Текст книги "Красный священник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 105 (всего у книги 108 страниц)

Андерсон в жизни не видел этого мужчину средних лет, однако его тело вдруг пробила крупная, неконтролируемая дрожь. Охотник почувствовал себя так, словно нос к носу столкнулся со своим самым первобытным, смертоносным естественным врагом.

В его сознании оглушительной вспышкой взорвалась сирена интуиции, вопя о фатальной угрозе, а зрачки судорожно расширились от леденящего ужаса!

Как вдруг над самым ухом раздался донельзя мягкий, теплый голос:

– Не стоит так нервничать.

«Кто это?..» – Андерсон в полнейшем оцепенении повернул голову. Прямо подле него, там, где еще секунду назад не было ни души, каким-то мистическим образом соткалась человеческая фигура.

Казалось, этот незнакомец стоял здесь с самого начала, просто все окружающие непостижимым образом скользили по нему взглядом, напрочь игнорируя его присутствие.

Мужчина был облачен в донельзя скромный, аскетичный белый балахон. Светло-золотистая борода густо скрывала нижнюю половину его лица, а в кристально чистом, лишенном малейшей фальши взоре плескалась первозданная детская наивность. Весь его облик источал умиротворение и сдержанную теплоту.

Устремив взгляд на перо в руке Инса Зангвилла, этот мужчина средних лет, вырядившийся заурядным пастором, наполовину прикрыл глаза. Плавно вскинув правую руку, он мерно очертил на груди четыре точки.

Аккурат там, где покоился простой серебряный кулон в виде креста.

Глава 941
Логичное развитие событий

Увидев мужчину средних лет в облачении священника, Андерсон на секунду остолбенел. В следующее же мгновение ему почудилось, будто в голове с оглушительным грохотом рассыпались незримые оковы. Бесчисленные осколки воспоминаний, прорвав глухой барьер, хлынули наружу бурлящим потоком, словно долго подавляемые эмоции наконец-то вырвались на свободу.

Охотник мгновенно вспомнил всё, что с ним происходило за эти два с лишним месяца, и кристально ясно осознал, в чем заключалось поручение того полубога!

Тогда, в Байаме, ведомый внутренним порывом, он отыскал этого мастера высших эшелонов. Покинув архипелаг Ротсид, они сели на корабль и отправились в некое сокрытое от чужих глаз, таинственное место.

Именно там он впервые встретил стоящего сейчас рядом священника. Его уложили в древний саркофаг, до краев наполненный диковинным варевом из Потусторонних материалов и специфической крови, позволив этой мерзкой жидкости дюйм за дюймом пропитывать плоть.

Спустя месяц этого мучительного, разъедающего воздействия внутри него сформировался темно-багровый «кокон». А затем ему наглухо заблокировали память об этих событиях, переправили в Западный Балам и вбили в подкорку железобетонную установку: ни за что не покидать эти края до тех пор, пока воспоминания не вернутся.

Иными словами, миссия, возложенная на него тем полубогом, отнюдь не была завершена! Она находилась в самом разгаре, а всё случившееся ранее служило лишь предварительной подготовкой!

Пока эти картины вихрем проносились перед мысленным взором, Андерсон с ужасом подметил одну леденящую деталь. И когда он играл на губной гармошке на улице, и когда они с Даницем снимали номер в гостинице, и во время визита к миссионерам Церкви Бога Знаний и Мудрости за амулетами «Понимания языков», и по пути в Северную провинцию – вплоть до сегодняшнего дня этот с виду добродушный, простоватый пастор неотступно следовал за ним по пятам!

За обедом он восседал за соседним столиком; на ночлеге занимал смежную комнату; на многолюдных улицах шагал с ним плечом к плечу, а во время уличных представлений с гармошкой и куклами – стоял в толпе зевак, одаривая музыканта мягкой, благосклонной улыбкой!

И всё это время Андерсон не замечал ровным счетом ничего подозрительного! Ни Даниц, ни снующие вокруг прохожие даже не удостаивали этого человека взглядом, словно его отродясь не существовало в природе!

