Текст книги "Красный священник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 106 (всего у книги 108 страниц)

– Да уж, фортуна сегодня явно повернулась к нам задом. Господа, мы ведь уже имели сомнительное удовольствие сдохнуть вместе, так ли уж необходимо повторять этот спектакль на бис? Тем более, когда вами помыкает жалкий слабак, больше похожий на ощипанного цыпленка.

Внезапно на левой половине его лица с омерзительным хрустом раскрылась глубокая, сочащаяся кровью рана. Извиваясь, словно самостоятельная пасть, этот разлом проскрипел:

– Добро. Для начала вычистим весь этот скопившийся вокруг мусор…

Не успело эхо этих слов растаять в воздухе, как мужчина в окровавленных черных доспехах хищно вскинул ладонь. Прямо из собственной эфирной плоти он выудил призрачный длинный меч, сплошь покрытый пятнами темно-багровой ржавчины.

Округу мгновенно придавило чудовищным, свинцовым прессом. Этот злой дух играючи, словно отмахнувшись от назойливых мух, сбросил с себя духовные путы Людвилла и Дейли Симон. Сокрушительным метеором он рухнул вниз, отчаянно силясь нырнуть обратно в тело Инса Зангвилла.

И в эту самую критическую секунду тишину разорвал хриплый, скрежещущий, словно наждачная бумага, голос. «Адмирал Ада» Людвилл с торжественной, леденящей душу важностью отчеканил на древнем гермесе:

– Судьба!

Глава 943
Третий акт

– Судьба!

Под аккомпанемент этого хриплого, режущего слух слова пространство вокруг «Адмирала Ада» Людвилла и «Ночного стража» Инса Зангвилла синхронно померкло, словно обе фигуры внезапно накрыло густой тенью от набежавших туч.

Амулет «Похитителя судеб»!

Тот самый талисман, выкованный Клейном из мертвого «Червя Времени», любезно предоставленного Паллесом Сороастром!

Дабы его замыслы не попали под всевидящее око артефакта «0–08», юноша с самого начала благоразумно залег на дно. Он не только ссудил «Ползучий голод» Леонарду Митчеллу, но и передал драгоценный амулет своей марионетке!

И благодаря этому изящному финту жертвой одержимости злым духом стал вовсе не Инс Зангвилл, а Людвилл.

Полупрозрачный силуэт Сорена Айнхорна Медичи, закованного в окровавленные черные латы, молниеносно рухнул прямо на макушку «Адмирала Ада», отчего белки глаз корсара в ту же секунду густо налились багровой вязью лопнувших сосудов.

Находясь в гостиничном номере, Клейн с ледяным хладнокровием дергал за ниточки куклы, ни на йоту не поддавшись чудовищному духовному прессу злого духа. Повинуясь воле хозяина, Людвилл резким движением разорвал на себе одежду, выудил маску упокоения и намертво прижал её к лицу.

В это самое мгновение Дейли Симон, услышавшая недавние речи «Красного Ангела», воочию узревшая Его истинный облик и ощутившая всю тяжесть Его подавляющей ауры, казалось, кое-что смекнула. Женщина не только не захлопнула Врата Подземного царства, но и, до скрипа стиснув зубы, титаническим усилием воли заставила их распахнуться еще шире.

Из зияющего мрака по ту сторону врат синхронно хлынул жуткий рой: лишенные кожи, кровоточащие руки, усеянные острыми клыками склизкие щупальца и иссиня-черные лианы, увенчанные гротескными младенческими лицами. Вся эта мерзость хищно потянулась прямиком к Людвиллу.

Подобный маневр избавил «Адмирала Ада» от нужды проворачивать этот трюк самостоятельно. Пользуясь тем, что его карманная преисподняя еще не была растерзана Сореном Айнхорном Медичи, а гниющая плоть пока держалась на костях, пират круто развернулся и очертя голову ринулся навстречу таинственным, призрачным бронзовым створкам!

