Текст книги "Красный священник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 79 (всего у книги 108 страниц)

Глава 889
Предупреждение всем

«Не осмеливается сказать, не смеет показать… По крайней мере, для Арродеса „Матерь Древа Желаний“ определенно превосходит Заратула первой Последовательности. Нет, Её статус даже выше, чем у „Кости Вероятностей“ – Уникальности Пути „Монстра“… Должен быть способ обойти эти ограничения, заставив Арродеса выдать нужные сведения. К примеру, если затащить его истинное тело прямиком над серой мглой… Хех, да разве это мыслимо? По крайней мере, до тех пор, пока я сам не стану ангелом и не приберу к рукам абсолютную власть над тем таинственным измерением…» – глаза Клейна едва заметно дрогнули. Не став допытываться, он произнес:

– Твой черед задавать вопросы.

Поверхность ростового зеркала мгновенно ожила: серебристое сияние заструилось куда бойчее, выплетая одно слово за другим:

«О великий владыка, будут ли еще какие-либо приказания?»

А вопрос-то чертовски хорош! Слегка поразмыслив, Клейн ответил:

– Как только я покину Баклунд, держи ухо востро и приглядывай за домом доктора Аарона Цереса. Едва его супруга разрешится от бремени, непременно доложи мне при первом же моем зове.

Скрупулезно взвесив все за и против, Клейн пришел к железобетонному выводу: спихнуть эту задачу на «волшебное зеркало» Арродеса – самая здравая затея. В конце концов, ни одному живому человеку не по зубам вести круглосуточную, непрерывную слежку за особняком доктора. Самому же Клейну останется лишь одно – ближе к концу месяца ежедневно менять ночлежки и по разу включать телеграфный приемник.

«Слушаюсь и повинуюсь, владыка~» – серебристая вязь на стекле кристально ясно передавала бьющее через край, радостное настроение Арродеса. – «Но у меня созрел вопрос».

– Задавай, – с легким кивком дозволил юноша.

На сей раз слова на глади «волшебного зеркала» проступали с натужными, дергаными паузами, источая осязаемую, тяжелую нерешительность:

«О великий владыка… А кем вам приходится то самое дитя?»

Казалось, артефакт искренне, до глубины души недоумевал: с какой стати величайший доминатор над миром духов проявляет столь пристальный интерес к еще не появившемуся на свет младенцу.

«Надо же, я ведь прямым текстом назвал нерожденного отпрыска в доме доктора Аарона, а Арродес так и не почуял в нем подвоха… В искусстве маскировки собственной сути и нитей судьбы „Ртутный Змей“ на голову превосходит ангелов любых других Путей. И это при том, что „волшебное зеркало“ сумело с ювелирной точностью вычислить время, когда „Пожиратель хвоста“ Уроборос убрался из Баклунда… Хм, сдается мне, весь фокус кроется в „перезагрузке“ Уилла Осептина. В этом состоянии даже мастодонтам высших эшелонов не по зубам раскусить Его природу. Немудрено, что Ему удается так виртуозно скрываться от „Ангела Судьбы“…» – на Клейна внезапно снизошло озарение, и он невозмутимо ответил:

– Мы просто друзья.

Что же касалось амбиций заделаться крестным отцом для Уилла Осептина, это была лишь шальная, мимолетная мысль. Железобетонной уверенности в успехе у него не было, да и лезть напролом он благоразумно не отваживался, до смерти боясь довести этого «Змея Судьбы» до белого каления.

«Всего-навсего друзья…» – в каждой букве Арродеса сквозило глубокое, необъяснимое разочарование. – «О великий владыка, ваш черед задавать вопросы».

Тщательно взвесив слова, Клейн произнес:

– Тебе ведомо, с кем именно пересеклись мои пути сегодня вечером в Клубе отставных офицеров Восточного Балама?

– Если сомневаешься, о ком конкретно идет речь, могу набросать портрет.

В непроницаемой, бездонной глубине зеркала тут же пошла водянистая рябь. На глади проступил четкий образ мужчины: суровое, словно высеченное из камня лицо, густая борода и глубокие, темно-синие, почти черные глаза. Сомнений быть не могло: это был тот самый полубог, с высочайшей долей вероятности принадлежащий к Пути «Темного Императора», которого и имел в виду Клейн.

