Текст книги "Красный священник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 108 страниц)

Глава 751
Лоэнская сдержанность

Глубокая ночь. Улица Пинстер, дом 7.

Леонард Митчелл сидел в кресле, водрузив ноги прямо на край письменного стола.

Откинувшись на спинку так, что деревянные стыки жалобно заскрипели, он глубоко и размеренно задышал.

Одному богу известно, сколько прошло времени, прежде чем его веки отяжелели и плотно сомкнулись.

В этот самый миг духовное тело Леонарда уже перенеслось в подернутый серой дымкой мир, хотя сам он по-прежнему находился в собственной спальне.

Подлетев к окну, юноша увидел, как густой туман окутывает соседние кварталы и тянется всё дальше, словно силясь поглотить весь Баклунд целиком.

Уличные газовые фонари и теплый свет в окнах домов сейчас казались донельзя тусклыми. Они выхватывали из мрака лишь крошечные участки пространства, и те тонули в зыбком мареве.

В то же время повсюду то проступали, то прятались иллюзорные овальные сферы света. Они причудливо переплетались, накрывая собой здания, словно являлись самим истоком их существования.

Именно таким представал город перед взором «Кошмара».

Опираясь на собранные ранее сводки, Леонард в форме духа выпорхнул в окно и устремился в район Джовуд, прямиком к дому номер семнадцать по улице Минск.

Вламываться без спроса он не стал. Опустившись на крыльцо сквозь густую пелену тумана, юноша вежливо потянул за шнурок дверного колокольчика.

Под мерное «ку-ку, ку-ку» парадную дверь отворила облаченная в ночную сорочку Старлин Саммер.

Прикрывая грудь инкрустированным серебром дворцовым веером из перьев, она сонно и недоуменно поинтересовалась:

– Кого вам угодно?

Это была не кто иная, как бывшая квартирная хозяйка Клейна в бытность его Шерлоком Мориарти – дама лет тридцати с золотистыми локонами и лазурными глазами.

Леонард, уже успевший сменить наряд на черно-белую клетчатую униформу лоэнского констебля, небрежно козырнул значком:

– Вам знаком Шерлок Мориарти?

Будучи во власти грез, Старлин соображала с трудом. Лишь спустя пару долгих секунд она выдавила:

– С ним стряслась какая-то беда?

Одновременно с этим вопросом, под незримым давлением Леонарда, подле нее совершенно естественно соткался фантом Шерлока Мориарти – именно таким, каким он запечатлелся в её памяти:

Шелковый полуцилиндр, двубортный длинный сюртук, очки в золотой оправе на переносице и густая борода, обрамляющая рот…

Этот образ безупречно совпадал с теми приметами великого сыщика, что Леонард выудил ранее. Отбросив сомнения, он перешел к делу:

– Он оказался замешан в одном расследовании, и сейчас мы проверяем факты.

– Искренне уповаю на ваше содействие.

– Д-да, конечно. – Старлин по привычке порывалась надменно вскинуть подбородок, но почему-то испытала укол беспричинного страха.

Поразмыслив с секунду, Леонард спросил:

– Когда именно он снял у вас жилье?

– В начале сентября прошлого года, – напрягши память, отозвалась женщина.

Констебль продолжил допрос:

– Что вам о нем известно? Каким человеком он предстал в ваших глазах?

Услышав это, Старлин заговорила так легко, словно заучила ответ наизусть:

– Родом он из графства Мидси, акцент выдает с головой. Сыщик он поистине талантливый, вон, помог Мэри вывести на чистую воду гулящего мужа. Впрочем, капиталами он не блистал, даже прислугу на полный день позволить себе не мог, приходилось одалживать мою горничную на пару часов… Мои дети души в нем не чаяли, твердили, что он мастер травить байки, особенно про всякие детективные тайны. Сдается мне, поэтому он и подался в эту профессию…

Не дав Леонарду и шанса вставить слово, хозяйка щебетала всё быстрее:

– И манеры у него отменные, не чета прочим грубым ищейкам. Видно, что прошел грамматическую школу, историю зубрил. Но самое завидное – Мэри в знак благодарности выхлопотала ему местечко в клубе Крагга! Там же собираются сплошь сливки общества, мне и самой доводилось бывать там пару раз…

– А потом, видать, слава о нем прогремела на весь Баклунд, частные сыщики так и шныряли к нему толпами…

Леонард, чье терпение уже начало иссякать, не удержался и устало потер висок.