Вырвавшиеся из портала конечности, щупальца, лозы и призраки тут же мертвой хваткой вцепились в его торс и ноги. Благодаря этому добровольному броску, помноженному на леденящую душу силу притяжения извне, Людвилл единым махом преодолел расширившуюся щель и бесследно сгинул в недрах Подземного царства.

Узрев подобный финал, Дейли молниеносно отдернула руки, оборвав подпитку усеянных диковинными символами врат.

Лязг!

Неописуемый иллюзорный портал с оглушительным грохотом захлопнулся, наглухо отрезав «Адмирала Ада» Людвилла вкупе с угнездившимся в нем Сореном Айнхорном Медичи и прочей инфернальной нечистью от материальной реальности.

Именно в этом и крылся стержневой этап плана Клейна:

Разлучить злого духа «Красного Ангела» с Инсом Зангвиллом!

И пускай сыщик ни на йоту не сомневался, что эта бестия таит в себе колоссальную угрозу для самого бывшего архиепископа, он совершенно не горел желанием в пылу вендетты против полубога схлестнуться еще и с химерой, вылепленной из останков Короля Ангелов и двоих святых первой Последовательности. Одному богу известно, какую многоходовочку мог бы выкинуть этот прожженный «Заговорщик» в подобной мясорубке.

Именно поэтому Клейн, виртуозно сплетя воедино паранормальную мощь амулета «Похитителя судеб» и специфические таланты марионетки Людвилла, выковал этот безупречный сценарий. А уж своевременное вмешательство Дейли сгладило последние острые углы, не оставив врагу ни единой лазейки для контратаки, и благополучно упекло проклятого духа прямиком в преисподнюю!

Благодаря этому маневру, даже сумей бестия окончательно подмять под себя плоть пиратского адмирала и просочиться обратно через мир духов, на это ушла бы уйма драгоценного времени. Вырваться из Подземного царства – задачка не из легких, ведь нужно еще нащупать выход. К тому же, Богиня Вечной Ночи уже частично прибрала к рукам власть искусственного бога Смерти, а значит, Она ни за что не позволит этому ублюдку улизнуть так просто.

Спустить в трубу верную марионетку, высокоранговый амулет и два мистических артефакта лишь ради того, чтобы вышвырнуть «Красного Ангела» с шахматной доски – цена, от которой у Клейна кровь обливалась сердцем, но игра стопроцентно стоила свеч!

Что же касалось того злого рока, что довлел над Инсом Зангвиллом – во-первых, это было долгоиграющее проклятие, а вовсе не мимолетная ухмылка фортуны. Во-вторых, эта кара исходила от самого божества, а потому «Похититель судеб» мог перетянуть на себя лишь жалкие крохи этой скверны, которая у жертвы восстановилась бы в мгновение ока. Людвилл же, подпитываемый удачей «Победителя» Энзо, на время маневра был надежно застрахован от любых фатальных сбоев.

Подобного финта Леонард предвидеть никак не мог. Однако, проварившись в котле «Красных перчаток» без малого год и пройдя через горнило множества паранормальных расследований, поэт не стал тратить ни секунды на праздные сомнения. Его взгляд молниеносно впился в застывшего в легком ступоре Инса Зангвилла.

Едва силуэт облаченного в черную сутану мужчины с одним тусклым, безжизненным глазом отпечатался на сетчатке, как лицо юноши болезненно исказилось, словно он сошелся в лобовой схватке со своими самыми жуткими, въевшимися в подкорку кошмарами.

Кошмарами о собственном бессилии, когда он рвал жилы, но так и не смог переломить ход боя. Кошмарами о том пробуждении, когда он воочию узрел бездыханные тела Капитана и Клейна.

Леонард плавным движением вскинул левую руку, прижав обтягивающую кисть перчатку из человеческой кожи к виску. Намертво стиснув в правой ладони амулет «Похитителя судеб», он глухим, ровным басом отчеканил:

– Судьба!

Под раскатистое эхо этого архаичного, сочащегося мистикой слова прямо перед перчаткой соткался иллюзорный фолиант. Воздух наполнился эфемерным, текучим напевом: «Я пришел, я увидел, я запечатлел».

