Текст книги "Красный священник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 50 (всего у книги 108 страниц)

Глава 831
Совсем рядом

Завидев Леонарда Митчелла, Клейн почувствовал, как мышцы спины мгновенно одеревенели. Его нервы натянулись до предела, словно тетива готового к выстрелу лука, грозя лопнуть в любую секунду.

Он кристально ясно помнил: в теле бывшего сослуживца-поэта паразитирует ангел Пути «Мародера» – Паллес Сороастр. Эта сущность способна учуять его уникальную природу и тем самым раскусить маскировку!

Вздумай этот древний старец нашептать Леонарду, что со стоящим перед ним надзирателем что-то не так, беды не миновать. Оставалось лишь истово уповать на то, что поэт, до смерти боясь разоблачения собственных тайн, скрипя сердцем сделает вид, будто ничего не заметил… В былые времена, еще в Тингене, Митчелл частенько твердил, что у каждого в шкафу припрятаны свои скелеты, и не стоит совать в них нос. Вот только тогда эти секреты не били напрямую по интересам Церкви. Кто поручится, что сейчас в нем внезапно не взыграет праведный гнев? Вдруг он решит до конца исполнить свой долг и рискнет сорвать покровы? В конце концов, нынешний расклад до боли смахивал на историю с Инсом Зангвиллом… В это короткое мгновение лоб Клейна едва не покрылся испариной ледяного пота.

Положа руку на сердце, сыщик совершенно не ожидал пересечься с ним по пути к Вратам Чаниса. Как-никак, Леонард уже дослужился до элитных «Красных перчаток» и перестал быть заурядным «Ночным Ястребом». Рутинные дежурства больше не входили в его обязанности, да и ошиваться в подземельях в такой час ему было совершенно ни к чему.

Впрочем, Клейна тут же осенило – он нащупал одну критически важную деталь.

Вычислить его истинную природу мог исключительно Паллес Сороастр, а вовсе не Леонард Митчелл. Стало быть, позиция ангела играла куда более весомую роль!

«Этот старик прекрасно осведомлен, что мне известна тайна Его существования. Стоит Ему сорвать мою маскировку и загнать меня в капкан, как Ему придется морально готовиться к ответному разоблачению. Это неминуемо обернется обоюдным уничтожением, где победителей не будет. А для ангела Пути „Мародера“, на дух не переносящего Богиню, подобный риск абсолютно лишен смысла… Окажись я на Его месте, я бы виртуозно сделал вид, что ничего не произошло. И уж точно не стал бы предупреждать Леонарда Митчелла, вверяя собственную шкуру мимолетному порыву своего носителя…» Молниеносно распутав этот логический клубок, Клейн вернул себе ледяное спокойствие и уверенно шагнул навстречу облаченному в красные перчатки поэту.

Леонард вскользь, без малейшего интереса мазнул взглядом по седовласому, заметно лысеющему Внутреннему Стражу. Инстинктивно вскинув правую руку, поэт прикрыл рот и протяжно зевнул.

«Не спал всю ночь, маялся от безделья, вот и поперся в караулку перекинуться в картишки? Типичный „Бессонный“, ничего не скажешь…» – Клейн в общих чертах смекнул, каким ветром занесло сюда этого щеголя.

Воскресив в памяти повадки Внутренних Стражей из Тингена, юноша в гробовом молчании едва заметно кивнул. Сомкнув указательный и средний пальцы правой руки, он размеренно очертил на груди четыре точки по часовой стрелке, словно рисуя контур полной луны.

Леонард ответил точно таким же знамением. Не заподозрив ни малейшего подвоха, он прошел мимо большеносого старца с дряблой кожей, не сбавляя шага.

Клейн беззвучно, с колоссальным облегчением выдохнул. Сохраняя прежнюю длину и ритм шага, он невозмутимо добрался до своей цели.

Двустворчатые врата, отливающие леденящей чернотой железа, дышали подавляющей тяжестью и могильным холодом. Их поверхность украшали семь высеченных сакральных эмблем, и казалось, во всем мире не сыщется силы, способной поколебать эту твердыню.

Слегка развернув корпус и сделав пару шагов по диагонали, сыщик постучал в дверь караулки. Под бдительным взором дежурного Ночного Ястреба он наконец-то распахнул Врата Чаниса.

