Текст книги "Красный священник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 80 (всего у книги 108 страниц)

Глава 891
Странная часовня

«Таинственный предводитель „Ордена Сумеречных Отшельников“ обожает сидеть в сторонке, безмолвно созерцая чужие беседы. Но стоит Ему лишь пожелать, как консенсус достигается в мгновение ока… Воистину, безупречно вписывается в повадки Пути „Зрителя“… С каждой строчкой во мне всё сильнее крепнет уверенность: Он – брат Амона, еще один сын Создателя, Адам… Подозреваю, что на закате дней великий император, выудив изрядную долю секретов у мистера „Дверь“, тоже пришел к схожим умозаключениям…» – Клейн мысленно сплетал откровения из дневника с собственным багажом знаний и догадок, плавно скользя взглядом ниже, по оставшимся строкам пожелтевшего листа:

'Одиннадцатое марта. Чем дольше я прокручиваю в памяти вчерашний инцидент, тем сильнее меня пробирает леденящий душу страх. Судьба существа, балансирующего на грани между человеком и полубогом, была предрешена за пару небрежных фраз. Бедолаге даже не дали и шанса пискнуть в знак протеста! Опираясь на тот чудовищный костяк, что сколотила эта древняя, сокрытая во мраке ложа, я готов биться об заклад: для них попросту нет ничего невозможного, за исключением лобовой атаки на Церкви ортодоксальной семерки. Да им даже свергнуть целую державу – раз плюнуть!

'Какое немыслимое счастье, что меня втянули в их ряды. Иначе, того и гляди, в один прекрасный день я бы нарвался на какую-нибудь абсурдную, неотразимую попытку покушения и отправился бы к праотцам, так и не поняв, откуда прилетело!

'Подобные синдикаты, таящиеся за кулисами, вершащие негласный суд и хладнокровно выносящие смертные приговоры, вызывают отторжение от одной лишь мысли об их существовании. И пусть я сам числюсь в их списках, меня всё равно бьет нервная дрожь и снедает первобытный трепет.

'Этот проклятый мир на мириады порядков опаснее Земли. Здесь можно найти свою бесславную, мучительную смерть из-за сущего пустяка! Быть может, ты просто родился с обостренной духовностью. Или имел неосторожность полистать пыльный древний манускрипт. А то и вовсе отправился в заурядный торговый рейс, засмотрелся на местную красавицу, из любви к странствиям сунул нос в руины какого-нибудь замка, проснулся посреди ночи от пьяной драки за стеной, ну или, на худой конец, изобрел какую-то полезную безделушку. Итог один – нелепая, гротескная и поистине жуткая кончина!

«И именно поэтому во мне пылает жгучая жажда становиться сильнее, отчаянно карабкаться по ступеням Последовательностей, дабы взять бразды правления собственной судьбой в свои руки. И я ни на йоту не сомневаюсь в триумфе – как-никак, я и есть главный герой этой эпохи, хах».

'Двенадцатое марта. Пришел к выводу, что нужно взять инициативу в свои руки и вплотную заняться раскопками летописей Четвертой, Третьей, а то и Второй Эпох. Опыт пребывания в той древней ложе кристально ясно дал понять: анналы прошлого таят в себе целую бездну леденящих кровь секретов, способных в корне перекроить русло нынешнего времени.

«Какая досада, что подобных манускриптов сохранилось до смешного мало. Они либо наглухо осели в закромах великих Церквей, либо были безжалостно стерты с лица земли. Опираясь лишь на собственных шестерок, ловить тут откровенно нечего. Пожалуй, самый верный путь – и дальше рвать жилы, повышая Последовательность, дабы выбить себе более высокий статус и широкие полномочия в церковной иерархии».