Из недр книги с ревом вырвались ослепительные серебристо-белые молнии. Разряд за разрядом, они яростно обрушились вниз, в мгновение ока поглотив самого Леонарда в бушующем электрическом шторме.

«Шторм молний»!

Этот маневр до боли напоминал попытку приставить дуло револьвера к собственному виску и спустить курок.

Он хладнокровно шел на самоубийство, но при этом виртуозно пускал в ход «Похитителя судеб», намереваясь перебросить эту фатальную участь прямиком на Инса Зангвилла!

В его глазах это был самый гениальный, дышащий безумной отвагой способ сплавить воедино мощь талисмана и «Ползучего голода»!

Но едва мириады серебристых молний разорвали кромешный мрак, как Леонард Митчелл резко, словно от удара током, вынырнул из небытия. Юноша ошарашенно обнаружил, что всё так же стоит на месте: его левая рука даже не шелохнулась, а пальцы правой только-только сомкнулись на амулете.

Весь этот героический спектакль оказался лишь мо́роком, иллюзией сновидения!

А в бездонных, темно-синих, почти черных глазах Инса Зангвилла тем временем медленно, издевательски плескалась непроницаемая тьма. Его взгляд красноречиво вопил: «С какой стати ты вообще решил, что уже проснулся?»

По правде говоря, еще в тот самый миг, когда Сорена Айнхорна Медичи силком вырвали из его плоти, бывший архиепископ начал плести масштабную паутину грез, намереваясь затянуть туда всех недругов. Увы, тот самый щеголяющий тонким эстоком пират напрочь проигнорировал эту магию, играючи разорвав путы и вдребезги сокрушив иллюзию, не дав ей пустить корни.

Опираясь на воющую сиреной духовную интуицию и до смерти боясь угодить под перекрестный огонь двух сцепившихся неподалеку Королей Ангелов, Инс Зангвилл без малейших колебаний обрушил на округу новую волну летаргического сна, намертво спеленав сознания Дейли Симон и Леонарда Митчелла.

Не теряя ни секунды, он перехватил Перо Алсухода и лихорадочно застрочил прямо по рукаву собственной сутаны:

«Сегодня Инс Зангвилл пребывает в поистине превосходной форме, безупречно удерживая в узде свою мифическую форму. А посему он принимает железобетонное решение отбросить любые тормоза, пустить в ход весь свой арсенал и немедля унести отсюда ноги!»

Едва архаичное перо вывело последний штрих, как плоть Инса Зангвилла начала стремительно, гротескно меняться:

Его глаза в мгновение ока залила чернильная, бездонная тьма. Кожа вокруг глазниц пошла причудливой рябью, которая дюйм за дюймом сплеталась в изломанную, дышащую первобытной мистикой вязь символов.

Ткань на его боках и пояснице вздулась пузырями. Под сутаной с тошнотворным чавканьем забурлило кровавое месиво, из которого наружу хищно вырвались четыре лишенные кожи, густо оплетенные пульсирующими венами руки.

Эти уродливые конечности тут же густо поросли белоснежным пухом, источая вокруг себя удушливую, могильную мертвечину.

Вдобавок зубы бывшего архиепископа неестественно вытянулись, превратившись в острые как бритва клыки, на эмали которых проступили мириады крошечных, смазанных страдальческих лиц.

Не успел бы сторонний наблюдатель и глазом моргнуть, как этот «Ночной страж» грузно рухнул на четвереньки, переродившись в чудовищную, щеголяющую восемью «лапами» и белыми перьями химеру!

Над всей площадью внезапно, вопреки законам природы, сгустился кромешный мрак ночи. Копошащиеся в земле черви и копошащиеся на брусчатке бактерии один за другим беззвучно испускали дух, проваливаясь в вечный, леденящий сон.

То был подлинный, разрушительный симбиоз власти «Ночи» и «Смерти»!

Дейли Симон и Леонард Митчелл, чьи жизненные силы стремительно, капля за каплей угасали в пучине этого кошмара, уже стояли на самом краю гибели, как вдруг небеса разорвал оглушительный, громовой раскат.