Никаких ценных зацепок из болтовни миссис Саммер выудить не удалось. Разве что факт о тощем кошельке да любви к детективным байкам стал в новинку, а всё остальное и так пылилось в его досье. Ему было прекрасно известно даже то, что Шерлок Мориарти водит тесную дружбу с Айзенгером Стентоном.

«Значит, следующим шагом придется перетряхнуть его клубных приятелей из Крагга…» – стиснув зубы и дослушав трескотню женщины, Леонард скупо поблагодарил ее и покинул чужое сновидение.

…………

Улица Бёклунд, дом 160. В особняке Дуэйна Дантеса.

В просторном бальном зале, способном с легкостью вместить добрую сотню гостей, Клейн кружил в изящном танце даму лет тридцати с небольшим.

То была наставница по этикету, которую подобрал мажордом Вальтер. Звали её Вахана Хейсен.

И пускай имя у нее было донельзя заурядным, сама она отнюдь не терялась в толпе. При вполне обычных чертах лица от нее исходил такой магнетический, утонченный шарм, что каждый жест был пропитан неповторимой грацией.

Если верить рекомендациям Вальтера, барышня происходила из баронского рода, с пеленок впитала безупречные манеры, а затем и вовсе служила фрейлиной при дворе вплоть до самого замужества.

Увы, фамильное гнездо со временем пришло в упадок, да и супруг капиталами не блистал. Являясь истовой прихожанкой Богини Вечной Ночи, она решила зарабатывать на хлеб уроками этикета, став частой гостьей в богатых и аристократических домах, натаскивая их отпрысков.

Вальтер, конечно, благоразумно промолчал, но Клейн и без подсказок смекнул: ударить в грязь лицом перед этой дамой смерти подобно. Оплошает – и о его светской репутации можно будет забыть навсегда.

В конце концов, в высшем свете лорды и нувориши всегда наводили справки о новичках через общих знакомых. Да и сплетни среди прислуги зачастую служили той же цели.

Плавно скользя по паркету и изящно покачиваясь в такт музыке, Вахана, чьи темные волосы были собраны в элегантный узел, одобрительно кивнула:

– Мистер Дантес, поверить не могу, что вы никогда прежде не брали уроков этих па.

– Не прошло и получаса, а вы уже скользите по паркету с такой непринужденной легкостью, словно впитали это мастерство с молоком матери, как истинный аристократ.

– Это всецело заслуга вашей блестящей науки, – скромно улыбнулся Клейн, сохраняя на лице теплое, лишенное малейшего бахвальства выражение.

Опираясь на феноменальную координацию и баланс «Клоуна», танцы давались ему играючи.

Слегка опустив голову и издав тихий смешок, Вахана произнесла:

– Вы из тех редких джентльменов, что виртуозно умеют порадовать даму.

Ее светло-карие глаза тотчас же метнулись вверх, скользнув по тронутым серебристой сединой вискам и бездонным лазурным зрачкам Дуэйна Дантеса.

– Это лучший комплимент, который я слышал за сегодняшний день, – с улыбкой отозвался Клейн. Не сбиваясь с ритма, он уверенно повел партнершу в изящный пируэт под чарующие переливы нанятого оркестра, чья музыка заполняла просторный зал.

Юноша изо всех сил старался очаровать наставницу отнюдь не только ради безупречной репутации. Его неподдельно интриговало ее прошлое фрейлины при королевском дворе.

