Текст книги "Красный священник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 108 страниц)

Глава 753
Визит епископа

Когда урок философии подошел к концу, Клейн чувствовал себя так, словно не смыкал глаз трое суток напролет. Его голова гудела от бесконечной мешанины названий и концепций: скептицизм, метафизика, априори и апостериори, номинализм и реализм, социал-расселизм, экзистенциализм, позитивизм…

Не почерпни прежний владелец этого тела толику философских знаний во время изучения истории, сыщик всерьез сомневался бы, что выдержит всё занятие от начала до конца. Это вам не лекции в земном университете, где можно безнаказанно клевать носом на галерке, витать в облаках, читать книжку или залипать в телефоне, если предмет нагоняет тоску. Здесь занятия проходили с глазу на глаз.

«Впрочем, мистер Хамид оказался совершенно не таким, как я себе представлял. Остроумный, жизнерадостный, открытый, и лекции у него вовсе не отдают сухой тоской. Он совершенно не похож на типичного философа, да и тех замшелых догматов, что вечно вбивают себе в головы прихожане Повелителя Бурь, за ним не водится…» – Клейн потер ноющие виски, развернулся от дверей и зашагал к уходящей вглубь холла лестнице. Поднимаясь на третий этаж, он краем глаза подмечал, как личный камердинер Ричардсон неслышной тенью следует чуть позади.

По пути юноша обратил внимание на то, что лакеи и горничные с головой погружены в работу. Никто не бил баклуши, и лишь когда хозяин проходил мимо, прислуга замирала, чтобы почтительно, с безупречными манерами поприветствовать его.

«А Танея и впрямь обладает мертвой хваткой в управлении домашним хозяйством…» – мысленно похвалил экономку Клейн, ступив на коридор третьего этажа и направляясь к полуоткрытой комнате.

Еще не переступив порог, он заприметил мажордома Вальтера: тот бережно вешал на стену пару двуствольных ружей, привнося в интерьер легкий налет брутальной, первобытной суровости.

Подобные атрибуты пылились в особняке любого уважающего себя толстосума. «Охотничья лицензия» оформлялась без малейших хлопот, а убойная мощь двустволок позволяла челяди дать достойный отпор не только залетным форточникам, но и матерым похитителям.

Закончив с оружием, Вальтер отступил на пару шагов, критически оглядел проделанную работу и выудил из внутреннего кармана сюртука золотые карманные часы.

Щелк!

Откинув крышку, он устремил взор на её внутреннюю сторону, и его вечно суровое, скованное чопорностью лицо мгновенно, непостижимым образом смягчилось.

Клейн деликатно кашлянул, предупреждая о своем присутствии, толкнул полуприкрытую створку и шагнул внутрь.

Вальтер молниеносно захлопнул хронометр, упрятал его обратно в карман и, повернувшись вполоборота, отвесил выверенный поклон:

– Сэр, я благополучно выправил шесть охотничьих лицензий и закупил ровно столько же двуствольных ружей вкупе с должным запасом картечи.

Клейн, под чьей мышкой в кобуре преспокойно покоился убойный «Похоронный звон», не придал этому арсеналу особого значения. Лишь скупо кивнул, показывая, что принял доклад.

Следом юноша растянул губы в мягкой улыбке и непринужденно поинтересовался:

– Знаете, изучая досье от Ассоциации помощи домашней прислуге, я подметил одну деталь. Вальтер, у вас ведь есть жена и дети?

Дворецкий, а уж тем более главный мажордом – это правая рука хозяина, доверенное лицо, без которого не обходится ни одно мало-мальски важное дело. И наведение мостов со столь ценным кадром было святой обязанностью любого нанимателя. Сыщик совершенно не планировал становиться исключением.

К тому же, он кристально ясно помнил пророчество волшебного зеркала Арродеса: кандидатура Вальтера сулила весьма занятные, дополнительные перспективы.

Дворецкий с абсолютной серьезностью отозвался:

– Истинно так. В бытность мою слугой в поместье виконта Конрада, рабочая рутина частенько сводила меня с одной леди. Между нами вспыхнуло чувство, и вскоре, под благосклонным взором Богини, мы пошли под венец. У нас родилась дочь. Ныне она грызет гранит науки в грамматической школе и спит и видит, как бы пробиться в Баклундский университет. Впрочем, ломать голову над экзаменами придется лишь года через два…

Едва речь зашла о семье, как суровые, рубленые интонации вечно неулыбчивого мажордома сами собой сменились обволакивающей теплотой.

