Текст книги "Красный священник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 52 (всего у книги 108 страниц)

Глава 835
Снующие туда-сюда силуэты

Ворвавшись в дом и наглухо захлопнув за собой дверь, Клейн обнаружил, что тяжелые шторы на окнах плотно задернуты. Лишь тусклые отблески багровой луны робко пробивались сквозь щели, скупо освещая погруженное во мрак помещение.

Не тратя драгоценных мгновений на осмотр, юноша нащупал деревянный стул и тяжело опустился на сиденье. Он отчаянно попытался погрузиться в медитацию, силясь усмирить подавленные ранее порывы телесной мутации.

Воочию узрев неполную форму мифического существа полубожественного ранга, разве мог он надеяться отделаться легким испугом? В конце концов, это вам не таинственные чертоги над серой мглой со встроенным эффектом исцеления!

Обладая завидным иммунитетом к подобным ментальным ударам, Клейн сумел вынырнуть из пучины распадающегося рассудка раньше времени. Титаническим усилием воли обуздав рвущуюся наружу потерю контроля, он благополучно дал деру, однако это совершенно не значило, что угроза миновала.

Застыв на стуле и опираясь на спасительную медитацию вкупе с жестким контролем эмоций, он отчаянно боролся с накатывающими одна за другой волнами безумных мыслей. В этой неистовой схватке он отчетливо слышал зловещий хруст собственных лицевых костей, воочию наблюдал, как черные пряди волос бесконтрольно растут и наливаются толщиной, как нечто в груди бугрится, распирая ткань рубашки, а кожа покрывается омерзительной россыпью мясных гранул.

Спустя бесконечно долгие полминуты сыщик наконец-то с шумом выдохнул, почувствовав, как каменное напряжение в мышцах слегка отпускает.

Ему удалось окончательно сбросить с себя тлетворное влияние неполной формы мифического существа Панатии. Более того, он умудрился выудить из этого кошмара крупицу бесценных знаний: суть её нынешнего ранга зиждилась на «Отчаянии», а сама она виртуозно владела искусством сотворения и распространения чумы.

«Срыв в безумие и чудовищные метаморфозы плоти, вызванные прямым зрительным контактом с мифическим существом, несут в себе не только симптомы потери контроля собственной стези, но и отголоски чужого Пути… В свое время „Вечное Пылающее Солнце“ едва не зажарило меня заживо, а теперь я чуть было не обратился „Ведьмой“…» – Клейн опустил голову, придирчиво осматривая свою тушку, после чего заставил и бугрящуюся кожу, и вздувшуюся грудь, и дико разросшиеся волосы благополучно вернуть первозданный вид.

Не владей он талантами «Безликого», ему пришлось бы уповать на то, что мерзкие мясные гранулы со временем сами рассосутся, а вот с остальными уродствами без хирургического вмешательства или чужой магии было бы не совладать.

Не имея в запасе ни секунды на праздные вздохи и глубокомысленный анализ, Клейн неспешно поднялся на ноги. Устремив взор на плотно задернутые темные портьеры, он попытался здраво оценить свое нынешнее, незавидное положение.

Внезапно лицо юноши дрогнуло. Его обостренный слух уловил доносящийся с улицы назойливый, многоголосый шепот!

В этот самый миг ему почудилось, будто в вымершем городке, где еще мгновение назад не было ни души, кроме него самого да «Леди Отчаяние» Панатии, вдруг невесть откуда выросла целая толпа. Люди деловито сновали по проспектам и закоулкам, перебрасывались приветствиями и живо обсуждали насущное: ограничиться ли сегодня покупкой хлеба или же шикануть, прихватив фунт отборной говядины.

Окутанный туманом городок в одночасье задышал жизнью!

Вот только эти размытые, призрачные силуэты даже не думали переступать пороги стоящих по обочинам домов. Казалось, они обречены вечно, словно заведенные, нарезать круги по мостовой. Да и звуки, срывающиеся с их губ, лишь с огромной натяжкой можно было назвать человеческой речью – они куда больше походили на утробное, звериное рычание.

