Текст книги "Красный священник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 62 (всего у книги 108 страниц)

Глава 855
Новый гость

Вернувшись из собора Святого Самуила в особняк номер сто шестьдесят по улице Бёклунд, Клейн увидел спешащего ему навстречу мажордома Вальтера, щеголяющего белоснежными перчатками.

– Сэр, недавно доставили визитную карточку. Посыльный передал, что его господин желает нанести вам визит между четырьмя и пятью часами пополудни, – со свойственной ему ледяной невозмутимостью доложил дворецкий.

Юноша мысленно перебрал в уме возможных визитеров, однако так и не смог нащупать ни единой зацепки. Едва заметно кивнув, он поинтересовался:

– И кто же этот господин?

Вальтер воровато скосил глаза по сторонам. Удостоверившись, что лакеи и горничные держатся на почтительном расстоянии и не греют уши, он понизил голос:

– Барон Синдрас.

«Барон Синдрас… Тот самый толстосум, сколотивший многомиллионный капитал и выкупивший свой титул благодаря протекции Консервативной партии и герцога Негана? Один из самых влиятельных банкиров и промышленных воротил Королевства? Когда я подсобил мадам Мэри с выкупом акций компании „Коим“, именно он со своими прихвостнями выступал нашим главным конкурентом… И ради такой мелочи он решил явиться лично? Цена вопроса – какие-то жалкие тринадцать тысяч фунтов, для птицы его полета это сущие копейки, совершенно не стоящие подобных телодвижений…» – пока эти мысли молниеносным вихрем проносились в голове Клейна, он неспешно направился к лестнице, ведущей на второй этаж.

Вальтер, держась на полшага позади, последовал за хозяином и добавил:

– Сэр, если вы не расположены принимать барона Синдраса, я могу передать ему, что вы задержались в соборе Святого Самуила, внимая проповеди епископа, и вернетесь весьма нескоро.

Скрытый подтекст мажордома читался кристально ясно: будучи истовым прихожанином Повелителя Бурь, барон ни за какие коврижки не сунется в храм Богини Вечной Ночи, чтобы разыскивать там Дуэйна Дантеса.

Поразмыслив пару секунд, Клейн растянул губы в мягкой улыбке и обронил:

– Этот аристократ обладает колоссальным весом в финансовых кругах. В обозримом будущем наши пути так или иначе непременно пересекутся, так что избежать знакомства не выйдет.

– Что ж… велите подготовить для приема малую гостиную на втором этаже, ту, что щедрее всего залита солнцем.

Как-никак, сыщик прекрасно знал: барон Синдрас числился третьим по величине акционером Баклундского банка и держал контрольный пакет банка Южного Уэльса. В банковской иерархии Лоэна он по праву занимал место среди самых неоспоримых тяжеловесов.

– Слушаюсь, сэр, – дворецкий благоразумно не стал сотрясать воздух лишними уговорами.

В десять минут пятого Клейн, ожидая в малой гостиной, наконец воочию встретился с тем самым визитером, чья физиономия то и дело мелькала на газетных передовицах.

Единственное, что в корне разошлось с планами юноши: после трех часов пополудни небо над Баклундом затянула свинцовая хмарь, и заморосил унылый, мелкий дождь, напрочь лишив комнату того самого согревающего, жизнерадостного солнечного света.

Сам же барон Синдрас выглядел точь-в-точь как на газетных снимках: зачесанные назад темные волосы с благородной проседью открывали высокий, широкий лоб и заметно отступившую линию роста волос.

Его лицо, некогда имевшее округлые очертания, изрядно иссохло, отчего скулы резко и властно выдавались вперед, а глубокие морщины казались высеченными из камня.

В отличие от львиной доли лоэнских джентльменов его возраста, аристократ совершенно не носил ни усов, ни бороды. Гладко выбритое лицо лишь подчеркивало ледяную пронзительность его светло-голубых, почти бесцветных глаз.

Свиту гостя составляли личный камердинер и молчаливый телохранитель – оба с совершенно заурядной, ничем не цепляющей взгляд внешностью. Слуга мог похвастать разве что изрядно поредевшей шевелюрой, а вот охранник, коротко стриженный под ежик, щеголял густой бородой, обрамляющей челюсть от самого уха до подбородка.

– Добрый день, многоуважаемый барон. Ваш визит – величайшая честь для меня, – Клейн, прижав правую руку к груди, отвесил безукоризненный поклон.