Мягко поправив крошечную огрешность в шагах ученика, Вахана наставительно заметила:

– Приглашая леди на танец, вы не просто перебираете ногами. Светская беседа – столь же неотъемлемая часть ритуала. Вы же не две бездушные куклы, в конце концов! Разумеется, если вас обоих с головой накрыло волшебство музыки и вы растворились в ритме, то тишина лишь во благо. Это тоже своеобразный диалог, разговор душ.

– Но помните: в беседах надлежит блюсти тончайшую сдержанность. Мы в Лоэне, а не в распущенном Интисе.

– Проще говоря, избегайте топорной прямолинейности и грубости. Ваш слог должен струиться изяществом.

– Приведу пример. Допустим, вы возжелали отвесить комплимент парфюму дамы. Брякнуть в лоб «как от вас вкусно пахнет» или допытываться о названии бренда – верх бестактности. Вам следует пустить в ход аллегорию, изящно намекнуть издалека. Скажите что-нибудь вроде: «Кажется, я очутился на цветущем весеннем лугу».

– Само собой, метафора обязана безупречно попадать в ноты самого аромата.

«Никакой поэзии… Разве не элегантнее было бы сказать: „А луна сегодня прекрасна“?» – мысленно фыркнул Клейн, вспомнив изящную восточную идиому. Однако вслух лишь усмехнулся с толикой самоиронии:

– Благодарю вас за то, что вы не сочли мои недавние комплименты лишенными должного изящества.

Улыбка Ваханы стала чуть глубже:

– Мистер Дантес, вам известно, какие именно джентльмены пользуются наибольшим успехом у дам в высшем свете?

– Понятия не имею, – Клейн ответил предельно откровенно, покачав головой.

Ни на йоту не растеряв своей очаровательной улыбки, наставница произнесла:

– На втором месте по популярности стоят те мужчины, которые заставляют даму поверить в их недюжинный ум.

– А на первом? – послушно подыграл собеседнице юноша.

Вахана бросила на него лукавый взгляд и обронила:

– А пальму первенства держат джентльмены, способные внушить самой даме, что она невероятно умна.

На этих словах она лишь легко рассмеялась, больше не проронив ни звука. Клейн же в одночасье раскусил скрытый в этой фразе изящный комплимент.

«Воистину, эталонная лоэнская сдержанность… Куда тоньше интисских замашек, где всё сводится к банальным постельным утехам… Впрочем, это лишь то, о чем кричат бульварные газетенки да журналы. Какова подлинная изнанка интисского высшего света, по этим пасквилям судить нельзя – обе державы обожают поливать друг друга грязью… Хотя во времена великого императора Рассела нравы там и впрямь до одури напоминали газетные штампы…» – Клейн с пониманием, едва заметно кивнул.

Двухчасовой урок этикета благополучно подошел к концу в столь непринужденной, гармоничной атмосфере. В сопровождении мажордома Вальтера и личного камердинера Ричардсона Клейн учтиво проводил мадам Вахану Хейсен до самых дверей, преподнеся наставнице скромный подарок.

То был изысканный парфюм «Лунный свет» от парфюмерного дома «Дрим», настоянный на серой амбре – вещица баснословно дорогая.

Точного ценника Клейн не ведал, ибо хлопоты по покупке взял на себя мажордом Вальтер, а средства выделялись из казны экономки. Лишь когда выданная ей тысяча фунтов иссякнет и потребуется свежее вливание капиталов, Танея явится к нему с пухлой стопкой счетов и чеков на утверждение.

Сыщик знал и название бренда, и имя самого аромата исключительно благодаря предусмотрительности дворецкого. Вальтер загодя ввел хозяина в курс дела, дабы в случае вопросов от мадам Ваханы тот не стоял столбом, рискуя выказать вопиющее пренебрежение и бестактность.

Именно в таких выверенных до миллиметра мелочах во всей красе раскрывалась истинная, неоценимая роль первоклассного мажордома.

Проводив взглядом сияющую от удовольствия наставницу, Клейн титаническим усилием воли подавил рвущееся желание устало потереть виски и с тяжелым вздохом констатировал про себя:

«Светские расшаркивания изматывают похлеще любой кровопролитной сечи с Потусторонними. Ежесекундно держать выправку, фильтровать каждое слово и жест… Нет, мне жизненно необходима передышка».