Клейн даже в самых жутких фантазиях не мог вообразить, что за чертовщина творится сейчас снаружи. Юноша кристально ясно понимал лишь одно: эта угроза заставила поджать хвост саму Ведьму полубожественного ранга.

Благоразумно отведя взгляд и погрузившись в тяжелые раздумья на несколько секунд, он беззвучно пробормотал себе под нос:

'Соваться наружу – чистой воды самоубийство…

Но и отсиживаться в четырех стенах нельзя…

Одному богу известно, когда именно густая мгла вновь поглотит багровый диск луны, сорвав оковы с Панатии и вернув ей свободу маневра. Случись это, и при такой пугающе короткой дистанции шансы унести ноги будут равны абсолютному нулю!

Вот только как, дьявол возьми, сменить укрытие, не выходя за порог?'

В звенящей тишине Клейн медленно развернулся, устремив взор в сторону той самой монументальной, непроницаемо-черной древней церкви с острым шпилем.

Если верить откровениям «Леди Отчаяние» Панатии, этот храм был единственным белым пятном на карте городка, куда она так и не рискнула сунуть нос. Стало быть, лишь укрывшись под его сводами, можно было наглухо отсечь её «охотничий» азарт и спастись.

Разумеется, слепо верить на слово коварной Демонессе было бы верхом глупости, однако интуиция подсказывала Клейну: в таких вещах ей незачем юлить. В конце концов, в её глазах он был лишь беспомощной дичью, лакомым куском мяса.

К тому же, в тот самый миг Панатия уже вовсю плела свою незримую паутину, виртуозно жонглируя словами и дьявольским шармом, дабы шаг за шагом загнать жертву в капкан. Обладая непоколебимым высокомерием полубога, она вряд ли стала бы мараться откровенной ложью в столь незначительных деталях. Да и прагматизм диктовал свое: резать правду-матку в такие моменты куда проще и надежнее. Никакого риска, что дичь раскусит фальшь и сорвется с крючка раньше времени.

«Разве что её балансирующий на грани срыва рассудок породил маниакальную страсть ко лжи, в противном случае – словам можно верить…» – будучи припертым к стене и напрочь лишенным альтернатив, Клейн молниеносно принял решение.

Решительно опустив левую руку, он мысленным импульсом заставил «Ползучий голод» налиться кристальной прозрачностью.

И пусть сыщик прекрасно помнил, что навык «Странствия» здесь наглухо заблокирован, в его душе теплился крошечный, призрачный огонек надежды. Прямо сейчас багровая луна сияла с пугающей, первозданной ясностью, ничем не скрытая и круглая, как отполированный серебряный диск. Если уж в такие ночи загадочный мистер «Дверь» умудрялся пробиться сквозь пелену своего изгнания и докричаться до потомков, то и внезапный всплеск или диковинная мутация таланта телепортации не казались чем-то абсолютно невозможным.

Силуэт Клейна стремительно подернулся рябью, поблек и бесследно испарился в воздухе. Однако не прошло и пары секунд, как он вновь, с досадной неотвратимостью, соткался ровно на том же самом месте.

«Прорваться в духовное измерение не вышло, я даже нащупать его не смог… Из всего арсенала „Странствия“ срабатывает лишь жалкая первая треть, с горем пополам сходящая за банальную невидимость…» – мысленно проворчал Клейн. Скрупулезно препарируя этот провальный опыт, он внезапно наткнулся на весьма интригующую нестыковку: «Постойте-ка, но ведь эта самая прозрачность и растворение плоти при „Странствии“ намертво завязаны на специфику мира духов. С какой стати этот фокус вообще сработал в таком глухом капкане?»

Поломав голову с десяток секунд, юноша смутно нащупал одну дерзкую теорию:

'Любая живая душа неразрывно, тысячами незримых нитей связана с духовным миром. Наше астральное тело постоянно пребывает в тех слоях, ежесекундно впитывая абстрактные отголоски и тайны мироздания – на этом и зиждется сам фундамент прорицания и оккультных откровений.

Стало быть, когда нас насильно погрузили в состояние абсолютного «сокрытия», эти самые связи с миром духов тоже были вырваны из реальности и утянуты сюда вместе с нами?