Неписаные светские законы гласили, что хозяину подобает встречать гостей легким наклоном корпуса и крепким рукопожатием. Однако перед ним стоял титулованный аристократ, а значит, требовалась куда большая обходительность и пиетет.

Синдрас лишь едва заметно, снисходительно кивнул в ответ и растянул губы в улыбке:

– Бросьте, к чему эти церемонии. Мне следовало нанести вам визит куда раньше. Я всегда рад знакомству с джентльменом, прошедшим через горнило испытаний и знающим изнанку Южного континента как свои пять пальцев.

Обменявшись еще парочкой дежурных фраз, они неспешно опустились в кресла, в то время как камердинер и телохранитель замерли позади, словно безмолвные изваяния.

Клейн уже приоткрыл было рот, чтобы начать беседу, однако барон перехватил инициативу, заговорив с обманчивой, почти отеческой теплотой:

– Дантес, я искренне восхищаюсь такими людьми, как вы. Сколотить состояние в кровавом хаосе Южного континента дано отнюдь не каждому. Подобный триумф требует поистине звериной хватки, отчаянной отваги перед лицом смерти и феноменального чутья.

– В свое время, балансируя на самом краю финансовой пропасти, я и сам подумывал бросить всё и начать с чистого листа в тех диких землях. Увы, смелости мне тогда так и не хватило.

И пускай баронская корона увенчала голову Синдраса сравнительно недавно, он отнюдь не был выходцем из грязи. Его прадед и дед, оседлав волну колониальной экспансии, сколотили нешуточный капитал на морской торговле, прослыв дельцами исключительной хватки. Батюшка же с умом вложил эти барыши в тяжелую промышленность, обзаведясь россыпью мануфактур и солидной репутацией.

Самому Синдрасу оставалось лишь, опираясь на этот монументальный семейный фундамент, ворваться в стремительно набирающий обороты банковский сектор, чтобы в итоге взойти на Олимп в числе первых мультимиллионеров Лоэна.

Разумеется, путь этот не был устлан розами. Трижды барон терпел сокрушительные крахи, но каждый раз умудрялся выкарабкаться. Самый страшный удар настиг его, когда им же основанный банк Южного Уэльса захлестнул кризис доверия: вкладчики в панике бросились изымать средства, и империя Синдраса оказалась в волоске от полного уничтожения.

«Снова завел волынку про Южный континент… Изящно намекает, что уже вынюхал гнильцу в моей биографии, и берет на испуг? Хех, бедолаге и в голову не приходит, что весь этот колониальный эпос, которым он так упивается – сплошная фальшивка от первого до последнего слова…» – Клейн лишь беззвучно, с едкой иронией фыркнул, а вслух с абсолютной невозмутимостью парировал:

– Я бы назвал это не отвагой, а чистой воды безрассудством.

– У львиной доли тех, кто рвется на Южный континент, авантюризма хоть отбавляй, вот только больше за душой у них нет ни гроша.

Не дав гостю вставить ни слова, он виртуозно сменил тему, растянув губы в улыбке:

– Знаете, не так давно я едва не ударил по рукам с мистером Ребаком, подыскивая себе дворецкого. Он отзывался о вас как о поистине безупречном нанимателе.

Выслушав это в гробовой тишине, Синдрас тяжело вздохнул:

– Уход Ребака – незаживающая рана для моего дома.

– Я всем сердцем желал удержать его на службе, однако, увы, он так и не смог переступить через идеологические распри.

Бросив эту фразу, барон вперил взгляд в элегантного, утонченного джентльмена Дуэйна Дантеса. Неспешно приняв из рук лакея чашку свежезаваренного черного чая и сделав крошечный глоток, он произнес:

– Точно так же я искренне уповаю на то, что мы с вами станем добрыми друзьями. И я питаю надежду, что вы уступите мне те самые три процента акций компании «Коим».

– Я предложу цену, от которой вы попросту не сможете отказаться.

«Началось… Вот только мы с мадам Мэри уже намертво скованы контрактом…» – Клейн выдержал изящную, звенящую паузу и с горьким смешком выдохнул:

– Видите ли, репутация для меня – не пустой звук.

Этот отказ ни на йоту не разозлил барона. Напротив, в его глазах блеснула дикая смесь изумления и жгучего любопытства, и он рассмеялся:

– Вы даже не соизволите выслушать мои условия?