«Эти строки служат железобетонным доказательством: мосты с мистером „Дверь“ великий император навел уже спустя приличное время после того, как присягнул „Ордену Сумеречных Отшельников“. К тому моменту он наверняка успел перешагнуть в высшие эшелоны Потусторонних, иначе бы его рассудок попросту не выдержал инфернального шепота „Двери“… Положа руку на сердце, на поприще исторических изысканий мне повезло куда больше, чем Расселу. В качестве путеводителя по Четвертой Эпохе у меня на руках пылятся его же дневники, секреты Второй Эпохи щедро поставляет Город Серебра, да еще и злые духи, слепленные из остатков Королей Ангелов, нет-нет да и подкинут пару тайн… Хм, а Рассел-то с годами явно перерос свой юношеский максимализм…» – Клейн с вальяжной непринужденностью перелистнул на вторую страницу:

'Восемнадцатое мая. В последнее время меня одолевают жуткие кошмары. Раз за разом мне чудится, будто я, облаченный в серебристо-серые древние латы, восседаю на самом краю отвесного утеса. А прямо подо мной безмолвно клубится непроницаемая, бездонная черная мгла, насквозь пропитанная первобытной порчей и еретической скверной. От одного лишь взгляда на эту мглу разум начинает мутиться. А в финале сна, всё так же неся свою вахту над бездной, я чувствую, как мое собственное лицо покрывается гротескной, чернильной вязью узоров. Кожа каменеет, по ней сочится какая-то мерзкая, вязкая слизь, а взгляд напрочь лишается и искры рассудка.

'Сомнений быть не может – это проекция той самой Бездны! Той самой, на которую я имел неосторожность взглянуть и куда порывался сунуться в прошлом месяце!

'С каждым новым таким сновидением я с ужасом подмечаю, как всё чаще скатываюсь в радикальные, кровожадные порывы. Заурядный приступ гнева, когда раньше хотелось лишь съездить кому-то по физиономии, теперь оборачивается мимолетным, но жгучим желанием расчленить ублюдка на куски. Вдобавок спина покрылась россыпью уродливых багровых бугров, а температура тела неумолимо ползет вниз.

'Неужто Бездна уже пустила во мне свои гнилостные корни?

'Нужно кровь из носу прощупать почву и разрубить этот гордиев узел!

'Бить челом перед Церковью пока нельзя. Иначе придется выложить все карты на стол, засветив и тот первобытный остров, и саму Бездну.

«Хм… пожалуй, стоит навести мосты с пастырями и епископами „Вечного Пылающего Солнца“. Уж кто-кто, а они в искусстве очищения должны были собаку съесть!»

'Девятнадцатое мая. Дернув за нужные ниточки, раздобыл-таки негласное лечение. Как гора с плеч! Все леденящие душу аномалии явно пошли на спад.

'Но, выдохнув с облегчением, я всерьез призадумался. Я ведь лишь побродил по задворкам Бездны, даже близко не пересекался с высшими Демонами, да еще и прикрывался артефактами с «Черного Трона» для отторжения скверны – и всё равно, сам того не ведая, подхватил порчу и первые симптомы грехопадения. А каково же тогда магам из Пути «Преступника»? Этим бедолагам приходится то и дело приносить кровавые жертвы высшим тварям. Подобный ритуал неминуемо сулит куда более чудовищное осквернение. День за днем, год за годом эта гниль въедается в них настолько, что исцелить ее становится попросту немыслимо. Единственный выход – стереть в порошок самого носителя вкупе со всей его аурой.

'Если перекинуть эту логику дальше, мастера высших эшелонов, а уж тем более ангелы, наверняка способны исподволь транслировать свое влияние на адептов низших и средних ступеней собственного Пути. Разумеется, радиус этого ментального гнета жестко упирается в сам ранг. А вот стоит кому-то усесться на престол истинного божества – и он, пожалуй, сможет играючи, без малейших преград «вещать» на весь материальный мир и просторы духовного измерения…

'Если копнуть еще глубже, то не дергает ли «Бог Ремесленников» – ах да, нынче же Его величают «Богом Пара и Машин» – за мои собственные ниточки? Звучит до одури жутко. Выходит, лишь прорвавшись в полубоги, можно нащупать робкий шанс сбросить с себя этот незримый ошейник?

«Хвала небесам, с наступлением Пятой Эпохи истинные боги безвылазно отсиживаются в астральном мире, не оскверняя земную твердь своими нисхождениями. На фоне тех стезей, что напрочь лишены своих божеств, проблема выглядит не такой уж и фатальной».

'Двадцатое мая. Стряхнув с себя былую хандру, я с триумфом вернулся в светское общество!

