Текст книги "Красный священник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 108 страниц)

Глава 773
Дополнительное развитие событий

«Уильям Сайкс… Управляющий поместьем…» – мысленно прокрутил Клейн чужой ответ, после чего изящно перевел русло светской беседы на то самое знамя и перипетии Войны Белой Розы.

Перекинувшись еще парой пустяковых фраз, он учтиво откланялся. В сопровождении мажордома Вальтера и личного камердинера Ричардсона толстосум неспешно зашагал к соседним витринам, продолжая прерванную экскурсию, всем своим видом демонстрируя, будто эта мимолетная встреча была не более чем крошечной, ничего не значащей случайностью.

Ближе к полудню, уже вернувшись в салон роскошной четырехколесной кареты, сыщик, меланхолично созерцая проносящиеся за окном с заливистым звоном педальные повозки, внезапно нарушил тишину:

– Вальтер, сдается мне, вы знакомы с мистером Уильямом Сайксом?

Дворецкий с суровой непреклонностью кивнул:

– В бытность мою на службе в доме виконта Конрада мне доводилось пересекаться с этим человеком.

– Он состоял в услужении у особы королевских кровей – покойного графа Растина, принца Эдсака.

Мажордом не стал утаивать ни единой детали, скрупулезно, от начала и до конца выложив всю подноготную Уильяма Сайкса.

«В прошлом служил принцу Эдсаку? И после того, как Его Высочество бесславно сгинул в мясорубке Великого баклундского смога, этот ушлый тип умудрился не только выйти сухим из воды, но и весьма недурно устроиться… Одному богу известно, в чьем поместье он теперь тянет лямку управляющего… Вполне вероятно, что в его голове пылится парочка темных секретов». Клейн едва заметно кивнул, благоразумно воздержавшись от дальнейших расспросов, однако про себя крепко задумался: не стоит ли выкроить момент и как следует копнуть под этого Уильяма Сайкса.

«Если Сайкс и впрямь ведает о чем-то важном, та самая королевская фракция ни за что не оставила бы его болтаться без присмотра. А может, он и сам является верным псом этой своры. Как ни крути, брать его в разработку – затея смертельно опасная, и спихивать подобное поручение на мисс „Фокусник“, Эмлина Уайта или мисс Сио категорически нельзя… У мисс Шарон, конечно, силенок и талантов хватит с лихвой, вот только это неминуемо пустит под откос ее нынешнюю тихую, спокойную жизнь… Идеальным вариантом было бы вновь выпустить на сцену благородного разбойника „Темного Императора“. Загвоздка лишь в том, что пока тетрадь семьи Антигон не окажется в моих руках, любые раскопки вокруг Великого смога должны оставаться строго на периферии. Никакого шума, никаких всполошенных змей и непредсказуемых последствий…» – пока сыщик с напускной безмятежностью любовался проплывающими уличными пейзажами, в его голове вихрем проносился целый рой мыслей.

Взвесив всё, юноша решил пока стиснуть зубы и выждать, дабы случайной оплошностью не поставить под удар свою главную, первоочередную цель.

Покончив с плотным обедом и побаловав себя послеобеденным сном, Клейн с головой погрузился в уроки литературного вкуса и изящной словесности, корпя над книгами вплоть до самых сумерек.

Проводив наставника за порог, он уже вознамерился спуститься в обеденную залу на втором этаже, как вдруг тишину особняка разорвал резкий звон дверного колокольчика.

Под этот заливистый перезвон Клейн коротко скосил глаза на Ричардсона, и личный камердинер, послушно сделав пару шагов вперед, потянул тяжелую створку на себя.

На крыльце выросли две фигуры, облаченные в казенные мундиры с черно-белой клеткой. Опираясь на эполеты, нетрудно было вычислить их звания: перед ними стояли старший инспектор и сержант полиции.

– Господа офицеры, могу ли я узнать цель вашего визита? – учтиво, предвосхищая вопросы хозяина, осведомился Ричардсон.