Клейн, виртуозно не выходя из образа Дуэйна Дантеса, с наигранным сожалением развел руками:

– Боюсь, что тогда я действительно не смогу от них отказаться.

– Ха-ха! – Синдрас от души, раскатисто расхохотался. Медленно, с достоинством поднявшись на ноги, он изрек: – Вы и впрямь обладаете столь же искрометным юмором, как о вас судачат. Вот только молва совершенно упустила из виду вашу стальную, несгибаемую волю.

Скользнув взглядом по застывшим в ожидании телохранителю и слуге, он с неизменной улыбкой обратился к Дуэйну Дантесу:

– Иметь вас в союзниках явно выгоднее, нежели во врагах. Что ж, вынужден откланяться, дела не терпят отлагательств.

«Это он так щедро льстит или завуалированно берет на понт?» Не будучи адептом Пути «Зрителя», Клейн был бессилен препарировать столь тонкие психологические нюансы, а потому с абсолютной, ледяной невозмутимостью отрезал:

– Разделяю ваши чувства. Искренне надеюсь, что в обозримом будущем нам представится шанс ударить по рукам в иных начинаниях.

Облаченный в безупречный костюм с бабочкой, Синдрас молча, с улыбкой кивнул. Дуэйн Дантес в сопровождении мажордома и лакея с подобающими почестями проводил гостя до самого крыльца.

Провожая взглядом скрывающуюся за поворотом роскошную карету, Вальтер внезапно подал голос:

– Сэр, не сочтете ли вы нужным нанять парочку телохранителей?

А? Клейн на долю секунды опешил, не сразу сообразив, к чему клонит мажордом.

Заметив, что на лице нанимателя не дрогнул ни один мускул, Вальтер пояснил:

– Зачастую коммерческая грызня оборачивается весьма осязаемыми угрозами для жизни.

«Выходит, даже дворецкий раскусил этот грязный шантаж между строк?» – Клейн лишь слегка, краешком губ усмехнулся:

– За свою шкуру я совершенно не тревожусь. В конце концов, мы в Баклунде.

«И потому, что Церковь Богини Вечной Ночи уже взяла меня на карандаш, а на горизонте маячит сделка с военными… Так что возмездие со стороны Потусторонних мне не грозит, и повторения кровавой бани с интисским послом можно не бояться. К тому же, Синдрас – фигура публичная, птица высокого полета, он ни за что не станет марать руки в столь топорной грязи…» – мысленно, с ледяным хладнокровием подытожил Клейн.

Дворецкий уже было открыл рот для новых уговоров, но сыщик издал тихий смешок и добавил:

– Впрочем, осмотрительность – привычка, которая никогда не бывает лишней.

– Пожалуй… Наймите парочку телохранителей. Пусть обеспечивают мою безопасность из тени и постараются ни в коем случае не попадаться на глаза нашей прислуге.

– Слушаюсь, сэр, – без малейших промедлений отозвался Вальтер.

Поразмыслив еще пару секунд, Клейн добавил:

– Наведайтесь в особняк парламентария Махта. Передайте ему, его супруге и дочери приглашение отужинать со мной завтра вечером в интисском ресторане «Селензо». Если же они будут заняты, встречу можно перенести на любой другой удобный для них день.

Этим жестом сыщик намеревался негласно оповестить Махта, что готов принять брошенный военными вызов и успешно провернуть ту самую пробную, небольшую сделку по поставке оружия.

Спору нет, куда проще было бы банально заглянуть к соседям на огонек и обронить нужную фразу между делом. Однако, держа в уме тот фатальный факт, что вокруг Хейзел всё еще может виться полубог Пути «Мародера», Клейн благоразумно решил не лезть на рожон. Столкнись они нос к носу – и этот паразит почти стопроцентно учуял бы на нем эманации серой мглы. Именно поэтому юноша перекроил планы, перенеся встречу на нейтральную территорию светской ресторации.

Опираясь на свою интуицию и логику, Клейн резонно полагал: раз уж эта тварь так и не смогла полноценно «паразитировать» на Хейзел, то и увязаться за ней на званый ужин в город ей будет не по зубам.

…………

Сио, надежно укрывшись в густой древесной тени, неотрывно следила за тем, как коричневая карета неспешно проезжает мимо, сворачивая на одну из улиц Района Императрицы.

