Текст книги "Красный священник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 108 страниц)

Глава 775
Использование

«Виконт Стратфорд… Начальник королевской дворцовой стражи… Учитывая этот пост, за Великим баклундским смогом и впрямь безоговорочно маячит тень какой-то королевской фракции. Вот только какой именно – это еще предстоит выяснить…» – Клейн, совершенно не имея возможности прямо сейчас проверить слова Трисси на вшивость, лишь заставил Сеньора хмыкнуть и произнести:

– Ты с такой пугающей легкостью выложила мне все карты на стол, что верится в это с превеликим трудом.

Трисси, в чьем голосе сквозила горькая смесь презрительной усмешки и самоиронии, отозвалась:

– Исключительно потому, что для меня это сулит лишь благо. Я же не слепая: и ты, и стоящая за твоей спиной ложа до одури заинтересованы в том, чтобы раскопать истинные замыслы короны и тех ублюдков, что дергают за ниточки. Если, подкинув вам парочку железобетонных зацепок, я смогу стравить вас с ними и заставить подлинных кукловодов вылезти на свет божий – я сделаю это с превеликим удовольствием. Это сыграет мне на руку в моей вендетте, да еще как сыграет.

«Если следовать этой изящной логике, то, вывернув ее наизнанку, получаем следующее: я точно так же могу сыграть на твоих мотивах, бросив тебя на амбразуру расследования, дабы ты сама выудила истинных кукловодов из их нор. А моя собственная фракция тем временем преспокойно отсидится в тени, не рискуя подставить шею до получения железобетонных разведданных… Погодите-ка, а ведь вся эта недавняя тирада Трисси – не что иное, как виртуозная попытка подбить меня на ограниченное сотрудничество, где она добровольно вызывается шагать по минному полю в поисках истины… Она открыто выкладывает на стол свою полезность, крича о том, что ее выгоднее использовать, чем пустить в расход… До смерти боится, что я всё-таки вынесу ей смертный приговор…» – Клейн, без труда раскусив подлинный посыл Ведьмы, дернул за ниточки «Мстительного духа» и произнес:

– В этом есть резон. Пожалуй, именно так я и поступлю.

– Сдается мне, нет ни малейшей нужды прибегать к угрозам или посулам. Едва встав на ноги, ты и сама костьми ляжешь, лишь бы подобраться к виконту Стратфорду.

Уголки губ Трисси едва заметно изогнулись:

– Искренне уповаю лишь на то, что он не питает слабости к мужчинам.

«Даже эта беда вполне поправима. Раз уж ты добралась до пятой Последовательности, можешь смело перескочить на смежный Путь „Охотника“, став „Железнокровным рыцарем“ четвертой ступени… Да и вообще, ты часом не запамятовала, кем была раньше? С какой стати ты так вжилась в роль, всё чаще и охотнее пуская в ход чары „Демонессы Наслаждения“ против мужиков?..» – мысленно отпустив в адрес собеседницы пару едких шпилек, Клейн заставил Сеньора издать тихий смешок:

– Это сущие пустяки. Всегда сможешь сунуть ему под нос свои старые фотокарточки.

Трисси опешила на долю секунды. Ее лицо исказила легкая, болезненная гримаса, словно кто-то безжалостно вырвал из самых глубин ее души тщательно сокрытый, жгучий стыд и выставил его напоказ под палящими лучами солнца.

Ее изящные глаза тут же заволокло пеленой клокочущей ярости, рожденной унижением, а бледное от ран лицо в мгновение ока залилось густым, пунцовым румянцем.

Впрочем, Ведьма молниеносно взяла эмоции в узду. Издав сухой смешок, она хрипло проронила:

– Как и ожидалось от «Адмирала Крови». Вы, погляжу, досконально осведомлены о специфике Пути Демонессы.