– В нынешнюю эпоху абсолютно все Церкви яростно ратуют за семейные ценности. Это служит надежным щитом против чудовищного стресса и душевного истощения, что несет с собой неумолимый каток индустриального прогресса. Разница кроется лишь в догматах: Богиня Вечной Ночи проповедует гендерное равенство и взаимную опору; Повелитель Бурь настаивает, чтобы мужчина добывал хлеб, а женщина хранила очаг, оставаясь незримым, поддерживающим ангелом; ну а Бог Пара и Машин требует от обоих в поте лица постигать ремесла и вкалывать на производстве, идеально дополняя таланты друг друга.

Выслушав эту речь с внезапным, щемящим чувством ностальгии, Клейн перевел тему:

– А мадам Танея, кажется, до сих пор не замужем?

– Верно, – лицо Вальтера мгновенно вернуло себе былую ледяную строгость. – Увы, в современном обществе слуги и служанки всё еще лишены истинного равенства. И речь вовсе не о звонкой монете: экономки, дворецкие и их помощники стоят на одной ступени, загребая от двадцати пяти до пятидесяти фунтов в год. Язвы кроются куда глубже, в самом мировоззрении. Церковь из кожи вон лезет, пытаясь выжечь эти предрассудки, но наталкивается на глухое сопротивление. Как-никак, Богиня – отнюдь не единственная владычица умов в Лоэне.

Выдержав короткую паузу, он добавил:

– Лакей волен вести под венец кого угодно, а вот для горничной обручальное кольцо – это почти стопроцентный приговор. Ее либо выставят за порог, либо низведут до жалкой, приходящей прачки, которой даже кров в хозяйском доме не положен. Разорвать этот порочный круг можно лишь дослужившись до экономки, но подобный чин молодым девицам без солидного багажа опыта попросту не по зубам.

Клейн благоразумно не стал углубляться в эти социальные дебри. Едва заметно кивнув, он неспешно направился к уютному креслу.

В этот самый миг его взгляд мимолетно скользнул по разбросанной на чайном столике прессе.

Сердце юноши радостно екнуло. Замерев на месте, он обернулся к мажордому:

– В газетах мне на глаза попалось весьма занятное объявление о продаже доли в Баклундской компании педальных повозок. Будьте любезны, наймите толкового стряпчего вкупе с дотошным счетоводом и отправьте их на разведку. Пусть вытрясут все детали.

– Хе-хе, признаться, эта отрасль меня не на шутку заинтриговала. Если ценник не будет кусаться, я всерьез подумаю над покупкой.

Долю секунды назад Клейна озарило: новоиспеченный толстосум, свалившийся на Баклунд с сундуками золота в поисках выгодных инвестиций, просто не имел права прохлопать ушами подобную сенсационную распродажу!

И пусть даже он в упор не видел потенциала в этих железных конструкциях, для отвода глаз просто обязан был навести справки. Иначе весь его безупречный образ прожженного дельца дал бы трещину.

Ну и, само собой, грех не воспользоваться шансом и не взвинтить цену, чтобы те самые десять процентов ушли с молотка с баснословным наваром… «Так, стоп. Главное – не перегнуть палку. Слегка подогреть интерес – это святое, но зарываться нельзя. Стоит лишь переиграть самого себя, и эти акции намертво осядут в моих же руках. Вот тогда я точно завою в голос, ведь весь мой свободный капитал вылетит в трубу, и мне банально не на что будет покупать хлеб…» – рисуя в воображении золотые горы, Клейн не забывал отвешивать себе отрезвляющие оплеухи.

– Будет исполнено, сэр, – Вальтер не стал задавать лишних вопросов и покорно принял поручение.

Ровно в тридцать пять минут пятого личный камердинер Ричардсон деликатно постучал в дверь. Шагнув внутрь, он обратился к вальяжно листающему книгу Дуэйну Дантесу:

– Сэр, к вам пожаловали мистер Мори Махт в сопровождении супруги, леди Лианы, а также епископ Электра из собора Святого Самуила.