Старший инспектор оказался весьма сухопарым, рослым мужчиной. Густая темная шевелюра была надежно упрятана под фуражку, обнажая лишь короткие виски. Цепко мазнув взглядом по убранству прихожей, он расплылся в теплой, располагающей улыбке:

– Я прибыл по душу мистера Дуэйна Дантеса. В нашем ведомстве открыто дело, ниточки от которого тянутся к нему и его мажордому.

– Что еще за дело? – Клейн неспешным, размеренным шагом приблизился к порогу. – Я и есть Дуэйн Дантес.

Представившись, юноша с безупречной вежливостью добавил:

– Господа офицеры, смею ли я узнать ваши имена?

– Если дело не терпит суеты и грозит затянуться, покорнейше прошу пройти в мою малую гостиную. Там мы сможем обстоятельно побеседовать за чашкой горячего чая.

Второй легавый – вернее сказать, сержант – оказалась молодой дамой весьма решительного и бравого вида. Заманчивое предложение явно пришлось ей по душе, и она бросила выжидающий взгляд на старшего инспектора, предоставляя право голоса начальству.

(Благодаря мощному влиянию Церкви Богини Вечной Ночи, ряды лоэнской полиции пестрели внушительным количеством женщин-офицеров. Увы, под гнетом иных религиозных догм и замшелых общественных предрассудков они всё же сталкивались с изрядной долей дискриминации. Девушкам редко доверяли оперативную работу, безжалостно спихивая на бумажную волокиту и бюрократию, а их карьерный рост неминуемо упирался в глухой, непробиваемый стеклянный потолок).

Старший инспектор ответил с вежливой улыбкой:

– Благодарю, обойдемся без чая. Однако следствие обязывает нас провести допрос среди вашей прислуги.

Выдержав короткую паузу, полицейский наконец взял быка за рога:

– Мистер Дуэйн Дантес, вам знакомо имя Уильям Сайкс?

– Мы свели краткое знакомство сегодня поутру, в стенах Королевского музея, – спинным мозгом почуяв, что дело пахнет скверным и совершенно непредсказуемым поворотом, Клейн сам пошел в наступление. – С ним приключилась какая-то беда?

Лицо старшего инспектора мгновенно окаменело, сбросив былую приветливость:

– Он мертв. Его труп обнаружили в одной из гостиниц неподалеку от Королевского музея.

– Мертв⁈ – сыщик даже не подумал прятать свое совершенно искреннее, неподдельное изумление.

«Я же только-только с ним пересекался, и он уже сыграл в ящик⁈»

«Выходит, на него уже давненько открыли сезон охоты?»

Инспектор с предельной серьезностью кивнул:

– Истинно так. Обстоятельства кончины донельзя запутаны, и мы отнюдь не сбрасываем со счетов вероятность хладнокровного убийства.

– А как же его спутница? – сурово сдвинув брови, поинтересовался Клейн. – Во время нашей встречи его сопровождала некая дама.

– Та особа оказалась его любовницей. Когда она покидала номер, Уильям Сайкс еще благополучно коптил небо. Этот факт железобетонно подтверждают портье – чуть позже они самолично доставляли в его апартаменты красное вино, – в общих чертах обрисовав картину, легавый задал встречный вопрос: – Куда вы направились, покинув Королевский музей?

– Прямиком домой. Обедал, предавался послеобеденному сну, а затем слушал лекции. Вся моя прислуга, соседи и наставник по изящной словесности могут подтвердить это слово в слово, – с абсолютной, обезоруживающей откровенностью отчеканил Клейн.

Обернувшись к Ричардсону, он скомандовал:

– Позови Вальтера.

Вскоре мажордом, всё в тех же неизменных белоснежных перчатках, неспешно спустился со второго этажа и выдержал точно такой же перекрестный допрос.

Заручившись дозволением Дуэйна Дантеса, ищейки с пристрастием перетрясли Ричардсона вкупе с остальной челядью, однако так и не смогли нащупать ни единой бреши в их показаниях.

Полицейские не стали больше задерживаться. Вежливо откланявшись, они покинули особняк, дабы продолжить обход окрестных домов.

Этот скверный инцидент ничуть не отбил у Клейна аппетит. Поднявшись на второй этаж, юноша с превеликим удовольствием отдал должное сытному ужину.