Синхронно с этим прямо под «фотографией» проявилось подробное досье:

«Его имя – Кьюнас Кольг. Выходец из МИ-9, ныне занимает пост заместителя начальника в чине генерал-майора. По официальной, публичной легенде он всего лишь маг пятой Последовательности из Пути „Адвоката“, однако в его руках находится поистине сокрушительный запечатанный артефакт».

«МИ-9… Заместитель начальника, генерал-майор… Сдается мне, этот тип – не что иное, как рупор и цепной пес той самой королевской фракции в недрах разведки…» – Клейн намертво впечатал в память разведданные, любезно предоставленные «волшебным зеркалом». Однако с какой стороны подступиться к расследованию, он решительно не представлял. Как-никак, перед ним был самый настоящий полубог. Любые попытки слежки, вынюхивания тайн, будь то личная самодеятельность или наем чужих глаз, неминуемо забили бы в его чутье тревогу, спровоцировав жестокую, кровавую расправу.

Единственной здравой мыслью казалось поручить первичный сбор сведений мисс «Справедливости». Эта юная аристократка не только вращалась в высших эшелонах общества, располагая связями для выуживания нужных слухов, но и стояла на шестой ступени Пути «Зрителя». Ей не составило бы ни малейшего труда изящно, не вызывая подозрений, направлять светские беседы в нужное русло, проводя филигранную, незаметную разведку.

«Что ни говори, а „Зрители“, пускай и откровенно пасуют в лобовых стычках, в остальных дисциплинах бьют все рекорды. К тому же, обзаведясь талантами „Психиатра“ и „Гипнотизера“, они получают власть исподволь манипулировать полем боя и дергать за ниточки противника…» – с искренним восхищением мысленно констатировал Клейн, попутно ломая голову, что бы еще такого выпытать у Арродеса.

В этот самый миг светотени на стекле дрогнули, растаяв без следа, а серебристые буквы молниеносно перестроились в новую фразу:

«О великий владыка, не желаете ли узнать, кто именно дергал за ниточки в том инсценированном самоубийстве Карона?»

«Подумать только, сам вызвался слить информацию? А я ведь, благополучно выскользнув из этого капкана, даже не стал глубоко копать. Решил пустить дело на самотек, терпеливо дожидаясь, пока Ночные Ястребы сами не вытрясут истину. Даже нужды допытываться не видел…» – Клейн беззвучно, с легкой иронией хмыкнул и скупо кивнул:

– Желаю.

На ростовом зеркале тут же проступил ровный серебристо-белый текст:

«Королевский советник, Хевен Рамбис, по совместительству – член попечительского совета Алхимии Психологии».

«Алхимия Психологии? Королевский советник?» Клейн мгновенно, сурово свел брови на переносице.

Подобный расклад ставил его в тупик: кто же всё-таки плетет интриги? Алхимия Психологии затеяла какую-то грандиозную, темную игру, или же определенная фракция короны, сытая по горло нынешним политическим застоем, вознамерилась силой «подтолкнуть» события в нужное русло?

«А Алхимия Психологии, оказывается, вовсе не безобидный кружок академиков-книжных червей да археологов, как я грешным делом думал раньше… Неужто любая тайная ложа, дорвавшись до определенного могущества, неизбежно начинает тянуть загребущие руки к мирской власти, силясь перекроить мир под себя? Жажда новых „якорей“? Да и поди разбери, чья это многоходовочка – личная авантюра Хевена Рамбиса или санкционированный приказ свыше. Если первое – еще полбеды. Но коли это воля самой организации, то мисс „Справедливость“, взбираясь по их карьерной лестнице, неминуемо уткнется в стену мучительных, фатальных дилемм…» – титаническим усилием воли вынырнув из омута размышлений, сыщик вернулся к правилам игры. Тщательно взвесив слова, он спросил:

– У тебя есть еще что-то, чем ты жаждешь поделиться?

Брякни подобное кто-нибудь другой, Клейн ни на йоту не сомневался: Арродес тут же обрушил бы на наглеца удар молнии или подверг бы его какой-нибудь другой, изощренно-садистской экзекуции. Впрочем, юноша резонно рассудил: величайший доминатор над миром духов вполне имеет право на подобную вольность. Заодно это был отличный повод прощупать границы дозволенного в общении с «волшебным зеркалом».