В этот самый миг Вальтер, щеголяющий ослепительно белыми перчатками, сделал шаг вперед и деликатно произнес:

– Сэр, учитывая ваши воистину блестящие и стремительные успехи в освоении этикета, мы вполне можем сдвинуть график и приступить к остальным дисциплинам чуть раньше намеченного.

– Каким еще дисциплинам? – Клейн почувствовал, как от одной этой фразы голова начинает раскалываться.

– Истории, международной политике, философии, музыке, а также тонкостям изысканных видов спорта: гольфу, скачкам, верховой охоте… – со свойственной ему педантичностью отчеканил мажордом.

– Философии? – с искренним недоумением переспросил юноша.

Вальтер учтиво кивнул:

– В кулуарах высшего света это воистину излюбленная тема для дискуссий. Никто не требует от вас писать научные трактаты, однако вы обязаны хотя бы в общих чертах улавливать нить разговора. К примеру, вы должны кристально ясно осознавать, что у истоков прагматизма стояли Консисо, Маред и Паттерсон, а вовсе не великий император Рассел. Или что знаменитый постулат «человек рождается свободным» принадлежит перу Лурми.

– Львиная доля новоиспеченных толстосумов, лишь переступив порог элитарных салонов, неизбежно садится в лужу именно на этом поприще. Они имеют скверную привычку приписывать любые незнакомые цитаты и философские доктрины авторству императора Рассела.

От этих нравоучений голова у Клейна разболелась еще сильнее. Выдавив из себя вымученную улыбку, он произнес:

– Будем откровенны, мой график нынче не блещет загруженностью. За вычетом послеобеденного сна да визитов в храм, время в моем распоряжении есть. Ставьте уроки на любой удобный час.

…………

В полумраке безмолвной комнаты со стола плавно взмыл конверт. Невидимые пальцы сноровисто вскрыли печать, вытряхнув из нутра сложенный лист бумаги.

Рядом из пустоты соткался изящный силуэт Шарон, увенчанный миниатюрной шляпкой. Перехватив послание, девушка с пугающей сосредоточенностью пробежалась глазами по строчкам.

Не теряя ни секунды, она набросала ответ. Сноровисто обустроив алтарь и подготовив ритуал, Шарон приступила к призыву гонца Шерлока Мориарти.

Разумеется, не позабыв водрузить на стол столь необходимую золотую монету.

Едва стихло эхо заклинания, как язычок пламени на свече хищно вздулся, наливаясь мертвенной, леденящей прозеленью.

Прямо из огня вынырнул до одури знакомый, жуткий силуэт Рейнетт Тинекер, небрежно удерживающей за волосы четыре златовласые, красноглазые головы, и предстал перед «Мстительным духом».

Взгляд Шарон внезапно застыл. На её вечно бесстрастном, подобном фарфоровой маске куклы лице вдруг отразилась целая буря немыслимых, кричащих эмоций.

На одних инстинктах она ошарашенно выпалила:

– Наставница!

– Вы ведь… разве вы не…

Глава 752
Предупреждение

В превосходно освещенном кабинете особняка номер сто шестьдесят по улице Бёклунд.

Вдоль стен выстроились ровные ряды книжных стеллажей, таящие в себе внушительную коллекцию фолиантов. Окинув комнату взглядом, можно было грешным делом подумать, что оказался в настоящей частной библиотеке.

Клейн, вальяжно устроившись в кресле с высокой спинкой, просматривал свежую утреннюю прессу. Юноша с удовлетворением подметил, что на самых видных полосах и «Тассок Таймс», и «Баклунд Дейли» появилось броское объявление: выставлялись на продажу десять процентов акций «Баклундской компании педальных повозок».

«А мистер Стентон и впрямь работает с завидной скоростью. Всего пара дней, а финансовая проверка и оценка капитала уже благополучно завершены…» – только-только сыщик мысленно восхитился хваткой детектива, как его духовная интуиция едва уловимо дрогнула.