Вечерние часы пролетели незаметно за праздным чтением книг и свежей прессы. Готовясь ко сну, сыщик меланхолично созерцал огни ночного Баклунда, дожидаясь, пока Ричардсон сноровисто очистит комнату от ваз с фруктами.

Внезапно, даже не повернув головы, он бросил:

– Чем Вальтер занимался во второй половине дня?

– С головой увяз в хозяйственных хлопотах. Особняк ни разу не покидал, – понизив голос, рапортовал камердинер.

Клейн ответил едва уловимым кивком и благоразумно прикусил язык, начав всерьез подозревать, что его паранойя вновь разыгралась на пустом месте.

Фух… Медленно, с шумом выдохнув, юноша подошел к кровати и с наслаждением откинулся на мягкие перины.

Глубокой ночью его обостренная духовная интуиция забила в набат. Сыщик резко, словно от удара током, вынырнул из сна.

Чуть вздернув бровь, он бесшумной тенью соскользнул с постели. Подобравшись к окну, юноша едва заметно, на жалкий дюйм, отодвинул плотную портьеру.

В тусклых, призрачных отблесках луны, сквозь непроглядную толщу ночи крадущийся человеческий силуэт миновал садовую тропинку. Добравшись до самого забора, фигура ловко, с кошачьей грацией перемахнула через кирпичную кладку.

Высокий лоб, иссиня-черные волосы и суровые карие глаза – это был не кто иной, как его собственный дворецкий, Вальтер!

«Дьявольская ловкость и безупречная пластика… Выучка либо уровня первоклассного спецназа, либо он – Потусторонний низших эшелонов…» – молча созерцая этот ночной спектакль, Клейн молниеносно вынес первичный вердикт.

Сыщик воочию наблюдал, как мажордом, искусно растворяясь в уличных тенях, уверенно зашагал прямиком к тому самому канализационному коллектору, куда частенько ныряла Хейзел. Бесшумно сдвинув тяжелый чугунный люк, Вальтер скользнул в зияющую дыру, не забыв заботливо и наглухо прикрыть за собой вход.

«И с какой, спрашивается, стати все они так виртуозно лазают по сточным канавам? В прошлые ночи мистер мажордом явно не промышлял подобными вылазками, иначе мой духовный радар стопроцентно бы взвыл – как-никак, он покидал мою личную „вотчину“… А это железобетонно доказывает: подобные ночные променады вошли у него в привычку еще задолго до того, как он нанялся ко мне в услужение…» – губы Клейна изогнулись в холодной усмешке. Вернувшись к кровати, он сноровисто выудил из-под подушки железный портсигар.

Юноша вознамерился спустить с поводка «Мстительного духа» Сеньора, дабы тот сел на хвост Вальтеру и выведал, чем именно промышляет этот двуличный лакей.

«Искренне уповаю на то, что он не отдастся дальше сотни метров. Иначе мне самому придется лезть в эту смердящую канализацию…» – беззвучно проворчав, Клейн вновь застыл у крошечной щели в портьерах.

Его призрачная марионетка, пустив в ход мистическую связь между зеркальными поверхностями, в мгновение ока перескочила на стекло газового фонаря, возвышающегося аккурат у коллектора. Просочившись сквозь чугунный люк, Сеньор абсолютно бесшумной тенью устремился в погоню.

Глядя чужими глазами, Клейн подметил: миновав десяток-другой метров, Вальтер свернул в еще более глухой и зловещий туннель, чьи стены и пол сплошь поросли скользким мхом и покрылись вековым, тошнотворным слоем нечистот.

Внезапно мистер мажордом как вкопанный замер на месте и, обращаясь к невидимому собеседнику, глухо произнес:

– Какого дьявола ты порешь горячку?

– Почему было не дождаться более подходящего момента?

Вскоре ему ответил женский голос, едва заметно охрипший от слабости:

– Лучшего момента было не сыскать.

– Вернись он в то поместье, одному богу известно, когда бы он соизволил снова высунуть нос наружу.

– Но как тебя угораздило получить столь тяжелые раны? – в голосе мажордома скользнула неподдельная тревога.