Гладь ростового зеркала даже не дрогнула от заминки. Серебристое сияние тотчас же зазмеилось, проворно вылепливая всё новые и новые строчки:

'О великий владыка, Амон, как вы и предвидели, уже благополучно прибыл в Баклунд.

А поскольку Он явился лишь в форме своего клона, моему взору удалось Его засечь'.

«Что значит „как я и предвидел“? Когда это я вообще такое предрекал⁈» – Клейн инстинктивно вскинул бровь и ровно произнес:

– Я осведомлен.

– На этом ставим точку. Случись нужда, я вновь нащупаю связь через телеграфный приемник.

«Слушаюсь, владыка! Ваш бесконечно преданный, ничтожный слуга Арродес будет денно и нощно ждать зова! До скорой встречи~» – на стекле проступил простенький, вычерченный парой линий человечек, трогательно машущий платочком.

Клейн в абсолютном безмолвии наблюдал за этим спектаклем, пока зеркало не вернуло себе первозданный, обыденный вид.

На следующий день, в понедельник, его сборы на Южный континент были полностью завершены. Оставив для отвода глаз лишь скромный саквояж с парой сменного белья, кое-какими бытовыми мелочами да жалкими пятью сотнями фунтов наличности, юноша благоразумно переправил оставшийся капитал – 12 125 фунтов ассигнациями и 87 золотых монет – прямиком в таинственные чертоги над серой мглой.

Подобная параноидальная осмотрительность диктовалась горьким опытом: Клейн намертво впечатал в память все те унизительные лишения, что обрушились на него после прошлого воскрешения из мертвых. Не заваляйся тогда на его анонимном счету тех спасительных сотен фунтов, щедро отсыпанных мисс «Справедливостью», одному богу известно, сколько ночей ему пришлось бы бомжевать в подворотнях. Глядишь, и впрямь пришлось бы податься в бродячий цирк, напялив маску клоуна, или же наведаться к какому-нибудь криминальному боссу, дабы силой «одолжить» пару монет.

Дождавшись, когда стрелки часов подберутся к трем пополудни, Клейн в очередной раз шагнул в серый туман, изготавливаясь к еженедельному собранию Клуба Таро.

Загодя раскинув карты в этом самом измерении, он выудил железобетонный вердикт: покуда «Богохульник» Амон не окажется с кем-либо из резидентов ложи под одной крышей, засечь момент их затягивания в таинственные чертоги над серой мглой Ему попросту не по зубам.

Вскоре под монументальными, дышащими седой древностью сводами дворца один за другим полыхнули багровые всполохи, стремительно застыв и обернувшись размытыми человеческими силуэтами.

Одри, которая уже твердо вознамерилась на этой неделе возобновить свои уроки психологии – а читай, восстановить мосты с Алхимией Психологии, – пребывала в превосходном расположении духа. Устремив сияющий взгляд во главу изъеденного патиной длинного бронзового стола, мисс «Справедливость» грациозно поднялась и, изящно приподняв невидимый подол платья, присела в реверансе:

– Добрый день, господин Шут~

Сидящий прямо напротив «Повешенный» тоже немедля вскочил на ноги, отвешивая почтительный поклон. Вот только мысли моряка в этот миг были заняты совершенно иной, куда более насущной проблемой:

Он ведь клятвенно заверял «Мира» Германа Воробья, что еще на прошлой неделе передаст ему готовый мистический артефакт, выкованный из Потусторонней характеристики «Океанского Певца». Увы, тот самый подпольный «Ремесленник» внезапно вляпался в неприятности, безбожно сорвав все сроки сдачи.

А потому Элджер вознамерился первым делом покаяться перед «Миром» прямо здесь, на собрании Клуба Таро, выложив всю подноготную задержки. А уж затем он намеревался лично вмешаться в это дерьмо и вытащить «Ремесленника» из петли.

Покончив с дежурными расшаркиваниями и обменявшись приветствиями, «Отшельник» Катлея только-только приоткрыла рот, как вдруг её взгляд зацепился за владыку: господин Шут неспешно, с расстановкой, дважды стукнул костяшками пальцев по краю пятнистого бронзового стола.

Этот глухой, гулкий перестук вмиг заставил всех до единого резидентов Клуба Таро намертво натянуть нервы как струны. Никто не брался даже гадать, о чем сейчас пойдет речь и какие слова сорвутся с губ божества.