Слепящие зигзаги серебристо-белых молний рухнули вниз. Сплетаясь в густой, ревущий электрический лес, они наглухо заперли внутри себя неполную мифическую форму Инса Зангвилла.

Всё это время Клейн, благополучно спровадив «Красного Ангела», не терял ни секунды. Словно запрограммированный болванчик, он механически отчеканил четыре шага против часовой стрелки, воспарив в таинственные чертоги над серой мглой. Там он вновь водрузил на голову монументальную тройную тиару, облачился в сутану понтифика и намертво перехватил «Скипетр Морского бога»!

Занавес над третьим актом этого кровавого спектакля взмыл ввысь! Лишенный поддержки изрядно истощенного Адамом артефакта «0–08» и отрезанный от злого духа амулетом «Похитителя судеб», Инс Зангвилл был вынужден сойтись лицом к лицу с карающей яростью «Морского бога», полагаясь лишь на свои силенки святого четвертой Последовательности!

Клейн кристально ясно осознавал, что тягаться с полубогом в открытом бою ему не по зубам. А потому его железобетонный план с самого начала строился на изящной комбинации: оборвать мишени все крылья, вырвать клыки, а затем, укрывшись в безопасности серой мглы, обрушить с небес «божественную кару». Точь-в-точь как во время той памятной бойни на морских просторах с полубогом Кьюнасом Кольгом из Пути «Темного Императора».

Даже если сокрушительной мощи не хватит, чтобы размазать этого мастодонта тонким слоем, сыщику требовалось лишь выиграть время. Продержаться до тех пор, пока на поле брани не нагрянут архиепископы или старшие дьяконы Церкви Ночи, вооружившись убойными запечатанными артефактами!

Впрочем, этот ювелирный план таил в себе две абсолютно непредсказуемые переменные:

Во-первых, гадать, на какие еще фокусы способна эта проклятая дрянь «0–08», было бессмысленно. На этот случай Клейн заготовил туз в рукаве: велел «Победителю» Энзо обустроить ритуал дарования, чтобы в любую секунду катапультировать «Дневник путешествий Гросселя» прямиком в реальный мир, на самую кромку поля боя. Сыщик всерьез надеялся, что этот фолиант, вышедший из-под когтей «Дракона Фантазий», послужит неодолимой приманкой для пера, которое, по его прикидкам, являлось реликвией нуле класса именно из Пути «Зрителя».

Во-вторых, истинные масштабы мощи Адама – сына Создателя – оставались для юноши тайной за семью печатями. Клейн совершенно не исключал, что этот Король Ангелов мог бы играючи, щелчком пальцев подмять под себя «0–08», загнать «Красного Ангела» в стойло и пустить Инса Зангвилла в расход!

Повлиять на подобный расклад сыщик был абсолютно не в силах. Ему оставалось лишь смиренно бить челом Богине, уповать на милость фортуны и терпеливо дожидаться развязки.

Ба-бах!

Ревущий лес из разящих молний с грохотом обрушился на площадь, неся с собой концентрированную, первобытную ауру тотального уничтожения.

В этот самый миг сквозь бреши в электрической буре хлынул непроницаемый, густой мрак, без остатка пожирая слепящее серебро разрядов.

Следом восемь уродливых «лап» Инса Зангвилла замелькали с пугающей скоростью. Химера пулей вырвалась из эпицентра бомбардировки.

Напрочь лишенный возможности запеленговать укрывшегося врага и нанести ответный удар, бывший архиепископ, захлебываясь от бессильной ярости, бросился наутек. Оставляя за собой лишь смазанный призрачный шлейф, он устремился к спасительным зданиям на окраине площади.

Увы, под непрекращающийся, оглушительный грохот с небес продолжали бить всё новые и новые смертоносные молнии, наглухо, словно стальными прутьями, заперев Инса Зангвилла в границах каменного капкана.

Дейли и Леонард уже успели вынырнуть из плена грез. Однако слепящие сполохи молний безжалостно резали глаза, отчего напарники могли лишь смутно разобрать, что Инс Зангвилл, судя по всему, обратился в гротескного монстра, но разглядеть жуткие детали им было не по зубам.