И это блестяще объясняет, почему мне удается черпать специфическую мощь духовного измерения, но при этом сами врата туда наглухо заколочены! Эта локальная «связь» уже стала неотъемлемой частью здешнего, сокрытого от всего света узилища! Точно! Ведь тогда, спасаясь бегством и действуя на голых рефлексах, я пустил в ход «Огненные скачки», и трюк увенчался полным успехом. А ведь этот фокус точно так же немыслим без опоры на мир духов!'

Окончательно утвердившись в своих выводах, Клейн вскинул правую руку и высек звонкий щелчок пальцами, вознамерившись воспламенить тот самый жалкий огарок свечи, что приметил в соседнем доме.

Юноша нацелился использовать «Огненные скачки», чтобы виртуозно, из дома в дом, пробраться сквозь этот лабиринт прямо к древнему храму. А добравшись до цели, он бы затаился и подождал, пока густая пелена вновь не поглотит багровый диск луны. И уж тогда, оценив обстановку, решил бы – бросаться ли в омут с головой и искать спасения под теми мрачными сводами!

Вспышка! Фитиль за стеной послушно занялся ярким, багрово-алым пламенем. Огонек начал неспешно разгораться, робко отвоевывая у тьмы пространство и заливая комнату теплым светом.

И в это самое мгновение улица за окном внезапно, пугающе оцепенела. В ней воцарилась глухая, аномальная тишина.

То утробное, звериное рычание, что еще секунду назад наполняло округу, оборвалось, исчезнув без следа!

Бродящие во мраке и снующие туда-сюда призрачные силуэты, казалось, разом, как по команде, развернулись. Их незримые, но леденящие душу взгляды намертво прикипели к тому самому окну, сквозь которое пробивался предательский свет свечи!

Лоб Клейна мгновенно покрылся испариной ледяного пота. Напрочь отбросив самоубийственную мысль о прыжке, он на одних инстинктах вновь щелкнул пальцами, наглухо погасив зажженный огарок.

После короткой, звенящей паузы назойливый шепот и утробные рыки вновь наполнили улицу, а размытые силуэты возобновили свой бессмысленный, вечный хоровод.

Лишь теперь сыщик смог судорожно, с колоссальным облегчением выдохнуть. Подняв правую руку, он утер со лба выступившую испарину.

Оглядываясь назад, Клейн с содроганием осознал, что с момента попадания в этот окутанный туманом городок-призрак он умудрился наделать целую прорву глупейших, непростительных ошибок. Оказавшись в столь враждебной, пропитанной первобытной угрозой среде, он даже не удосужился раскинуть карты и прорицать, а стоит ли вообще запаливать ту проклятую свечу за стеной!

«В былые времена моя духовная интуиция забила бы в набат, но сейчас промолчала… Выходит, лишившись незримой подпитки от серой мглы, мое чутье на опасность и оккультное шестое чувство напрочь утратили свои заоблачные бонусы. Теперь я превосхожу заурядных „Марионеточников“ своего ранга лишь на волосок – до былого абсолютного предвидения мне как до луны… Именно поэтому, когда Панатия виртуозно, шаг за шагом вела меня на убой талантами „Подстрекателя“, заставляя уставиться прямо на её гноящуюся рану, мой радар молчал! Я, как последний кретин, свято верил, что „Мстительный дух“, служащий буфером, надежно убережет от беды…» – Клейн благоразумно задвинул дотошный разбор полетов на задворки сознания. Сейчас его мысли всецело занимала лишь одна, жизненно важная головоломка: как, дьявол возьми, просочиться к древнему храму, не высовывая носа на улицу.

Скрупулезно, дотошно перебирая в уме весь свой личный арсенал и паранормальные таланты запечатанных артефактов, он внезапно поймал блестящее озарение. Глаза юноши хищно блеснули – выход был найден!

И ключом к спасению оказался тот самый фокус из ветви «Мироходца», который сыщик до сего дня считал самым никчемным и бесполезным мусором – талант «Открывания дверей»!

В обычных, рядовых стычках эта способность наглухо перекрывалась и обесценивалась ультимативной «Телепортацией». Однако здесь, в этом пропитанном первобытной мистикой и аномалиями туманном лабиринте, этот простенький трюк, лишь слегка заимствующий свойства духовного измерения, оказался поистине бесценным козырем!