Молниеносно активировав духовное зрение, он узрел, как прямо из пустоты выныривает госпожа посланница Рейнетт Тинекер. В руке она всё так же небрежно удерживала за волосы свои четыре златовласые, красноглазые головы, и в зубах одной из них был намертво зажат конверт.

«Должно быть, ответ от мисс Шарон…» – пронеслось в голове Клейна. Протянув руку за депешей, он учтиво, едва заметно кивнул:

– Спасибо.

Произнося это, юноша на чистых инстинктах скосил глаза в сторону закрытых дверей кабинета – ведь по ту сторону сейчас нес вахту его личный камердинер Ричардсон.

Сноровисто вскрыв конверт и развернув послание, Клейн бегло пробежался глазами по строчкам. Интуиция его не подвела – весточка действительно прилетела от Шарон. Девушка лаконично сообщала, что на данный момент приобретать «Флакон с биологическим токсином» не намерена. Впрочем, если эта диковинка так и останется пылиться у него в закромах, спустя какое-то время она, возможно, обдумает сделку.

«Финансы поют романсы? Или же она отчаянно копит монеты на нечто куда более важное?» – Клейн слегка поразмыслил над этим и нутром почуял, что истина кроется именно во втором варианте. Как-никак, полубог Затвен вряд ли стал бы вечно торчать в столице. Выходит, Шарон и Марич худо-бедно вырвались из-под гнета ищеек Школы Розы. А уж с их незаурядными талантами и спецификой Последовательностей сколотить солидный капитал в относительно спокойной обстановке – пара пустяков. Ко всему прочему, они, судя по всему, держали в ежовых рукавицах теневой рынок оружия при баре «Храбрец», выступая негласными покровителями Иэна. Одна лишь эта ниточка сулила поистине баснословные барыши.

Витая в этих раздумьях, Клейн поднял голову и вдруг с удивлением обнаружил, что госпожа посланница так и не испарилась. Все восемь рубиновых глаз на её четырех головах немигающе, в упор сверлили его взглядом.

Юноша инстинктивно вздрогнул, грешным делом подумав, что жуткая вестница решила выбить из него должок. Деликатно прочистив горло, он произнес:

– Ответного послания не будет.

– И да… первую часть долга я непременно погашу до конца этой недели.

Четыре головы Рейнетт Тинекер поочередно разомкнули губы:

– Не… – Спеши… – Процентов… – Нет…

«А госпожа посланница, оказывается, весьма снисходительна…» – только Клейн успел с облегчением выдохнуть, как гротескный силуэт Рейнетт Тинекер растаял прямо в воздухе, бесследно вернувшись в самые недра духовного мира.

Предав письмо очищающему пламени, сыщик позволил себе полчаса безмятежного отдыха. Затем, приблизившись к дверям, он велел Ричардсону закладывать экипаж.

До начала послеобеденного урока философии юноша твердо вознамерился нанести визит в храм.

Дорога выдалась на редкость спокойной. Успев сделать лишь пару глотков черного чая, Клейн вскоре уже вышагивал по брусчатке площади перед собором Святого Самуила.

Вдоволь налюбовавшись кружащими в небе белоснежными голубями и впитав даруемое ими чувство первозданного покоя, он уверенно переступил порог храма. Миновав высокие арки, юноша вошел в главный молитвенный зал и опустился на первую попавшуюся свободную скамью. Ричардсон, в точности как и в прошлый раз, устроился чуть позади и по диагонали, бережно прижимая к груди цилиндр и трость своего господина.

Погрузившись в глубокую, очищающую разум молитву, Клейн внезапно почувствовал очередной легкий укол духовной интуиции. На чистых инстинктах приоткрыв глаза, он скосил взгляд влево.

И тут же безошибочно выхватил из полумрака обладателя смоляных волос и изумрудных глаз – Леонарда Митчелла.

Этот Ночной Ястреб на сей раз пренебрег своей фирменной длинной мантией. Кипенно-белая сорочка, небрежно выпущенная поверх прямых брюк, да накинутый черный жилет – весь его облик кричал о показной, расхлябанной легкомысленности.