«Мифическая форма…» – обладая железобетонным фундаментом в оккультных науках, оба молниеносно смекнули, что именно предстало их взору. Они тут же наглухо зажмурились и начали поспешно пятиться, отчаянно нащупывая надежное укрытие.

Осознав, что в ближайшие мгновения вырваться из-под обстрела карающих разрядов не выйдет, Инс Зангвилл на ходу подогнул одну из своих уродливых «лап». Намертво сжимая перо «0–08», он принялся лихорадочно строчить прямо по собственному телу, не сбавляя бешеного темпа:

«Некая неведомая сущность, привлеченная грохотом битвы, прониклась глубочайшим сочувствием к плачевному положению Инса Зангвилла. Она принимает железобетонное решение вмешаться и, подхватив бедолагу, благополучно выскользнуть отсюда сквозь мир духов!»

Глава 944
Четвертый акт

На площади Воскресения, уже сплошь испещренной подпалинами и глубокими трещинами, внезапно померк свет. Пространство налилось почти осязаемым, свинцовым мраком и леденящей стужей, разогнать которые были не в силах даже слепящие зигзаги серебристо-белых молний.

Дейли Симон звериным чутьем уловила, как некая неведомая тварь, пронзая ткань мира духов, стремительно приближается к этому месту. Душу женщины мгновенно захлестнуло скверное предчувствие: казалось, она уже воочию видит, как Инс Зангвилл, играючи воспользовавшись этой нежданной аномалией, благополучно выскальзывает из капкана и исчезает без следа.

Её тело пробила неконтролируемая, пробирающая до костей дрожь, словно она вновь перенеслась в те далекие дни, когда только-только перешагнула порог мира Потусторонних.

В ту пору из-за одного чудовищного инцидента она, будучи девятнадцатилетней девчонкой, лишилась всей семьи. По нелепой случайности проглотив зелье, она вознеслась до «Сборщика трупов» и оказалась зачислена в ряды отряда Ночных Ястребов.

Пагубное влияние эликсира, густо сплетенное с незаживающей раной от потери близких, породило в её душе странную тягу к могильному холоду. Девушку неудержимо тянуло к покойникам, заставляя ночами напролет скитаться по кладбищам и спать прямо на сырой земле у надгробий.

Подобные жуткие повадки отталкивали окружающих, вызывая у них инстинктивную, первобытную неприязнь. От этого не только её физическое тело стремительно теряло тепло, но и само сердце, казалось, дюйм за дюймом покрывалось коркой льда, проваливаясь в леденящее оцепенение.

Эта беспросветная стужа до смерти пугала Дейли. Отчаянно цепляясь за ускользающую человечность и желая оставаться живой, она на чистых инстинктах пустила в ход собственную красоту, отвечая на вожделеющие взгляды мужчин. Заводя одного любовника за другим, девушка тщетно силилась хоть крохами чужого телесного тепла растопить наступающий на душу ледник.

И посреди этой дурманящей, липкой трясины порока на её пути возник он. Мужчина, который всегда с мягкой улыбкой и неподдельным вниманием выслушивал её речи. Мужчина, что неизменно стоял плечом к плечу, служа незыблемой, надежной опорой. Мужчина, чьи щеки предательски заливались краской от малейшей скабрезной шутки, и кто с искренним, обезоруживающим прекраснодушием мирился с любыми изъянами своих соратников. Мужчина, который раз за разом впадал в трогательный ступор под градом её язвительных подначек. Мужчина, привыкший хоронить боль и скорбь в самых темных уголках души – настолько глубоко, что эта тяжесть безжалостно сбрила его волосы, обнажив высокий лоб. Мужчина, который в час фатальной угрозы без малейших колебаний шагал вперед, заслоняя собой товарищей.

Эта встреча перекроила её нутро. Дейли пристрастилась к кричащему, старящему макияжу и наглухо обрубила любые связи с иными кавалерами. От былой распущенности осталась лишь ядовитая, лукавая маска из едких шуточек, отчаянно силящаяся доказать окружающим, что внутри она ни на йоту не изменилась.