Клейн не стал пороть горячку и бросаться в омут с головой. Выудив ту самую золотую монету, что некогда служила пристанищем для «Мстительного духа» Сеньора, он прибегнул к гаданию, вопрошая собственную духовность. Вердикт был кристально ясен: ему надлежит идти «сквозь стены».

И пускай сейчас он был наглухо отрезан от мира духов и не мог выудить оттуда никаких высших откровений, юноше не оставалось ничего иного, кроме как всецело положиться на собственные инстинкты. Решительно шагнув к смежной с соседним домом глухой стене, он с силой прижал к ней обе ладони.

Абсолютно бесшумно, словно нож сквозь масло, силуэт Клейна просочился сквозь каменную кладку, благополучно оказавшись в соседних покоях.

Методично прошивая здание за здание, он двигался вдоль улицы, покуда не уперся в самый последний дом в этом ряду. Опираясь на те крохи информации, что успел урвать при первом беглом осмотре городка, сыщик прикинул: до той самой остроконечной церкви отсюда рукой подать. От силы парочка «Огненных скачков» – и он у цели.

В этот миг скупые лучи багровой луны, просачивающиеся сквозь темные портьеры, всё еще не утратили своей насыщенности. А за окном размытые силуэты продолжали неспешно сновать туда-сюда, мастерски имитируя безмятежную, рутинную жизнь.

Исчерпав лимит безопасных маневров, Клейну пришлось нажать на тормоза. Он тяжело опустился на деревянный стул, благоразумно отодвинутый подальше от окна. В этом глухом углу царил почти непроглядный мрак, а тени казались густыми и осязаемыми.

Лишь теперь, выкроив долгожданную паузу, юноша позволил себе роскошь скрупулезно, деталь за деталью, препарировать в уме роковую встречу с этой Демонессой, Панатией.

'А ведь именно она оказалась тем самым чудовищным архитектором Великого баклундского смога! Тварью, по чьей вине в муках сгинули десятки тысяч невинных душ, а неисчислимое множество семей захлебнулось в слезах, оплакивая потерю близких.

Старый Колер, отчаянно и упрямо цеплявшийся за свою жалкую жизнь… Госпожа Лив, надрывавшая все жилы, лишь бы прокормить и поставить на ноги двух дочерей…' – Клейн тяжело смежил веки. Откинув голову назад, он медленно, с шумом втянул в грудь ледяной воздух.

Титаническим усилием воли он заставил себя вырваться из захлестнувшего его кровавого омута слепой ярости и клокочущей ненависти. Вернув разуму былую, ледяную ясность, юноша принялся хладнокровно анализировать факты:

'Какая досада, что я не догадался снабдить Сеньора перстнем «Цветок Крови». Будь у него эта побрякушка, глядишь, он бы еще побарахтался и выиграл мне пару лишних секунд. Впрочем, выбора-то особо не было. Потащись я за Врата Чаниса, находясь под одержимостью «Мстительного духа», да еще и с кольцом, таящим мощь «Епископа Роз» – это был бы верный способ подорвать себя на месте, даже без вмешательства врагов…

Из всего моего арсенала боеспособным остался лишь «Ползучий голод». И внутри у него припрятаны весьма недурные козыри: «Живой мертвец», «Барон Коррупции», «Апостол Желаний» и «Мироходец»…

Точно! Стоит проверить, не удастся ли мне пробить барьер и навести мосты с серой мглой прямо сейчас, пока Кровавая луна сияет с такой кристальной яркостью… Попробую через мольбу…

Глухо… Намертво отрезано…

Теперь можно констатировать как железобетонный факт: даже укрывшись за щитом из бесчувственной марионетки, я всё равно уязвим. Чары соблазнения и ядовитое влияние «Подстрекателя», источаемые Ведьмой, пробивают эту броню насквозь, воздействуя на мой собственный разум…

Если эта бестия Панатия способна играючи распылять столь масштабные, косящие всё живое эпидемии, то с какой стати она не накрыла этот пятачок чумным ковром исподтишка, превентивным ударом? Отчего она терпеливо выжидала, пока я не сорвусь в бездну безумия от её мифического облика, выдам свои координаты, и лишь затем спустила с цепи заразу?