На бортах экипажа красовался броский, легко узнаваемый герб: распустившийся цветок, обрамленный двумя кольцами. Этот символ принадлежал начальнику королевской дворцовой стражи Лоэна – виконту Стратфорду.

Так и не выудив ни единой зацепки, удрученная Сио покинула свою засаду. Девчушка добралась до ближайшей остановки омнибусов, доехала до района Баклундского моста и уже оттуда пешком зашагала в сторону Восточного района.

Переступив порог того самого, вечно кипящего жизнью бара на улице Далави, она ловко протиснулась сквозь толпу шатающихся забулдыг прямиком к стойке. Устремив взор на методично натирающего стаканы бармена, охотница за головами без лишних прелюдий бросила:

– Новенькие заказы имеются?

Трактирщик мгновенно расплылся в довольной ухмылке:

– А как же! Помнишь того вышколенного мажордома Вальтера, что отвалил баснословные двести фунтов за головы парочки аферистов? Он подкинул свежую халтурку. Дело плевое: всего-то пару-тройку дней обеспечивать негласную охрану его хозяину. Награду обсудите лично, но куш сулит быть воистину щедрым.

– Прошлая прыть и сноровка пришлись ему по вкусу, оттого он и велел в первую очередь предложить эту работу именно тебе.

– Ну как, берешься?

Сио кристально ясно помнила и этого самого мажордома, и его чудаковатого нанимателя. Как-никак, эти толстосумы не моргнув глазом выставили награду в целых двести фунтов лишь для того, чтобы сцапать прохвостов, умыкнувших жалкую партию тканей на тысячу монет.

«Безмерно щедрые и расплачиваются без лишней волокиты…» – прокрутив это в голове, девушка решительно кивнула:

– По рукам.

Глава 856
Телохранители на пороге

Район Джовуд. Внутри одного из неприметных домов.

Едва Сио переступила порог и закрыла за собой дверь, как ее нос уловил дразнящий аромат жареной снеди. Не удержавшись и шумно втянув воздух, девушка повернула голову в сторону кухни:

– Форс?

– А кто же еще? – Форс с лукавой улыбкой высунула голову из-за косяка.

Сио небрежно бросила свежую газету на стол, разрываясь между искренним удивлением и легким ворчанием:

– Ты вообще помнишь, когда в последний раз подходила к плите? Утренние возню с тостами в расчет не берем.

Писательница тут же скрылась обратно в недрах кухни, и оттуда донесся лишь ее голос:

– Я предпочитаю готовую еду исключительно потому, что она банально вкуснее. Вот только сейчас во всей округе днем с огнем не сыщешь приличной жареной курицы.

– А мне до одури захотелось именно её! Из всех этих заморских интисских кулинарных изысков этот – мой самый любимый!

Сио неспешно подошла к кухне. Привалившись плечом к дверному косяку, она принялась наблюдать за тем, как подруга хлопочет над ужином, и, тщательно взвесив слова, произнесла:

– Мне тут подкинули одну халтурку. Платят сотню фунтов в день, работы на три-пять суток. Но есть загвоздка: требуется напарник.

– У тебя ведь финансы пели романсы? Не желаешь в деле?

«Мои капиталы нынче вполне себе в норме… Впрочем, пятьдесят монет за сутки – куш весьма недурный. Деньги лишними не бывают, а трат впереди предвидится еще целая гора…» – Форс, не отрывая прикипевшего взгляда от шкварчащего масляного котла, поинтересовалась:

– И что за дельце?

В уме она уже на автомате прикинула и распилила грядущий гонорар надвое.

Охотница за головами привычным жестом пригладила свои вечно непослушные, жесткие светлые волосы и пояснила:

– Обеспечить негласную охрану одному столичному толстосуму по имени Дуэйн Дантес.

– И в какую грязь он умудрился вляпаться? Дело не пахнет гарью? – с параноидальной осторожностью уточнила Форс.

Сио на долю секунды задумалась, освежая в памяти вводные данные:

– Судя по всему, банальная коммерческая грызня. Конкуренты решили взять его на понт и перешли к угрозам.

– Рисков минимум. Сама посуди: матерые Потусторонние Баклунда на такие грязные и дешевые разборки не подпишутся. Слишком велик шанс засветиться и угодить прямиком на радары Ночных Ястребов или Уполномоченных Карателей.