Пробирающий до костей, первобытный холод взвился от самого копчика, молниеносно ударив в голову. Одно лишь воспоминание о пережитом за эти дни грозило свести искателя сокровищ с ума, толкнув в пучину потери контроля.

Даниц, успевший благоразумно разорвать дистанцию с напарником, переводил напряженный взгляд с облаченного в черную сутану Инса Зангвилла на скромного пастора, смиренно закрывшего глаза в молитве. Корсар торопливо опустил голову и зашептал на древнем гермесе:

– Шут, что не принадлежит этой эпохе;

– Таинственный Владыка над серой мглой;

– Король Желтого и Черного, в чьих руках удача…

Еще несколько дней назад он удостоился прямого божественного откровения от господина Шута. Владыка повелел ему лишь делать вид, будто он занят своими делами, а на деле – вести негласную слежку за Андерсоном и при малейших признаках чертовщины немедленно возносить мольбу.

И пусть пират ни сном ни духом не ведал, какая именно беда грядет и с кем им предстоит схлестнуться, трепетно дорожащий собственной шкурой Даниц твердо решил выполнить наказ от и до. Даже если эта пресловутая угроза окажется лишь плодом его параноидального воображения!

Ради этого он заблаговременно натянул ту самую боевую перчатку, выкованную из Потусторонней характеристики павшего Гросселя. Артефакт служил железобетонной гарантией: в критический миг пират сначала бросится действовать, а уж потом начнет ломать голову, не разбазаривая драгоценные секунды!

Тем временем Инс Зангвилл замер как вкопанный. В его глазах – один из которых отливал почти черной лазурью, а второй был сплошь испещрен багровой вязью кровеносных сосудов – синхронно отразился облаченный в скромную белую рясу пастор с серебряным крестиком на шее.

В его разуме, а затем и из приоткрытого рта, вырвался полный клокочущей ярости голос:

– Адам!

Сын Создателя, Король Ангелов, Адам!

Не успело эхо слов Инса Зангвилла растаять в воздухе, как скромный священник напротив неспешно распахнул глаза. Его светлые радужки уже налились ослепительным, чистейшим золотом.

Пространство взорвалось. Вокруг, взламывая мостовую, одна за другой начали стремительно вырастать исполинские, непроницаемо-черные колонны, в мгновение ока вздымая своды монументального, колоссального собора.

В недрах этого храма каждый дюйм колонн, каждый изгиб арок и весь купол были сплошь инкрустированы костями бесчисленных, диковинных рас. Переплетаясь в жуткий, плотный ковер, они устремляли на Инса Зангвилла пустые взоры миллионов глазниц, безмолвно обступая возвышающийся в центре стометровый крест.

У подножия распятия застыл размытый, иллюзорный силуэт. Казалось, он взирает на разворачивающуюся картину с бескрайним, всепрощающим милосердием.

Это была усыпальница из костей – церковь, которая напрочь лишилась привычной могильной жути, источая вместо неё пугающее, первозданное святое величие!

Стены, цветные витражи и монументальные врата храма пошли рябью. Сквозь них одна за другой проступали прозрачные, искаженные невыносимой мукой лица. Казалось, в этой твердыне намертво замурованы мириады душ, наглухо отсекающих Потусторонним малейшую связь с духовным измерением и астральным миром!

А прежняя площадь вкупе со всеми зеваками бесследно испарилась, благополучно оставшись по ту сторону внезапно выросшей из ниоткуда костяной святыни.

Зажатое в руке Инса Зангвилла классическое перо уже успело воспарить в воздух. С бешеной скоростью оно принялось выводить слова прямо на ткани его черной сутаны:

«Андерсон Худ водит дружбу с Германом Воробьем, отчего и попал под пристальное внимание Уробороса. Учитывая череду непредвиденных переменных, нисхождение Уробороса именно в этой точке и в этот час является абсолютно логичным развитием событий!»

Едва перо поставило жирный восклицательный знак, как сквозь витражные окна под куполом костяного собора ударили ослепительные лучи. Сливаясь воедино, свет соткал мириады призрачных, наслаивающихся друг на друга непорочных крыльев.