Заметив, что солидный, тронутый сединой на висках джентльмен обратил на него внимание, Леонард ответил легкой, едва заметной улыбкой и коротким кивком. Сразу после этого он учтиво отвел глаза, смежил веки и с головой ушел в мнимую молитву.

Поэт совершенно не страшился, что объект раскусит его слежку. В конце концов, он мазнул по нему лишь мимолетным, скользящим взглядом, не допустив ни единого лишнего или резкого движения. Да и львиная доля прихожан в зале только что вела себя в точности так же.

Появление под сводами храма столь статного, дышащего благородством и утонченностью мужчины неминуемо приковывало к себе долю чужих взоров. Леонард Митчелл, сам частенько купающийся в лучах подобного внимания, знал эту изнанку светского любопытства как свои пять пальцев.

Именно в эту секунду в его сознании гулким эхом раскатился тот самый, надтреснутый старческий голос:

– Это он.

«Хех, выходит, мои вчерашние и сегодняшние усердные забеги в храм окупились сполна…» – с легкой долей самодовольства мысленно констатировал Леонард, ни единым мускулом не дрогнув на лице.

Клейн тем временем тоже виртуозно отыгрывал благоговейный транс, лихорадочно препарируя внезапно вспыхнувшее подозрение:

'И с каких это пор Леонард заделался таким истовым праведником?

Спору нет, веры в нем куда больше, чем во мне, вот только он отродясь не обивал пороги собора каждый божий день. От силы раз в неделю, а то и в две, соизволит заглянуть на мессу…

Выходит, он явился сюда с конкретной целью? И этот его мимолетный, скользящий взгляд… Сдается мне, он целенаправленно брал меня на мушку!'

Дойдя до этой мысли, Клейн почувствовал, как на него внезапно снисходит пугающее, кристально ясное озарение:

'Тот самый загадочный «дедуля», что угнездился в его теле – ангел из древнего семейства Сороастр! А значит, он принадлежит к Пути «Мародера»…

«Богохульник» Амон носит корону Короля Ангелов именно на этой стезе, и Ему по силам не просто учуять серую мглу, но и предпринять попытку прорваться в ее чертоги…

Выходит, этот старый паразит внутри Леонарда с высочайшей долей вероятности уже успел вынюхать на мне въевшуюся ауру или остаточные следы серого тумана!'

Едва этот леденящий вывод выстроился в стройную цепь, сердце Клейна тревожно и болезненно сжалось. Юноше на миг почудилось, будто весь этот безмятежный храм превратился в паутину незримых, смертоносных капканов.

Титаническим усилием воли он удержал благоговейную позу. Его глазные яблоки под плотно сомкнутыми веками даже не дрогнули. Весь его облик продолжал источать абсолютное, первозданное умиротворение, безупречно сливаясь с возвышенной атмосферой собора.

Одному богу известно, сколько минут утекло в этой звенящей тишине. Наконец сыщик неспешно, с достоинством поднялся на ноги. Размеренно чеканя шаг, он проследовал к алтарю, замер перед ящиком для пожертвований и с показательной щедростью опустил в прорезь полновесные пятьдесят фунтов.

Исполнив этот ритуал, он, в точности как и в прошлые разы, одарил дежурного епископа и пасторов мягкой, теплой улыбкой. Клирики не замедлили ответить ему столь же искренним, благорасположенным кивком.

Неспешно покинув пределы собора Святого Самуила, Клейн принял из рук Ричардсона свой цилиндр. Задержавшись на залитой светом площади, он с полнейшей безмятежностью добрых десять минут подбрасывал крошки стайкам белоснежных голубей.

Тем временем за его спиной из распахнутых врат один за другим тянулись покончившие с молитвами прихожане. Среди них неприметной тенью скользнул и Леонард Митчелл.

Клейн благоразумно не стал оглядываться на храмовые ступени. Лениво, с аристократической грацией отряхнув ладони от крошек, он подхватил инкрустированную золотом трость и уверенным шагом направился к дожидающейся неподалеку роскошной четырехколесной карете.