– А что, если на том конце оказался какой-нибудь конченый псих? Такую вероятность тоже со счетов сбрасывать нельзя, – парировала Форс. Ей на ум тут же, на чистых инстинктах, пришел «Мир» Герман Воробей. Вот уж кто был подлинным безумцем, способным играючи устраивать кровавые бани прямо под носом у столичных властей!

Девушка выдержала короткую паузу, выуживая из кипящего масла золотистые куриные кусочки, и добавила:

– Впрочем, раз уж ты ударила по рукам, а у меня график свободный, я в деле.

– Какое счастье, что охрана негласная. Ни одна живая душа не прознает, что я заделалась цепным псом, иначе на светских литературных салонах мне бы проходу не дали. Хе-хе, а в случае чего, всегда можно выкрутиться: заявить, что я просто черпаю вдохновение из жизни, собираю фактуру! Глядишь, так и родится сюжет для нового бестселлера о дерзкой телохранительнице и её таинственном нанимателе!

Сио, давно привыкшая к этим бесконечным словесным виражам и полетам фантазии писательницы, лишь вновь шумно втянула носом аппетитный аромат и подытожила:

– Расправимся с ужином – и сразу выдвигаемся.

…………

Тем временем на улице Бёклунд, в особняке номер сто шестьдесят, Клейн сноровисто обустроил алтарь в ванной комнате хозяйской спальни и благополучно воспарил в таинственные чертоги над серой мглой.

Юноша твердо вознамерился закрыть все накопившиеся хвосты до прибытия тех самых телохранителей, которых подрядил мажордом Вальтер. Иначе в ближайшие дни с этим могли возникнуть досадные накладки.

И самым насущным, жгучим пунктом в этом списке значилась проверка состояния «Ползучего голода».

Вальяжно опустившись на почетное место «Шута», Клейн небрежным жестом заставил жуткую перчатку из человеческой кожи выпорхнуть из кучи оккультного хлама и лечь прямо на столешницу.

Скрупулезно прощупав артефакт через прорицание, сыщик с досадой констатировал: на сей раз «Ползучий голод» уперся рогом. Его пагубные побочные эффекты ни на йоту не сгладились.

«Подхватил фанатичную заразу от мистера А и теперь наотрез отказывается затыкаться, распевая дифирамбы „Истинному Творцу“?» – уголок губ Клейна нервно дернулся. Парень с головой погрузился в тяжелые раздумья о том, как бы выкорчевать эту проблему.

«Подыскать новый способ взять эту дрянь на испуг? Нет, к чему такие грубые термины. Скажем так: провести конструктивную, дружескую беседу, опираясь на мое безоговорочное доминирование…» – Клейн, мерно постукивая пальцами по изъеденному патиной краю длинного стола, беззвучно пробормотал себе под нос:

'Как ни крути, а черкануть пару строк мистеру Азику всё равно придется. Заодно как бы невзначай обмолвлюсь, что Его печать на «Ползучий голоде» дала трещину.

«Еще можно повсюду таскать с собой парочку грибов… Нет, вздор. Это, конечно, заставит перчатку заткнуться и забыть про „Истинного Творца“, но при этом наглухо заблокирует и весь её арсенал. Хм… Пожалуй, стоит вытрясти из Фрэнка еще немного тех самых, первозданных мутировавших грибов. Вдруг они дадут совершенно иной, нужный эффект…»

Окончательно выстроив план действий, Клейн зашвырнул медный свисток Азика вкупе с губной гармошкой авантюриста прямиком во Врата Жертвоприношения и Дарования. Следом юноша низвергся обратно в реальность, сноровисто прибрал ритуальные принадлежности и ювелирно зачистил все следы своего колдовства.

Покинув ванную комнату, он подошел к письменному столу. Выудив из ящика плотную бумагу и перьевую ручку, сыщик принялся тщательно выверять каждую строчку:

'Глубокоуважаемый мистер Азик… Минула целая вечность с моего последнего письма. Искренне уповаю, что вы пребываете в добром здравии…

'…Волею непредвиденных обстоятельств ваша печать на «Ползучем голоде» оказалась сломлена. Не соблаговолите ли вы подсказать верный способ, дабы я смог вновь укротить этот артефакт собственными силами?..

'…Доводилось ли вам слышать о таком создании, как Хищник духовного мира? Какому эшелону мощи он соответствует? Каковы его повадки, и в каких именно пределах он обычно промышляет?..