Увы, она всё равно фатально опоздала. Не успела воочию узреть, как он, виртуозно овладев искусством «отыгрыша», переварит эликсир и вознесется до шестой Последовательности. Не успела дождаться того мига, когда он сам, поборов смущение, протянет ей руку, приглашая на первый танец. Не успела встать с ним плечом к плечу в его последней, роковой битве. Не успела выплеснуть те чувства, что клокотали в её сердце.

«В тот раз я упустила свой шанс, так ничего и не сделав. Сегодня я ни за что не повторю этой ошибки…» Лицо Дейли исказила пронзительная скорбь, однако уголки её губ медленно поползли вверх, расцветая в нежной, до боли щемящей и теплой улыбке.

Плотно зажмурившись, она резким, отточенным движением выудила из потайного кармана мантии миниатюрный металлический флакон. Сорвав пробку, женщина в пару глотков, с характерным бульканьем осушила его до дна.

Кричаще-синие тени и густые румяна на её лице мгновенно налились пугающей, неестественной яркостью, а сама кожа приобрела хрустальную, призрачную прозрачность. Туго собранный узел волос на затылке с треском лопнул, отбросив тяжелый капюшон, и темные пряди хищным, непокорным вихрем разметались в воздухе.

– Дух, скитающийся в пустоте; вселяющая первобытный ужас тварь высших сфер; непредсказуемый визитер, – чеканя слова, молниеносно зашептала Дейли на древнем гермесе. – Я… я собственным именем скрепляю с вами договор и молю: покиньте это место!

Прямо за спиной щеголяющего восемью лапами и белыми перьями Инса Зангвилла из пустоты соткался жуткий силуэт. Это был пульсирующий, кроваво-красный ком плоти, сплошь усеянный мириадами немигающих глаз и гротескно утыканный отрубленными руками самых разных существ.

Тварь уже было вознамерилась мертвой хваткой вцепиться в Инса Зангвилла и утащить его в недра духовного мира, как вдруг резко замерла. Бесчисленные бельма монстра синхронно, словно по команде, повернулись, устремив тяжелые взоры прямиком на Дейли Симон.

В ту же долю секунды кожу Дейли щедро усеяла непроницаемо-черная, блестящая змеиная чешуя. А из зазоров между пластинами, прорывая плоть, пучками полезла мерзкая белая поросль.

Колени женщины предательски подогнулись, и она с мучительным стоном рухнула на брусчатку, однако титаническим усилием воли продолжила удерживать позу спиритического сеанса.

Тем временем перо на теле Инса Зангвилла само по себе пустилось в пляс:

'Неведомая сущность снизошла на площадь Воскресения, изготовившись вырвать Инса Зангвилла из капкана. Ан нет, её внимание виртуозно перехватила Дейли Симон! Поразительно, но вкусы этой бестии явно тяготеют к человеческой эстетике. Какая досада, тварь бросила Инса Зангвилла на произвол судьбы и, вняв мольбам Дейли Симон, принимает железобетонное решение убраться отсюда восвояси.

Воистину, немыслимый расклад: в искусстве общения с духами Инс Зангвилл, будучи полубогом, с треском проиграл какой-то жалкой девчонке пятой Последовательности! И пусть эта леди пошла ва-банк, опрокинув в себя эликсир «Цветка Духов» и заплатив за это поистине чудовищную цену, шансы обставить Инса Зангвилла, с горем пополам пускающего в ход «Перо Алсухода», всё равно болтались на нуле.

Инсу Зангвиллу просто фатально, дьявольски не везет! Угодить в столь феноменальную, невозможную аномалию!'

В эпицентре ревущей грозы, в бездонном, усеянном мистической вязью черном орке Инса Зангвилла хищно полыхнула кроваво-красная искра, но тут же угасла без остатка. «Рука», намертво сжимающая перо, вновь заскользила по его телу:

«Очередная неведомая тварь, ведомая зовом битвы, рыщет поблизости, отчаянно силясь прорваться в материальную реальность…»

На этом моменте архаичный инструмент внезапно замер, словно запнувшись, после чего лихорадочно застрочил дальше:

'Она здесь! Она уже близко! Это… это сама Рейнетт Тинекер! Вздор, Рейнетт Тинекер безжалостно разгоняет любую паранормальную фауну духовного измерения в округе. Она одарила Инса Зангвилла мимолетным, ледяным взором, отвела глаза и покинула поле брани, продолжив бесцельно скитаться неподалеку.