«А ведь она до этого момента сомневалась. Я-то грешным делом думал, что Секта Демонессы и Школа Розы водили тесную дружбу, отчего она и была железобетонно уверена, что „Адмиралу Крови“ ведомы грязные секреты Пути „Ассасина“, и потому так лихо парировала шуткой… Как ни крути, а насмехаться над чужим полом – затея откровенно скверная… Хм, впрочем, для мерзавца калибра „Адмирала Крови“ такое хамство подходит как нельзя лучше… Не зря же одна из незыблемых заповедей „Марионеточника“ гласит: „Заруби на носу, у каждой твоей куклы есть свой, неповторимый характер“? А то, что Трисси сама первой заикнулась о старых фотокарточках, судя по всему, было лишь выплеском пьянящего восторга после расправы над давним кровным врагом. Она попросту не отфильтровала, что именно несет…» – Клейн, погрузившись в задумчивость, едва заметно кивнул и вновь дернул за ниточки Сеньора:

– Достигнув моих высот, волей-неволей обрастаешь весьма специфическим багажом сокрытых тайн.

Не став больше обсасывать эту щекотливую тему, он перешел к делу:

– Как мы будем держать связь?

– Пока ты будешь рыть землю носом вокруг виконта Стратфорда, я вполне смогу подкинуть тебе кое-какую помощь.

Трисси потянулась к виску, пропустив сквозь пальцы прядь своих густых, шелковистых черных волос. В ту же долю секунды из пустоты соткался призрачно-синий ледяной клинок, беззвучно срезавший небольшой локон.

Разжав ладонь, она позволила безмолвному черному пламени вырваться наружу и жадно поглотить волосы, превратив их в невесомый пепел.

Вопреки законам природы, этот пепел не разлетелся под порывами промозглого сквозняка из стоков. Напротив, он начал стремительно сжиматься, сплавляясь в густую, напоминающую деготь черную кляксу.

– Размажь это по зеркалу тонким слоем, и я мигом почую, что ты ищешь встречи. Через это же зеркало мы и будем толковать, – небрежным взмахом кисти Трисси швырнула вязкий черный комок прямо в «Адмирала Крови» Сеньора. – Этого варева хватит раз на пять. Более чем достаточно.

Поскольку Сеньор был всего-навсего бесчувственной куклой, Клейна совершенно не заботило, таит ли эта липкая дрянь в себе подвох. Марионетка ловко перехватила сгусток, мазнула по нему равнодушным взглядом и буднично сунула в карман.

Трисси погрузилась в молчание на пару долгих секунд, после чего, слегка прикусив губу, произнесла:

– А если мне позарез потребуется подмога, как связаться с тобой?

«А вот это уже задачка…» – Клейна так и подмывало велеть ей напрямую призывать госпожу посланницу Рейнетт Тинекер. Как-никак, стоило Трисси лишь навести справки о последних похождениях «Адмирала Крови», как она в два счета смекнула бы, что за спиной этого «Мстительного духа» маячит фигура Германа Воробья. Утаить шило в мешке всё равно бы не вышло.

Поразмыслив пару секунд, сыщик всё же предпочел не пороть горячку. Он резонно рассудил: когда Ведьма докопается до истины сама, тогда и можно будет сменить каналы связи – время еще терпит.

«Будем откровенны, доверять ей – себе дороже… Да, вполне вероятно, что ею движет искренняя скорбь по принцу Эдсаку, но я готов биться об заклад, что там затесалось и кое-что еще. Например, жгучая жажда отомстить за саму себя…» – Клейн заставил Сеньора обвести канализацию тяжелым взглядом и проронить:

– Здешние стоки таят в себе бездну секретов, и я частенько наведываюсь сюда. Будет нужда – черкни послание прямо на стенах, я прочту.

– А если дело запахнет керосином и времени в обрез – выходи на того типа, что приходил до меня. Пусть он оставит весточку здесь.

Трисси ответила медленным, тяжелым кивком:

– Добро.

Смекнув, что беседа подошла к своему логическому финалу, Клейн уже изготовился увести марионетку Сеньора прочь.

Как вдруг его «взор» вскользь скользнул по рукам Трисси. И тут сыщика словно током прошибло: тот самый сапфировый перстень, чья мощь была сопоставима с запечатанными артефактами нулевого класса, бесследно исчез!

«Я ведь еще раньше подметил это, но грешным делом решил, что она просто нацепила его на другую руку или палец. А его и впрямь нет… Выходит, чтобы вырваться из поместья Красной Розы принца Эдсака и стряхнуть с себя поводок Инса Зангвилла вкупе с его „0–08“, ей пришлось заплатить поистине чудовищную цену! Неужто и то самое клеймо, что выжгла на ней „Изначальная Демонесса“, тоже кануло в Лету?» – поразмыслив, Клейн заставил «Адмирала Крови» Сеньора усмехнуться и бросить:

– И еще кое-что.