'Проклятье, эти ублюдки за моей спиной зубоскалят, будто я в последнее время носа из дома не высовывал из-за того, что слишком бурно кутил и подорвал мужское здоровье! И всё только потому, что из-за этих чертовых кошмаров я не высыпался, обзаведясь красноречивыми синяками под глазами?

«Ха, ну я им еще покажу, что значит истинный, первозданный талант!»

«Интересно, как именно ангелы давят на своих младших собратьев по Пути?.. Транслируют инфернальный бред на запредельные дистанции? Силой притягивают чужие Потусторонние характеристики? Или же обладают такой крупицей божественности, что дарует отклик в любом уголке мира, стоит бедолаге лишь произнести Их сакральное имя? А может, при столкновении лоб в лоб Они способны напрямую выжигать и выдирать чужую сущность? Если Они и впрямь обладают всем этим арсеналом, то перед нами самые настоящие божества в миниатюре… Немудрено, что во Вторую Эпоху ангелов почтительно величали вспомогательными богами…» – вихрь мыслей пронесся в голове Клейна. Перевернув лист, сыщик устремил взор на последнюю страницу:

'Двенадцатое октября. Эдвардс примчался ко мне с докладом: один из его рыцарей совершенно случайно набрел на весьма диковинную часовенку. Судя по всему, корни её уходят в древние культы, процветавшие еще до начала Четвертой Эпохи.

«Заинтригованный до глубины души, я немедля сорвался в этот захудалый городок под названием Пейман».

'Тринадцатое октября. Пейман ютится на самом склоне горы. Местные лачуги щеголяют выпуклыми крышами, издали до боли напоминая белоснежные соломенные шляпы – весьма колоритное зрелище.

'Долго карабкаясь по извилистым улочкам и преодолев добрый десяток лестниц, я наконец-то наткнулся на ту самую странную часовню. Снаружи – неприметная, заурядная лачуга, глазу зацепиться не за что. И лишь переступив порог, понимаешь, что к чему.

'Внутри обитал один-единственный священник. Мужчина средних лет, источающий мягкую, сдержанную теплоту, облаченный в скромную белую рясу. Его нижнюю челюсть почти наглухо скрывала густая, светло-золотистая борода, а во взгляде светлых глаз плескалась кристально чистая, непорочная наивность.

'По его словам, это святилище воздвигнуто во славу самого Создателя. И вход сюда открыт для любого создания, к какой бы расе оно ни принадлежало, и какому бы богу ни било поклоны.

'Едва он обронил это, как в моей памяти воскрес давний вопрос. Если вынести за скобки ортодоксальную семерку, все прочие культы безжалостно клеймятся ересью, и возводить им храмы в открытую – затея немыслимая. Исключение делается лишь для Первозданного Творца. Вот только парадокс в том, что за всю историю так и не зародилось ни единой Церкви в Его честь, да и сами часовни встречаются реже, чем падающие звезды!

'В самом центре этой каморки возвышался донельзя аскетичный алтарь, на котором покоилось изваяние мужчины, взвалившего на спину тяжелый крест. Судя по всему, это и был тот самый идол Создателя.

'Устроившись в первом ряду, я завязал непринужденную беседу со священником. И он щедро осыпал меня байками, в корне расходящимися со всем, что я слышал прежде.

'По его преданиям, на заре времен, когда род людской только-только делал первые шаги, небесами, землей и океанами безраздельно правили гротескные, обезумевшие от жажды крови бестии. Именно из этого первобытного хаоса впоследствии и вылупились драконы, гиганты, эльфы вкупе с прочими расами.

'Эти монстры, слепо потакая собственным животным порывам, сеяли тотальное разорение повсюду. Казалось, еще чуть-чуть – и они сотрут этот мир в порошок. Но в этот самый критический миг Создатель воспрянул ото сна. Он безжалостно вырвал из них все дарованные ранее паранормальные таланты и сокрушительную мощь, щедро перенаправив эти дары роду человеческому.

'После чего Он вновь погрузился в вечный сон, оставив после Себя лишь одно пророчество:

'«Когда же первобытное безумие, зверская жестокость, алчность, порочная вседозволенность, ледяное равнодушие и неутолимая жажда крови вновь захлестнут земную твердь, Он восстанет из небытия и заберет всё до последней капли».