Женщина издала тихий смешок:

– Уильям Сайкс оказался на порядок сильнее, чем мы с тобой могли вообразить. Впрочем, иного и не следовало ожидать, учитывая его истинную, теневую роль.

– Как бы там ни было, мне наконец-то удалось вытрясти из него зацепки. Спустя столько времени у нас появился реальный шанс докопаться до истины.

– Тебе совершенно не стоило так пороть горячку, – выдержав паузу, глухо отозвался Вальтер.

Измученная собеседница вновь слабо усмехнулась:

– Я уже давным-давно продала душу злому божеству. Отныне единственный смысл моего жалкого существования – это месть.

Мажордом с нехарактерной для него тяжестью выдохнул:

– Затаись здесь. Я буду тайком носить тебе провизию, пока ты окончательно не встанешь на ноги.

– Случись что непредвиденное – выходи на связь старым, проверенным способом.

Израненная женщина надолго погрузилась в звенящую тишину, прежде чем проронить:

– В бытность его здравия отбою не было от прихлебателей, клявшихся в вечной преданности. Но стоило ему сойти в могилу, как лишь единицы сохранили память о нем и отважились рисковать шкурой ради его имени. И признаться честно, твое присутствие в этих рядах поражает меня больше всего.

– Он стал первым аристократом, кто отнесся ко мне как к человеку. И он – единственный господин, которому я всем сердцем желал служить, – глухим баритоном отозвался мажордом.

Клейн, жадно вслушивающийся в этот диалог чужими ушами своей марионетки, мало-помалу начал складывать разрозненные куски головоломки в единую картину:

«После бесславной гибели принца Эдсака жалкая горстка преданных ему людей втайне взялась рыть землю носом, дабы докопаться до истинных причин его так называемого самоубийства. И Вальтер оказался одним из них. Впрочем, на его плечи легла лишь легальная, будничная вербовка слухов да оказание поддержки за счет своей солидной должности… Выходит, именно это и имело в виду волшебное зеркало Арродес, предрекая „дополнительное развитие событий“…»

Не теряя ни секунды, Клейн велел «Мстительному духу» Сеньору раствориться во мраке и скользнуть глубже в тот зловонный, укрытый от чужих глаз туннель. Вскоре перед его взором предстала четкая картина: Вальтер застыл вполоборота, заслоняя собой собеседницу. А прямо за его спиной, привалившись к склизкой стене, сидела женщина в темном платье. Ее лицо отливало мертвенной, болезненной бледностью.

Выслушав исповедь мажордома, незнакомка издала тихий, клокочущий смешок. Скосив глаза в сторону выхода, она проронила:

– Тебе пора уходить. Держи ухо востро, чтобы никто не сел на хвост.

Этот мимолетный поворот головы позволил Клейну наконец-то разглядеть её черты кристально ясно. Слегка округлое личико, миндалевидный разрез глаз, источающая мягкость и затаенную девичью прелесть аура… Перед ним предстала поистине ослепительная, дьявольски пленительная особа, которая по совместительству оказалась давней «знакомой» самого сыщика:

Трисси!

Трисси Чик!

Глава 774
Зацепка

«Она еще жива? Сумела сбежать? И даже помышляет о мести за принца Эдсака?» – в то самое мгновение, когда Клейн узрел Трисси, он, стоя за портьерами в хозяйской спальне, едва не потерял контроль над собственным лицом.

И хотя по обрывкам подслушанного разговора он уже смутно о чем-то догадывался, столкнувшись с суровой реальностью лицом к лицу, сыщик всё равно почувствовал, что происходящее напрочь превосходит любые, даже самые смелые его фантазии.

Ему даже не требовалось прибегать к прорицанию во сне, чтобы кристально ясно воскресить в памяти их с Трисси беседы накануне Великого баклундского смога. В те дни она спала и видела, как бы вырваться из-под гнета принца Эдсака и сбросить оковы тех кукловодов, что дергали за ниточки её судьбы, считая свою тогдашнюю жизнь лишь средоточием беспросветной муки.