– Какому еретическому божеству ты заложила свою душу?

Трисси смерила стоящего перед ней мужчину средних лет долгим, пронзительным взглядом и отчеканила:

– Изначальной Демонессе.

«…Разве ты не спала и видела, как бы сбросить с себя эту гротескную, противоестественную природу? Разве не вопила, что до смерти боишься потерять свое истинное „я“? Так какого дьявола ты поперла обратно в то же болото? Тебе что, невдомек, что нарекая тебя „Трисси Чик“, эти ведьмы лепили из тебя идеальный сосуд для „Изначальной Демонессы“⁈ Хотя нет, она же и впрямь ни сном ни духом. Для нее имя „Чик“ – пустой звук… Надорвать все жилы, пытаясь вырваться из тисков рока, лишь для того, чтобы еще глубже, намертво увязнуть в его сетях…» – в это самое мгновение душу Клейна затопил необъяснимый, леденящий кровь ужас перед фатумом и божествами.

Титаническим усилием воли он выдавил из Сеньора кривую усмешку:

– Разве можно поверить словам, слетевшим с губ с такой пугающей легкостью?

Взгляд Трисси слегка затуманился, и она отозвалась с горькой, надрывной самоиронией:

– Исключительно потому, что для меня это проклятие, а не тайна за семью печатями.

– Чем больше людей в курсе, тем выше шансы вырвать с корнем эту проблему. И пусть надежда призрачна, как утренний туман, это всяко лучше, чем покорно ждать конца.

«Боюсь, вместе с корнем они вырвут и тебя саму…» – благоразумно оставив эти мысли при себе, Клейн немного помолчал и произнес:

– Когда подберешься к виконту Стратфорду и начнешь вынюхивать вокруг тех ублюдков, что прячутся в тени, держи ухо востро. Следи, не слишком ли часто судьба подкидывает тебе подозрительные случайности.

Чем глубже копаешь под Великий баклундский смог, тем выше шансы угодить на радары Инса Зангвилла вкупе с его проклятым «0–08»!

– Случайности… – Трисси на миг опешила, эхом повторив это слово.

Память тут же услужливо подкинула ей череду тех самых абсурдных совпадений, что преследовали её в поместье Красной Розы.

Вынырнув из омута тяжелых раздумий, она резко вскинула голову, однако напротив уже никого не было. «Адмирал Крови» Сеньор, облаченный в свой темно-красный камзол и потертую треуголку, бесследно испарился.

…………

На следующее утро Клейн поднялся ровно в назначенный час. При поддержке своего личного камердинера Ричардсона он неспешно облачился в безупречный сюртук.

Едва переступив порог обеденной залы, он заприметил Вальтера, застывшего у самых дверей в почтительном ожидании.

– Сэр, вашим главным событием на сегодня значится визит в дом парламентария Махта, куда вы приглашены на послеобеденный чай, – с безукоризненной педантичностью напомнил мажордом.

Его суровое, словно высеченное из камня лицо не выражало ни единой эмоции. Вальтер держался так же чопорно и собранно, как и всегда, ни единым жестом не выдавая того факта, что минувшей ночью он тайком пробирался по зловонным стокам канализации.

Клейн ответил ему мягкой улыбкой, виртуозно делая вид, будто ничего из ряда вон выходящего не стряслось:

– Я прекрасно об этом помню.

С этими словами он проследовал к столу и принялся воздавать должное завтраку, который, пускай и отличался изысканностью, всё же начал нагонять легкую скуку своим однообразием.

«А выбор блюд для завтрака здесь и впрямь мог бы быть побогаче…» – методично расправившись с едой, Клейн отложил столовые приборы и с легким вздохом произнес:

– Что-то нахлынула на меня тоска по родным пенатам. Велите кухарке состряпать на завтра дисийский пирог.

– Слушаюсь, сэр. Мне следовало бы догадаться об этом раньше, – с искренним раскаянием в голосе отозвалась экономка Танея.

Клейн отмахнулся, жестом давая понять, что это сущие пустяки, после чего неспешно прогулялся по саду.

Покончив с утренним моционом, юноша вернулся на третий этаж и погрузился в недочитанные газеты, коротая время до визита наставницы по этикету Ваханы.