Густая, первобытная тьма внутри мгновенно пришла в движение. И хотя во мраке безмятежно теплились искусно украшенные резьбой серебряные свечи, их свет был не в силах разогнать эту гнетущую пелену. Напротив, призрачное, синеватое пламя лишь сгущало атмосферу мертвой, звенящей тишины.

В ту же секунду Клейн физически ощутил, как из мрака вынырнули незримые нити. Скользнув по коже, они беспрепятственно проникли в плоть, прошили грань между реальностью и иллюзией и намертво сплелись с марионеткой – «Мстительным духом» Сеньором.

Внезапно, даже не прибегая к духовному зрению, юноша воочию узрел мириады тончайших черных нитей, до краев заполняющих пространство за Вратами. Они мерно колыхались, то свиваясь в плотные клубки, то вытягиваясь вдаль, словно незримая дева распускала свои роскошные локоны, или же диковинный монстр лениво поводил щупальцами.

Сохраняя на лице маску ледяного безразличия, Клейн шагнул вперед, переступая порог этого царства печатей. Обернувшись, он с силой толкнул тяжелые створки, наглухо закрывая Врата Чаниса.

Окружающий мир словно отрезало ножом. Внутри воцарилась такая пробирающая до костей тишина, что место впору было спутать с обителью мертвых. Разум против воли начинал рисовать жуткие картины, а сердце сковывал иррациональный страх. Клейну внезапно вспомнилось детство: как он лежал в своей крошечной кроватке и, даже не наслушавшись страшных сказок на ночь, широко распахнутыми глазами вглядывался в темноту, до смерти боясь уснуть.

«Немудрено, что Богиня носит титул „Императрицы Ужаса“…» – сыщик отвел взгляд, подхватил стоящую в углу керосиновую лампу и привычным, отработанным движением высек искру.

Тусклый, желтоватый свет мгновенно разлился вокруг, слегка окрасившись в призрачные, синеватые тона.

Облаченный в черную сутану священнослужителя, Клейн не спешил спускаться в подземелья на второй ярус ради поисков тетради семьи Антигон. Вместо этого он застыл у самых дверей, терпеливо дожидаясь своего часа.

Подобная предосторожность была жизненно необходима: вдруг кому-то из Ночных Ястребов срочно понадобились материалы, но из-за ночного времени доступ в хранилище был закрыт, и им приходилось ждать рассвета.

Опираясь на свой богатый багаж опыта, юноша прекрасно знал: первые пять минут после смены Внутренних Стражей – самый уязвимый и суетливый период. Стоит лишь пережить этот рубеж без происшествий, как следующая рутинная выдача артефактов случится не раньше восьми часов утра – к началу стандартной смены Ночных Ястребов и казенных клерков.

Иными словами, благополучно выждав эту пятиминутку, Клейн мог рассчитывать на целых два часа относительного покоя без визитов Ястребов. Разумеется, на деле окно для маневра было куда более узким: в восемь утра собор открывал свои двери для паствы, а значит, прислуга начнет сновать по коридорам часа за полтора до этого. После половины седьмого любой лакей мог забить тревогу, недосчитавшись товарища!

Секунды неумолимо утекали сквозь пальцы. Сердце Клейна предательски заколотилось чуть быстрее, и эти пять минут показались ему настоящей, изощренной пыткой.

Наконец, закончив мысленный отсчет, он устремил взор в самую гущу мрака, где вырисовывались очертания каменной лестницы – пути на второй ярус.

Отныне никто в этих стенах не мог встать у него на пути!

Дойдя до этой точки, сыщик резонно рассудил, что львиная доля препятствий – целых семьдесят процентов – уже позади. Оставшиеся тридцать упирались лишь в одно: как благополучно унести ноги с добычей.

Впрочем, слепой жребий форс-мажоров никто не отменял. Не теряя бдительности, Клейн приподнял лампу и размеренным, чеканным шагом направился к каменным ступеням.

Для любого залетного Потустороннего первый ярус за Вратами Чаниса таил в себе куда больше соблазнов, нежели сами запечатанные артефакты. Именно здесь пылились залежи паранормальных материалов, рецепты зелий и запретные манускрипты. Вдобавок тут же располагались камеры для пойманных еретиков и вольных магов. Жаждал ли лазутчик сорвать куш ради возвышения или вытащить из петли соратника – дальше этого уровня соваться не имело смысла.

Однако Клейну надлежало спуститься в самые недра – туда, где под тяжелыми замками томились по-настоящему смертоносные реликвии.