И эта ведьма, которая изначально вообще была мужчиной, ради мести за Эдсака добровольно продала душу еретическому божеству? Да это же завязка для какого-то бульварного, третьесортного романа! Уголки губ Клейна нервно дернулись. Он безмолвно «наблюдал», как мажордом Вальтер передает Трисси узелок с провизией, и «вслушивался», как тот бросает пару коротких наставлений, после чего круто разворачивается и уходит прочь по потайному туннелю.

В этот самый миг собственным, физическим зрением Клейн выхватил во мраке человеческий силуэт, ловко перемахнувший через ограду особняка парламентария Махта. Тень стремительно заскользила вдоль улицы, приближаясь к канализационному люку. Это была не кто иная, как Хейзел, владелица того самого мистического артефакта Пути «Мародера».

«Она же сейчас нос к носу столкнется с Вальтером… Какая к дьяволу канализация, это же прямо-таки парадные двери на шумный рынок!» Глядя вниз, Клейн едва удержался от порыва отчаянно хлопнуть себя по лбу.

Оказавшись у люка, Хейзел несколько секунд настороженно озиралась по сторонам. Лишь затем она сноровисто сдвинула тяжелую чугунную крышку и скользнула внутрь. Все ее движения были выверены до автоматизма, без малейшей заминки.

Ступив на скользкий, покрытый слизью пол, девушка целенаправленно и уверенно зашагала вперед, держась вдоль ржавых труб и медленно текущей, зловонной речушки из нечистот.

Внезапно по её спине пробежал ледяной озноб, вдоль позвоночника скользнул пронизывающий холод, а волоски на теле встали дыбом.

В следующее мгновение Хейзел почудилось, будто она с размаху рухнула в промерзлую до дна реку. Чудовищная, всепоглощающая стужа вмиг сковала каждую клеточку её плоти.

С леденящим ужасом она обнаружила, что ее собственные ноги послушно меняют направление и чеканят шаг прямо к стене с железными трубами – и всё это происходило напрочь в обход ее собственной воли!

Паника и первобытный страх молниеносно затопили разум Хейзел. Титаническим усилием воли она сбросила оцепенение и единым порывом влила всю доступную духовность в ожерелье на своей шее.

На этом украшении красовались семь безупречно прозрачных, изумрудно-зеленых камней, расположенных на равном расстоянии друг от друга и окаймленных россыпью мелких бриллиантов. Даже в этой глухой, беспросветной тьме камни источали едва уловимое, мягкое свечение.

Вдруг один из изумрудов ярко полыхнул, озарив прекрасное личико Хейзел зловещим, мертвенно-зеленым светом.

Ее шаг к стене резко оборвался. Ступни неестественно, словно у сломанной куклы, дернулись вперед, но тут же послушно вернулись на место.

В эту долю секунды девушка физически ощутила, как сковавшая ее нутро ледяная хватка дала слабину, впав в секундный ступор.

Не теряя ни мгновения, она без малейших колебаний зажгла духовностью следующий прозрачный изумруд. Вскинув правую руку и направив её на саму себя, девушка резко, с силой вывернула запястье.

В тот же миг в ее голове вспыхнула причудливая вязь таинственных символов и узоров, а духовность вкупе с голосовыми связками претерпели кратковременные, но ощутимые метаморфозы.

Она благополучно украла Потусторонний талант – «Вопль мстительного духа»!

Хейзел уже приоткрыла рот, готовая отчаянно, не считаясь с последствиями исторгнуть этот разрывающий перепонки визг, как вдруг её собственные руки вновь вышли из-под контроля. Ладони молниеносно взметнулись вверх и с первобытной, беспощадной силой наглухо зажали ей рот.

Оглушительный крик захлебнулся, обратившись лишь жалким, сдавленным мычанием в глубине горла. Ее ноги, ступая с пугающей, кошачьей легкостью, в несколько шагов приблизились к стене, свернули в глухой туннель и заставили тело покорно осесть на корточки прямо в кромешном мраке.

Она билась и извивалась из последних сил, но всё было тщетно. Ей не удавалось даже заново пробудить магию своего ожерелья.

Темно-карие глаза Хейзел распахнулись до предела, переполненные леденящим ужасом и глухим отчаянием. Две хрустальные слезинки проступили в уголках глаз и медленно покатились по щекам.