Леди, как и всегда, щеголяла безупречным нарядом и источала утонченную элегантность. Одарив Дуэйна Дантеса мягкой улыбкой, она произнесла:

– Птички напели, что сегодня вы изволите вкушать послеобеденный чай в гостях у леди Лианы. Стало быть, гвоздем нашей нынешней программы станут именно тонкости чайного этикета…

Клейн, не снимая с лица вежливой полуулыбки, обратился в слух, то и дело вставляя меткие, пытливые вопросы.

Спустя добрых полчаса в дверь деликатно постучали. Переступив порог, мажордом Вальтер доложил:

– Сэр, только что наведывался лакей от парламентария Махта. Вынужден сообщить, что сегодняшнее чаепитие отменяется. Дочь леди Лианы, юная мисс Хейзел, слегла с недугом. Хозяева приносят свои глубочайшие извинения и искренне уповают на то, что вы почтите их своим присутствием на следующей неделе.

«Хейзел заболела? Схватила горячку от вчерашнего испуга? Будь она простой смертной – такое вполне могло бы статься. Но для Потусторонней, чья физиология многократно усилена магией, шансы на подобный исход ничтожно малы…»

«К тому же девчонка явно еще ни разу в жизни не сталкивалась с леденящими душу ужасами потери контроля от зелий. Ее рассудок совершенно здоров, отчего она так надменна и напрочь лишена страха перед неведомым. Даже пережив серьезную встряску, свихнуться или заработать психосоматическую хворь она бы не смогла… Хворь… А ведь пятая Последовательность Пути Демонессы дарует власть насылать болезни на всех вокруг…»

«Стало быть, минувшей ночью Трисси, почуяв в стоках незваную гостью, исподволь распылила вокруг заразу? А Сеньор, будучи „Мстительным духом“, к подобным болячкам абсолютно глух, отчего я и не уловил подвоха… Впрочем, беда невелика. Хейзел торчала в этом рассаднике от силы пару минут, а из-за пережитого шока просто не смогла быстро оправиться… Похоже, Трисси и впрямь шагнула на пятую ступень…» – Клейн едва заметно кивнул и произнес:

– Передайте мисс Хейзел мои пожелания скорейшего выздоровления.

Глава 776
Подготовка

Лишившись послеобеденного чаепития, Клейн спонтанно решил наведаться в собор Святого Самуила, дабы в очередной раз продемонстрировать свою непоколебимую набожность.

Разумеется, по пути он не преминул задержаться на площади, праздно любуясь белоснежными голубями и напуская на себя вид безмятежного, умиротворенного горожанина.

Переступив порог храма и миновав залитые льющимся из-под самых сводов солнечным светом фрески, юноша оказался в густом полумраке монументального главного молитвенного зала.

В отличие от кричащей, ослепительной роскоши других конфессий, прибегающих к дешевым визуальным трюкам, здесь царила атмосфера мягкого покоя, проникающая в самую душу и дарующая истинную благодать. А сияющее у алтаря, подобно россыпи чистейших звезд, непорочное свечение лишь подчеркивало пронизывающее пространство первозданное, божественное величие.

Сняв шляпу и передав ее вкупе с тростью личному камердинеру Ричардсону, Клейн неспешным шагом двинулся вперед по центральному проходу.

В этот самый миг с передних скамей поднялись две фигуры. Развернувшись, они направились к выходу. Один из них – статный брюнет с пронзительными изумрудными глазами, щеголяющий небрежной, взъерошенной шевелюрой и свободной выправкой – был не кем иным, как Леонардом Митчеллом.

И в ту же долю секунды взгляд поэта намертво скрестился с бездонными лазурными глазами элегантного джентльмена средних лет с благородной сединой на висках.

«Дуэйн Дантес…» – нервы Леонарда мгновенно натянулись как струны, а тело сковало едва заметным, предательским оцепенением.

Клейн же, напротив, ответил ему мягкой, дружелюбной улыбкой и легким кивком, всем своим видом источая светскую непринужденность.

…Выдавив из себя скомканную, натужную усмешку, Леонард тоже коротко, деревянно кивнул.

Слегка повернувшись вполоборота и уступая дорогу, он бок о бок разминулся с Дуэйном Дантесом.