«Мори Махт? Тот самый член нижней палаты парламента? И какого дьявола к этой компании прибился еще и епископ Святого Самуила?..» – Клейн на долю секунды впал в ступор, после чего с мягкой улыбкой осведомился:

– Разве подобная внезапность вписывается в правила хорошего тона?

Юноша успел отсидеть лишь пару уроков этикета, но уже прекрасно уяснил: в высших эшелонах не принято вламываться в гости вот так, в лоб. Сперва всегда засылают мажордома или лакея с изящной карточкой, чтобы застолбить удобный для визита час.

Ричардсон привычно, с подобострастием опустил взгляд и отозвался:

– Истинно так.

– Видите ли, когда мистер Вальтер разносил по округе ваши визитные карточки и скромные подношения, он не преминул шепнуть соседям, что всю ближайшую неделю после полудня вы будете дома.

– В таком случае, достопочтенные соседи, получив карточку и наведя о вас кое-какие справки, вольны не только заслать курьера с приглашением, но и нанести так называемый полуформальный визит. Обычно это происходит между четырьмя и пятью часами, под благовидным предлогом неспешной послеобеденной прогулки. Разумеется, дамы при этом обязаны быть в соответствующих прогулочных туалетах, дабы не ударить в грязь лицом. А вы, в свою очередь, можете смело звать их к столу на чашечку послеобеденного чая.

Клейн, неспешно направляясь к выходу и позволяя Ричардсону ловко накинуть на себя идеально отглаженный сюртук, как бы невзначай бросил:

– А епископ Электра тут каким боком?

Именно эта деталь сверлила его мозг острее всего, а предыдущие расспросы были лишь изящной, маскировочной прелюдией.

Камердинер ответил без малейшей заминки, словно заучил текст наизусть:

– Его Преосвященство сегодня изволил гостить у парламентария Махта. Сдается мне, в пылу светской беседы речь зашла о вас, и они экспромтом решили сделать крюк и заглянуть на огонек.

Его пальцы ни на мгновение не прервали своей выверенной, виртуозной работы, сноровисто оправляя каждую складку на костюме Дуэйна Дантеса.

Клейн лишь скупо угукнул и, дождавшись, пока слуга распахнет перед ним двери, величественно вышагнул в коридор.

Вскоре в уютной малой гостиной на втором этаже его взору предстала троица визитеров.

Мори Махт оказался эталонным лоэнским джентльменом лет сорока: жгучий брюнет с карими глазами, чье чуть вытянутое лицо отличалось резкими, точеными скулами и заметно отступившей линией роста волос. За его плечами тянулся солидный армейский стаж, а после демобилизации он с головой ушел в политику. Начав с самых низов в баклундских пригородах, Махт пробил себе дорогу в нижнюю палату парламента. Истово веруя в Богиню Вечной Ночи, он примкнул к Новой партии и вовсю ратовал за очищение столичного смога.

Его благоверная, Лиана, происходила из уважаемого клана барристеров. Её связи стали для супруга мощнейшим трамплином в высший свет, и она, разумеется, тоже входила в паству Богини Вечной Ночи.

Епископ Электра щеголял в двубортной черной рясе священнослужителя. На вид ему было немногим за сорок. Его худощавое лицо с бездонными, пронзительно-синими глазами нельзя было назвать писаным красавцем, но оно источало какое-то магнетическое, располагающее к себе тепло. Клейн прекрасно помнил этого священника: именно с ним они пересекались взглядами у церковного ящика для пожертвований.

Едва Дуэйн Дантес переступил порог, Мори Махт сделал пару шагов навстречу и, издав легкий смешок, произнес:

– Всю последнюю неделю до моих ушей только и долетают слухи о том, что в сто шестидесятом доме обосновался весьма благочестивый адепт нашей Богини. Я всё ломал голову, как бы выкроить минутку для визита, и вот сегодня, совершая моцион, решил заглянуть на огонек. Покорнейше прошу простить нашу внезапность.

Клейн ответил лучезарной улыбкой. Привычным жестом очертив на груди четыре точки по часовой стрелке, он обронил:

– В такие минуты подобает лишь возносить хвалу Богине.

– Хвала Богине! – Электра и Лиана обменялись одобрительными кивками, синхронно вычертив символ Алой Луны.

Покончив со светскими расшаркиваниями, Клейн жестом пригласил гостей занять места. Проворные горничные тут же засуетились, расставляя дымящиеся чашки с кофе и черным чаем – экономка Танея, будучи истинным профессионалом, загодя выведала их предпочтения.