'Выдав эту тираду, священник намертво стиснул в кулаке свисающий на груди крест и зашептал беззвучную молитву.

«Подобная мифология в корне ломала любые ортодоксальные каноны. В этих россказнях крылась целая бездна интригующих деталей, над которыми стоило бы хорошенько поломать голову. До одури занятно».

'Пятнадцатое октября. Уже сутки как вернулся в Трир, и лишь сейчас до меня дошло: я же так и не удосужился выпытать имя этого пастора!!

«Да и черт с ним, шанс еще подвернется. Моя мужская интуиция железобетонно вопит: я еще непременно загляну в эту часовню».

«Да это же вылитый, пускай и изрядно обтесанный миф Города Серебра! Аккурат хроники заката Второй Эпохи и зари Третьей… А этот пастор, погляжу, владеет поистине сокровенными знаниями. Или, вернее сказать, ложа, веками бережно передающая эти предания из поколения в поколение, знает куда больше, чем кажется…» – Клейн легким усилием воли заставил дневник бесследно раствориться в воздухе.

Плавно вскинув голову, он устремил взор на леди «Отшельника»:

– Говори.

«Отшельник» Катлея незамедлительно склонила голову:

– Достопочтенный господин Шут, мне бы хотелось узнать: где именно обрели свой последний приют душа и дух великого императора Рассела? На том самом первобытном острове, или же в бездонных пучинах звездного неба?

'На том самом острове? Том самом забытом богом клочке суши, что поглотил Грина и вверг в ступор самого императора? Стало быть, на закате дней Рассел уделял этому месту поистине маниакальное внимание. И даже юная «Королева Мистики» Бернадетт успела почуять неладное…

А что кроется за «звездным небом»? Астральный мир? Или же иные планеты? Выходит, Рассел в своих выходках настолько опережал эпоху, что родная дочь всерьез заподозрила в нем пришельца из космоса?

Звучит, конечно, донельзя абсурдно, но при этом безупречно логично. Как-никак, львиная доля научных выкладок уже железобетонно доказала: наш мир – лишь планета, солнце – заурядная звезда, а за ними раскинулся бескрайний, таящий в себе мириады звездных систем космос… И как мне прикажете выкручиваться? Вывалить правду о переселении душ я не вправе, но и отмолчаться не выйдет…' – Клейн погрузился в секундные раздумья, после чего с мягкой улыбкой покачал головой:

– Ни там, ни там.

Глава 892
У каждого свое «понимание»

«Ни там, ни там…» – «Отшельник» Катлея мысленно перекатывала на языке ответ господина Шута. Внезапно девушка поймала себя на том, что совершенно перестала улавливать истинный смысл своего собственного, только что заданного вопроса.

Изначально пиратка полагала, что приют для души и духа великого императора Рассела непременно завязан на какие-то философские или мистические концепции. Скажем, «тот самый остров» мог служить метафорой божественного царства того божества, которому он поклонялся. А «бездонные пучины звездного неба» скрывали бы намек на астральный мир, символизируя, что Рассел уверовал лишь в собственное Сверх-Я и метил прямиком на божественный престол. Однако господин Шут хладнокровно отмел обе версии. Тем самым Владыка наглухо перечеркнул львиную долю логичных гипотез, не оставив ни малейшей зацепки для иных толкований.

«Быть может, Королева вкладывала в свой вопрос совершенно иной смысл, неведомый мне? И ответ господина Шута тоже бьет в какую-то другую, недоступную моему пониманию суть… Впрочем, докопаюсь я до истины или нет – не имеет ни малейшего значения. В этой партии я лишь безвольный проводник, инструмент для их общения…» – Катлея беззвучно, с тяжелым сердцем вздохнула. Почтительно склонив голову, она произнесла:

– Благодарю вас за ответ.

Остальные резиденты Клуба Таро от этого обмена репликами и вовсе впали в глухой ступор. И пусть они знали подоплеку и прекрасно понимали, что значит «тихая гавань для души и разума», сплести это воедино с каким-то «островом» и «звездным небом» им было не по зубам. В головах участников тут же завертелся вихрь самых разношерстных догадок и толкований, вот только интуиция упорно твердила каждому: всё это безнадежно далеко от подлинной истины.

