Текст книги "Красный священник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 70 (всего у книги 108 страниц)

Глава 871
Член правления

Что стряслось? Внезапная, ошеломляющая перемена напрочь выбила из колеи неискушенную Хейзел. Девушка на несколько долгих секунд застыла как вкопанная, совершенно не понимая, как реагировать, и лишь затем, очнувшись, резко толкнула дверь и ворвалась внутрь.

Едва она подскочила к обугленной крысе, как это существо, кичившееся своей полубожественной природой, уже успело перевернуться и подняться на лапки. Совершенно невозмутимым тоном оно произнесло:

– Ты забыла запереть дверь.

– А… – Хейзел сперва недоуменно захлопала глазами, но тут же осознала: ослепленная паникой и жаждой докопаться до истины, она напрочь запамятовала о своей привычке запирать за собой створку, дабы уберечься от любопытных глаз горничных.

Удостоверившись, что с грызуном не случилось ничего фатального, юная аристократка поджала губы, круто развернулась и зашагала обратно к порогу.

По пути она не преминула бросить настороженный взгляд в сторону ростового зеркала. Однако там царило абсолютное спокойствие: амальгама кристально ясно отражала убранство комнаты, не искажая ни единой детали, не прибавляя и не утаивая ни единого предмета.

Под сухой щелчок проворачиваемого замка девушка первой прервала тишину:

– Учитель, что за чертовщина здесь только что разыгралась?

Покрытая подпалинами крыса сидела к ней вполоборота. Устремив немигающий взор за окно, зверёк отозвался:

– В мире оккультизма, равно как и в любых делах, завязанных на паранормальных силах, смертоносные угрозы таятся на каждом шагу. Здесь не прощают беспечности.

– Буквально минуту назад я вознамерился пустить в ход зеркало ради прорицания, однако этот маневр нечаянно привлек внимание некой непостижимой сущности. Завязалась ожесточенная, яростная схватка. Хвала небесам, я благополучно разрубил этот гордиев узел и не дозволил катастрофе выплеснуться за пределы комнаты и накрыть весь квартал.

Грызун вещал ровно и гладко, без малейшей запинки или дрожи в голосе. Казалось, тот чудовищный удар молнии был для него сущей безделицей.

«Вот оно что… И с какой стати ты ни словом не обмолвился о подобных рисках раньше?» – Хейзел сурово, с нескрываемым недовольством сдвинула брови. Её обоняние уже вовсю улавливало витающий в воздухе мерзкий душок паленой шерсти и плавящегося жира.

Не дав ей и рта раскрыть для новых расспросов, крыса повернулась к балкону, теперь восседая к ученице почти спиной:

– Эта схватка изрядно подкосила моё физическое состояние. Задерживаться в этих стенах больше нельзя – риск угодить прямиком на радары ищеек Церкви Богини Вечной Ночи возрос до небес.

– При первой же возможности переправь меня в ваше загородное поместье.

Сверля взглядом обугленную дочерна шкурку и вдыхая витающий вокруг аромат жареного мяса, Хейзел на несколько долгих секунд погрузилась в звенящую тишину. Титаническим усилием воли подавив грызущие её сомнения, она коротко кивнула:

– Как скажете.

…………

Улица Бёклунд, дом номер сто шестьдесят.

Вальяжно раскинувшийся в кресле-качалке Клейн воочию узрел, как по глади ростового зеркала вновь побежала водянистая рябь, ослепительно полыхая серебристыми искрами.

Светящиеся символы сноровисто сплетались воедино, выстраивая ровную фразу:

«О великий владыка, ваш ничтожный и бесконечно преданный слуга Арродес безупречно исполнил волю: я донес предупреждение до того полубога из Пути „Мародера“ и даже позволил себе преподать ей легкий, отрезвляющий урок».

«Ей?» – пока юноша в легком недоумении препарировал в уме это весьма неожиданное местоимение, амальгама подернулась зыбким свечением, и на стекле соткалась кристально четкая картина:

Ослепительно-белая, безжалостная молния с треском обрушивается с небес, а серая крыса, заходясь в дикой конвульсии, замертво валится на пол.

«Как-то это… чересчур уж слабо для полубога, не находите?» – Клейна внезапно осенило: похоже, состояние этого монстра высших эшелонов было куда плачевнее, чем он осмеливался предполагать.