– Мистер Дантес, птички напели, что вы коммерсант из залива Диси. Смею полюбопытствовать, в какой именно сфере крутились ваши капиталы? – непринужденно поинтересовался Мори Махт, после чего с хитрым прищуром добавил: – Знаете, ваша фамилия навевает мне целую прорву весьма живописных ассоциаций.

Политик прозрачно намекал на героя одного из самых нашумевших бульварных бестселлеров, вышедших из-под пера великого императора Рассела.

Клейн усмехнулся и с изящной иронией парировал:

«А к какой отрасли прикажете отнести раскопки древних кладов?»

Этот выпад тоже служил прямой отсылкой к сюжету того самого бестселлера.

Не дав парламентарию и его свите шанса на ответ, он пустил в ход загодя заготовленную, выверенную легенду:

«В былые времена я владел собственными рудниками. Вот только, как вам прекрасно известно, любые недра рано или поздно иссякают, а выросшие вокруг приисков городки неминуемо приходят в упадок».

Этим пассажем юноша прозрачно намекал на свое происхождение из богатых ресурсами уголков округа Диси. В тех суровых краях безраздельно заправляли криминальные синдикаты, а теневых толстосумов водилось пруд пруди. Вздумай любой сыщик со стороны досконально раскопать подноготную Дуэйна Дантеса, ему бы потребовалось как минимум полгода, дабы выудить хоть крупицу истины.

Епископ Электра в глубокой задумчивости кивнул и произнес:

'Стало быть, именно поэтому вы предпочли перебраться в Баклунд ради свежих перспектив?

Осмелюсь полюбопытствовать, кто именно стал тем духовным наставником, что привел вас в лоно Церкви?'

Глава 754
Приглашение

Клейн давным-давно прорепетировал в уме ответ на этот вопрос епископа Электры, а потому лишь горестно вздохнул:

– Это был мой отец, воистину мудрый старец. Увы, много лет назад он трагически погиб в результате несчастного случая.

Произнося эти слова, юноша виртуозно сплел воедино горечь Клейна Моретти от потери родителей, собственную тоску переселенца, навеки отрезанного от родного дома, и тяжелые шрамы, оставленные Тингеном. Тон казался абсолютно ровным, даже приправленным легкой, светлой улыбкой, однако за этим фасадом таилась глубокая, щемящая печаль, лишенная надрыва, но пронизывающая до самых костей.

– Примите мои соболезнования. Он, вне всяких сомнений, уже вознесся в божественные чертоги и обрел вечный покой под любящим взором Богини, – искренне отозвался епископ Электра. Привычным жестом очертив на груди четыре точки по часовой стрелке, священник нарисовал символ Алой Луны.

Не дожидаясь ответа Дуэйна Дантеса, гость посмотрел прямо в глаза собеседнику и радушно предложил:

– Послезавтра состоится Лунная месса в память об усопших. Это таинство призвано помочь душам благополучно достичь царства Богини и обрести первозданный покой. Не желаете ли присоединиться к нам?

Церковь Богини Вечной Ночи не могла похвастаться обилием праздников. Главным торжеством считался Праздник Зимнего Дара, следом шла Великая месса полнолуния, в простонародье именуемая Лунной, а далее шли лишь рутинные воскресные службы и молебны. Впрочем, каждая епархия и каждый крупный собор, опираясь на своих покровителей – будь то ангелы или святые, – имели в календаре еще и собственный, уникальный престольный праздник.

– Почту за великую честь, – Клейн поднялся с места и учтиво поклонился, вложив в голос неподдельную искренность.

Подобное приглашение было настоящим подарком. Оно сулило возможность вплотную сойтись со жрецами и епископами собора Святого Самуила, а при должном везении – и навести мосты с самим владыкой епархии, закладывая железобетонный фундамент для грядущих вылазок в закрытые недра храма.

Вместе с тем юноша в очередной раз кристально ясно осознал, почему Путь «Ночи» и стезя «Смерти» допускают взаимозаменяемость в высших эшелонах:

Оба этих домена безраздельно властвовали над аспектами покоя, вечного сна и абсолютного мрака. И тот, и другой олицетворяли собой великий финал и незыблемый конец всего сущего!