Инсу Зангвиллу воистину не везет, просто катастрофически не везет!'

Метущийся на запредельных скоростях Инс Зангвилл резко, словно споткнувшись о незримую стену, застыл на мгновение. Этот удар фатума явно выбил из него дух.

Краак!

Толстый, режущий глаз зигзаг серебристо-белой молнии с оглушительным треском рухнул с небес, безжалостно впечатавшись в восьмилапого монстра. От сокрушительного удара Инса Зангвилла подбросило в воздух, и из его глотки вырвался истошный, напрочь лишенный человеческих ноток звериный визг.

В его непроницаемо-черных глазах кровавый багрянец взорвался сверхновой, выплеснувшись наружу и обратившись двумя сгустками первобытного, садистского и кровожадного безумия.

«Инс Зангвилл больше не в силах держать эмоции в узде и сохранять боевой рассудок. Он безвозвратно теряет львиную долю своей вменяемости…» Чем дольше изрядно потрепанное перо выводило эти строки, тем стремительнее тускнел его свет, пока инструмент окончательно не замер в оцепенении.

Под этот леденящий душу, вызывающий мурашки рев во все стороны хлынула беспросветная тьма, в мгновение ока утянув Дейли Симон и Леонарда Митчелла в пучину вязких грез.

Впрочем, грянувшие следом громовые раскаты и слепящие сполохи молний тут же грубо вырвали спящих из небытия.

Восемь уродливых лап Инса Зангвилла мощно оттолкнулись от брусчатки. Оставив на месте лишь размытый призрачный шлейф, бестия метеором рванула прямиком к балансирующей на грани потери контроля Дейли Симон. Он вознамерился разорвать в клочья ту самую Ночную Ястребицу, что посмела наглухо перекрыть ему пути к отступлению.

Краак! Краак!

Целый лес гротескно огромных, карающих молний обрушился с небес, стальной стеной преграждая ему дорогу.

Краак! Краак!

Бешено перебирая восемью покрытыми белыми перьями и обугленными подпалинами лапами, полуприпавший к земле Инс Зангвилл выписывал сумасшедшие виражи по площади. Виртуозно уворачиваясь от электрического шквала, химера отчаянно рыскала в поисках бреши, дабы пустить в расход Леонарда и Дейли.

Мало-помалу ублюдок, в чьем разуме еще теплились крохи рассудка, нащупал вопиющую закономерность: шквал молний начал неумолимо редеть!

Тот незримый снайпер, что обрушивал с небес эту электрическую кару, судя по всему, подошел к своему пределу. Его духовные резервы вот-вот должны были иссякнуть до дна!

Сердце Инса Зангвилла радостно екнуло, а лицо исказила садистская, предвкушающая оскал-усмешка. Не сбавляя бешеного темпа, он глухо, словно выплевывая слова, прорычал на древнефейсакском:

– Вы все сдохнете!

Казалось, монстр напрочь позабыл о том, что изначально планировал дать деру.

«Вы все сдохнете…» Леонард Митчелл воочию слышал этот леденящий приговор, но был абсолютно бессилен. Юноша банально не смел даже приоткрыть веки, не имея ни малейшего шанса запеленговать координаты Инса Зангвилла и взять бестию на мушку своей духовностью.

В эту долю секунды его словно отбросило назад, в Тинген, под своды охранной компании «Терновник». Он вновь переживал тот роковой день кровавой бани с Мегоз, вновь превратившись в того самого жалкого, никчемного слабака, не способного переломить ход судьбы.