«Но дело стопроцентно пахнет чем-то эпохальным! Раз уж сам господин Шут берет слово в самом дебюте, перехватывая инициативу, это неминуемо означает известие колоссальной важности!» – мысленно, с бьющимся сердцем констатировала «Справедливость» Одри.

«Шут» Клейн вальяжно обвел собравшихся тяжелым взором и, едва заметно улыбнувшись, изрек:

– В последнее время Амон объявился в Баклунде. Вернее, Его клон.

Амон? Тот самый «Богохульник» Амон⁈ В голове «Солнца» Деррика мгновенно воскресли самые мрачные, леденящие душу воспоминания.

Будь то тварь, паразитирующая в плоти бывшего командира исследовательского отряда и издевательски шепчущая ему в спину: «Ты ищешь меня?». Или же тот гротескный монстр в остроконечной мягкой шляпе, намертво, словно удав, обвившийся вокруг его собственного астрального тела… Любой из этих образов Амона оставался для паренька вечным, непроходящим ночным кошмаром.

Как-никак, будучи плотью от плоти Города Серебра, Деррик на своем веку повидал легионы самых жутких, первобытных монстров. И всё же тех, от одного лишь воспоминания о которых у него кровь стыла в жилах и накатывал животный страх, можно было пересчитать по пальцам одной руки!

«Амон нагрянул в тот самый Баклунд, где обитают мисс Справедливость, мисс Фокусник и остальные⁈ Какого дьявола Ему там понадобилось? Как теперь быть⁈» – «Солнце» Деррик внезапно ощутил, как его захлестывает жгучая, первобытная паника за судьбы своих соратников.

«Амон… Этот древний Король Ангелов тоже вынырнул в материальном мире? Так я и знал: мы стоим на пороге величайших потрясений, грандиозная буря уже вовсю клубится над нашими головами, неся за собой сокрушительную волну новой эпохи…» – зрачки «Повешенного» Элджера сузились в игольное ушко. Моряк невольно воскресил в памяти те самые загадочные, пропитанные фатализмом слова, что в свое время бросил ему «вице-адмирал Ураган» Килангос.

Мысли «Отшельника» Катлеи текли в схожем русле. Узнав, что Король Ангелов вновь ступил на земли Северного континента, пиратка безошибочно «учуяла» сгущающийся в воздухе запах грядущей беды. В ее сознании вспыхнули два пугающе веских слова:

Смена Эпох!

«Амон! Тот самый „Ангел Времени“ Амон… Седой, древний Король Ангелов…» – «Справедливость» Одри содрогнулась, и ее сердце тревожно сжалось. Бросив беглый взгляд на явно растерявшихся и притихших от первобытного страха «Фокусника» Форс и господина «Луну», юная аристократка не выдержала. Устремив взор во главу изъеденного патиной длинного бронзового стола, она спросила:

– Многоуважаемый господин Шут, дозволено ли мне будет изыскать способ и передать эти сведения Церкви?

Глава 890
Не обращайте на Него внимания

Что же касалось вопроса мисс «Справедливости», Клейн уже давно всё обдумал. Как-никак, спихивать головную боль на казенные ведомства, способные с ней разобраться, было его излюбленной тактикой. Однако реакция Леонарда и Паллеса Сороастра заставила его почуять неладное:

Леонард числился в рядах элитных «Красных перчаток» Ночных Ястребов. Ему ничего не стоило выдумать подставного информатора и слить Церкви Богини Вечной Ночи весть о прибытии Амона в Баклунд. Архиепископ и старшие дьяконы сами бы спланировали облаву и устранили угрозу, а сам поэт остался бы вне подозрений. Но вместо этого он предпочел выхлопотать командировку и дать деру из столицы! Клейн ни на йоту не сомневался: за этим финтом кроется железобетонная причина.

Сыщик резонно заподозрил, что донос Церкви об Амоне мог обернуться непредсказуемыми, фатальными последствиями. Именно поэтому угнездившийся в теле Леонарда ангел Пути «Мародера» наглухо отверг этот план. А уж этот старец, как никто другой, был осведомлен о диковинных талантах Амона.