«Угодны ли вам такие меры?» – серебристые штрихи суетливо зазмеились, оборачиваясь новым вопросом.

– Весьма недурно, – с легким, благосклонным кивком отозвался Клейн.

Держа в уме столь жалкий вид этого полубога, он выдержал секундную паузу и решил закинуть удочку:

– Раз уж всё так обернулось, почему бы тебе было просто не пустить её в расход на месте?

Арродес послушно принялся вычерчивать на зеркальной глади один серебристый символ за другим:

'Если нет железобетонной гарантии стереть полубога в порошок, загонять столь могущественную дичь в глухой угол – чистой воды самоубийство.

Стоит им лишь отбросить тормоза, плюнуть на контроль над собственным разумом – и они мигом мутируют в неполноценных, ослепленных первобытным безумием мифических существ.

Сплошь и рядом их плачевное состояние и неспособность пустить в ход всю свою паранормальную мощь диктуются именно тем, что они денно и нощно барахтаются на грани срыва, отчаянно подавляя подступающую потерю контроля.

А я… моя истинная форма нынче далековато отсюда, так что моих сил хватило лишь на легкий шлепок'.

Едва эта финальная фраза проступила на стекле, амальгама ростового зеркала сиротливо мигнула пару раз. Клейн физически ощутил, словно некая преданная, но провинившаяся тварь взирает на него полными щенячьей надежды глазами.

Юноша благоразумно проигнорировал этот немой призыв о ласке. Коротко кивнув, он произнес:

– На сегодня закончим. Случись какой форс-мажор – я немедля призову тебя вновь.

«Слушаюсь и повинуюсь, владыка~» – на стекле тотчас же проступил примитивный, простенький смайлик, приветливо и угодливо машущий лапкой.

Окончательно сбросив остатки полуденной дремы, Клейн наскоро привел себя в порядок, распахнул дверь и покинул пределы главной спальни.

Спустя совсем немного времени на третий этаж поднялся мажордом Вальтер. Щеголяя безупречно-белыми перчатками, дворецкий переступил порог полуоткрытой комнаты с просторным балконом и почтительно обратился к своему нанимателю, Дуэйну Дантесу:

– Сэр, из Церкви только что доставили депешу. Вас официально просят занять кресло в совете попечителей «Лоэнского благотворительного фонда поддержки образования». На ваш выбор два пути: либо полноправно вступить в должность, что сулит вполне сносное жалованье, либо же ограничиться почетным титулом, изредка удостаивая их своим присутствием лишь на важнейших заседаниях и голосованиях.

«А у церковников хватка что надо – не успел я и глазом моргнуть, как они уже сколотили весь костяк фонда…» – Клейн погрузился в секундные раздумья. Рассудив, что раз уж он отвалил баснословные десять с лишним тысяч фунтов, размениваться на какие-то грошовые оклады – просто смешно. Уж если держать фасад благородного филантропа, то делать это нужно безукоризненно и до конца. Тщательно взвесив слова, он изрек:

– Согласен на почетный титул. Впрочем, я бы искренне желал порой принимать живое участие в делах фонда, подставляя плечо в продвижении наших благих инициатив, дабы лучи милосердия озарили как можно больше страждущих.

– Я непременно донесу вашу волю до сведения Церкви, – с профессиональной серьезностью кивнул Вальтер. – Сэр, если в вашем графике не предвидится иных неотложных дел, настоятельно рекомендую почтить своим присутствием торжественное открытие фонда в грядущую среду поутру.

Изящно подхватив чашку из тончайшего костяного фарфора, Клейн сделал неспешный глоток черного чая и отозвался:

– Добро.

…………

На борту «Золотой Мечты» Даниц торчал на носу палубы, с беспросветной тоской созерцая, как впереди перекатываются бесконечные, лазурные океанские волны.

Схлопотав очередной леденящий душу нагоняй от Германа Воробья, пират кристально ясно осознал: тянуть резину больше смерти подобно. Иначе, не ровен час, он сам благополучно превратится в ходячий мешок с казенной наградой.

«Я ни за какие коврижки не желаю проснуться в виде стопки банковских чеков… Да и черт с ним, ну заподозрят и заподозрят!» – злобно оскалившись и скрипнув зубами, Даниц собрал в кулак жалкие крохи храбрости. Нырнув в люк, он пулей понесся прямиком к капитанской каюте.