Проходя мимо ряда наглухо запертых каменных келий, юноша спинным мозгом чуял присутствие узников. Однако пленники не бились в истерике, не изрыгали проклятий, не молили о пощаде и не звали на помощь. Они лишь безмолвно, словно неживые изваяния, сидели или лежали на полу, а их аура казалась пугающе остывшей и могильной.

Тусклый, пляшущий свет керосиновой лампы выхватывал из темноты уходящие вниз ступени. Клейн благоразумно отвел взгляд от камер и с непоколебимой твердостью продолжил спуск в глубины подземелья.

Бежать он не смел, до смерти боясь спровоцировать ядро печати на фатальный, агрессивный ответ.

Мрак сгущался с каждым шагом. Призрачное синеватое пламя на изящных настенных канделябрах едва теплилось, грозя вот-вот угаснуть окончательно. Казалось, стоит свету умереть, как эта первозданная, абсолютная тьма породит нечто невообразимо жуткое. Титаническим усилием воли задавив в себе первобытный ужас, сыщик наконец преодолел последний пролет и ступил на плиты второго подземного яруса.

Опираясь на ночное зрение «Мстительного духа», Клейн бегло окинул взглядом округу. Пространство было расчерчено причудливыми стенами, сплетенными из стали, камня, утрамбованной земли и чистого серебра. Эти барьеры делили ярус на изолированные секции: одни зияли распахнутыми зевами, другие были наглухо заперты, но каждая из них служила узилищем для одного запечатанного артефакта.

Приподняв лампу и свернув налево, юноша внезапно узрел яркое зарево. Впереди жарко полыхало пламя, выхватывая раскаленные докрасна куски угля и древесной золы.

Эта зона оказалась полуоткрытой. В ее недрах громоздилась массивная, выкованная из стали конструкция, до боли напоминающая исполинскую ванну. Под её днищем зияла широкая топка, доверху набитая антрацитом, углем и прочим топливом.

Костер под ней не угасал ни на секунду, отчего содержимое стальной чаши глухо, зловеще булькало. Густые клубы пара взмывали к сводам, оседали на холодном камне и срывались вниз мерным, моросящим дождем.

«Артефакт, требующий непрерывного вываривания в кипятке ради сдерживания мощи… Выходит, Внутренним Стражам приходится регулярно подкидывать в топку уголь, чтобы огонь не испустил дух… Хм, попадись им под руку какая-нибудь реликвия, источающая вечный зной, они могли бы сыграть на этом симбиозе, изрядно облегчив себе жизнь…» – бросив беглый взгляд на стальную купель, Клейн решил не искушать судьбу. Ведомый желанием исключить малейшие форс-мажоры, он осторожно приблизился и сноровисто, орудуя кочергой, подбросил в ревущее пламя свежего угля из кучи.

Вскинув голову, он краем глаза уловил, как в бурлящем кипятке на дне купели поблескивают серебристые металлические детали.

Сплетаясь воедино, они складывались в тяжеловесный, громоздкий полный доспех. На гладком металле то тут, то там зияли въевшиеся, не смываемые временем бурые пятна и брызги запекшейся крови.

«Артефакт „1–42“… Запятнанный кровью древнего бога… Стало быть, теперь он прописался в закромах Баклундской епархии на постоянной основе…» – Клейну уже доводилось воочию лицезреть эту реликвию, и в памяти молниеносно всплыло соответствующее досье.

Он уже было вознамерился отвести взгляд, как вдруг его взор намертво прикипел к архаичному серебряному шлему.

Забрало было наглухо опущено, скрывая нутро за пеленой непроницаемого мрака. И в эту самую секунду юноша физически ощутил: из этой темной прорези на него устремился тяжелый, пронизывающий взгляд!

Клейна прошиб леденящий озноб. Инстинктивно попятившись на пару шагов, он почувствовал, как сердце сорвалось в безумный, хаотичный галоп.

Не смея больше испытывать судьбу, сыщик титаническим усилием воли усмирил пульс. Устремив взор строго перед собой, он уверенным, чеканным шагом покинул эту зловещую зону.

Миновав еще несколько запертых наглухо узилищ, он внезапно ощутил острый укол интуиции. Откуда-то справа нечто властно потянуло его к себе, и этот зов сопровождался гулким, пульсирующим ритмом, в точности повторяющим биение исполинского сердца – тук-тук, тук-тук!