Этот маневр позволил сыщику разглядеть спутницу поэта. Это оказалась еще одна давняя знакомая – облаченная в черную мантию медиума Дейли.

Леди всё так же щеголяла синими тенями для век и румянами, придающими ее облику налет потусторонней, дьявольски притягательной красоты.

Мазнув взглядом по проходящему мимо джентльмену, Дейли внезапно застыла, а в ее глазах мелькнула тень замешательства. Впрочем, она тут же опустила взор и в глухом молчании продолжила свой путь к дверям.

«Да быть того не может… Я ведь всего лишь скопировал ту самую бездонную глубину взгляда Капитана, даже оттенок радужки совершенно иной! Неужто мадам Дейли всё равно уловила нечто знакомое? Воистину, женская интуиция – штука пугающая…» – подметив эту мимолетную странность, Клейн тотчас же выстроил в голове вполне логичную догадку.

В былые времена его прямолинейный, мужской рассудок свято верил: эта леди тайно вздыхает по Капитану. Иначе с какой стати ей было рисковать собственной шкурой, мчаться в Тинген и подбивать Клейна на то, чтобы он исподволь вдолбил Данну Смиту азы метода «отыгрыша»?

Что же касалось ответных чувств самого Капитана – тут сыщик был бессилен вынести вердикт. Как-никак, в ту пору Данн Смит то и дело терял грань между явью и миром грез, страдая от чудовищных провалов в памяти. Вполне вероятно, что он просто-напросто стер из головы нечто поистине сокровенное.

Впрочем, Данн то и дело поминал мадам Дейли, вечно ставя ее в пример новичкам. Он помнил наизусть, за сколько лет она прорвалась на новую ступень и какими диковинными талантами обладала – шпарил фактами так бойко, словно читал по писаному. И эта кристальная ясность в корне расходилась с его дырявой памятью… А ведь Капитан, пускаясь в эти восхваления, нет-нет да и ронял едкую фразу о том, что сам-то он топтался на пути от «Полуночного Поэта» до «Кошмара» долгих девять лет… Неужто… неужто в ее присутствии его грызло чувство собственной неполноценности? Комплекс неполноценности… Погрузившись в эти воспоминания, Клейн почувствовал, как на душу легла свинцовая, щемящая тоска.

Лишь теперь юноша с горечью осознал: он совершенно не знал Данна Смита и понятия не имел, сколько еще затаенных тайн хоронил в себе этот человек.

Да к тому же мадам Дейли была изрядно моложе, вела себя донельзя раскрепощенно и в открытую плевала на узы брака… Беззвучно вздохнув, Клейн титаническим усилием воли вынырнул из омута памяти. Отыскав пустующее место с краю, он опустился на скамью, низко склонил голову и, смежив веки, отдался молитве.

Оказавшись за порогом молельного зала, Леонард благополучно вернул себе ледяное самообладание и вкупе с Дейли присоединился к дожидающимся соратникам по отряду «Красных перчаток».

Спустя недолгое время ожидания из бокового коридора вынырнул Соэст, недавно шагнувший на ступень «Шамана духов». Обведя команду тяжелым взглядом, он начал:

– Наш грядущий приказ предельно ясен. Опираясь на зацепки, выуженные из руин штаб-квартиры банды «Черный Череп», нам предстоит выкурить и взять живьем подлинных адептов Спиритического культа, залегших на дно в Баклунде.

– Поскольку мадам Дейли шагает по Пути «Сборщика трупов» и знает изнанку этой еретической секты как свои пять пальцев, Его Высокопреосвященство святой Энтони любезно отрядил её нам в подмогу.

…………

Ближе к ночи, выпроводив личного камердинера Ричардсона за дверь, Клейн отчеканил четыре шага против часовой стрелки и воспарил в чертоги над серой мглой. Силой мысли соткав размытый, подернутый дымкой силуэт «Мира» Германа Воробья, он заставил двойника вознести молитву:

– … Молю, передайте мисс «Фокуснику»: ей надлежит до наступления пятничного вечера снять номер в какой-нибудь захудалой гостинице в Восточном районе. И чем дальше от места сходки мистера Икс – тем лучше…

– … Пусть загодя переправит мне тот самый камень вкупе с магической книгой, они требуются для подготовки…

– … В грядущую пятницу она кровь из носу обязана перехватить ту свою приятельницу, что намылилась на собрание мистера Икс, и в мельчайших деталях обрисовать мне её замаскированный облик…

– … Если всплывут непредвиденные форс-мажоры, я немедленно дам знать.