Нет ни малейших сомнений, что подобный финт ей по зубам – тот же Великий баклундский смог служит тому неоспоримым, чудовищным доказательством… Вырисовывается два логичных сценария. Первый: раз уж в этот капкан меня лично «зашвырнула» сущность ангельского ранга, Панатия восприняла меня как угрозу высшего эшелона. Она до смерти боялась, что заблаговременная чумная атака заставит мою интуицию взвыть сиреной и сорвет ей весь план. Второй вариант: она сама трясется от страха перед чем-то или кем-то в этом городишке, оттого и не дерзает лупить заклинаниями по площадям, привлекая лишнее внимание… А если истина кроется во втором, значит, в этих туманах затаилась угроза куда более жуткая, чем сама Демонесса…'

Погруженный в эти размышления, Клейн внезапно ощутил острый укол духовной интуиции, а по его позвоночнику пробежал леденящий холодок.

Практически в ту же долю секунды он воочию узрел, как укрывающие его плоть и всё пространство вокруг густые, непроглядные тени резко сжались. Хищным рывком они метнулись прямо к нему, отчаянно силясь просочиться в ноздри, рот и уши!

Глава 836
«Подкормка»

В это самое мгновение тени, казалось, обрели плоть – ледяные и влажные, они вмиг намертво спеленали Клейна, уподобив его беспомощному комару, застывшему в янтаре.

Его силуэт тут же расплющило и смяло, он истончился, обратившись мягким листом бумаги, который на глазах сгнил, превратившись в грязное месиво.

«Бумажная марионетка»!

Загодя почуяв неладное, юноша успел вовремя пустить в ход свой спасительный фокус!

Фигура в черной сутане священнослужителя бесшумно вынырнула на противоположном конце обеденного стола. Клейн уже приоткрыл рот, изготовившись выплюнуть громоподобный выстрел.

Но именно в этот миг его рассудок внезапно затуманился. Мир вокруг стремительно поплыл, теряя четкость и обращаясь в зыбкое, размытое марево.

Сыщика словно током прошибло: его насильно утянули в мир грез!

Вместе с тем он железобетонно удостоверился: паранормальный дар сохранять ледяную ясность ума даже в самых неестественных сновидениях давно и намертво въелся в его суть, больше не требуя незримой поддержки серого тумана!

Слегка встряхнувшись, Клейн мигом сбросил с себя оцепенение и распахнул глаза, узрев, как клубящиеся в комнате тени, словно неумолимый прилив, медленно, но верно наползают прямо на него.

Бах!

С его губ сорвался резкий звук, выковав из пустоты воздушную пулю поистине сокрушительной, пробивной мощи.

Свистящий снаряд с грохотом впечатался в стену мрака, вдребезги разнеся внушительный кусок тени и оставив после себя зияющую пустоту.

Однако мгла вокруг, подобно бурлящей воде, тотчас же хлынула обратно, наглухо заполняя пробоину. Всё вернулось на круги своя, но Клейну этой жалкой заминки хватило с лихвой. Юноша рыбкой ушел в перекат, попутно заставив перчатку на левой руке покрыться мертвенной бледностью с легким зеленоватым отливом.

Хрясь! В то самое место, где он только что находился, из недр тени пулей вылетел тошнотворный ком плоти. Смачно впечатавшись в пол, он щедро измазал темно-красный ковер мерзкой, диковинной плесенью.

Где-то на краю сознания Клейна кольнуло смутное, тревожное чувство внезапной слабости. Благоразумно не став тратить время на раздумья, он тут же позволил леденящей стуже вырваться из-под своих подошв, стремительно покрывая пол толстой коркой льда.

Белоснежный иней густым слоем укрыл всё вокруг, молниеносно сковав надвигающуюся тьму. Под кристально чистой гладью застыл непроницаемый мрак – он извивался и корчился, напоминая нефть, обретшую собственную, зловещую волю.

«Живой мертвец», «Ледяная печать»!