Затем Мори Махт благоразумно оставил попытки докопаться до прошлого и истинной личины Дуэйна Дантеса, сделав вид, будто прежние расспросы были лишь праздным любопытством. Парламентарий вкупе со своей супругой Лианой предались ностальгии, вспоминая давние отпуска на берегах залива Диси. Клейн, загодя проштудировавший горы краеведческой макулатуры и успевший лично провести там пару дней, с блеском поддерживал беседу, виртуозно подражая говору коренного жителя и в красках расписывая тонкости местной запеченной рыбы.

В пылу этой светской болтовни сыщик словно невзначай обронил пару слов о былых охотничьих подвигах в Западном Баламе, куда заносили коммерческие дела, всем видом демонстрируя поразительную осведомленность о тамошних первобытных джунглях.

Это был изящный, выверенный маневр – юноша исподволь закладывал фундамент для того самого «второго дна» в биографии Дуэйна Дантеса. В отличие от Восточного Балама, где всё было более-менее ясно, западная часть материка представляла собой пороховую бочку: там непрерывно грызлись за сферы влияния колониальные машины Лоэна и Интиса. Стычки вспыхивали одна за другой, а границы подконтрольных территорий перекраивались по сто раз на дню. Выследить в этой кровавой каше маршруты какого-то залетного дельца или авантюриста было задачей практически невыполнимой, особенно учитывая тот факт, что Дуэйн Дантес вполне мог прикрываться фальшивым именем.

Что же касалось самих баек о сафари в дебрях Западного Балама, Клейн отнюдь не высасывал их из пальца и не пересказывал передовицы бульварных журналов. Основой послужили хвастливые россказни Андерсона – Сильнейшего Охотника Туманного моря. Сыщик безжалостно вырезал из них всю лишнюю шелуху, оставил лишь самые сочные, железобетонные детали и виртуозно перекроил сюжет под себя, создав идеальный, дышащий правдоподобием миф.

Внимая леденящим душу историям об исполинских анакондах, плотоядных рыбах с бритвенно-острыми клыками и хищных цветах, способных заживо пожирать неосторожную дичь, Лиана то и дело охала, разрываясь между девичьим испугом и жгучим любопытством. Парламентарий и епископ тоже слушали затаив дыхание, то и дело бесцеремонно перебивая рассказчика, чтобы выпытать ту или иную пикантную подробность.

– Вы воистину непревзойденный следопыт! В бытность свою армейцем в Восточном Баламе мне так и не довелось сунуть нос в те джунгли. Кто бы мог подумать, что там творится такая чертовщина, – дождавшись финала байки, с искренним восхищением изрек Мори Махт. Подцепив крошечный кусочек бархатного бисквита, он добавил: – Ежели представится случай, я с превеликим удовольствием составлю вам компанию на охоте.

Пока они увлеченно беседовали, расторопная горничная уже успела подать изысканные десерты к послеобеденному чаю, а вышколенный лакей застыл поодаль, готовый прислуживать по первому требованию.

Услышав это полушутливое, полусерьезное приглашение парламентария, Клейн с улыбкой отозвался:

– Сгораю от нетерпения.

Поболтав еще немного и вскользь перемыв косточки столичным инициативам по борьбе со смогом, троица визитеров наконец-то откланялась. Поскольку их знакомство было слишком поверхностным, юноша благоразумно не стал настаивать на продолжении банкета. В сопровождении личного камердинера Ричардсона он с подобающими почестями проводил гостей до самых дверей.

Провожая взглядом удаляющиеся спины епископа, парламентария и его супруги, Клейн позволил лучезарной улыбке на лице дюйм за дюймом померкнуть, однако полностью она так и не угасла.

Сыщик был вполне доволен темпом своей внедренческой кампании. За спиной епископа Электры монументальной стеной возвышалась Церковь Богини Вечной Ночи – главная мишень в Баклунде. А Мори Махт, будучи армейским ветераном и действующим политиком, вне всяких сомнений состоял в каком-нибудь элитном Клубе отставных офицеров, что открывало бесценные перспективы для распутывания грязной изнанки Великого столичного смога.

«Осталось лишь шаг за шагом затягивать узы знакомства…» – покончив с размышлениями, Клейн вернулся в малую гостиную, но с досадой обнаружил, что проворные горничные уже успели унести нетронутые пирожные и остывший чай.