Под сенью этого ослепительного оперения стремительно проступили очертания мужской фигуры с длинными серебристыми волосами. Изначально застыв в благоговейном полупоклоне, силуэт плавно выпрямился.

Облаченный в донельзя скромную льняную рясу, с изящными, смягченными чертами лица, это был не кто иной, как Король Ангелов, «Пожиратель хвоста» Уроборос!

Ледяные, равнодушные глаза Уробороса на долю секунды заволокло мутной пеленой, но они тут же сфокусировались, безошибочно выхватив фигуру улыбчивого пастора.

В Его зрачках, у самых ног и в недрах сияющих крыльев за спиной разом проступили мистические, дышащие запредельной мощью серебристые круги. Сплетаясь в бурлящий призрачный поток, они замкнулись сами на себе, уподобившись змее, пожирающей собственный хвост.

Костяной собор мгновенно отмотал свое существование вспять. Своды рухнули, вернувшись к той самой фазе, когда из-под земли лишь начали пробиваться непроницаемо-черные колонны, а на периферии вновь замаячили призрачные очертания площади.

Улучив этот безупречный момент, Уроборос вознамерился пулей вырваться из капкана. Инс Зангвилл тоже не стал медлить ни секунды: по его воле краски окружающего мира сгустились до кричащей неестественности, гротескно наслаиваясь друг на друга.

Этот «Ночной страж» только-только изготовился нырнуть в духовное измерение, как вдруг узрел воочию: с небес сокрушительно обрушивается стометровое распятие.

Исполинский крест с оглушительным грохотом впечатался в самый центр еще не успевшего оформиться костяного храма. А тот самый размытый силуэт, что влачил на себе эту ношу, медленно, неотвратимо вскинул голову.

Бескрайний, всепоглощающий свет взорвался сверхновой, безжалостно затопив и Уробороса, и Инса Зангвилла с зажатым в руке пером.

Усыпальница из костей, выстроенная из останков мириад рас и запечатанных, искаженных мукой душ, вновь победоносно вознеслась над миром.

…………

Когда до слуха донесся многократно наслаивающийся, призрачный шепот молитвы, Клейн как раз безмятежно торчал в номере гостиницы. Юноша лениво перебирал в уме рутинные хлопоты, то и дело мысленно отвешивая едкие, праздные шпильки.

Внезапно он резко подорвался с места. В пару прыжков преодолев расстояние до окна, сыщик устремил пронзительный взгляд на виднеющуюся неподалеку площадь.

Там царила абсолютная, безмятежная идиллия: снующие туда-сюда прохожие, носильщики с паланкинами-гробами, бьющие струи фонтана и далекие отголоски уличной музыки. Весь пейзаж дышал умиротворением, если бы не одна диковинная, режущая глаз деталь: Андерсон застыл на одном колене с неестественно каменным лицом, а Даниц, дрожа как осиновый лист, истово молился с крепко зажмуренными глазами.

Не тратя ни секунды на раздумья и действуя строго по заготовленному над серой мглой плану, Клейн перехватил контроль над находящимся в сотне метров «Победителем» Энзо, направив марионетку прямиком в здание телеграфа. Как-никак, он загодя велел Даницу снимать ночлег в шаговой доступности от узла связи!

Синхронно с этим маневром юноша сноровисто извлек губную гармошку авантюриста, поднес мундштук к губам и с силой дунул.

Из пустоты абсолютно бесшумно соткалась Рейнетт Тинекер. Небрежно удерживая за волосы свои четыре златовласые, красноглазые головы, жуткая посланница синхронно устремила все восемь глаз в сторону площади.

– Доставить Леонарду Митчеллу. Он вряд ли успел убраться за пределы прежней зоны пеленгации, – чеканя слова, Клейн выудил заранее заготовленную депешу вкупе с полновесным золотым совереном и всучил всё это курьеру.

В эти минуты все его повадки, речи и поступки до боли напоминали поведение безвольной куклы. Он слепо следовал зазубренному алгоритму, а стоило лишь какой-нибудь шальной мысли закрасться в голову – тут же глушил её медитацией или резко переключал внимание.