«Когда не ведаешь, как поступить, благоразумнее всего брать пример с бывалых… И пусть меня надежно прикрывает серая мгла, а случись беда, удар в худшем случае придется лишь по мисс Справедливости, лишний раз лезть на рожон не стоит. В наших рядах и так кот наплакал участников, каждого нужно беречь как зеницу ока…» – мысли молниеносно пронеслись в голове владыки. «Шут» Клейн едва заметно покачал головой и, сохраняя абсолютно ровный тон с легкой усмешкой, изрек:

– Не обращайте на Него внимания.

«Не обращайте на Него внимания… Господин Шут отмахнулся от этой угрозы так, словно речь идет о шелудивой псине… Неужто в Его глазах лишь истинные божества нулевой Последовательности заслуживают хоть капли серьезности? Впрочем, всё логично. В тот раз, когда к малышу Солнцу присосался паразит-клон Амона, владыка играючи выжег скверну. Покуда на сцену не выйдет подлинное тело Богохульника, для господина Шута Он не представляет ровным счетом никакой угрозы… Хм, а ведь владыка завел об этом речь в самом начале собрания исключительно ради того, чтобы мы держали ухо востро…» – разрываясь между первобытным благоговением и внезапным озарением, подумал «Повешенный» Элджер.

«Справедливость» Одри тоже безошибочно считала этот подтекст – «это сущие пустяки». И в ее голове тут же начала выстраиваться стройная логическая цепочка:

«Господин Мир, Герман Воробей, на время покинул Баклунд – уж не ради того ли, чтобы не пересекаться с Ангелом Времени Амоном? Спору нет, для самого господина Шута, пускай Он лишь шаг за шагом возвращает Свое былое величие и мощь, стереть в порошок клона Амона – плевое дело. Очищение Солнца тому железобетонное доказательство… Стало быть, Он велел Своему благословенному залечь на дно исключительно ради того, чтобы не выманить подлинное тело Ангела Времени? Ведь лобовое столкновение могло бы пустить под откос Его собственный, сокрытый от посторонних глаз план пробуждения?»

«Да, всё именно так! Его недавнее предостережение – это забота о нас. Он всерьез опасается, что мы можем случайно напороться на Амона и наломать дров! Воистину, господин Шут безмерно милостив к нам!»

Лишь к этому моменту «Луна» Эмлин наконец-то переварил леденящую новость о том, что в Баклунде объявился Король Ангелов, «Богохульник» Амон.

И пускай вампир всегда славился своей надменностью, долгие месяцы в Клубе Таро вдолбили в него железобетонное понимание: титул Короля Ангелов – это не пустой звук. Эта сущность уступает по мощи лишь самой Прародительнице Лилит да истинным богам, взошедшим на вершину Последовательностей. Это сильнейшие создания, ступающие по земле в материальной реальности!

«Какого дьявола опять творится в Баклунде? Начнется заварушка, улицы вновь завалят трупами, ранеными и больными, а этот полугигант-священник опять заставит меня горбатиться сутками напролет…» Воскресив в памяти тот изматывающий ад, что творился после Великого смога, Эмлин невольно поежился. На его лице проступила едва уловимая тень страха – страха перед тем, что кошмар повторится.

«Фокусник» Форс тоже нутром почуяла: дело пахнет керосином. Вздумай «Ангел Времени» Амон размять кости, столицу ждет такая разрушительная мясорубка, что даже отсиживаясь дома под замком, спастись не удастся.

Беззвучно втянув воздух, девушка устремила взгляд во главу изъеденного патиной бронзового стола и с затаенной тревогой спросила:

– Достопочтенный господин Шут, с какой целью Амон заслал своего клона в Баклунд?

Клейн, тщательно взвешивая слова и сохраняя на губах легкую усмешку, обвел собравшихся ледяным взором и произнес:

– Отыскать вас.

Отыскать нас⁈ Эти слова, словно удар молнии, вдребезги разбили иллюзии «Фокусника» Форс и остальных, заставив леденящий холод пробежать по их спинам.

И тут же «Справедливость» Одри мысленно сплела этот ответ с недавним указанием «не обращайте на Него внимания». В ее глазах господин Шут уподобился бескрайнему, непостижимому океану, в то время как жалкий клон «Богохульника» Амона был всего лишь брошенным в воду камнем. Булькнет, поднимет крошечную рябь, да и сгинет в бездне без малейшего следа.