А ведь он планировал полакомиться еще немного…

Как ни крути, а что бы там ни говорили о прочих лоэнских кулинарных изысках, кондитерское ремесло в Баклунде стояло на поистине недосягаемой высоте. А уж тот шеф-повар, которого нанял Дуэйн Дантес, и вовсе оказался в этом деле непревзойденным виртуозом. Даже взыскательная Лиана не удержалась от хвалебных од выпечке, и Клейн в глубине души был с ней абсолютно, безоговорочно солидарен.

Отведя взгляд, юноша, не проронив ни звука, неспешным, полным достоинства шагом направился к лестнице, ведущей на третий этаж.

Незадолго до ужина мажордом Вальтер наконец-то соизволил вернуться в особняк, немедля представив хозяину подробный доклад о судьбе тех самых десяти процентов акций Баклундской компании педальных повозок:

– Сэр, фортуна нам улыбнулась. Оказалось, что еще до выхода газетных объявлений некий господин уже успел нанять толковых стряпчих и счетоводов, дабы те дотошно прочесали всю подноготную мануфактуры. Он даже выкатил продавцу первоначальное предложение, однако в ходе дальнейших торгов на сцену ворвался конкурент с куда более тугим кошельком, и первому претенденту, не выдержав гонки, пришлось скрепя сердце умыть руки.

– Иными словами, нам совершенно ни к чему убивать время на собственные бумажные изыскания. Мы вольны с ходу перекупить всю ту же самую команду специалистов.

Клейн коротко кивнул и, не пытаясь скрыть прагматичного интереса, осведомился:

– На какой отметке сейчас застыли торги?

– Сошедший с дистанции господин предлагал шесть тысяч фунтов, хотя в уме был готов раскошелиться и до семи. Что же касаемо нового фаворита, продавец держит рот на замке. Впрочем, если верить утечкам и слухам, планка уже взлетела как минимум до восьми тысяч.

«Восемь тысяч фунтов… Весьма недурно… Может, подкинуть еще чуток? А вдруг, стоит мне лишь накинуть пару сотен, как этот ублюдок тут же пойдет на попятную? Вот это будет воистину неловкая ситуация…» – Клейн лишь благосклонно наклонил голову:

– Оставьте бумаги у меня. Я всё скрупулезно взвешу.

Бегло пролистав отчет и покончив с сытной трапезой, Клейн, дабы безупречно выдержать марку расточительного, но хваткого дельца, повернулся к Ричардсону:

– Закладывай двухколесный экипаж. Мне нужно отлучиться.

Юноша всерьез ожидал, что камердинер не удержится от вопроса: с какой стати такой респектабельный господин выбирает заурядную двуколку, ведь это совершенно не по статусу. Однако слуга, на чьем лице мелькнула лишь мимолетная, едва уловимая тень удивления, почтительно отозвался:

– Слушаюсь, сэр.

«Безоговорочное подчинение и никаких лишних вопросов. Воистину, бесценное качество…» – мысленно, с чувством искреннего удовлетворения похвалил Клейн, терпеливо дожидаясь, пока Ричардсон не вернется, чтобы бережно накинуть на плечи хозяина пальто.

Забравшись в салон, он без обиняков скомандовал:

– Гони к району Баклундского моста, сделай круг по окраинам Восточного района.

Ричардсон и на этот раз не стал выпытывать мотивы, лишь сухо наказав кучеру править лошадьми с особой осторожностью.

Карета, звонко стуча колесами по мостовой, миновала район Джовуд и под мягким светом газовых фонарей вынырнула прямо к кварталам Баклундского моста.

Клейн не стал указывать конкретных адресов, позволив экипажу бесцельно петлять по лабиринтам местных переулков.

Вальяжно привалившись к стенке, он устремил взор на снующую снаружи толпу. Прохожие, облаченные в поношенные, затертые лохмотья, брели с мертвецки-усталыми лицами. Казалось, они только-только вырвались с каторжной работы и теперь отчаянно спешили в свои конуры, чтобы закинуть в желудок жалкие крохи ужина. Лишь изредка эту серую массу разрывал перезвон: какая-нибудь педальная повозка юркой тенью проносилась мимо. На лицах седоков, в отличие от унылых пешеходов, читалась бьющая ключом жизнь и какая-то непередаваемая, щемящая гордость.