«Так я и думал. Эта проклятая тетрадь семьи Антигон всё это время дожидалась именно моего визита…» – с ледяным хладнокровием констатировал Клейн, подтверждая свои былые догадки. Повинуясь этому эфемерному притяжению, он сменил вектор и двинулся прямо на зов.

Спустя жалкие пару минут его взору предстала келья с приоткрытой каменной дверью. Внутри клубился густой, беспросветный мрак, не прорезанный ни единой искрой света.

Едва тусклый свет лампы скользнул внутрь, как из темноты вынырнул пустующий стеллаж, целиком выложенный из белоснежных костей. На его полке сиротливо покоился ветхий фолиант в жестком, черном как смоль переплете.

Та самая тетрадь семьи Антигон!

«Хорнакис… Флегрея… Хорнакис… Флегрея…» – призрачный, сводящий с ума шепот ввинтился прямо в уши Клейна, железобетонно подтверждая: цель найдена!

Всё шло гладко, словно по маслу. Однако юноша не позволил себе ни грамма расслабленности или слепой безрассудности. С параноидальной осторожностью он переступил порог и медленно, дюйм за дюймом, начал подбираться к стеллажу, до смерти боясь, что защитные контуры, сковывающие артефакт, обрушат на него свой смертоносный гнев.

Сократив дистанцию до минимума, он внезапно позволил прорасти прямо из своей груди чужой руке – кисти, облаченной в темно-красный рукав камзола!

То была рука «Мстительного духа» Сеньора.

Первая и незыблемая заповедь «Марионеточника» гласила: есть возможность пустить в ход куклу – используй её. А случись какой форс-мажор, пусть болванчик и принимает весь удар на себя!

Но в этот самый миг тишину разорвал гулкий, хлесткий шаг. Кто-то неведомый только что подошел к самым дверям кельи!

Зрачки Клейна мгновенно расширились от ужаса. Не раздумывая ни доли секунды, он бросился к костяному стеллажу, отчаянно силясь заставить призрачную руку марионетки намертво вцепиться в тетрадь. Синхронно с этим его правая ладонь молниеносно нырнула в карман, намереваясь со щелчком распахнуть портсигар, натянуть «Ползучий голод» и телепортироваться прочь, опередив любую ответную реакцию ядра печати!

В эти жалкие мгновения обостренное восприятие само собой вырисовало в его сознании картину у порога:

Там, облаченный в архаичную мантию и скрытый под глубоким капюшоном, застыл неподвижный силуэт. Изящное, но абсолютно ледяное лицо. Бездонные темные глаза, напрочь лишенные малейшей искры жизни!

Та самая шишка из верхушки Церкви, что играючи стерла мистера А с лица земли и положила конец Великому баклундскому смогу⁈ Какого дьявола она затаилась в этих катакомбах? Это в корне рушило любую логику! Клейн только-только ощутил укол нарастающей паники, как на чистых инстинктах опустил взгляд на собственное тело.

Его плоть, словно карандашный набросок под безжалостным натиском ластика, начала стремительно таять. Так и не успев коснуться проклятой тетради семьи Антигон, он бесследно испарился в небытии.

Глава 832
Городок

За долю секунды до того, как его разум окончательно погрузился в леденящий мрак, в голове Клейна успели пронестись лишь две мысли:

«До одури сильна… Противиться такой мощи попросту немыслимо…»

«Одному богу известно, сулит ли подобная смерть хоть малейший шанс на воскрешение…»

Не успели эти отголоски растаять, как перед глазами всё померкло. Юноша напрочь лишился чувств, провалившись в бездну самого глубокого, лишенного даже сновидений сна.

Сколько минуло времени – оставалось лишь гадать. Внезапно эта звенящая, лишенная малейшего лучика света тьма дрогнула. Сквозь мутную пелену забытья к сыщику начали робко возвращаться ощущения, и ему почудилось, будто его обдувает пронизывающий, могильный сквозняк.

Мысли капля за каплей сбрасывали оковы оцепенения. Клейн медленно, с трудом разлепил веки и устремил взор ввысь: там расстилалась густая пелена тумана, в недрах которой то проступал, то вновь прятался багровый диск луны.

«Неужто я вновь восстал из мертвых? Или же благополучно отбыл в Подземное царство? Впрочем, даже если так, беда не слишком велика. Глядишь, удастся выцепить того костяного посланника да связаться через него с мистером Азиком. Правда, придется свыкнуться с мыслью, что отныне я заделался нежитью или духом…» – рассудок юноши всё еще отчаянно барахтался в вязкой, словно кисель, дремоте, а мысли блуждали и путались, отказываясь подчиняться.