Сыщик ушел в очередной перекат, вновь меняя позицию. Перчатка на его левой руке тем временем покрылась мириадами крошечных, источающих бездонную, первобытную тьму черных крупиц.

Выпрямившись, он устремил тяжелый взгляд на скованные льдом тени и выплюнул пропитанное мерзкой скверной слово на языке демонов:

– Медлительность!

Мрак под ледяным панцирем вмиг утратил свою пугающую прыть, его судорожные конвульсии налились свинцовой, нелепой тяжестью. Однако и мысли самого Клейна внезапно завязли в густой смоле, лишив его возможности обрушить на врага добивающий комбо-удар.

Его «Слова скверны» подверглись грубому искажению! Проклятие, бившее точно в цель, было виртуозно размазано по всей гостиной, накрыв своим пагубным эффектом и самого кукловода.

Спустя ровно один вдох Клейн титаническим усилием воли сбросил с себя оковы паралича. Не теряя ни доли секунды на раздумья, он коршуном метнулся к столу, сгреб тарелку с недоеденным стейком и с размаху зашвырнул её прямо в клубящуюся тьму.

В этот самый миг артефакт на его левой кисти, пускай и сохранил свою непроницаемо-черную окраску, начал источать дикую смесь зловещей скверны и благородного величия.

«Взятка»!

Он в буквальном смысле совал врагу кусок мяса в качестве «взятки», дабы безжалостно подрезать его атакующий потенциал, защиту и власть над ситуацией!

Но тени, словно почуяв неладное, хищно отпрянули в самый угол. Фарфоровое блюдо с грохотом впечаталось в уже начавший подтаивать лед, разлетевшись на мириады осколков.

Вслед за этим мрак вздыбился ввысь, стремительно вылепливая из себя непроницаемо-черный силуэт, укутанный в глухую мантию с капюшоном.

В ладонях незнакомца невесть откуда материализовался призрачный, полупрозрачный фолиант, а тишину комнаты разорвал тягучий, льющийся словно из ниоткуда напев:

– Я пришел, я увидел, я запечатлел.

Едва эти слова повисли в воздухе, как страницы магической книги бешено зашелестели, соткав прямо из пустоты ослепительно-белое, пышущее невыносимым жаром огненное копье.

Мистер А? Он что, окончательно с катушек слетел? Пускать в ход огненные фокусы в такой взрывоопасной обстановке⁈ Сердце Клейна тревожно екнуло. Молниеносно сориентировавшись, он широкими шагами рванул прямо на врага, пряча левую руку за спиной.

«Ползучий голод» в мгновение ока налился бездонным, пропитанным первобытной скверной и грехопадением мраком. Из этого сгустка тьмы вырвался исполинский, гротескный тесак, выкованный из бурлящей алой магмы и бледно-голубого пламени.

Бум!

Клейн с силой впечатал ногу в пол. Резко скрутив поясницу и вложив в движение всю массу тела, он свирепым рывком выбросил левую руку вперед.

Мышцы под рукавом буграми вздулись от чудовищного напряжения, и юноша снизу вверх обрушил на противника свой «Магматический меч»!

Хрясь! Ослепительный клинок с размаху врубился в огненное копье. Мириады кипенно-белых, бледно-голубых и багровых искр брызнули во все стороны, нещадно запаливая и стулья, и тяжелые портьеры.

Назойливый, многоголосый шепот за окном разом оборвался. Размытые силуэты, снующие по улице, как по команде повернулись к дому, погрузив округу в глухую, леденящую кровь тишину.

А Клейн, разрубив вражеское заклятие в щепки, по инерции подогнул колени и, грациозно опустившись на одно колено, звонко щелкнул пальцами правой руки.

Щелк!

Бушующее в гостиной пламя мгновенно, без остатка погасло.

Юноша застыл словно изваяние. Спиной он физически ощущал, как целые полчища невидимых глаз отчаянно буравят задернутые шторы, силясь выцепить малейшую аномалию.

Сотканный из мрака мужчина в капюшоне тоже не шелохнулся. Этот отбитый наглухо фанатик, еще секунду назад готовый рвать и метать, судя по всему, тоже спинным мозгом почуял ту неописуемую, первобытную жуть, что неумолимо стягивалась к их убежищу.