«Пускай клон Амона и рыщет в поисках резидентов Клуба Таро, раз уж господин Шут велел не брать это в голову, значит, угрозы нет… Хвала господину Шуту!» Натянутые как стальные струны нервы Одри мгновенно расслабились.

«Луна» Эмлин, «Фокусник» Форс и «Солнце» Деррик тоже уловили этот железобетонный подтекст. Кто-то вальяжно откинулся на спинку кресла, кто-то с нескрываемым облегчением выдохнул, а кто-то истово, всем сердцем вознес хвалу господину Шуту.

А вот «Отшельник» Катлея в ту самую заварушку с одержимостью малыша «Солнца» еще не состояла в ложе. Выудив лишь жалкие крохи информации из последующих бесед, пиратка не прониклась подобным безграничным доверием. Опираясь исключительно на заоблачный статус Короля Ангелов и сам факт охоты на Клуб Таро, она испытала укол искренней тревоги:

«С какой стати этот Король Ангелов, Амон, взял Клуб Таро на мушку?»

«Должно быть, Он прознал о нашей ложе именно через Солнце…»

«Какие истинные мотивы Им движут? И на чем зиждется Его самоуверенность?»

«Неужто Его подлинная мишень – сам господин Шут? Ему по зубам учуять аномалии, связанные с этой серой мглой?»

«И всё же, раз господин Шут велит не обращать на Него внимания… Значит ли это, что в обычных условиях Амону попросту не по силам вычислить, кто именно состоит в Клубе Таро?»

«Короли Ангелов один за другим вылезают из теней… Неужто Пятая Эпоха неумолимо клонится к своему кровавому закату?»

«Повешенный» Элджер, выдохнув с облегчением и сбросив с себя оцепенение, внезапно вспомнил об одной весьма щекотливой детали:

Когда он сливал Церкви Повелителя Бурь наводку на чертовщину в порту Банси, то прикрылся нелепой байкой, мол, «краем уха услышал в кабаке от одного типа». И внешность этого самого «типа» он тогда описал точь-в-точь как облик «Богохульника» Амона!

«Хвала небесам, с отбитыми повадками Церкви Бурь, столкнись они с Амоном, они вряд ли станут разводить политесы и допытываться о каких-то там портовых сплетнях. Да и Амон с Его-то статусом в их глазах по умолчанию будет выглядеть как ходячая угроза, по которой плачет инквизиция…» Элджер совершенно не боялся, что эта крошечная ложь вытащит его на свет божий. Однако он твердо усвоил урок: впредь, вплетая в свои интриги мастеров высших эшелонов, а уж тем более сущностей ангельского ранга и выше, нужно держать ухо востро и не прикрываться Ими как дешевым щитом.

Сделав этот вывод, моряк мысленно высек для себя железобетонное правило:

«И пускай далеко не каждый высокоранговый Потусторонний обладает пугающим даром „всё, что сказано, будет услышано“, но стоит поминать Их всуе слишком часто, как сама судьба неминуемо сведет вас нос к носу. Как-никак, чем выше ты взбираешься по лестнице Последовательностей, тем крепче твоя связь с нитями рока!»

Клейн, убедившись, что резиденты Клуба Таро – в особенности столичная троица – в полной мере прониклись параноидальной настороженностью к клону Амона, растеряли пыл и не намерены лезть на рожон с «Богохульником», наконец-то успокоился. Вальяжно откинувшись на спинку кресла, он одарил паству расслабленным взглядом, всем своим видом показывая: дальше бразды правления собранием переходят к вам.

«Отшельник» Катлея, титаническим усилием воли задвинув на задворки сознания тревоги о судьбах Северного и Южного континентов вкупе с Пятью морями, устремила взор во главу длинного бронзового стола:

– Достопочтенный господин Шут, в этот раз у меня вновь имеются три новые страницы из дневников.

Пиратка кристально ясно помнила: едва минувшее собрание Клуба Таро подошло к концу, она пулей отстучала «Королеве Мистики» весточку с разгадкой тех двух «иероглифов Рассела». Ответ пришел лишь под конец недели. Внутри обнаружились три свежие страницы дневника и один весьма лаконичный, но бьющий в самую суть вопрос:

«Где же кроется истинная, тихая гавань для его души и разума? На том самом затерянном острове, или же в бездонных глубинах звездного неба?»