Мало-помалу к нему вернулся контроль над телом, а слух уловил мерный, глухой стук собственного сердца.

Голова стремительно прояснялась. Клейн резонно рассудил, что шансы на успешное воскрешение куда выше, просто его тушку, судя по всему, зашвырнули в какую-то глухую, богом забытую пустошь.

Хрясь!

Суставы Клейна звонко хрустнули, когда он хищным, пружинистым рывком вскочил на ноги. Благоразумно отложив дотошный осмотр собственного состояния на потом, сыщик первым делом окинул цепким взором округу, отчаянно силясь понять, куда его занесла нелегкая.

Первым, что бросилось в глаза, был всё тот же клубящийся туман вкупе с пробирающей до костей, холодной ночной мглой. А совсем неподалеку, буквально в двух шагах, вырисовывались очертания небольшого городка.

Архитектурной доминантой поселения служила архаичная, дышащая древностью церковь с острым шпилем. Выстроенный из кромешно-черного камня храм был напрочь лишен колокольни, зато над его вершиной безостановочно, зловещим хороводом кружили стаи угольно-черных ворон.

Вокруг святилища жались друг к другу разношерстные постройки: здесь теснились заурядные двухэтажные домики, ветхие деревянные лачуги, пекарня с покосившейся вывеской да бледно-серая водяная мельница. Вот только на улицах не было ни единой живой души – казалось, все обитатели давно и беспробудно спят в объятиях этой безмятежной ночи.

Будучи прожженным «Провидцем», Клейн спинным мозгом почуял: этот городок знаком ему до боли! Он совершенно точно уже видел его прежде!

Покопавшись в памяти жалкую пару секунд, юноша с леденящим ужасом осознал, что именно предстало его взору.

Это был тот самый исток первобытной ночной угрозы из руин битвы богов!

Байки гласили: стоит лишь кораблю войти в те проклятые воды на самых восточных окраинах моря Соня, как с приходом тьмы любой бедолага, не успевший сомкнуть глаз и не провалившийся в царство грез, к рассвету бесследно испаряется. Клейн кристально ясно помнил ту ночь, когда его грубо вырвало из сна присутствие «Темного Святого». Именно тогда, глядя за иллюминатор на скрытые во мраке океанские просторы, он воочию узрел этот сюрреалистичный, укутанный туманом городок-призрак!

Сыщик уже тогда всерьез заподозрил, что все те несчастные, кого поглотила здешняя ночь, оказались наглухо заперты именно в его пределах.

А теперь он и сам пожаловал сюда во плоти, застыв в каких-то жалких сотне метров от окраин этого наваждения!

«Неразрывно связано с Ночью… Жертва испаряется без следа, словно стертая ластиком с холста… Выходит, та высокопоставленная дама из Церкви вовсе не распыляет врагов на атомы, а попросту швыряет их сюда? И все те мореплаватели, что сгинули в здешних краях, разделили ровно ту же участь? Вот только предания твердят, что никаким гаданием их координаты не нащупать, можно лишь с горем пополам прочесть, что они вроде как живы… Хм, хотя не исключено, что меня забросило сюда исключительно благодаря моему таланту к воскрешению…» – в вихре этих сумбурных мыслей Клейн наконец отвел взгляд от города. Пустив в ход способности «Клоуна», он принялся с параноидальной дотошностью сканировать собственное тело.

Личина сменилась – он вновь обрел истинный облик Клейна Моретти. При этом на нем по-прежнему красовалась черная сутана Внутреннего Стража, а на коже не обнаружилось ни единой, даже самой захудалой царапины.

Имея за плечами колоссальный багаж выживания в самых жутких передрягах, юноша молниеносно вернул себе ледяное хладнокровие. Правая рука сноровисто нырнула в карман, отщелкнула крышку железного портсигара и выудила оттуда аккуратно сложенную перчатку из человеческой кожи, тут же натянув ее на левую кисть.

Удостоверившись, что «Ползучий голод» всё еще исправно откликается, Клейн подхватил медный свисток Азика и, поднеся его к губам, с силой дунул в мундштук.

Увы, в активированном на одних инстинктах духовном зрении исполинский костяной посланник так и не соткался из пустоты.

