Азика, железный портсигар вкупе с «Ползучим голодом», обратился в бесплотного призрака, неслышной тенью выскользнув из дома.

Держась на строгой дистанции в восемьдесят метров, он неотступно следовал за Годопсом. Управляя телом одержимого через свою марионетку, сыщик заставил лазутчика заложить изрядный крюк по соседним кварталам и поймать наемный экипаж на одном из перекрестков.

Спустя добрый час «Годопс» добрался до штаб-квартиры «Черного Черепа» – неприметной лачуги, приютившейся у самых доков.

Внутри этого осиного гнезда хранился солидный арсенал оружия и боеприпасов. Здесь же окопалась горстка эмиссаров Общества возрождения Восточного Балама, составляющая верхушку криминального синдиката.

Выбив условный стук, «Годопс» дождался, пока лязгнет засов, и с порога заявил шагнувшему навстречу подельнику:

– Ричардсон сломался. Дело в шляпе.

– Превосходно, – бандит вскользь мазнул по нему взглядом и посторонился, освобождая проход.

Прочесав помещение цепким взором, «Годопс» приметил сваленные в углу ящики с новейшей мощной взрывчаткой и партию свежих винтовок. Сами же главари «Черного Черепа» кучковались неподалеку, оживленно перемывая косточки какому-то дельцу.

– Будешь? – всё тот же головорез протянул ему сигарету.

Это было курево на манер Южного континента – грубая самокрутка из высушенного табачного листа, щедро сдобренная терпкими травами.

Годопс небрежно принял подношение. Подхватив со стола коробок, он чиркнул сразу несколькими спичками. Вспыхнуло яркое пламя.

А в следующее мгновение он размашистым движением швырнул этот пылающий пучок прямо в угол – точнехонько в легковоспламеняющийся состав, мирно покоящийся вплотную к ящикам с мощной взрывчаткой.

«…» Присутствующие остолбенели. Они смотрели на Годопса стеклянными глазами, на долю секунды попросту лишившись дара речи и не в силах осознать весь ужас происходящего.

Ба-бах!

А в нескольких десятках метров от этого места, на уличной скамье, безмятежно восседал Клейн. Он даже не соизволил обернуться на взметнувшийся к небесам ревущий огненный столб и сокрушительную ударную волну, в мгновение ока поглотившую лачугу.

Спустя пару секунд из воздуха соткался Сеньор в своем темно-красном камзоле. Его одежда хранила едва заметные подпалины от бушующего пламени.

Прижав руку к груди, «Мстительный дух» отвесил учтивый поклон, после чего послушно юркнул обратно в железный портсигар, намертво слившись с золотой монетой.

«Какая досада, что Потусторонние характеристики пришлось оставить в пепле. Иначе бы эта „случайная детонация“ шилась белыми нитками… Да и банда такого калибра без единого мага в верхушке мигом бы вызвала жгучие подозрения…» – мысленно посетовав на убытки, сыщик сноровисто зачистил следы. Оборвав призыв, он воспарил обратно в чертоги над серой мглой.

На следующее утро он, как ни в чем не бывало, поднялся с постели и умылся, терпеливо дожидаясь, пока личный камердинер соизволит помочь ему облачиться.

Ричардсон бесшумной тенью скользнул в спальню, с привычной, отточенной выучкой справившись со своими обязанностями.

Завершив туалет хозяина, парень отступил на шаг. Низко опустив голову, он глухо произнес:

– Сэр, до конца недели я отработаю, а затем покорнейше прошу отставку.

Свое жалованье он обычно получал еженедельно из рук экономки Танеи.

– Отчего же? – поинтересовался Клейн, разглядывая свое отражение в зеркале и неспешно поправляя жилет.

«А парень-то молодец, – с долей ироничного облегчения подумал он про себя. – Сам решил уйти, избавив нанимателя от лишней головной боли…»

Ричардсон, заранее заготовивший благовидный предлог, ответил:

– Боюсь, моих скромных талантов решительно недостает для должности личного камердинера. На вчерашнем балу мне довелось пообщаться с прислугой других господ, и я с горечью осознал, сколь велика пропасть между нами.

Клейн ответил ему мягкой, снисходительной улыбкой:

– Никто не рождается с безупречной выучкой, мастерство приходит лишь с опытом. Не рубите с плеча, обдумайте всё еще раз. Завтра жду от вас окончательного решения.

– Слушаюсь, сэр. – Камердинер не стал настаивать и покорно попятился к двери, намереваясь спуститься на первый этаж за утренней прессой для хозяина.

По заведенной привычке он принялся бегло просматривать свежие газеты, дабы услужливо положить самые занимательные выпуски поверх стопки.

Как вдруг его взгляд намертво прикипел к одному из текстов, а кровь в жилах буквально заледенела:

'Чудовищный взрыв сотряс дом номер семьдесят девять по улице Дирам, что в кварталах Баклундского моста. По предварительным данным, катастрофа напрямую связана с преступным синдикатом «Черный Череп»…

Официальные сводки гласят, что вся верхушка банды сгорела заживо в этой внезапной детонации. Среди опознанных тел числятся Лима, Морера, Годопс…'

«Как такое возможно…» – Ричардсон ошарашенно потряс головой, всерьез усомнившись, не грезится ли ему всё это наяву.