А в это самое время Вальтер, осторожно ступая в темноте, вынырнул из соседнего прохода. Добравшись до канализационного люка, он сноровисто и ловко вскарабкался по скобам наверх.

Лишь когда мажордом бесшумной тенью перемахнул через ограду особняка Дуэйна Дантеса на улице Бёклунд, 160, Хейзел внезапно ощутила, как власть над собственной плотью возвращается к ней. Та самая пробирающая до костей, пугающая стужа бесследно испарилась.

Сперва она с нескрываемым изумлением вскинула дрожащие руки, окинув их взглядом благодаря дарованному ночному зрению. Затем в панике принялась затравленно озираться, словно в непроглядных глубинах коллектора всё еще таились мириады невидимых, кошмарных тварей.

Судорожно нащупав правой ладонью ожерелье на груди, девушка с предельной осторожностью поднялась на ноги и попятилась к выходу.

Она благоразумно не стала сломя голову бросаться наутек, ежесекундно ожидая нового, смертоносного удара из темноты.

Наконец ей удалось выбраться обратно на улицу Бёклунд. При виде тусклого света, льющегося с черных чугунных фонарей и отражающегося в лужах на брусчатке, она смогла перевести дух.

Лишь теперь Хейзел сорвалась с места, со всех ног мчась к родному дому. Впрочем, на полпути она резко затормозила, бросилась обратно и, суетливо, дрожащими от напряжения руками водрузила чугунную крышку люка на место.

Покончив с этим, девушка тенью заскользила вдоль темных стен, просочилась в свой сад и, виртуозно карабкаясь по газовым и водопроводным трубам, благополучно достигла балкона своей спальни.

Лишь очутившись в безопасности, она наконец-то обрела способность здраво соображать. Широко распахнув глаза, Хейзел на одних инстинктах затравленно огляделась по сторонам, а ее тело пробила крупная, неконтролируемая дрожь.

Она уже было вскинула левую руку, намереваясь просто утереть лицо рукавом, но на полпути замялась, вспомнив о манерах, и вместо этого суетливо выудила из кармана носовой платок.

…………

«А у этой Хейзел и впрямь имеются недурные задатки для выживания, на зеленую новичку она явно не тянет…» – в недрах канализации из ниоткуда соткался силуэт Сеньора, щеголяющего в потертой треуголке и темно-красном сюртуке. Клейн через марионетку беззвучно вынес свой вердикт.

Вслед за этим болванчик, повинуясь воле Клейна, вновь бесследно растворился во мраке и скользнул в тот самый глухой туннель, где пряталась Трисси.

Едва «Мстительный дух» приблизился, как облаченная в длинное черное платье Трисси вскинула голову. На её губах заиграла причудливая улыбка, в которой хрупкая беззащитность сплеталась со стальной, первобытной дерзостью:

– Сдается мне, ты пришел с миром.

– А той леди чертовски повезло.

Она не только почуяла присутствие Хейзел, но и с легкостью засекла невидимого «Мстительного духа»!

Силуэт Сеньора в мгновение ока проявился из пустоты. Издав глухой смешок, он отозвался:

– Вполне вероятно, что её смерть банально сулила бы куда больше лишних хлопот.

Положа руку на сердце, Клейну до смерти хотелось сдать Трисси с потрохами властям. Юноша кристально ясно помнил все ее кровавые злодеяния: как виртуозно она стравила пассажиров и матросов «Клевера», заставив их с остервенением рвать друг другу глотки прямо посреди моря; как хладнокровно губила безвинные души. Однако, смекнув, что ведьма тоже роет землю носом в поисках разгадки гибели принца Эдсака, сыщик на ходу перекроил планы. Он твердо вознамерился использовать эту Ведьму в своих интересах, наладив с ней сугубо деловое, ограниченное сотрудничество.

Тайна смерти принца Эдсака – это и есть ключ к подлинной изнанке Великого баклундского смога!