Клейна подобное фиаско ничуть не выбило из колеи – напротив, он почел это донельзя логичным. В конце концов, ни одну живую душу, сгинувшую в этих водах, так и не удалось отыскать. А ведь за долгие годы среди пропавших наверняка затесалась не одна дюжина прожженных Потусторонних, способных вызывать духовных вестников – взять хотя бы тех же адептов Епископата Нуминозности.

«Стало быть, этот клочок суши наглухо отсечен от духовного мира? А значит, о „Странствии“ можно смело забыть… Воистину, не зря Церковь бросила эту даму на подавление Великого баклундского смога. Ее маневр с „пересылкой“ жертвы сюда – это же абсолютное, вечное изгнание. Устроить побег или навести мосты с внешним миром заурядными методами попросту немыслимо. Подозреваю, из такой клетки даже святым хрен вырваться…» – несмотря на столь удручающие выводы, сыщик не поддался панике, всё еще держа в рукаве железобетонный козырь.

Сноровисто упрятав медный свисток обратно в железный портсигар, он решительно изготовился отчеканить те самые четыре шага против часовой стрелки.

Юноша вознамерился пустить в ход вознесение над серой мглой, дабы играючи взломать оковы этого призрачного поселения!

– Бессмертный Владыка Небес и Земли, дарующий благодать…

– Небесный Владыка Небес и Земли, дарующий благодать…

– Возвышенный Владыка Небес и Земли, дарующий благодать…

– Небесный Достопочтенный Небес и Земли, дарующий благодать.

Чеканя шаг за каждым словом, Клейн молниеносно завершил этот парадоксальный обряд.

Однако его уши так и не уловили спасительных, до боли знакомых воплей обезумевших сущностей, а перед взором так и не раскинулась бескрайняя пелена серо-белого тумана.

«Это еще что за…» – зрачки Клейна сузились в игольное ушко, и он на пару секунд застыл в полнейшем, глухом оцепенении.

Это проклятое место наглухо, безжалостно обрубало его связь с таинственным измерением над серой мглой!

Его самый главный, абсолютный и незыблемый козырь был разбит вдребезги!

В былые времена Клейн раз за разом выпутывался из самых безвыходных, смертоносных капканов исключительно благодаря этой лазейке. А теперь спасительная дверь захлопнулась у него перед носом.

Подобное фиаско он терпел впервые в жизни.

«Фух, такое чувство, будто мне читы на сервере забанили…» – юноша выдавил из себя мысленную шутку, отчаянно силясь хоть немного сбить сковавшее его нервное напряжение.

Опираясь на свой солидный багаж оккультных знаний, он выстроил первичную гипотезу: этот туманный городок с высочайшей долей вероятности намертво повязан с кем-то из истинных божеств. Лишь подобное, хтоническое вмешательство могло объяснить тотальную блокировку серого тумана.

«Здесь всё так и кричит о связи с Ночью. К тому же меня сюда „переправила“ шишка из Церкви… Неужто это узилище, выкованное руками самой Богини? Вполне вероятно. Она же носит титул „Матери Тайн“ – Ей ничего не стоит обратить любого человека или предмет в состояние абсолютного „сокрытия“, навсегда вычеркнув их из материальной реальности…» – Клейн, скрупулезно взвесив все за и против, принял железобетонное решение: нужно брать быка за рога и идти на разведку в этот призрачный город. В конце концов, ключи к свободе, скорее всего, зарыты именно там.

Оказавшись в такой заднице, сыщик уже напрочь выбросил из головы тревоги о том, поспеет ли он к еженедельному собранию Клуба Таро.

Впрочем, об этом можно было пока не париться – он благоразумно отменил сходку загодя. Операция по краже тетради Антигонов таила в себе столько фатальных рисков и форс-мажоров, что Клейн искренне допускал собственный летальный исход. А раз шансы на своевременное воскрешение стремились к нулю, он попросту скормил участникам благовидный предлог, даровав им неделю лишней передышки.

Не тратя больше ни секунды, юноша мысленным импульсом заставил «Мстительного духа» вынырнуть из своего тела.

Состояние марионетки оставляло желать лучшего. Аура могильной, первобытной стужи сгустилась настолько, что стала почти осязаемой, отчего привычный контроль через «нити духовного тела» заметно сбоил и вязнул.