«Вот она, социальная иерархия во всей своей кристально ясной наготе. И пускай это всего лишь пропасть между квалифицированным мастеровым и заурядным чернорабочим, разница между еженедельными двумя фунтами и жалкими грошами, не дотягивающими даже до одного…» – Клейн тяжело, с шумом выдохнул и на чистых инстинктах вскинул голову к небесам.

К этому часу Баклунд уже окончательно потонул в ночном мраке. Смог сегодня был на удивление щадящим, позволяя взгляду пронзить пелену и выцепить в вышине россыпь сверкающих, холодных звезд.

«После той чудовищной бойни, окрещенной Великим смогом, за экологию тут взялись мертвой хваткой, дышать и впрямь стало на порядок легче… Вот только доля бедолаг из Восточного района так и не сдвинулась с мертвой точки. Да, возможно, жалованье им слегка подкинули, а рабские смены чуть урезали. Но ведь первая подачка тут же сгорела в топке дикой инфляции из-за непрерывного наплыва новых ртов. А что до послаблений в графике – так это курам на смех. Было пятнадцать-шестнадцать часов каторги, а стало одиннадцать-двенадцать…»

«Классика: латают лишь те дыры, из которых хлещет кровь, а на остальное благополучно плюют, пока не рванет… Впрочем, Королевство сейчас трясет от масштабных реформ, шестеренки еще не притерлись…» – Клейн, с головой уйдя в эти тяжелые думы, безучастно глазел за окно, пока экипаж не покинул пределы Джовуда.

…………

Тем временем на борту «Будущего» «Адмирал Звезд» Катлея застыла у окна своей каюты. Ее взгляд неотрывно препарировал Фрэнка Ли, который как раз заталкивал пузатый деревянный бочонок в густую тень. Пихнув внутрь какую-то дрянь, маньяк-селекционер наглухо заколотил крышку.

«В последнее время он, судя по всему, с головой ушел в изыскания по выращиванию флоры в условиях кромешного мрака… С какой стати этот ублюдок вдруг подался в нормальную агрономию?» Катлея сурово свела брови, нутром чуя, что Фрэнк Ли вынашивает очередное, грозящее концом света «гениальное» изобретение.

«Чуть погодя отправлю Нину выведать, что к чему…» – стоило этой мысли оформиться, как интуиция пиратки тревожно дернулась. Резко обернувшись, она обнаружила, что на столе невесть когда материализовалось запечатанное письмо.

Губы девушки сами собой растянулись в едва уловимой, мягкой улыбке. Приблизившись к столу, она сноровисто вскрыла конверт и жадно пробежалась глазами по строчкам:

'Парочка Обнисов, не состоящих на балансе Церкви Повелителя Бурь, нынче болтается в окрестностях «Водоворота Бездны», что строго к северу от острова Соня…

Нужно отыскать прямых наследников семьи Авраам…

Сработано безупречно'.

Тот самый «Водоворот Бездны» был лишь громким названием одного донельзя гибельного клочка океана, а вовсе не самой преисподней.

«Семья Авраам…» Катлея напрягла память, но так и не выудила ни единой зацепки. Пиратка благоразумно решила закинуть удочку на этот счет на грядущем собрании Клуба Таро.

…………

Наутро следующего дня Клейн, скрупулезно раскинув карты на предмет целесообразности повышения ставки, обратился к мажордому Вальтеру:

– Перекупайте ту команду спецов и продолжайте торги. Мой абсолютный потолок – девять тысяч фунтов.

– Будет исполнено, сэр, – Вальтер мгновенно нацепил маску искреннего сожаления и добавил: – Сэр, в моем доме стряслась непредвиденная беда. Смею ли я просить о полудневном отгуле?

– Без проблем. Помощь не требуется? – мягко поинтересовался Клейн.

– Благодарю за заботу, сэр, но я справлюсь собственными силами. К тому же дело терпит, так что первым делом я улажу все вопросы с торгами за акции, – с неподдельной искренностью отозвался Вальтер.

Клейн благоразумно воздержался от лишних расспросов. Коротко кивнув, он дал добро на отгул.

Едва за мажордомом затворилась дверь, юноша вполоборота повернулся к Ричардсону:

– Вальтер сегодня утром с кем-нибудь пересекался?

– Мистер Вальтер получил письмо, – без малейшей утайки доложил камердинер.