Поскольку отыскать этого неуловимого Андерсона Худа в столь сжатые сроки не представлялось возможным, бедолаге не оставалось ничего иного, кроме как идти на поклон к самой «вице-адмиралу Айсберг», Эдвине Эдвардс.

Оказавшись у заветной двери, Даниц трижды, надрывно втянул в себя воздух, дабы хоть немного усмирить колотящееся сердце, и лишь затем занес кулак для стука.

Но в этот самый миг из-за глухой створки донесся кристально чистый, ледяной голос «вице-адмирала Айсберг»:

– Входи.

«…» Кулак пирата беспомощно застыл в воздухе. Выдавив из себя вымученную, кривую улыбку, он потянул ручку на себя и переступил порог.

Его взору тотчас предстала капитан. Восседая за массивным письменным столом, Эдвина с пугающей сосредоточенностью выводила какие-то строки перьевой ручкой с темно-красными чернилами.

– Капитан, у меня тут дельце нарисовалось, совет нужен позарез, – Даниц суетливо придвинулся ближе и, подобострастно ссутулившись, заискивающе осклабился.

Эдвина неспешно отложила перо. Изящно оправив манжеты блузы, чей воротник украшал замысловатый кружевной бант в виде цветка, она смерила подчиненного пронзительным взглядом и проронила:

– Вознамерился выведать обстановку в Западном Баламе?

– А? – лицо Даница в мгновение ока приобрело вид абсолютного, непроходимого идиотизма.

«Капитан уже пронюхала⁈»

«Даю голову на отсечение: это ублюдочный „Жестянка“ или мерзавец „Бочка“ сдали меня с потрохами! Конченые куски дерьма!»

«Так я и знал! На этой проклятой посудине ни одну тайну не уберечь от чужих ушей, а уж от капитана – и подавно!»

Вдоволь натешившись мысленными проклятиями, Даниц вновь натянул на лицо фальшивую улыбку:

– Всё так. Сами знаете, меня хлебом не корми – дай поизучать историю да географию.

Кристально чистые, подобные горному роднику глаза Эдвины едва заметно сместились. Устремив взор за иллюминатор, девушка проронила:

– Это называется международной политикой.

Не дав внезапно онемевшему пирату и шанса подыскать новую, более правдоподобную отговорку, она невозмутимо продолжила:

– В Западном Баламе раскинулись города, подконтрольные лоэнцам, и долины, принадлежащие интисцам. Там заправляют туземные генералы, получающие поддержку Лоэна, и племена, беспрекословно исполняющие волю Интиса. Встречаются и относительно независимые государственные образования, виртуозно играющие на балансе сил этих двух держав. Они втайне наводят мосты с различными фракциями Спиритического культа, грызясь за право величать себя истинными наследниками бога Смерти. Вдобавок ко всему, Школа Розы вкупе с Империей Фейсак обладают там поистине колоссальным влиянием. Пусть на первый взгляд под их стягами не ходит ни одна официальная группировка, на деле же им покорно служат бесчисленные полевые командиры и вожди.

– Среди них…

Даниц слушал этот геополитический экскурс в полнейшем ступоре. Внезапно, издав сухой смешок, он неловко вскинул руку:

– Капитан, я… мне позарез нужно это записать.

«Иначе в голове вообще ничего не задержится!»

Эдвина ничуть не рассердилась на столь бесцеремонное вмешательство. Изящным жестом указав на перьевую ручку и бумагу, лежащие на столе, она проронила:

– Весьма похвальная привычка.

– Сдается мне, Герман Воробей тоже не обрадовался бы искаженным агентурным сводкам.

– А? – Даниц во второй раз за день впал в полнейший, беспросветный ступор.

…………

«В Западном Баламе и впрямь творится кромешный хаос. Даже глядя на какого-нибудь заурядного полевого командира средней руки, порой с ходу и не разберешь, под чьими стягами он ходит и кто за ним маячит… Школа Розы пустила там такие глубокие корни? Стало быть, для меня риск угодить в фатальную мясорубку взлетает до небес…» – Клейн, приняв депешу от госпожи посланницы Рейнетт Тинекер, тут же вскрыл конверт и бегло пробежался глазами по строчкам.

Прочитанное окончательно убедило юношу: соваться в Западный Балам лично – чистой воды самоубийство. Разве что мистер Азик решит нанести туда визит, и можно будет увязаться следом.