«Копать в этом направлении – затея смертельно опасная. Вздумай я втянуть в эту бойню невиновных, меня бы сгрызла совесть за их искалеченные судьбы или пролитую кровь. А вот бросить на амбразуру Трисси – милое дело, никаких душевных терзаний! Эта дрянь своими зверствами давно заработала себе персональный котел в Бездне! Загвоздка лишь в одном: вдруг она использует эти поиски как ширму для какого-нибудь нового дьявольского ритуала? Нужно держать ухо востро и ни на секунду не терять бдительности, иначе можно запросто сыграть ей на руку и спровоцировать очередную катастрофу…» – лихорадочно взвешивая все риски, Клейн заставил Сеньора сделать еще пару шагов вперед.

Трисси окинула стоящего перед ней мужчину средних лет долгим, немигающим взором и, издав тихий смешок, произнесла:

– Раз уж вы затаили злобу, так не стесняйтесь – бейте, мистер Сеньор.

В эту самую долю секунды чутье марионетки безошибочно уловило: вокруг Трисси хищно извиваются мириады незримых, тончайших нитей. Сама ведьма, с ее бледным лицом и в черном как смоль платье, застыла в самом центре этой паутины, до боли напоминая выжидающую ядовитую паучиху. Однако при всей своей смертоносности она источала такой гипнотический, пьянящий соблазн, что к ней так и тянуло подойти поближе, чтобы обогреть и пожалеть.

– Вы меня знаете? – марионетка, повинуясь воле кукловода, благоразумно притормозила.

Лицо Трисси внезапно подернулось легкой, затуманенной меланхолией, и она ответила:

– В былые времена мне довелось провести в море поистине незабываемые годы.

«Ага, и в те годы ты еще был самым настоящим мужиком…» – едко проворчал про себя Клейн, однако вслух, устами Сеньора, с усмешкой спросил:

– С какой стати вы вообще взялись разнюхивать обстоятельства кончины принца Эдсака? Разве он не покончил с собой?

Трисси резко вскинула голову. Ее лицо внезапно исказила нескрываемая ярость:

– Самоубийство самоубийству рознь. Кто-то идет на это по собственной воле, а кого-то загоняют в петлю силой.

«Да ладно, неужто она и впрямь так убивается по этому Эдсаку?.. Милочка, ты часом не запамятовала, что когда-то была парнем? Забыла те речи о беспросветной муке? Да это же чистой воды стокгольмский синдром! Томилась под чужим гнетом так долго, что теперь малейшая подачка и капля тепла вызывают дикую, болезненную привязанность? Хм, я всё-таки не „Зритель“, с ходу раскусить, искренне она страдает или виртуозно ломает комедию, мне не по зубам…» – Клейн, дернув за ниточки двойника, заставил того выдать короткий смешок:

– Стало быть, вы свято верите, что принца Эдсака заставили наложить на себя руки?

– И вы взяли след Уильяма Сайкса исключительно ради того, чтобы докопаться до истины?

Ярость на лице Трисси бесследно растаяла, уступив место тоскливой, надрывной улыбке, в которой сквозила щемящая обреченность:

– Верно.

– Именно этот ублюдок всучил Эдсаку револьвер с пулей, выжигающей саму духовность. Впрочем, он был лишь цепным псом, исполнявшим чужой приказ. Хех, ради шанса вкусить напоследок сладостных утех он выложил мне всё как на духу. А я… я так и не позволила ему прикоснуться к себе по-настоящему. Лишь сунула ему под нос свои старые фотографии. Видели бы вы, в какой жуткой, леденящей агонии и отчаянии он испустил дух…

«Даже представить страшно, через какие круги ада прошел этот Уильям… А душа у Трисси всё такая же больная и извращенная, ничуть не изменилась… Демонессы на ступени „Наслаждения“ – воистину ходячие суккубы, способные сводить с ума одним лишь взмахом ресниц или томным жестом… Впрочем, нельзя не признать: она научилась виртуозно держать свои чары в узде, пуская их в ход лишь по мере надобности. Неужто успела возвыситься? Или это любовь так ее перекроила?» – мысленно поежившись, Клейн велел Сеньору задать следующий вопрос:

– И кто же стоял за его спиной?

Задавая этот вопрос, Клейн совершенно не питал иллюзий насчет честного ответа. Однако Трисси, легко усмехнувшись, произнесла:

– Виконт Стратфорд.

– Начальник королевской дворцовой стражи.