Вчитываясь в эти строки раз за разом, «Отшельник» Катлея нутром чуяла: выводя этот вопрос, Королева явно дала слабину, позволив эмоциям выплеснуться наружу и сломать её привычную, ледяную сдержанность.

Прекрасно зная характер «Королевы Мистики» Бернадетт, пиратка лишь беззвучно, с тяжелым сердцем вздохнула:

«Фигура великого императора Рассела – это тот самый гордиев узел в душе Королевы, который ей никак не разрубить. Уж не в этом ли кроется истинная причина того, что она до сих пор не отважилась на штурм второй Последовательности?»

Клейну, разумеется, было невдомек, какие там драмы разыгрываются в мыслях леди «Отшельника». Он лишь благосклонно кивнул, дозволяя ей материализовать свежие записи Рассела.

Вскоре три желтовато-бурых пергаментных листа послушно легли прямиком в его ладонь:

'Десятое марта. Вновь посетил сходку той самой, древнейшей и глубоко законспирированной ложи.

Скрупулезно наблюдая за ними всё это время, меня всё сильнее грызет один вопрос: что вообще значит «соответствовать духу времени»? Кто, дьявол побери, диктует эти самые «веяния эпохи»?

Если слепо верить их россказням, то в тот самый миг, когда Апокалипсис постучится в двери, первозданный Создатель восстанет из мертвых. Он воспрянет от вечного сна, пожрет и вобьет всё сущее обратно в себя, дабы выковать новый мир и написать историю с чистого листа. При таком раскладе им вообще нет нужды трястись над тем, чтобы эпоха текла по какому-то выверенному руслу! Наоборот, куда прагматичнее было бы плести интриги напропалую, стравливать всех и вся, раздувая пожары мировых войн, мясорубки между ангелами, а то и саму битву истинных богов! Разве тотальный хаос не приблизил бы их цель куда быстрее?

Или, быть может, сама «эпоха» является неотъемлемой плотью того первозданного Создателя? И лишь покуда русло времени течет согласно Его замыслу, Он способен цедить из него жизненные соки для своего воскрешения? Да это же антинаучный бред… Хех, впрочем, всё то, во что я нынче по уши увяз, насквозь пропитано этой самой антинаучной чертовщиной…

Положа руку на сердце, я искренне не беру в толк: на кой черт им вообще сдалось воскрешать этого всемогущего Владыку, который неминуемо раздавит нас всех своим авторитетом? Куда лучше было бы просто ломать комедию для отвода глаз, а самим – жить в свое удовольствие, наслаждаясь абсолютной, ничем не скованной свободой!

Опираясь на свои наблюдения, могу с ухмылкой заявить: добрая половина здешних резидентов разделяет именно мою философию. Вот только другая половина – это упертые фанатики, маниакально следующие своим догматам. Даже не знаю, как их правильнее величать: возвышенными идеалистами или же кончеными, отбитыми наглухо сектантами.

Но больше всего тумана нагоняет фигура их загадочного предводителя. Старина Гермес как-то шепнул мне, что у истоков этой ложи стоял именно он… точнее, Он, сколотивший костяк из горстки единомышленников. И всё же этот Владыка почти никогда не подает голоса. Он сквозь пальцы смотрит на то, как участники внаглую используют ресурсы ложи ради собственных грязных делишек. Порой я даже банально забываю, что Он вообще здесь! Кажется, Ему просто до одури нравится вальяжно восседать в тени и безмолвно созерцать нашу пустую болтовню.

Однако был один инцидент, когда я воочию узрел Его сокрушительный, абсолютный авторитет. Один из мастеров высших эшелонов имел наглость пойти наперекор тому самому «духу времени». И с легкой подачи Владыки ему хватило каких-то жалких тридцати секунд, чтобы превратиться в живую мишень для зачистки. Держу пари, этот бедолага не дотянет и до нынешнего лета.

Кто же Он такой, дьявол Его побери? Неужто один из тех древних богов, что чудом уцелели еще со Второй Эпохи⁇'

Тот факт, что Рассел влепил в самом конце целых два вопросительных знака, красноречиво вопил о его бьющем через край, искреннем недоумении – прием, к которому император прибегал донельзя редко. Клейн всерьез заподозрил, что именно эта деталь послужила для «Королевы Мистики» Бернадетт главным критерием при отборе страниц.