Глава 872
Результаты спиритического сеанса

Проводив взглядом удаляющуюся госпожу посланницу, Клейн опустил взор на зажатое в руке письмо и вновь погрузился в раздумья о Западном Баламе.

Юноша резонно рассудил, что следует загодя приготовиться к худшему: мистер Азик может не объявляться еще целый месяц. Иными словами, к началу июля ему, вполне вероятно, придется отбыть на Южный континент в компании армейских чинов, напрочь лишившись покровительства бывшего «Консула Смерти». При таком раскладе зловещая тень Школы Розы неминуемо нависнет над его головой дамокловым мечом.

«Тут вырисовывается два пути. Если риск окажется фатальным, придется без малейших сожалений сбросить личину Дуэйна Дантеса. В противном же случае надлежит с параноидальной скрупулезностью просеять „клиентскую базу“, наглухо вычеркнув из списков любые фракции, за которыми хоть мельком маячит Школа Розы… Хм, куда благоразумнее будет заранее наметить конкретные мишени, чтобы удержать форс-мажоры в узде… Те агентурные сводки, что подкинул Даниц, почти стопроцентно исходят от „вице-адмирала Айсберг“. И среди всего этого сброда пара туземных полевых командиров выглядит донельзя интригующе… Возьмем прочие силы: как ни крути, на них всегда висит ярлык – кто стелется под Лоэн, кто под Интис, кто под Фейсак или Фенепот. А то и вовсе внутри группировки царит мешанина из проплаченных пешек, балансирующих на грани. И лишь у этих двоих в досье ни слова о заморских покровителях – только железобетонная поддержка от Епископата Нуминозности…» – заново, с самого начала пробежавшись глазами по строчкам, сыщик смутно нащупал тончайшую нить.

Возникло стойкое подозрение: эти туземные вояки тайком навели мосты с Церковью Бога Знаний и Мудрости. А Эдвина умышленно оставила их графы без пометок, дабы изящно подчеркнуть эту аномалию и дать Герману Воробью прозрачный намек – вот с кем можно смело ударить по рукам.

Подобный виртуозный маневр напрочь избавлял капитаншу от головной боли из-за болтливого Даница. Информации, которую можно было бы слить, попросту не существовало – лишь туманные недомолвки.

«Месанйес, Катами… Первому благоволит роялистская фракция внутри Епископата Нуминозности, а второй в кулуарах величает себя потомком самого бога Смерти… Хех, да даже если и так, там уже десятая вода на киселе. Интересно, столкнись он нос к носу с мистером Азиком, как бы он к нему обратился?» – тихо хмыкнув, Клейн небрежно дернул запястьем, и письмо ослепительно полыхнуло, обратившись в пепел.

Вслед за этим юноша переместился в полуоткрытую гостиную с просторным балконом, дабы с превеликим удовольствием воздать должное изысканному послеобеденному чаю. Идиллия длилась до тех пор, пока на пороге не нарисовался мажордом Вальтер, вполголоса доложивший:

– Сэр, констебли вновь почтили нас визитом. Всё по тому же делу о самоубийстве Карона.

В этой мутной истории все стрелки упрямо указывали именно на Дуэйна Дантеса. А посему, пускай барон Синдрас и взял на себя львиную долю хлопот по улаживанию последствий, легавые были волей-неволей обязаны то и дело обивать пороги особняка. Иначе ушлые газетчики мигом раструбили бы на весь Баклунд об их вопиющей халатности.

Что же до покушения на парламентария Махта, здесь статус Дуэйна Дантеса ограничивался ролью ценного свидетеля. Благополучно дав показания, он сбросил с себя этот груз, и по данному поводу его больше не дергали.

– Проводите их в малую гостиную на втором этаже, ту, что окнами в сад, – скомандовал Клейн, возвращая ополовиненный кусок бисквита со взбитыми сливками на фарфоровое блюдце и делая неспешный глоток черного чая.

Будучи состоятельным господином, он совершенно не кручинился о недоеденных десертах – все остатки по негласному закону отходили прислуге. Вздумай он вылизывать тарелки дочиста или скрупулезно отмерять порции, молва о его неслыханной скупости мигом бы разлетелась среди лакеев всей улицы, а оттуда неминуемо достигла бы ушей титулованных соседей.