В кромешной тьме гостиной, куда едва пробивались скупые лучи багровой луны, Клейн и его враг – один на колене, другой вжавшись в стену – уподобились двум безжизненным каменным горгульям.

В этой звенящей, невыносимой тишине секунды растянулись в бесконечность. Сыщик отсчитал про себя от силы десяток мгновений, а по ощущениям минул целый час.

Наконец, утробные, похожие на рык дикого зверя звуки вновь эхом прокатились по улице – рваные, прерывистые. А призрачные тени за окном возобновили свой бессмысленный, вечный хоровод.

Практически синхронно с этим Клейн намертво затянул первичную удавку на «нитях духовного тела» мишени. Враг, только-только изготовившийся для хищного броска, тут же завяз в густой смоле, а его движения налились пугающей тяжестью!

Не теряя времени даром, юноша ссутулился и пружинистым шагом принялся нарезать круги вокруг фанатика. Он вознамерился на полную катушку использовать эти дикие лаги противника, дабы играючи срывать любые контратаки и методично, дюйм за дюймом, вылепить из него покорную куклу.

Но именно в этот критический момент в носу предательски, нестерпимо засвербело. Парень на чистых инстинктах широко распахнул рот.

Апчхи!

Клейн раскатисто чихнул, в ту же секунду напрочь лишившись власти над незримыми нитями. Ко всему прочему, горло резанула противная боль, а из носа предательски потекло.

Он простудился!

Прямо в эпицентре смертоносной схватки он умудрился подхватить банальную простуду!

Заподозрив в незнакомце мистера А, сыщик с самого начала держал ухо востро, опасаясь подлой хвори из арсенала «Ведьмы». Как-никак, прошлый их поединок обошелся ему в копеечку именно из-за этой дряни. Однако в пылу рубки он фатально просчитался в одном: его собственный иммунитет был безнадежно подорван после встречи с истинной Демонессой Панатией и её чумой! Здоровья банально не хватило, чтобы продержаться до финала кукловодства. Он даже не успел углубить первичный контроль, чтобы выкроить шанс на контрольный выстрел из «воздушной пули»!

Апчхи!

Содрогаясь от чихания, Клейн виртуозно ушел в перекат, попутно заставив «Ползучий голод» сбросить личину и обернуться «Бароном Коррупции». Юноша отчаянно уповал на спасительное «Искажение», силясь вывернуть симптомы простуды наизнанку и хоть как-то смягчить урон.

Впрочем, таланты недавно подкинутой «Взятки» тоже сыграли свою роль: хворь не успела разгуляться вовсю. Она лишь безжалостно била по концентрации, мешая плести нити духовного тела, но отнюдь не лишая Клейна боеспособности.

В самом перекате он краем глаза уловил, как враг окончательно сбросил с себя теневой морок. Капюшон скользнул назад, явив миру смазливое, до жути женственное лицо – это и впрямь был мистер А!

Поразительно, как этот оракул ордена Авроры вообще умудрился протянуть так долго в столь смертоносной клоаке!

Вот только глаза фанатика налились безумной, непроницаемой кровью. Он взирал на Клейна с такой неистовой алчностью, словно перед ним лежал истекающий соком кусок мяса. Эта первобытная, клокочущая из самых глубин нутра животная жажда голода не скрывалась ни на йоту.

Клейн, ничуть не пав духом, сохранил ледяное хладнокровие – пороха в его пороховницах было еще хоть отбавляй.

Больше всего его страшил вовсе не мистер А. Куда сильнее его пугала перспектива того, что их кровавая мясорубка разгорится пуще прежнего, неминуемо породив шальные искры пламени. И вот тогда этот пожар стопроцентно привлечет ту паранормальную чертовщину с улицы, обрекая обоих дуэлянтов на бесславную, мучительную смерть!

Голод… Этот всепоглощающий голод начисто выжег рассудок мистера А, заставив его наплевать даже на снующие за окном тени… Вот если бы удалось хоть немного подкормить этого ублюдка, сбить оскомину, он бы почти наверняка остыл и смиренно дождался, пока туман вновь не проглотит багровую луну… Подкинуть ему «жратвы»? В вихре этих безумных мыслей Клейн уже всерьез подумывал полоснуть ножом по собственной руке и швырнуть фанатику кусок своего же мяса.