Именно этот виртуозный метод борьбы с артефактом «0–08» он нащупал благодаря слезным жалобам Уилла Осептина! Весь мыслительный процесс и планирование надлежало наглухо запереть в таинственных чертогах над серой мглой, а в материальной реальности – лишь механически исполнять приказы!

Во время одной из давешних молитв Даница Клейн, скользнув взглядом по транслируемой «картинке», заодно просканировал и Андерсона. Тогда-то его интуиция и забила в набат: бок о бок с искателем сокровищ неотступно терся некий смутно знакомый пастор.

Сплетя воедино агентурные сводки о подковерном партнерстве Алхимии Психологии и Ордена Сумеречных Отшельников вкупе с давними откровениями из дневников великого императора Рассела, на Клейна снизошло кристально ясное озарение. План грядущих действий выковался окончательно и бесповоротно:

Таинственный предводитель Ордена Сумеречных Отшельников, сын Создателя, «Ангел Фантазий» Адам, вознамерился наложить лапы на артефакт «0–08»!

А это железобетонно означало, что Инс Зангвилл с высочайшей долей вероятности сам сунется в этот капкан, сделав Андерсона своей мишенью!

Вычислив этот расклад, Клейн, находясь в таинственном измерении серого тумана, ювелирно перекроил свои замыслы. Спустившись в реальность, он виртуозно ломал комедию, прикидываясь слепым обывателем и продолжая отыгрывать роль «живой марионетки».

Одна из отрубленных голов Рейнетт Тинекер послушно сомкнула зубы на конверте. Вслед за этим все восемь глаз жуткой вестницы вперились в Клейна, долгих две секунды буравя его пронизывающим, немигающим взором.

Сыщик ответил едва уловимым, скупым кивком. Не проронив ни звука, он безмолвно проводил взглядом растворяющуюся в недрах духовного мира посланницу.

Тем временем в телеграфном узле города Кукува «Победитель» Энзо сноровисто вывалил на стойку загодя заготовленный бланк, точные адреса и щедрую горсть банкнот, сурово подгоняя клерков немедленно отстучать послание.

«Западный Балам, Северная провинция, город Кукува. Инс Зангвилл обнаружен».

Невесомые электрические импульсы молниеносно понеслись по проводам, дублируя эту разрывную депешу во все без исключения форпосты Церкви Богини Вечной Ночи на просторах Западного и Восточного Балама.

…………

Восточный Балам.

– И с какой стати ты денно и нощно околачиваешься исключительно в окрестностях соборов? Неужто не тянет прочесать территории подальше? – словно невзначай поинтересовалась Дейли у Леонарда.

Леонард погрузился в недолгие раздумья, после чего с обезоруживающей прямотой и абсолютной серьезностью ответил:

– Жду вестей.

Дейли задумчиво, едва заметно кивнула, благоразумно воздержавшись от дальнейших расспросов.

Девушка погрузилась в молчание, оставив свои извечные язвительные шуточки в адрес напарника. Казалось, она тоже застыла в томительном ожидании.

Внезапно духовная интуиция Леонарда резанула легким звоночком. Он резко повернул голову, устремив взор влево.

Однако Дейли, будучи полноправным «Привратником», уже неотрывно сверлила это место своим тяжелым взглядом.

Прямо из пустоты, невесть когда, соткался конверт и, плавно кружась в воздухе, опустился у самого подножия газового фонаря.

Совершенно позабыв о конспирации перед коллегой, Леонард молниеносно наклонился, подхватил послание и сноровисто вскрыл печать.

Текст внутри оказался донельзя лаконичным, состоящим всего из одной-единственной строчки:

«Западный Балам, Северная провинция, город Кукува, площадь Воскресения, координаты…»

Лицо Леонарда мгновенно окаменело, налившись свинцовой серьезностью. Круто развернувшись к Дейли, он выпалил:

– Мэм, будьте любезны, прикройте мое исчезновение.

Произнося эти слова, юноша уже пустил в ход левую перчатку – она налилась хрустальной прозрачностью. Правую же руку он решительно сунул в карман, намертво стиснув амулет «Похититель судеб».

Дейли провалилась в глухое молчание на секунду, после чего с пугающей строгостью отчеканила:

– Возьми меня с собой.