До кровавой дуэли с мистером Икс оставалось каких-то жалких двое суток, а значит, тянуть резину с подготовкой было смерти подобно. И поскольку Дуэйн Дантес физически не мог разорваться надвое, львиную долю черновой работы приходилось спихивать на хрупкие плечи мисс «Фокусника».

Его черновой план был донельзя прагматичен: пустить в ход таланты «Безликого», нацепить личину той самой подруги, втереться в доверие, выведать пароли и без шума просочиться на сходку. А дальше – действовать по ситуации, жонглируя заранее заготовленными сценариями.

Опираясь на недавний багаж кровавых стычек и кукловодства, Клейн всё глубже укоренялся в мысли: одна из незыблемых заповедей «Марионеточника» просто обязана гласить: «Держись в тени, дергай за ниточки исподволь и виртуозно режиссируй спектакль чужими руками».

Если только враг не припер к стенке и иного выхода не осталось, истинному «Марионеточнику» надлежит десятой дорогой обходить лобовые столкновения!

«Единственная заноза – собрание у этого ублюдка Икс назначено ровно на восемь вечера. В такой час Дуэйн Дантес еще благополучно бодрствует, и выскользнуть из-под параноидального надзора мажордома и целой своры слуг, чтобы тайком смотаться в Восточный район, – задачка не из легких… С другой стороны, это дарует мне железобетонное алиби. Вот только как обвести вокруг пальца весь этот табор в особняке? Эх, был бы у меня в рукаве еще один „Безликий“ напарник – посадил бы его в кресло Дуэйна Дантеса, и дело с концом… Та самая реликвия мисс „Справедливости“ сработала бы безупречно, да только хозяйка нынче кукует за пределами Баклунда…» – Клейн тяжело откинулся на спинку кресла, устало массируя ноющие виски.

Изначально он даже порывался провернуть парадоксальный призыв самого себя и выйти на сцену под маской благородного разбойника «Темного Императора». Увы, в форме призрака он напрочь лишался власти перекраивать плоть, а значит, вселиться в чужое тело и безупречно отыграть ту самую приятельницу мисс «Фокусника» ему бы не удалось.

Разве что сама эта приятельница пошла бы на сговор и добровольно отдала свое тело под контроль… Нет, глупая затея. Во-первых, это неминуемо вытащит на свет божий секреты Клуба Таро. А во-вторых, кто поручится, что в арсенале мистера Икс нет козырей для обнаружения «Мстительных духов»? Конечно, эту скверну можно было бы наглухо замаскировать золотой монетой, бумажным ангелом и железным портсигаром, выстроив многослойный щит… Погрузившись в глубокие раздумья, Клейн в конце концов отмел этот вариант, решив прибегнуть к старому, как мир, и до боли знакомому еще по прошлой жизни трюку.

А именно – банально притвориться больным!

Начну чахнуть прямо с завтрашнего дня. Буду клевать еду как птичка, а к восьми часам – замертво падать в постель… При таком раскладе ни мажордом, ни прислуга не посмеют тревожить мой покой… Но что, если вдруг нагрянет форс-мажор, и Вальтер примчится барабанить в дверь? Иллюзии мисс «Фокусника» хороши лишь для отвода глаз, они не наделены интеллектом и не смогут поддержать беседу… Интеллект… Погодите-ка! А что, если я намертво привяжу иллюзию к ростовому зеркалу, придав ей облик Дуэйна Дантеса, и заставлю «волшебное зеркало» Арродеса удаленно дергать за ниточки и отвечать на вопросы⁈ Мозаика в голове Клейна мгновенно сложилась в гениальную картину.

«Стоит отдать должное этой стекляшке – порой она бывает чертовски полезна…» – с искренним удовлетворением вздохнув, Клейн низвергся в реальный мир. Подойдя к письменному столу, он выудил бумагу с пером и сноровисто набросал витиеватую руну, сплетающую в себе сакральные символы сокрытия и проницания.