Леонард, тоже избравший прикрытием кормежку голубей, лишь краем глаза наблюдал за тем, как его мишень садится в экипаж и растворяется в уличной суете. Впрочем, бросаться в погоню поэт даже не помышлял.

Раз уж от этого человека за версту разит столь первобытной, древней аурой, сумевшей напрячь даже его могущественного внутреннего «квартиранта», терять бдительность было бы верхом идиотизма. Соваться на рожон и переходить к прямым действиям – чистой воды самоубийство.

Он твердо решил для начала прощупать почву на периферии и по крупицам собрать досье.

«А там уже поглядим, что посоветует старик… Да и зацепок у меня, признаться, хватает. Элитные кареты подобного класса – штучный товар во всем Баклунде. И неважно, личный это экипаж или арендованный – вычислить контору не составит ни малейшего труда. А уж потянув за эту ниточку, я в два счета вскрою подноготную этого загадочного джентльмена…» – с чувством легкого превосходства размышлял Леонард, не отрывая взгляда от снующей под ногами птицы.

Как-никак, он был не просто матерым, прожженным Ночным Ястребом, но и элитным бойцом из отряда «Красных перчаток»!

Но в этот самый миг один из белоснежных голубей с шумным хлопаньем крыльев спикировал прямо к нему. И в клюве птицы, казалось, была плотно зажата свернутая записка!

Леонард инстинктивно сдвинул брови и выставил вперед левую ладонь. Голубь плавно снизился, небрежно выронил бумажный огрызок и, тяжело взмахнув крыльями, вновь устремился ввысь.

Перехватив послание, поэт с дикой смесью настороженности и недоумения развернул листок. На бумаге кристально ясно значились лишь два слова:

'Сороастр;

Паразит'.

«Это же…» Зрачки Леонарда молниеносно сузились в иглы. Всю спину вмиг окатило ледяным потом, а волосы на загривке встали дыбом. Эмоции внутри вскипели так, словно его рассудок вот-вот разорвет на части от чудовищного шока.

'Этот джентльмен… он насквозь пронзил мою главную тайну⁈

Воистину, обладатель столь первобытной, древней ауры!

Быть может, он и впрямь один из тех бессмертных, реликтовых монстров, что чудом пережили катаклизмы Четвертой Эпохи!

И эта записка – прямое, леденящее предостережение? Приказ не совать нос в его дела и держаться от него подальше?'

В это самое мгновение, заново прокручивая в памяти образ того статного, седовласого мужчины с бездонной синевой глаз, Леонард Митчелл физически ощутил: каждый жест, каждый шаг этого незнакомца источал такую сокрушительную, подавляющую угрозу, что заставлял в животном страхе опускать глаза и пятиться прочь.

Любые порывы поиграть в детектива испарились без следа. Провожая взглядом стайку вновь опустившихся на брусчатку голубей, он едва слышно процедил:

– Старик, сдается мне, этот тип – твой старый знакомый.

– И если у тебя чешутся руки докопаться до истины, благоразумнее будет отложить это до тех пор, пока ты хотя бы наполовину не вернешь себе былую мощь.

– Старый знакомый… – эхом повторил эти слова надтреснутый старческий голос. В нем сквозила явная, осязаемая неуверенность, словно сущность силилась что-то вспомнить, но так и не могла нащупать истину.

Леонард стремительно взял эмоции в узду. Издав тихий, сухой смешок, он бросил:

– Выходит, ты выходец из семейства Сороастр…

В этот самый миг, менее чем в сотне метров от них, на перекрестке улицы Песфер с соседним проспектом.

Дуэйн Дантес, в чьих темных волосах благородно серебрилась седина, откинулся на спинку кареты. Юноша медленно, с наслаждением прикрыл глаза, позволив густым теням салона наглухо скрыть свои резкие, точеные черты лица.