В романтичном сознании «Фокусника» Форс тут же нарисовалась картина: «тот самый остров» – не что иное, как тайное место, где Рассел предал земле свою самую горячо любимую женщину. А «бездонные пучины звездного неба» красноречиво вопили о том, что на закате дней великий монарх устремил свой взор в бескрайние космические дали, грезя о покорении «моря звезд».

«Справедливость» Одри, напротив, препарировала слова с точки зрения психологии. В ее глазах «остров» представал твердыней самосознания: всё, что возвышалось над волнами, олицетворяло явный разум, а сокрытое в пучинах – бездонное подсознание. «Звездное небо» же безупречно ложилось на метафору духовных небес и астрального мира. Таким образом, в её трактовке вопрос сводился к философской дилемме: «Уверовал ли император Рассел в самого себя, преклонил ли колени перед богами, или же отдался на милость первозданной природы?»

Вот только если исходить из этой гипотезы, вердикт господина Шута звучал до одури странно. Выходило, будто великий Рассел напрочь растерял любую веру, не оставив ни капли доверия даже к самому себе.

«Сдается мне, я свернула куда-то не туда… Но если это правда, то в словах господина Шута образ императора соткан из парадоксов, за которыми скрывается некая пугающая, первобытная тайна… Быть может, на закате дней он насквозь прозрел человеческое бытие? С головой ушел в размышления о мироздании, природе богов и истинной сути смертных, окончательно скатившись в беспросветный пессимизм и нигилизм?» – Одри увлеченно крутила эти мысли, наслаждаясь процессом и словно оттачивая на нем свою хваленую проницательность «Зрителя».

Выкладки «Повешенного» Элджера почти след в след повторяли догадки «Отшельника» Катлеи. «Луна» Эмлин, пожевав эти слова пару мгновений и не нащупав ни единой зацепки, благоразумно отбросил попытки докопаться до истины. Что же до «Солнца» Деррика, то юноша к фигуре императора Рассела был абсолютно холоден. Впрочем, разрушать повисшую тишину он не стал, предпочтя в уме прокручивать те дела, которые намеревался обсудить чуть позже.

Наконец, сокрытый густой серой мглой «Шут» издал тихий смешок и изрек:

– Можете приступать.

«Повешенный» Элджер не стал терять ни секунды. Повернув голову в самый конец длинного бронзового стола, он устремил взор на «Мира» Германа Воробья и, тщательно взвешивая слова, произнес:

– Приношу свои извинения, но с твоим мистическим артефактом придется еще немного обождать.

Не дав суровому авантюристу и рта раскрыть, моряк торопливо выложил оправдание:

– Тот самый «Ремесленник» умудрился подхватить какую-то диковинную хворь, а вдобавок вокруг него затесались весьма подозрительные соглядатаи. Из-за этой кутерьмы сроки и поползли. Я намерен лично наведаться к нему и посмотреть, удастся ли вырвать его из этой передряги. Как только он придет в норму, я приложу все усилия, чтобы твоя реликвия была выкована в ближайшие пару недель.

Элджер вещал с поистине обезоруживающей искренностью, всем своим видом выказывая глубочайшее сожаление и показывая, насколько важен для него этот заказ. Вот только между строк он виртуозно, без шума и пыли переложил всю вину на плечи бедолаги «Ремесленника». Казалось, он негласно телеграфирует «Миру»: если ты и впрямь в ярости, я с превеликим удовольствием преподам ему суровый урок. А коли и этого покажется мало – так и быть, солью точные координаты, дабы ты лично нанес ему визит вежливости.

«Значит, „Ремесленник“ вляпался в неприятности… А господин Повешенный, погляжу, трясется над ним как над зеницей ока. Впрочем, логично: подпольных мастеров, не брезгующих браться за мутные заказы сомнительного происхождения, днем с огнем не сыщешь. Раз уж подвернулся такой самородок, его нужно беречь пуще глаза…» – Клейн погрузился в секундные раздумья, после чего заставил своего болванчика хрипло проскрипеть:

– В этот раз я готов закрыть глаза на задержку. Но чтобы это было в последний раз.