Едва он вывел последний штрих, как свет в спальне едва заметно померк. Гладь ростового зеркала налилась непроницаемой чернотой, а затем полыхнула серебристым сиянием, выплевывая один за другим ровные лоэнские слова:

«О великий владыка, ваш смиренный, ничтожный и бесконечно преданный слуга Арродес услышал ваш зов! Смею надеяться, я не опоздал?»

«И каждый раз выкидывает что-то новенькое…» – Клейн, не удержавшись от ироничной усмешки, покачал головой и бросил:

– Нет.

«Это всё ваша безграничная милость, о великий владыка. Дозволено ли мне будет услышать ваш вопрос?» – слова безупречным строем ложились на амальгаму.

Клейн выдержал короткую паузу и произнес:

– Я вознамерился пустить в расход мистера Икс, оракула из ордена Авроры. Что скажешь?

Буквы на зеркале застыли на несколько долгих секунд, после чего тревожно зазмеились, складываясь в новый текст:

«Настоятельно рекомендую вам отложить это покушение на дни после четверга».

«Бьет точно в цель, подтверждая мое недавнее гадание… Сегодня и в четверг за спиной мистера Икс вполне может маячить тень „Ангела Судьбы“ Уробороса или кого-то из святых ордена Авроры…» – юноша лишь легкомысленно улыбнулся и продолжил:

– Арродес, у меня к тебе поручение.

«Это… это величайшая честь для меня! Безмерно признателен за дарованный шанс!» – строчки вылетали с пулеметной скоростью, всем своим видом вопя об искреннем, щенячьем восторге. – «Смею ли я узнать, в чем заключается моя миссия?»

Клейн скупо кивнул и пояснил:

– В эту пятницу вечером я пущу в ход зеркало в качестве якоря для иллюзии, соткав из него безупречного двойника моей нынешней личины. Твоя задача: случись какой форс-мажор, взять управление этой куклой на себя, вести беседу и отвечать на вопросы так, чтобы комар носа не подточил.

– Потянешь?

Воздух вокруг ростового зеркала внезапно пошел легкой рябью, и тишину разорвал до боли знакомый голос Дуэйна Дантеса. Вот только в его интонациях сквозило донельзя приторное, угодливое заискивание:

– О великий владыка, любое ваше желание – закон для меня! Я костьми лягу, но исполню всё в лучшем виде.

– И пусть подобный фокус сожрет уйму сил и претит моей природе, обвести вокруг пальца здешнюю челядь мне вполне по зубам.

– Стоит вам лишь приказать, и я сымитирую любой голос в мире!

«А эта стекляшка куда талантливее, чем я предполагал… Нынче даже волшебному зеркалу приходится изворачиваться, чтобы выжить… Впрочем, от этой последней фразочки отдает какой-то грязной чертовщиной…» – лицевые мышцы Клейна едва заметно дрогнули, и он отрезал:

– Когда будешь отыгрывать роль, наглухо спрячь свою маниакальную страсть к игре в вопросы и ответы. Чтобы ни одна живая душа не почуяла подвоха.

Арродес мгновенно вывел на стекле новые слова:

«Клянусь, я вживусь в ваш образ безупречно!»

– Превосходно, – благосклонно кивнул Клейн.

По правде говоря, он всерьез опасался, что Арродес вздумает огорошить мажордома Вальтера или личного камердинера Ричардсона какими-нибудь донельзя пикантными, компрометирующими вопросами. Например, допытываясь, не предавались ли они порочным фантазиям о дамах, к которым не смеют питать влечения, или чей образ предстает перед их мысленным взором глухой ночью, когда они предаются плотским утехам в одиночестве.

Зная напрочь отсутствующую совесть «волшебного зеркала», сыщик ни на йоту не сомневался: не сделай он строгого внушения загодя, эта тварь непременно выкинула бы подобный фокус. Достаточно вспомнить, как в свое время оно своими каверзами едва не довело Даница до нервного срыва.

Не став больше сотрясать воздух лишними поучениями, Клейн сменил тему:

– На сегодня всё. Я выйду на связь в пятницу вечером.

«Слушаюсь, о великий владыка! Ваш смиренный слуга сгорает от нетерпения в ожидании шанса услужить вам!» – «волшебное зеркало» Арродес сперва вывело на глади эту подобострастную строчку, а затем пририсовало рядом простенький, приветливо машущий рукой смайлик.