Рядом с его камердинером Ричардсоном, прямо из воздуха, соткался призрачный силуэт мужчины средних лет, облаченного в темно-красный камзол и выцветшую треуголку. Отвесив хозяину глубокий, безмолвный поклон, иллюзорный слуга бесследно растаял, так и не потревожив ни единой живой души.

Экипаж неспешно свернул за угол, а на площади позади с оглушительным хлопаньем крыльев взмыла в небо стайка потревоженных белоснежных голубей.

…………

Благополучно добравшись до особняка и проследовав в покои с просторным балконом, хранивший всю дорогу ледяное молчание Клейн наконец-то с облегчением, беззвучно выдохнул.

Вздумай Леонард, одурманенный речами своего древнего «дедули», проигнорировать этот прозрачный намек, сыщику пришлось бы пустить в ход второй аргумент – записку с лаконичным текстом: «Я знаю, где скрывается „Богохульник“ Амон».

Скрытый подтекст этой угрозы читался бы безошибочно: суньте нос в мои дела еще раз, и я с превеликим удовольствием солью Амону ваши координаты, сообщив, что здесь прячется ангел из семейства Сороастр.

Подобный финт отнюдь не выставил бы Дуэйна Дантеса слабаком, вынужденным прятаться за чужие спины. Скорее, это походило бы на изящную светскую вежливость – последнее «китайское» предупреждение и своеобразную дань уважения ангельскому статусу, прежде чем рубить сплеча.

Если же и после второго звоночка они не угомонятся, то в арсенале найдутся средства куда более радикальные, нежели банальный донос «Богохульнику».

«С высочайшей долей вероятности этот блеф сработает безотказно. Раз уж древний старец избрал столь поверхностную форму паразитирования, значит, у него имеются свои скрытые мотивы или уязвимости. И он уж точно не горит желанием, чтобы кто-то внаглую перевернул игральный стол… Хех, а ведь за это спасение стоит в ножки поклониться „волшебному зеркалу“ Арродесу. Не выведай я загодя, что внутри поэта угнездился ангел из Пути „Мародера“, ни за что бы не почуял слежку. И уж тем более не подобрал бы столь ювелирно выверенную и сокрушительную формулировку для предупреждения…» – с абсолютной, звенящей безмятежностью констатировал про себя Клейн, напрочь растеряв былую панику и трепет.

Пока он блаженно переводил дух, в дверь гулко постучали – тук-тук-тук. Из коридора донесся голос личного камердинера Ричардсона:

– Сэр, мажордом желает вас видеть.

– Проси, – Клейн отвернулся от просторного балкона, неспешно вернувшись в полуоткрытую часть комнаты.

Вальтер, облаченный в безупречно-белые перчатки, переступил порог и доложил:

– Сэр, ваш наставник по философии, мистер Хамид, прибыл и ожидает.

«Урок философии…» – от одной лишь мысли об этом у Клейна разболелась голова, и он обреченно помассировал виски.

Ранее Вальтер уже имел неосторожность просветить его, что этот самый Хамид – истовый прихожанин Повелителя Бурь. К той же пастве принадлежал и прославленный мыслитель Лурми, да и вообще львиная доля маститых философов Королевства Лоэн.

Этот факт в свое время поверг сыщика в искреннее, неподдельное изумление. Как-никак, в его картине мира адепты Повелителя Бурь стойко ассоциировались с отбитыми на голову, вспыльчивыми мужланами, у которых кулаки всегда летят впереди мыслей.

«Сдается мне, пора бы вышвырнуть на помойку эти устаревшие, зашоренные стереотипы… Хех, а может, главный критерий отбора в философы – это тотальное фиаско на личном фронте? Скверный характер, отсутствие жены да бесконечные семейные скандалы?» – отпуская эти едкие мысленные шпильки, Клейн привычным жестом одернул сюртук и зашагал к двери, бросив мажордому:

– Добро. Иду.

PS: Завтра беру отгул на полдня, так что полуденной главы не ждите. Сюжет подошел к развилке, и я немного застрял, надо хорошенько пораскинуть мозгами, как всё выстроить дальше.