Фраза была брошена с ледяным, пугающим равнодушием, отчего «Повешенный» Элджер невольно содрогнулся. Моряк нутром почуял ту клокочущую, первобытную жажду крови, что скрывалась за скупыми словами Германа Воробья.

– Премного благодарен за понимание, – с непоколебимой внешней сдержанностью отозвался Элджер.

Внимательно внимавшая их диалогу «Отшельник» Катлея бросила пронзительный взгляд на «Повешенного». Едва уловимо усмехнувшись и привычным жестом поправив очки, пиратка взяла инициативу в свои руки:

– Если эта беда окажется вам не по зубам, я вполне могу подсобить.

Пиратка резонно рассудила: если проблема выеденного яйца не стоит, она готова уладить её даже даром. В конце концов, подобный финт позволил бы ей изящно обойти посредничество «Повешенного» и навести прямые мосты с бесценным «Ремесленником».

«Повешенный» Элджер был отнюдь не дурак, чтобы не раскусить истинные, хищные мотивы этой пиратской владычицы. От неё так и разило властной агрессией, заставив моряка почувствовать весьма ощутимый, давящий прессинг. Выдержав микроскопическую паузу, он с ледяной невозмутимостью парировал:

– В таком случае, позвольте от его имени заранее поблагодарить вас за столь великодушный порыв.

Этим изящным ответом он, с одной стороны, жирно подчеркнул свою неразрывную, тесную связь с «Ремесленником», а с другой – благоразумно не стал рубить с плеча, оставив себе лазейку для отступления. Уж лучше пожертвовать крохами выгоды, нежели нарваться на кровавый гнев Германа Воробья.

«Отшельник» Катлея не стала дальше мусолить эту скользкую тему. Плавно переведя взгляд на «Мира» Германа Воробья, она осведомилась:

– Вас устроило то досье по Западному Баламу?

Пиратка собрала и скрупулезно структурировала запрошенные Германом Воробьем агентурные сводки еще в минувший четверг, благополучно переправив их через того самого до одури жуткого гонца.

Положа руку на сердце, она питала к господину Шуту столь первобытный, леденящий душу трепет, что предпочитала использовать любые иные каналы связи, лишь бы лишний раз не тревожить покой этой заоблачной сущности.

«Еще бы, содрала с меня целых три сотни фунтов! Окажись там откровенная халтура, я бы вернул товар прямо не отходя от кассы!» – мысленно проворчав, Клейн заставил марионетку глухо, коротко угукнуть, что послужило исчерпывающим ответом.

Вслед за этим тяжелый взгляд куклы переместился на мисс «Фокусника».

Форс мгновенно передернуло от дурного предчувствия. Почувствовав себя загнанной в угол мышью под прицелом кошачьих глаз, она принялась лихорадочно копаться в памяти, гадая, где опять успела напортачить.

«Неужто до него дошли мои сплетни… то бишь клевета на Дуэйна Дантеса, когда мы шушукались с Сио? А может, он бесится из-за того, что я так и не вернула ему сдачу?» Напрочь забыв о том, что контракт на охрану завершился уже добрую вечность назад, писательница с дрожью в голосе пролепетала:

– Господин Мир… Я могу вам чем-то помочь?

«Мир» Герман Воробей ответил скупым кивком:

– У меня есть поручение.

– Нужно выудить у семьи Авраам любые сведения о городе Кальдерон, что сокрыт в мире духов. В идеале – его точные координаты.

«Кальдерон… С какой стати господину Миру внезапно понадобился этот окутанный легендами призрачный град? Прямой наказ господина Шута? Очередной винтик в Его грандиозном плане пробуждения?» «Отшельник» Катлея, обладавшая весьма солидным багажом знаний об этом городе, на мгновение впала в легкое замешательство.

Остальные резиденты ложи, не исключая и саму «Фокусника» Форс, ни сном ни духом не ведали, что это за место такое, и благоразумно сохраняли глухое молчание. Лишь «Луне» Эмлину название показалось смутно знакомым, вот только вытащить детали из памяти вампиру так и не удалось.