– В те дни ты хотя бы бросился в бой, а я так и осталась стоять в стороне, не успев сделать ровным счетом ничего.

Лицо поэта исказил калейдоскоп сложных, противоречивых эмоций. Он приоткрыл было рот, но так и не вытолкнул ни звука. Сдавшись, юноша мертвой хваткой вцепился в плечо напарницы.

В следующее мгновение обе фигуры бесследно растворились в воздухе, покинув эту безлюдную, погруженную в тишину улицу.

…………

Проводив госпожу посланницу взглядом и удостоверившись, что как минимум одна телеграмма благополучно ушла в эфир, Клейн без промедлений отчеканил четыре шага против часовой стрелки, воспарив в таинственные чертоги над серой мглой.

Вальяжно опустившись на почетное кресло «Шута» с высокой спинкой, он властным жестом поманил к себе арсенал. Повинуясь его воле, Карта «Тирана», «Скипетр Морского бога» и серебристо-серый амулет синхронно взмыли в воздух, послушно легнув прямо в ладонь.

В мгновение ока его облик претерпел грандиозную метаморфозу: голову увенчала монументальная тройная тиара, плечи укрыла роскошная сутана понтифика, а в руке оказался намертво зажат белоснежный костяной жезл.

Купаясь в ревущем, искрящемся ореоле из серебристо-белых разрядов молний, Клейн плавно высвободил щупальца своей духовности, устремив их прямиком к тому самому световому сгустку, что символизировал Даница.

Глава 942
Проклятие бога

Стоило духовности Клейна коснуться световой точки, как та внезапно, словно по волшебству, развернулась перед его глазами в кристально ясную картину:

Облаченный в теневой плащ Даниц стоял на самом краю площади. Низко опустив голову, он истово молился, раз за разом чеканя сакральное имя «Шута» на древнем гермесе.

Опираясь на эти координаты, Клейн плавно расширил обзор видения, отчаянно силясь выхватить из суеты силуэт Инса Зангвилла.

Пейзаж, представший его взору сквозь серую мглу, теперь разительно отличался от недавней картины. В самом сердце площади невесть когда успел вырасти монументальный, непроницаемо-черный собор, сплошь инкрустированный костями. В его недрах то и дело вспыхивали и гасли призрачные блики света, однако наружу не пробивалось ни единого звука.

Улучив этот идеальный момент, Клейн даровал Даницу божественный отклик:

– Уходи оттуда немедленно. Найди надежное укрытие и затаись.

Произнося эти слова низким, размеренным баритоном, увенчанный тройной тиарой и облаченный в темно-синюю сутану Клейн властным жестом вскинул левую руку. Лазурные самоцветы на навершии его белоснежного костяного скипетра ослепительно полыхнули.

В ту же секунду над площадью Воскресения в реальном мире разнесся оглушительный, режущий слух вой. Свирепый, внезапно налетевший шквал яростно обрушился на округу, заставив праздношатающихся зевак и торопливых прохожих в панике броситься врассыпную в поисках спасительного укрытия. Даже Андерсон, чье лицо еще недавно напоминало застывшую маску, мигом сбросил оцепенение. Вернув себе фирменный, беспечный вид, искатель сокровищ схватился за живот и пулей вылетел за пределы опасной зоны.

За какие-то жалкие несколько секунд площадь Воскресения опустела подчистую. И даже те бедолаги, что не отличались проворством и не успели сорваться на бег, под натиском ревущего ветра сполна познали пьянящее чувство полета.

На опустевшей площади повисла короткая, звенящая тишина. А затем в одном из окон костяного собора вспыхнула искра пламени. Она стремительно разрасталась, становясь всё ярче и ослепительнее.

Абсолютно бесшумно цветной витраж разлетелся вдребезги. Раскаленный, отливающий лазурью белый свет хищным метеором вырвался наружу.

Огненный вихрь тут же распался, стремительно соткав из пустоты силуэт мужчины в глухой черной сутане священнослужителя. Один его глаз мерцал бездонной лазурью, а второй был сплошь испещрен жуткой, багровой вязью лопнувших сосудов. То был Инс Зангвилл собственной персоной.