В те часы он отчаянно рвался подставить плечо Капитану и Клейну, титаническим усилием воли задавив в себе животный страх. За его спиной стоял старик, готовый одарить паранормальной мощью, однако из-за жалкой, ничтожной Последовательности и нехватки силенок он вмиг отлетел в глухой нокаут. Выбыв из игры и очнувшись лишь на пепелище, он узрел перед собой два хладных трупа. Ему оставалось лишь стоически сносить мучительные взгляды их безутешных родных, отчаянно силясь хоть как-то заглушить сжирающую нутро вину.

Та безмятежная, размеренная жизнь в Тингене, где он мнил себя героем захватывающей пьесы, не обремененным ни граммом истинной ответственности, до сих пор отдавалась в его душе щемящей ностальгией. Вот только чем сильнее он тосковал по тем дням, тем яростнее ненавидел себя прежнего, изнывая от горького раскаяния, что не стал рвать жилы и наращивать мощь раньше.

Перед плотно зажмуренными глазами плясали кровавые всполохи. Леонард, до побеления костяшек сжав кулаки, судорожно, срывающимся шепотом заклинал:

– Старик!

– Старик!

Увы, на сей раз в чертогах его разума не раздалось ни звука. Никто не пришел на выручку – Паллес Сороастр по-прежнему пребывал в беспробудной спячке.

Дыхание Леонарда сбилось на тяжелый, загнанный хрип. Его голова непроизвольно дергалась из стороны в сторону, слепо следуя за вспышками молний. Сорвавшимся, сквозящим откровенной паникой голосом он выкрикнул:

– Старик!

– Старик!

– Старик!!!

Отчаянный зов всё тишал, пока окончательно не потонул в оглушительном реве грома. Голова Леонарда дюйм за дюймом бессильно поникла, а лицо вновь исказила гримаса невыносимой муки и самобичевания.

Его губы предательски дрожали. Пальцы то разжимались, то вновь впивались в ладони. Юноша словно окаменел, замерев в глухом ступоре на несколько мучительных секунд.

Внезапно в его чертах проступила абсолютная, стальная решимость. Исказив лицо в напряженной гримасе, он распахнул рот и глухим басом затянул на древнем гермесе:

– Шут, что не принадлежит этой эпохе;

– Таинственный Владыка над серой мглой;

– Король Желтого и Черного, в чьих руках удача!

Не успело эхо этой молитвы растаять в воздухе, как в его сознании диковинным образом вспыхнула кристально ясная картина:

Инс Зангвилл, мутировавший то ли в исполинского паука, то ли в гротескного пернатого волка, бешено носился по площади, виртуозно уворачиваясь от молний и то и дело примериваясь для смертоносного броска на него самого или Дейли Симон.

Однако, в отличие от привычного духовного видения, силуэт Инса Зангвилла в этой картине казался пугающе размытым. Его очертания почти полностью скрывались за пульсирующим пятном кроваво-красного света, позволяя лишь приблизительно запеленговать координаты врага.

Леонард на долю секунды опешил, а затем разразился смехом. Он смеялся так неистово, что из глаз одна за другой покатились горячие слезы, оставляя влажные дорожки на щеках.

Не раздумывая ни мгновения, юноша вскинул левую руку, намертво прижав обтягивающую кисть перчатку прямо к виску. Одновременно с этим пальцы правой руки до хруста стиснули амулет «Похитителя судеб».

– Судьба!

Под раскатистое эхо этого архаичного, сочащегося мистикой слова на древнем гермесе, прямо перед поэтом соткался иллюзорный фолиант. Воздух наполнился эфемерным, текучим напевом: «Я пришел, я увидел, я запечатлел», а призрачные страницы с шелестом перелистнулись на нужный разворот. Синхронно с этим маневром Леонард мертвой хваткой взял на мушку гротескную, усеянную белыми перьями восьмилапую бестию.

Ослепительные серебристо-белые молнии с оглушительным треском вырвались наружу. Исказив лицо в свирепой, дышащей первобытной яростью гримасе, Леонард Митчелл швырнул амулет вперед и во всю мощь легких проревел:

– Сдохни! Инс Зангвилл!

Этого самого крика он ждал мучительно, невыносимо долго, раз за разом, бессчетное количество раз прокручивая его в самых потаенных уголках своего сердца.