«…В обозримом будущем судьба, скорее всего, забросит меня на Южный континент. Если мне удастся нащупать там свежие ниточки к тайнам бога Смерти, я всенепременно дам вам знать…»

Отложив перо, Клейн скрупулезно, дважды перечитал послание. Аккуратно свернув лист, он подхватил медный свисток, поднес к губам и с силой дунул.

Абсолютно бесшумно из-под половиц, словно струи фонтана, хлынули белоснежные кости. Стремительно сплетаясь в воздухе, они вылепили исполинского, почти четырехметрового монстра.

Тварь ровно секунду сверлила стоящего внизу Дуэйна Дантеса пустыми глазницами, после чего покорно согнула спину, опустила правую руку и заботливо раскрыла костяную ладонь.

«А этот гонец с каждым разом всё обходительнее…» – с чувством глубокого удовлетворения кивнул Клейн, вкладывая свеженаписанное письмо прямиком в руку вестника.

Костяной посланник не стал задерживаться ни на миг. С оглушительным треском осыпавшись водопадом костей, он ввинтился в пол и бесследно испарился.

Клейн беззвучно перевел дух. Отведя взгляд от опустевшего места, он вновь взялся за перо, на сей раз адресуя послание Фрэнку:

'…Те сушеные грибы, что ты подкинул мне в прошлый раз, оказались весьма недурны. В закромах еще остались?..

«…Что до тех мыслей, о которых я заикался ранее – как полагаешь, есть ли у них шансы на воплощение? Случись тебе увязнуть в этих изысканиях и натолкнуться на преграды, смело черкай мне весточку…»

Сноровисто запечатав конверт, Клейн выудил губную гармошку авантюриста и так же легко дунул в мундштук.

В ту же долю секунды прямо подле него соткалась госпожа посланница Рейнетт Тинекер. Всё такая же безголовая, облаченная в вычурное, мрачное платье, она небрежно удерживала за волосы свои четыре ослепительно прекрасные, златовласые и красноглазые головы.

– Сможете запеленговать местоположение Фрэнка Ли? – с весьма солидной долей уверенности осведомился Клейн. Как-никак, перед ним стоял не заурядный курьер, а сущность из мира духов полубожественного калибра.

В обычных раскладах гонцы могли брать след исключительно своих контракторов или же тех, кто самолично развернул ритуал призыва. Причем в последнем случае действовал жесткий радиус: стоило жертве отбежать от алтаря слишком далеко, как вестник напрочь терял нюх.

Четыре головы в руках Рейнетт Тинекер синхронно, словно по команде, повернулись к сыщику:

– Тот… – Самый… – Который… – Вечно… – Пытается… – Посадить… – В землю… – Всё подряд?..

«…И что же этот маньяк успел натворить, раз так железобетонно врезался ей в память? Помнится, когда я передавал ему ту ответную весточку, она даже обмолвилась: лишь бы он выжил…» – Клейн сурово, с абсолютной серьезностью кивнул:

– Именно он.

Девичьи головы Рейнетт Тинекер поочередно разомкнули губы:

– Могу… – Взять след… – Я повесила… – На него маячок…

А? Услышав это, Клейн так и застыл с приоткрытым ртом, едва не позабыв, зачем вообще её призывал.

«Бедный Фрэнк… Нет, воистину пугающий Фрэнк! Умудрился вынудить госпожу посланницу взять его под личный, особый колпак… Да пребудет с ним милость Богини…» – сыщик медленно, с шумом выдохнул и протянул письмо Рейнетт Тинекер:

– Будьте любезны, доставьте это Фрэнку.

– За услуги он расплатится полновесным золотом.

Одна из отрубленных голов в руках Рейнетт Тинекер послушно разомкнула губы и перехватила письмо зубами. В следующее мгновение жуткая посланница бесследно растворилась в духовном мире, полностью скрывшись из виду.

Покончив с рутинными хлопотами, Клейн рассовал медный свисток и губную гармошку по карманам, спустился на второй этаж и с превеликим удовольствием приступил к ужину.

Не успел он ополовинить порцию, как в обеденную залу бесшумной тенью скользнул мажордом Вальтер. Склонившись к самому уху Дуэйна Дантеса, он вполголоса доложил:

– Телохранители уже прибыли, сэр. Это та самая мисс Сио в компании своей подруги. Я распоряжусь, чтобы они обеспечивали негласную охрану из укрытия.