Хвала небесам, в самый последний миг его осенило:

У него же при себе имелась еда!

Те самые сушеные грибы, сотворенные безумным гением Фрэнка Ли. Поговаривали, будто этот маньяк умудрился скрестить их с говядиной и толикой плоти «Епископа Роз», отчего дрянь могла безудержно плодиться, стоит ей лишь отведать рыбы и воды.

Поскольку на микроскопическом уровне этот гротескный гибрид уже мутировал в совершенно новый вид, напрочь утратив мистическую связь с подлинными «Епископами Роз», Клейн без малейших опасений хранил его в одной куче с порошком цветка глубокого сна и прочими целебными травами. Юноша ни на йоту не страшился, что эти сушеные поганки спровоцируют аномалию ядра печати за Вратами Чаниса, а потому так и не удосужился их выложить.

Апчхи! Раскатисто чихнув и юркнув в очередной перекат, сыщик сноровисто выудил один сушеный гриб и с размаху швырнул его прямо в мистера А.

То ли аппетитный дух говядины сыграл свою роль, то ли сработал незримый резонанс между родичами-«Епископами Роз», но фанатик мгновенно прекратил судорожно листать свой призрачный фолиант. Молниеносно перехватив летящий гриб, он жадно запихнул его в пасть, с хрустом разжевал и проглотил.

Безумная, первобытная алчность в его глазах самую малость потускнела, однако взгляд, пригвождающий Клейна к месту, всё так же источал леденящую угрозу.

Свисть! Свисть! Юноша, не теряя времени, метнул следом и оставшиеся грибы. Мистер А ловко переловил их все до единого и без тени сомнений жадно сожрал.

Лишь теперь голодный блеск в его взоре заметно смягчился. Окинув коротким взглядом снующие за окном мутные силуэты, оракул шаг за шагом попятился в самый угол и бесследно растворился в густом мраке.

Хух… Клейн беззвучно, с колоссальным облегчением перевел дух и благоразумно отступил в противоположный конец комнаты, вжавшись в стену.

«Поразительно, этот псих и впрямь умудрился выжить… Впрочем, нельзя не признать: в подобной клоаке таланты „Епископа Роз“ даруют поистине чудовищную фору. Опираясь на заготовленные впрок запасы плоти или же просто пожирая самого себя, можно продержаться пугающе долго… Да и то, что „Леди Отчаяние“ Панатия до сих пор не стерла его в порошок, красноречиво вопит о заоблачной мощи этого фанатика. Хотя, готов биться об заклад: весь арсенал Записанных навыков полубожественного ранга он уже высушил до дна…» – лихорадочно препарируя ситуацию в уме, Клейн принялся тщательно взвешивать слова, намереваясь выудить из мистера А хоть какие-то зацепки:

– Удалось нащупать ниточки к выходу?

Из угла напротив не донеслось ни звука. Оракул проигнорировал вопрос, сохранив глухое, звенящее молчание.

«Окончательно сбрендил и утратил дар речи?» – сыщик выдержал пару секунд на раздумья, после чего выплюнул одно-единственное имя:

– Леомастер.

Имя того самого страдающего от расщепления личности «Темного Святого» ордена Авроры.

Спустя короткую, томительную паузу хрипловатый, надтреснутый голос мистера А всё же разорвал тишину:

– Его тоже… «спровадили» сюда?

«Так и знал, этот ублюдок реагирует исключительно на дела ордена Авроры…» – Клейн с абсолютным спокойствием отозвался:

– Отнюдь. Он наглухо застрял в руинах битвы богов.

Не дожидаясь реакции фанатика, сыщик продолжил развивать мысль:

– И с какой стати ты так и не переступил порог той древней церкви?

Мистер А невнятно, сдавленно прохрипел:

– Там кроется погибель… Смертельная, первобытная жуть…

– Да и снаружи ничуть не лучше. Вся эта леденящая мерзость берет начало именно в недрах храма. А все, кто бесследно испарился в этих краях, неминуемо восстанут вновь под лучами багровой луны…