«Жить будет, на пару-тройку дней ресурса еще хватит… Ах да, того самого мистера А ведь тоже вымарали из реальности руками этой церковной дамы. Готов биться об заклад, он отирается где-то поблизости. Придется держать ухо востро – этот фанатик и без того напрочь отбитый психопат…» – Клейн, вновь натянув ледяную личину Германа Воробья, пустил «Адмирала Крови» Сеньора в авангард, направив куклу прямиком к окутанному туманом поселению.

Сам же он, свято блюдя собственноручно выведенные заповеди «Марионеточника», остался плестись в тылу, выдерживая дистанцию не менее ста десяти метров.

За минувшие дни эликсир успел еще немного перевариться, и теперь максимальный радиус контроля возрос до ста двадцати метров. Время, требуемое для первичного захвата «нитей духовного тела» и окончательного обращения цели в куклу, тоже заметно сократилось. Теперь, схлестнувшись с врагом равной духовной мощи, сыщику требовалось шестнадцать секунд на первый этап и ровно четыре минуты – на второй.

В этом сотканном из тумана, погруженном в звенящее безмолвие мире «Мстительный дух» Сеньор, щеголяющий выцветшей треуголкой и темно-красным камзолом, довольно быстро пересек незримую границу загадочного городка.

Многие дома стояли с распахнутыми настежь дверями, словно гостеприимно зазывая залетных путников. Глядя чужими глазами, Клейн подмечал брошенные на столах недоеденные куски белого хлеба, недопитые бокалы с красным вином и небрежно раскиданные серебряные приборы…

Картина так и кричала о том, что еще мгновение назад здесь кипела жизнь и люди чинно ужинали. Вот только самих хозяев и след простыл – они будто в единую долю секунды попросту испарились из реальности.

«Испарились…» – это слово молнией вспыхнуло в голове Клейна. Он тут же мысленным импульсом заставил Сеньора перевести взгляд на ту самую бледно-серую мельницу.

Жернова внутри всё так же беззвучно вращались под напором ветра, однако мука больше не сыпалась – лишь пол был щедро, густым слоем усыпан белой пылью.

«До одури знакомый почерк. Где-то я уже об этом слышал…» – Клейн медленно сдвинул брови. Не прекращая сканировать округу глазами марионетки, он принялся лихорадочно рыться в закромах памяти, выискивая схожие инциденты.

Юноша уже было вознамерился пустить в ход «гадание во сне», дабы выудить подсказку из собственной духовности, как вдруг ответ сам выплыл на поверхность:

Точно такая же картина некогда предстала в древних руинах на главной вершине горного хребта Хорнакис!

Если верить академическим манускриптам, убранство тех чертогов сохранилось в первозданном виде. Фрески не потускнели, мебель не рассыпалась, а на столах всё так же стояли тарелки с иссохшими, окаменевшими от времени остатками пищи… В иных покоях и вовсе находили полупустые бутылки с вином, давно обратившимся в мутную воду…

Археологи-первопроходцы в один голос твердили: при виде этого зрелища их не покидало жуткое чувство, будто всё население полиса испарилось в мгновение ока!

«Неужто этот призрачный городок незримыми нитями связан с теми самыми руинами на Хорнакисе? Да быть того не может! Сделал такой колоссальный крюк, и всё равно уперся в то же самое место?» – лицевые мышцы Клейна предательски дрогнули. Он отчаянно гнал от себя эту мысль, напрочь отказываясь верить в подобную, издевательскую иронию судьбы.

Впрочем, слепо полагаться лишь на внешнее сходство декораций было бы слишком опрометчиво.

Медленно, с шумом втянув ледяной воздух и так же протяжно выдохнув, Клейн титаническим усилием воли усмирил бушующие эмоции. Вернув себе ледяное хладнокровие, он продолжил гнать «Мстительного духа» Сеньора всё глубже в недра туманного лабиринта.

И в этот самый миг его слух уловил легкий, едва различимый шорох шагов.

Сердце Клейна тревожно екнуло. Сыщик молниеносно скользнул под спасительные своды мельницы, одновременно заставив куклу застыть на месте как вкопанную.

Спустя пару ударов сердца «Мстительный дух» Сеньор увидел, как из соседнего переулка неспешно вынырнула женская фигура.

Незнакомка была облачена в струящуюся кипенно-белую мантию. Её волосы были небрежно заколоты наверх, открывая взору изящную, фарфорово-белую шею, а черты лица поражали ослепительной, невероятно яркой красотой.