Едва этот «Ночной страж» явил себя миру, как его рот помимо воли распахнулся. Обратившись к зажатому в руке классическому перу, он исторг из себя злобный рык:

– Если бы ты, кусок идиота, соизволил прислушаться к моим советам, мы бы ни за что не оказались в такой дерьмовой ситуации!

– Ума не приложу, чего ты так трясешься! Дозволь ты мне загодя вознести мольбы Господу, чтобы втайне вернуться в лоно «Розы Искупления», навести мосты с Уроборосом, стянуть силы и расставить капканы – и сегодня мы бы сами открыли сезон охоты на Адама, а не метались бы здесь в роли загнанной дичи!

Потускневшее, изрядно потрепанное перо в ту же секунду воспарило в воздух, принявшись сноровисто выводить слова прямо на ткани черной сутаны Инса Зангвилла:

'Сгорая от стыда и ярости, Сорен Айнхорн Медичи виртуозно спихнул всю вину за этот провал на «Перо Алсухода». На деле же Он сам наглухо заблокировал собственные попытки вознести мольбы «Истинному Творцу». Ибо ни Сорен, ни Айнхорн не питали ни малейшего желания бить поклоны этому еретическому божеству.

Сегодняшняя передряга лишь еще больше усугубила шизофрению этого злого духа! Вердикт железобетонно логичен, и вынесен он самым непревзойденным, гениальным психоаналитиком в мире!'

Лицевые мышцы «Инса Зангвилла» конвульсивно дернулись. Мужчина на чистых инстинктах вскинул левую руку, с силой помассировав ноющий висок.

Его глубокий, отливающий почти черной лазурью глаз мгновенно вернул себе осмысленность, а лицо, подобное безупречной античной скульптуре, окаменело в ледяной суровости.

Вырвавшись из плена костяного собора, он узрел перед собой вовсе не площадь. Пространство исказилось: прямо от его ног змеились древние каменные ступени, ведущие к самой вершине монументального горного пика. И там, в заоблачной выси, гордо возвышался исполинский крест, вокруг которого, словно благоговейная свита, кружили неисчислимые легионы ангелов.

В этот самый миг свинцовые небеса с треском распорола ослепительная, гротескно-огромная серебристо-белая молния. Ревущий разряд обрушился вниз, устремившись прямо на Инса Зангвилла.

Эта замкнутая, сюрреалистичная иллюзия мгновенно пошла глубокими трещинами. Сквозь разломы в пространстве глубокий, сине-черный глаз вновь выхватил кристально четкие очертания площади Воскресения с её бьющими фонтанами и цветочными клумбами.

Фигура Инса Зангвилла стремительно испарилась, оставив на своем месте лишь зыбкий, полупрозрачный фантом. Молния безжалостно впечаталась в подставного духа, стерев его в порошок за какую-то долю секунды.

Этот «Ночной страж» благоразумно не стал ломать голову над тем, какие еще сюрпризы таятся снаружи. Улучив окно возможностей, он вновь обернулся огненным вихрем и, просочившись сквозь брешь, пулей вырвался на волю.

В его картине мира любые, даже самые изощренные засады впереди меркли на фоне той первобытной, леденящей душу угрозы, что таил в себе сын Создателя, Король Ангелов – Адам!

Созерцая, как на площади вновь вспыхнуло пламя, из которого соткался вырвавшийся из иллюзорного капкана мужчина с бледной кожей и тускло-золотыми волосами, Клейн чуть вскинул голову и на чистых инстинктах выпрямил спину.

В его сознании ослепительным калейдоскопом пронеслись мириады жгучих воспоминаний. Собственное тело, насквозь прошитое смертельным ударом в сердце. Та самая пара до блеска начищенных ботинок, застывших перед его угасающим взором в миг первой смерти. Лучезарная, теплая улыбка Данна Смита, шутливо подмигивающего левым глазом. И обращенная в дымящиеся руины охранная компания «Терновник».

Губы Клейна стремительно, неудержимо поползли вверх, сложившись в гротескную, пугающе-радостную усмешку.