Вальтер, ни единым мускулом не дрогнув на своем каменном лице, отозвался:

– Сэр, они настаивают на вашем визите в участок. На сегодня назначена процедура опознания: родня Карона будет указывать на подозреваемых.

– Ищейки слезно извинялись за беспокойство, однако подчеркнули, что сие есть обязательная протокольная формальность, пренебречь коей они не в силах.

Клейн с достоинством поднялся на ноги:

– Вполне резонно. Ричардсон, неси пальто, цилиндр и трость.

Раз уж он всё равно оказался втянут в этот спектакль, почему бы не воспользоваться моментом? Сыщику было до смерти любопытно взглянуть со стороны на всю ту дичь, что обрушилась на семейство покойного, и воочию проследить, как именно стрелки в этом деле изящно переведут на барона Синдраса.

…………

Полицейский участок Северного района, просторная допросная.

Сквозь массивное стекло, вмонтированное прямо в стену, Клейн безмолвно созерцал домочадцев Карона. Перед ним предстали пожилая чета, женщина лет сорока, угловатый юнец годков пятнадцати-шестнадцати и совсем еще крошечная девчушка, не достигшая и десяти.

Их взгляды скользили по выстроившимся по ту сторону преграды подозреваемым, пока синхронно, словно по невидимой команде, не впились в лицо Дуэйна Дантеса.

– Это он! Точно он! – истошно завопил подросток. Его глаза мгновенно налились кровью, а кулаки судорожно сжались, когда он всем телом рванулся к стеклянной преграде.

– Это он, офицер, это он, – по щекам сорокалетней женщины градом покатились слезы. Она неотрывно, с клокочущей, первобытной яростью и ненавистью сверлила взглядом статного толстосума.

Зажатая в ее руке девчушка залилась навзрыд:

– Папочка! Верните мне папу!

Старики молча утирали слезы. Если дед еще пытался сохранить остатки самообладания, то старушка задыхалась от рыданий так, что того и гляди лишилась бы чувств. Комнату вмиг затопила тяжелая, удушающая атмосфера искренней скорби.

Весь парадокс заключался в том, что Клейн в жизни не пересекался ни с кем из этих людей!

«Внедрение ложных воспоминаний?» – сыщик слегка сдвинул брови. Мысленно сокрушаясь над участью этих бедолаг, он лихорадочно препарировал природу той чертовщины, что с ними сотворили.

В это же самое время, в промозглых катакомбах местного морга.

Дейли Симон, чье тело била едва заметная, мелкая дрожь, подхватила карандаш и принялась сноровисто набрасывать эскиз.

Поскольку миссия проходила в казенных стенах, где на каждом углу можно было нарваться на пронырливых газетчиков, леди благоразумно сменила свою извечную мантию медиума на униформу констебля: строгая блуза, юбка в черно-белую клетку да высокие, до колен, кожаные сапоги.

Сейчас ее рука, словно повинуясь чужой воле, хаотично, но уверенно металась по бумаге. На белом листе стремительно вырисовывались очертания письменного стола, массивного эркера, чернильницы и брошенного револьвера.

А на самом стекле эркерного окна проступило смутное отражение.

Гладкая, зачесанная назад шевелюра, где смоляная чернота щедро мешалась с благородным серебром седины. Высокий лоб, резко очерченные скулы, иссеченная глубокими морщинами кожа… Это был не кто иной, как барон Синдрас!

Хрясь! Карандаш выскользнул из ослабевших пальцев Дейли, гулко ударившись о столешницу.

Вскинув голову, она устремила взор на вызвавшегося помочь Леонарда Митчелла и двоих присутствующих старших инспекторов, процедив:

– В тот самый миг, когда Карон сводил счеты с жизнью, его душа билась в дикой, неистовой агонии сопротивления. А это значит, что в петлю он полез не по доброй воле – его туда методично, гипнотически подталкивали. Здесь не пахнет заурядным помутнением рассудка, в дело стопроцентно вмешалась паранормальная чертовщина весьма солидного калибра.

– И именно этот чудовищный ментальный излом спровоцировал тотальный крах эмоций и взрыв духовности. За секунду до небытия морок спал, позволив ему воочию узреть истинную картину происходящего. То, что вы видите на бумаге – это последний кадр, намертво впечатавшийся в его слепнущие глаза.