Выждав три-четыре секунды, «Фокусник» Форс выдавила из себя напряженную улыбку:

– Никаких проблем. Я обязательно наведу справки.

– Какова цена вопроса? – ледяным, безучастным тоном поинтересовался «Мир» Герман Воробей.

«Тысяча фунтов! Нет, пятьсот. Хотя стоп, надо же еще вычесть тот гонорар за охрану…» – мысли в голове Форс неслись вскачь. Наконец, девушка озвучила вердикт:

– Триста пятьдесят фунтов.

«До смешного дешево. Толковым досье на Кальдерон нынче располагают разве что Семь Чистых Светов мира духов да род Авраамов… Впрочем, для мисс Фокусника это плевое дело – просто черкнуть письмо наставнику. Логично, что ценник не заоблачный…» – Клейн, сперва изрядно удивившись, быстро нашел этому объяснение и велел двойнику коротко кивнуть:

– По рукам.

Безмолвно созерцая этот торг, «Справедливость» Одри подметила одну крайне занятную деталь:

Мисс «Фокусник» панически, до дрожи в коленях боится господина «Мира», и этот страх уже въелся в неё на уровне рефлексов!

«Она ведь недавно пересекалась с Дуэйном Дантесом, даже не подозревая, что под маской скрывается Герман Воробей. Неужто она умудрилась раскопать нечто леденящее душу? Хм, на этой неделе мы как раз договорились пересечься с ней и Сио у Глейнта. Закину-ка я удочку, вдруг удастся выудить подробности…» – юная аристократка в глубокой задумчивости едва заметно качнула головой.

Убедившись, что господин «Мир» исчерпал свои вопросы, «Луна» Эмлин, сгорая от нетерпения, повернулся к «Солнцу»:

– Потусторонняя характеристика искусственного вампира пятой Последовательности уже у тебя?

– Я еще не скопил нужную сумму казенных заслуг, – отозвался Деррик. На сей раз в его голосе не было и капли стыда. Напротив, он искренне недоумевал, с какой стати господин «Луна» так порет горячку. Разве заслужить право на изъятие материала пятого ранга – это плевое дело пары дней?

Разочарованно отвернувшись, вампир внезапно кое о чем вспомнил и поспешно обратился к мисс «Фокуснику»:

– Нашлись зацепки касательно проклятой реликвии и остаточной духовности древнего мстительного духа. Сейчас я дожидаюсь точных координат.

– С высочайшей долей вероятности товар не принесут на блюдечке. Тебе просто сольют наводку, в каких именно окрестностях Баклунда ошивается эта бестия.

Выдержав короткую паузу, Эмлин прикинул в уме и добавил:

– Триста фунтов.

«Стало быть, мне придется самолично выслеживать и пускать в расход древнего призрака? А ведь байки гласят, что это та еще смертоносная тварь…» – первой реакцией Форс стал приступ глухой паники, а второй – шальная мысль: «А не перевесить ли этот контракт на плечи господина Мира? Уж он-то сровняет эту нечисть с землей играючи и без шума!»

Впрочем, вспомнив баснословные расценки на услуги сурового авантюриста, которые явно перекрыли бы ценность самого трофея, писательница благоразумно решила попытать счастья самой.

«Стоит лишь Сио вознестись до „Дознавателя“, и мы вдвоем без труда загоним дичь в угол… К тому же в моем арсенале имеется „Дневник путешествий Леймано“, доверху набитый полубожественными козырями вроде „Торнадо“ и „Объятий Ангела“, не говоря уже о прочих диковинных фокусах. Против врагов ниже высших эшелонов эта книга – самый настоящий божественный артефакт… Эх, боевого опыта у меня, конечно, кот наплакал, вечно даю деру. Чем не отличный шанс размять кости?» Форс молниеносно взвесила все за и против и кивнула господину «Луне»:

– Договорились.

Закрыв еще парочку мелких вопросов, торговая часть собрания подошла к своему финалу. Клейн, опередив уже готового взять слово «Повешенного», заставил «Мира» Германа Воробья обвести собравшихся ледяным взором и изречь:

– Я завершил первичное расследование и прояснил суть дела о самоубийстве Карона в Баклунде.