В следующее мгновение юноша глухим, свинцовым тоном процедил на древнем гермесе:

– Бедствие!

Зажатый в его правой ладони серебристо-серый амулет тотчас же полыхнул глубоким, непроницаемым мраком.

То была реликвия домена бедствий, выкованная самим Клейном из драгоценных металлов и крови «Ртутного Змея» Уилла Осептина, заряженная мощью, которую он лично вымолил у Богини Вечной Ночи.

Тот самый подарок, что сыщик так бережно готовил специально для Инса Зангвилла.

Его карающая стрела возмездия.

Проклятие самого бога!

Клейн резко, словно пружина, вскочил на ноги. Мощно скрутив корпус и с силой выбросив правую руку, он виртуозно сплавил это черное сияние с толикой мощи серого тумана и зашвырнул этот смертоносный сгусток прямиком сквозь иллюзорную панораму, нацелив его прямо в Инса Зангвилла.

…………

Инс Зангвилл, только-только вывалившись обратно на площадь Воскресения, воочию узрел, как невесть откуда взявшийся непроницаемо-черный луч вмиг поглотил небеса, наглухо укрыв всю округу леденящей, беспросветной мглой.

Эта аномалия растаяла так же стремительно, как и появилась, вернув миру его привычный, безмятежный облик. Однако бывший архиепископ, будучи «Ночным стражем», способным играючи насылать на врагов злой рок, звериным чутьем безошибочно уловил в воздухе запах фатальной угрозы. Не раздумывая ни доли секунды, он вскинул левую руку, вознамерившись сплести воедино власть угнездившегося в нем злого духа с талантами «Привратника», дабы немедля нырнуть в духовное измерение и унести ноги.

Увы, ни алые бутоны, ни белоснежные струи фонтана, ни темные плиты мостовой вокруг так и не налились той самой кричащей густотой, что предвещала бы прорыв сквозь грань реальности. О калейдоскопическом наслоении красок не шло и речи.

Навык «Странствия» Инса Зангвилла потерпел глухое фиаско!

Зрачки мага остекленели, но его проницательный ум уже раскусил корень беды. Тот самый злой дух, запертый в его теле, внезапно начал ожесточенно, до хрипоты грызться сам с собой, напрочь отказавшись ссудить ему хоть каплю мощи:

– Видали⁈ Послушай вы меня с самого начала, мы бы в эту лужу не сели!

– Плевать я хотел! Уж лучше сдохнуть, чем ползать на брюхе перед «Истинным Творцом»!

– И много ли проку было слушать тебя в прошлом? Ты ведь, как и мы, так же бездарно пошел на корм Алистеру Тюдору, став ингредиентом для Его зелья!

– Надо же, какие мы бесстрашные. Неужто не почуяли, как от того проклятия за версту разило истинной божественностью? Аура заоблачного калибра! С нашими-то нынешними силенками от такой дряни ни за что не увернуться. Ха-ха, ну давайте, собачьтесь дальше, рвите друг другу глотки! А я посижу, посмотрю, как мы все вместе дружно сгнием!

……

Инс Зангвилл слушал эту перепалку, физически ощущая, как вены на висках вот-вот лопнут от пульсирующего напряжения. Его буквально трясло от клокочущей ярости: этот проклятый злой дух Сорен Айнхорн Медичи умудрился затеять междоусобицу в самый критический, роковой миг, напрочь забыв о том, что они балансируют на краю гибельной пропасти!

Впрочем, будучи бывшим архиепископом и Потусторонним, не раз сжимавшим в руках святыни Церкви Богини Вечной Ночи, мужчина не позволил гневу затуманить свой рассудок. Его интуиция кристально ясно шептала: тот самый черный луч неразрывно повязан с властью Богини над злым роком. И эта внезапная шизофрения Сорена Айнхорна Медичи – стопроцентно плод этого леденящего воздействия. Иначе жалкие писанины «Пера Алсухода» ни за что бы не заставили «Красного Ангела» так отбито и фатально сорваться с катушек, плюнув на собственную безопасность!