Один из инспекторов сурово свел брови:

– Мадам Симон, вы клоните к тому, что перед смертью Карон узрел подлинного кукловода? Стало быть, убийца – барон Синдрас во плоти?

Леонард Митчелл не удержался от едкой, язвительной усмешки:

– То, что запечатлели глаза, далеко не всегда является истиной в последней инстанции.

– Если я начну вещать про иллюзии, вы вряд ли уловите суть. Скажу проще: будь я на месте мясника, я бы просто подослал в комнату какого-нибудь загримированного под барона актера аккурат в момент развязки.

Подобная прагматичная теория явно пришлась инспекторам по вкусу. Заметно выдохнув, они произнесли:

– Мы немедленно распорядимся доставить сюда семейство Карона. Сделайте одолжение, выудите из них всё до капли, но так, чтобы никто не пострадал. Нам нужны железобетонные, не терпящие двояких толкований улики.

– Добро, – Дейли устало потерла переносицу. – Я отлучусь на минуту.

На сей раз леди пренебрегла своей излюбленной, вызывающей синей косметикой. Если закрыть глаза на болезненную бледность кожи, в ее облике не осталось ни грамма той дьявольской, потусторонней притягательности. Более того, без кричащего макияжа она казалась куда моложе: тяжелый шлейф тридцатилетней дамы испарился, уступив место свежей, миловидной девушке лет двадцати с небольшим.

Леонард Митчелл, резонно прикинув, что впереди их ждет еще изрядная бумажная волокита и долгие допросы, тоже покинул катакомбы морга, устремившись к лестнице.

Едва они преодолели пролет и свернули за угол, как их взгляды намертво споткнулись о фигуру статного джентльмена с благородной проседью на висках. Мужчина в сопровождении лакея уверенно вышагивал по противоположному концу коридора, направляясь прямиком к выходу.

Элегантный, источающий зрелый шарм и обладающий бездонными, словно ночные озера, лазурными глазами – это был не кто иной, как Дуэйн Дантес.

Дейли Симон на долю секунды впала в легкий ступор. Глубокомысленно скосив глаза на своего спутника, она подметила: зеленоглазый брюнет, этот извечный «Поэт», тоже неотрывно буравит взглядом удаляющуюся спину толстосума.

– И с какой стати ты так рьяно напросился мне в напарники? Я-то знаю, что вы уже почти наступили на хвост тому фанатику из Епископата Нуминозности, так что бездельем в «Красных перчатках» не пахнет… – не дав Леонарду и шанса состряпать благовидный предлог, Дейли выдержала секундную паузу и ударила в лоб: – Нутром чуешь, что с этим джентльменом что-то нечисто?

Леонард плавно отвел взор. Погрузившись в звенящее безмолвие на пару ударов сердца, он обронил:

– Дуэйн Дантес уже имел честь беседовать с Его Высокопреосвященством.

Юноша виртуозно ушел от прямого ответа, не сказав ни «да», ни «нет», лишь как бы невзначай приплетя в этот диалог фигуру самого святого Энтони.

Скрытый подтекст читался безошибочно: архиепископ не обмолвился и словом о том, что Дуэйн Дантес таит в себе двойное дно. А уж почему он промолчал – банально не раскусил фальшивку или благоразумно решил придержать козыри в рукаве – одному богу известно.

Дейли едва заметно, понимающе кивнула. Спрятав вспыхнувший в глазах ледяной интерес, она продолжила свой путь по коридору.

…………

Утром среды Одри Холл, бережно сжимая в изящных пальчиках пригласительный билет, выпорхнула из роскошного экипажа прямо на брусчатку улицы Песфер, что в тени монументального собора Святого Самуила.

Штаб-квартира новоиспеченного «Лоэнского благотворительного фонда поддержки образования» облюбовала себе дом номер двадцать два. Особняк целиком и полностью числился за Церковью Богини Вечной Ночи, так что грабительская столичная аренда организаторам не грозила.

За секунду до того, как переступить порог кареты, девушка, не выпуская из рук конверта, бросила пытливый взгляд на проплывающие за стеклом виды. Ее сердце сладко замирало от бьющего через край, жгучего предвкушения.

Ей предстояло с гордостью занять кресло члена попечительского совета и с головой окунуться в бурную деятельность отдела по сбору средств и связям с общественностью.