«Мисс Сио и её подруга? Только не говорите, что это мисс „Фокусник“…» – Клейн на долю секунды опешил, не зная, как реагировать на такой поворот. В итоге сыщику оставалось лишь скупо, многозначительно кивнуть, показывая, что принял доклад к сведению.

По правде говоря, его духовная интуиция ничуть не забила тревогу из-за чужого «вторжения» в особняк. Впрочем, в этом не было ничего из ряда вон выходящего. На дворе стоял отнюдь не глухой час ночи, когда все домочадцы видят десятый сон и любой шорох раздается громовым эхом. Не расставь он загодя незримые духовные маячки в стратегически важных точках и не питай гости откровенной, бьющей через край враждебности, засечь их появление на фоне вечерней суеты было бы задачей практически невыполнимой.

…………

Тем временем на третьем этаже, в одной из гостевых спален, Сио и Форс устроились по разные стороны от окна. Скрываясь за плотными портьерами, они обозревали раскинувшийся внизу сад.

– Вот оно – жилище моей мечты. Скоплю достаточно капиталов и непременно куплю себе точно такой же особняк где-нибудь в живописном краю… Хотя нет, лучше всё же в Баклунде. Местная кухня куда богаче, да и добираться куда-либо не в пример удобнее, – с искренним, неподдельным вздохом восхищения протянула Форс.

Обронив эту фразу, писательница вновь мысленно, с горечью посетовала:

«Какая досада, что надо мной висит проклятие полнолуния, и мне кровь из носу нужно прорываться на новые ступени. Иначе в прошлый раз я бы вложилась в добротный дом, а не держала мертвым грузом стопки наличных…»

Сио, проследив за взглядом подруги, меланхолично уставилась во тьму за окном и едва слышно проронила:

– В детстве я жила точно в таком же поместье…

Форс бросила на напарницу виноватый, сочувствующий взгляд. Не найдясь с подходящими словами утешения, она поспешила перевести стрелки:

– Так каков наш план? Как именно будем охранять мишень?

Охотница за головами отвела взор от окна и деловито пояснила:

– Пока мистер Дуэйн Дантес безвылазно сидит дома и не принимает гостей, мы отсиживаемся в этой комнате, держим ухо востро и следим, чтобы никто не пробрался внутрь.

– Нагрянут визитеры – перебазируемся в соседние покои. Слушаем в оба, и в случае малейшей угрозы ты пускаешь в ход свое «Открытие дверей», чтобы мы мигом оказались там и вытащили нанимателя из петли…

– А если мистер Дантес изволит выехать в свет, мажордом предупредит нас загодя. Я затаюсь на днище его кареты, а ты возьмешь наемный экипаж и сядешь на хвост…

– Сио, да в тебе просыпается настоящий профессионал! – на полном серьезе похвалила Форс, после чего издала тихий смешок. – Знаешь, я тут краем глаза зацепила портрет этого мистера Дантеса. Не скажи ты мне, что вся заварушка крутится вокруг коммерческой грызни, я бы грешным делом решила, что у него рыльце в пуху из-за каких-нибудь амурных интрижек…

Писательница даже не успела договорить, как её взор выхватил карету, резко затормозившую у самых ворот особняка. Из салона один за другим высыпали крепкие мужчины, облаченные в черно-белые клетчатые мундиры легавых.

«Какого дьявола?» – Форс в недоумении скосила глаза на подругу, обнаружив на лице Сио точно такую же гримасу растерянности.

…………

Тем временем в малой гостиной на втором этаже Клейн уже принимал четверых констеблей.

– Мистер Дуэйн Дантес, вам знакомо имя Карон?

«Карон?» – Клейн лишь на долю секунды погрузился в память, мгновенно выудив оттуда лицо того самого дельца, что совсем недавно сбыл ему с рук пакет акций угольной компании «Коим».

– Разумеется, знаком. А что с ним стряслось? – с ледяным, безупречным спокойствием осведомился сыщик.

Стоящий во главе наряда офицер ответил с весьма сдержанной, казенной учтивостью:

– Он покончил с собой.

– Ко всему прочему, покойный оставил предсмертную записку. В ней он черным по белому обвиняет вас в том, что вы шантажом вынудили его расстаться с акциями, прибегая к самым грязным и бесчестным методам травли, что в итоге и довело его до глубочайшей душевной депрессии и петли.

– А его домочадцы уже благополучно подтвердили подлинность каждого слова в этом послании.