Круто развернувшись на пятках, он со всех ног бросился к одному из выходов с площади Воскресения. На ходу маг отчаянно пытался навести мосты с другими бесплотными призраками, отчаянно силясь позаимствовать их таланты для спасительного рывка. Увы, на всей площади не водилось ни единой бесприютной души!

И в этот самый миг из густой тени на краю опустевшей площади плавно вынырнула мужская фигура. Полноватый метис с чертами лоэнца и баламца, облаченный в свободную одежду, с изящной рапирой на поясе.

То был не кто иной, как «Адмирал Ада» Людвилл!

Послушная марионетка, давно лишенная искры разума!

Выпустив на волю «проклятие бога», Клейн, действуя строго по заготовленному плану, уже успел низвергнуться обратно в материальную реальность и виртуозно дернуть за ниточки обоих своих болванчиков!

Пока «Победитель» Энзо, юркнув в ближайший закоулок и сноровисто выудив припасы, обустраивал ритуал дарования, сыщик вывел «Адмирала Ада» Людвилла на свет, заставив того преградить путь Инсу Зангвиллу.

Этот некогда грозный пират, чье лицо теперь было скрыто маской, вскинул правую руку. Его предплечье, кисть и пальцы вмиг налились призрачной бледностью, гротескно вытянувшись в длину и хищно устремившись прямо к мишени.

То был его коронный талант – дистанционное вытягивание душ, дарованный той самой тварью из Подземного царства, что паразитировала в его плоти!

Ладонь Людвилла стремительно мертвела, и синхронно с этим над макушкой Инса Зангвилла начал судорожно, неудержимо всплывать призрачный силуэт.

Однако Инс Зангвилл, некогда сам стоявший на ступени «Привратника», в долгу не остался. В глубине его зрачков тут же соткались очертания таинственных, монументальных бронзовых врат, которые властно потянули вырывающийся дух обратно.

Опираясь на его заоблачный статус и багаж боевого опыта, этот маневр должен был увенчаться успехом в два счета. Вот только, одному богу известно почему, маг раз за разом допускал нелепые, фатальные осечки. В какой-то миг «Адмирал Ада» едва не вырвал его с корнем, и теперь между ними завязалось отчаянное, напряженное перетягивание каната.

В эту самую секунду прямо подле Людвилла стремительно материализовались еще два силуэта. Один – жгучий брюнет с пронзительными изумрудными глазами, чьи руки облегали прозрачные перчатки, Леонард Митчелл. А вторая – Дейли Симон, щеголяющая своими фирменными синими тенями и такими же яркими румянами.

Они подоспели поистине безупречно – ведь злой рок, обрушившийся на врага, неминуемо оборачивается баснословной удачей для тебя самого!

Едва Дейли вынырнула из пустоты, её взгляд намертво прикипел к той самой фигуре, которую она не забыла бы и в следующей жизни. В глазах женщины ослепительно полыхнуло неистовое, первобытное пламя ненависти.

Однако она благоразумно не стала бросаться в слепую атаку. Быстро, но цепко оценив обстановку, женщина шагнула за спину Людвилла и широко раскинула руки.

В ту же секунду из ниоткуда обрушились монументальные бронзовые врата, сплошь испещренные мириадами диковинных узоров. С протяжным, леденящим душу скрипом их массивные створки нехотя приоткрылись, обнажив узкую щель.

То был не что иное, как проход в само Подземное царство – врата, источающие первобытный, непреодолимый соблазн для любого немертвого существа!

Из зияющего мрака вырвалась неописуемая, чудовищная сила притяжения. Призрачный силуэт, зависший над макушкой Инса Зангвилла, окончательно оторвался от своего носителя.

Это был полупрозрачный силуэт молодого мужчины, с ног до головы закованного в покрытые кровавыми пятнами черные доспехи. Его некогда красивые черты и огненно-рыжие волосы чудовищно контрастировали с глубокими, гниющими до самых костей язвами, сплошь уродующими лицо, а прямо на переносице пламенел диковинный знак в виде боевого стяга.

Этот молодой мужчина ничуть не опешил от того, что его силком вырвали из тела Инса Зангвилла. Напротив, он издал насмешливый возглас: