Текст книги "Красный священник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 108 страниц)

Глава 755
«Связист»

«Получил письмо? А разве не говорил, что стряслись какие-то семейные неурядицы? Родня Вальтера живет здесь же, в Баклунде. Случись и впрямь нечто из ряда вон выходящее, куда быстрее было бы примчаться на омнибусе или нанять кэб, нежели слать весточку. Уж с его-то жалованьем и земельным наделом в деревне он мог бы себе это позволить…» – Клейн лишь понимающе кивнул, словно вопрос сорвался с губ от праздного любопытства, и благоразумно промолчал.

Неспешным шагом он вернулся к креслу, с комфортом устроился в нем и, развернув свежую газету, с головой погрузился в чтение.

Ричардсон, уловив настроение хозяина, не стал сотрясать воздух лишними словами. Камердинер безмолвной тенью попятился к выходу и бережно, без единого скрипа притворил за собой деревянную створку.

Дождавшись едва уловимого щелчка замка, Клейн наконец оторвал взгляд от газетных полос. Устремив взор на дверь, юноша мысленно отметил:

«А в копилку достоинств Ричардсона только что упала еще одна монета. У парня явно есть тяга к наблюдению, и он виртуозно умеет выхватывать из суеты по-настоящему ценные крохи информации. Взять хотя бы недавний визит епископа Электры к парламентарию Мори Махту – ведь именно он первым заприметил их с балкона…»

«Впрочем, с талантами „Зрителя“ это не имеет ничего общего. Он цепляется за сами события, а не препарирует скрытые нюансы и мотивы…»

«Поведение Вальтера отдает явной чертовщиной. Неужто это и есть те самые „занятные, дополнительные перспективы“, о которых вещало волшебное зеркало Арродес?»

«Как бы там ни было, первым делом стоит раскинуть карты. А то не ровен час, навлеку на свою голову беду и даже не почую подвоха…»

С этой мыслью Клейн без промедлений скользнул в уборную. Отчеканив четыре шага против часовой стрелки, он воспарил в таинственные чертоги над серой мглой. И всякий раз, восседая там в божественном статусе «Шута», его подлинная суть под пеленой тумана неизменно сохраняла первозданный облик Клейна Моретти, напрочь отвергая любые наслоения личин Шерлока Мориарти, Германа Воробья или Дуэйна Дантеса.

Из-за катастрофической нехватки вводных данных сыщику оставалось лишь прощупывать собственную безопасность. Благоразумно отказавшись от погружения в царство грез, он стянул с запястья маятник и вывел на пергаменте лаконичную фразу для гадания:

«Аномалии в поведении Вальтера таят в себе угрозу для меня».

Зажав цепочку в левой руке и смежив веки, Клейн плавно соскользнул в медитативный транс, беззвучно, раз за разом чеканя свеженаписанные слова.

Прокрутив мантру ровно семь раз, он распахнул глаза и устремил взор на серебряную цепь. Цитриновый кристалл мерно, без малейших рывков выписывал круги против часовой стрелки.

Вердикт был кристально ясен: странности мажордома не сулили ему фатальной беды.

«Вот только это откровение отвечает лишь на один-единственный вопрос. Вполне вероятно, что я всё же вляпаюсь в какую-нибудь кутерьму, пускай и лишенную смертоносного риска… Вдобавок нельзя сбрасывать со счетов и другой расклад: наличие угрозы может напрямую зависеть от моих собственных шагов. Суну нос не в свое дело, и безобидная заварушка мигом обернется капканом…» – опираясь на свой богатый багаж оккультного опыта, Клейн скрупулезно препарировал результаты прорицания.

Едва он задвинул эту проблему на задворки сознания, как его взгляд выхватил вопиющую аномалию: темно-красная звезда, символизирующая леди «Отшельника», внезапно полыхнула ярким светом, начав судорожно раздуваться и сжиматься.

«Неужто это плата за „Весы Фортуны“ наконец-то подоспела?» – сердце Клейна радостно екнуло, и он без промедлений высвободил щупальца своей духовности, потянувшись к пульсирующему светилу.

Увы, стоило лишь нащупать контакт, как юношу окатило горьким разочарованием. «Адмирал Звезд» Катлея всего-навсего истово молила господина Шута передать весточку «Повешенному», ни единым словом не обмолвившись о сроках закрытия сделки с «Миром».

'К северу от острова Соня, в самом сердце «Водоворота Бездны» водятся Обнисы? А господин Повешенный, погляжу, родился в рубашке. По крайней мере, ему не придется, как мне, совать голову в пекло руин битвы богов… Разумеется, эти морские чудовища – дичь смертельно опасная. Заарканить такую тварь для ритуала – затея не из легких. Глядишь, ему еще придется бить челом «Морскому богу», вымаливая подмогу…

А плата, которую леди Отшельник заломила за свои услуги, оказалась поистине интригующей: отыскать прямых наследников семьи Авраам… Стало быть, «Королева Мистики» кристально ясно осведомлена о подноготной мистера «Дверь»… Неужто сам великий император просветил её на этот счет?' Пока эти догадки вихрем проносились в голове Клейна, он сноровисто упаковал послание Катлеи в иллюзорное видение и метнул его прямиком в багровую звезду «Повешенного».

В это самое время Элджер Уилсон, благополучно отчитавшись перед начальством и пройдя все круги казенных проверок, вновь ступил на палубу «Лазурного Мстителя».

Внезапно узрев перед мысленным взором бескрайнюю серую мглу и услышав голос «Отшельника», моряк титаническим усилием воли удержал на лице ледяную невозмутимость. Размеренным, чеканным шагом, ни на йоту не сбив привычного ритма, он направился к капитанской каюте.

Переступив порог и наглухо затворив за собой створку, он подошел к бару. Выудив бутылку забористого «Ланчи» – пойла, от которого без ума любой уважающий себя корсар, – он перевернул пивную кружку и щедро плеснул туда добрую половину.

Подхватив стекло, Элджер приник губами к краю и начал жадно, крупными глотками хлестать обжигающую жидкость, словно это был не крепчайший ром, а простая вода.

В процессе он полуприкрыл глаза, всецело погрузившись в омут собственных раздумий.

Осушив кружку до дна, моряк со стуком опустил ее на стол. Утерев рот тыльной стороной ладони, он издал тихий смешок:

– Прямые потомки семьи Авраам? Для любого другого это задачка не из легких, зацепок кот наплакал. А вот я могу просто поинтересоваться у мисс Фокусник, благо её наставник как раз из их числа… Хех, «Адмирал Звезд» об этом явно ни сном ни духом.

Быстро обуздав эмоции, Элджер несколько раз мерно прошелся по каюте взад-вперед. Тщательно всё взвесив, он благоразумно отмел идею юлить и решил ответить на запрос леди «Отшельник» с обезоруживающей прямотой.

«„Адмирал Звезд“ вряд ли ограничится лишь моей скромной персоной. На грядущем собрании Клуба Таро она наверняка раструбит об этом поручении всем участникам. А учитывая, что остальные прекрасно осведомлены о корнях наставника мисс Фокусник… Лгать там, где правда всё равно выплывет наружу – чистой воды идиотизм. Глупо ставить под удар все грядущие сделки ради какой-то сиюминутной, копеечной выгоды… Порой кристальная честность – это самая дешевая и надежная монета». Замерев на месте, Элджер почтительно склонил голову и благоговейно зашептал почетные титулы господина Шута:

– … Молю, передайте леди Отшельник: если она жаждет нащупать след прямых наследников Авраамов, ей стоит обратиться напрямую к мисс Фокусник…

Расправившись с этой делегированной задачей и предложив «Адмиралу Звезд» сменить условия оплаты, Элджер по собственной инициативе перешел к исповеди о своих злоключениях в ту самую ночь Кровавой луны. Он почтительно вопрошал господина Шута, действительно ли в резонанс с характеристикой «Океанского Певца» вступила та самая «Книга Бедствий», и была ли таинственная дева с золотым кубком в пригрезившемся коралловом дворце не кем иной, как самой Кохинем.

«Так вот оно что… „Королева Бедствий“ и впрямь всё еще цепляется за жизнь… Похоже, Она самолично расщепила Свое Потустороннее наследие: одну часть вковала в „Книгу Бедствий“, другую укрыла в подводных катакомбах. И кто знает, быть может, где-то затерялись еще третья и четвертая доли…» Едва выслушав доклад «Повешенного», Клейн без малейших колебаний вынес вердикт: эльфийка из сновидений моряка – это стопроцентно «Королева Бедствий» Кохинем!

И это было не просто слепое чутье, а железобетонный, подкрепленный фактами вывод:

Во-первых, через его руки уже прошел тот самый любимый золотой кубок эльфийской владычицы Кохинем, и в грезах Элджера фигурировал до боли похожий сосуд.

Во-вторых, эльфийская певица Шьятас прекрасно ориентировалась в бытовых привычках «Королевы Бедствий» и питала к этому ангелу глубокую, неподдельную привязанность. А значит, она почти наверняка входила в ближайшую свиту Кохинем. То, что оставленная ею Потусторонняя характеристика вступила в бешеный резонанс с «Книгой Бедствий» под светом Кровавой луны – факт абсолютно закономерный.

В вихре этих мыслей память Клейна услужливо подкинула еще одну деталь: он ведь самолично передал тот самый любимый золотой кубок Кохинем «вице-адмиралу Айсберг» Эдвине, наказав положить эту реликвию прямиком в могилу Шьятас.

«Если эта самая „Королева Бедствий“ действительно еще не шагнула за грань окончательной смерти, не обернется ли воссоединение Ее любимого кубка с останками преданной эльфийки какой-нибудь чудовищной аномалией?» Клейн торопливо прикинул в уме сроки, с досадой констатировав, что понятия не имеет, успела ли «Золотая Мечта» бросить якорь у берегов острова Соня.

Погрузившись в недолгие раздумья, владыка первым делом одарил «Повешенного» абсолютно безмятежным, ледяным ответом:

– Верно.

Следом он виртуозно «переадресовал» первую часть исповеди моряка прямиком в темно-красную звезду, символизирующую «Отшельника» Катлею.

Покончив с рутиной, Клейн силой мысли соткал силуэт «Мира» Германа Воробья, заставив двойника смиренно вознести мольбу:

– О великий господин Шут, молю, передайте Даницу: пусть немедленно свяжется с «вице-адмиралом Айсберг» Эдвиной Эдвардс и выпытает, не стряслось ли какой чертовщины с останками эльфийской певицы Шьятас и тем самым золотым кубком.

Фух… Закончив этот многоходовый спектакль, Клейн с облегчением выдохнул. Упаковав нужные видения и метнув их в заботливо помеченный духовный маячок Даница, он низвергся обратно в материальный мир, покинув стены гостиничной уборной.

Застыв перед ростовым зеркалом, юноша устремил взор на отражение: благородная проседь на висках, бездонная лазурь глаз. Уголки его губ плавно, дюйм за дюймом поползли вверх – сыщик кристально ясно осознавал, что только что сбросил божественную мантию «Шута» и вновь облачился в личину таинственного толстосума Дуэйна Дантеса.

…………

Байам. В недрах первобытных джунглей.

На одной из тайных баз Сопротивления Даниц, с упоением глушивший эль, рвавший зубами мясо и травивший байки, внезапно содрогнулся всем телом, едва не захлебнувшись выпивкой.

И пусть это был далеко не первый раз, когда великий «Шут» удостаивал его Своим вниманием, корсара всё равно пробирала первобытная, леденящая душу дрожь.

Лишь когда размытый силуэт обрел четкость, а суть послания улеглась в голове, Даниц с колоссальным облегчением перевел дух. Выяснилось, что это всего-навсего Герман Воробей подкинул ему очередную халтурку.

«Расспросить капитана? Плевое дело… Буквально на днях „Золотая Мечта“ должна за мной зайти… Хе-хе, а этот психопат Герман Воробей пред очами великого „Шута“, оказывается, и вовсе не безумец. Вон как почтительно и благоговейно лебезит…» – Даниц мгновенно расслабился, с ленцой предаваясь этим крамольным мыслям.

В это же самое время на палубе «Будущего» получившая ответную весточку «Адмирал Звезд» Катлея впала в легкий ступор, едва слышно пробормотав себе под нос:

– Напрямую обратиться к мисс Фокусник?

'А ведь верно, она явно выходец из Пути «Ученика»… Но чтобы она водила такие тесные связи с самим семейством Авраам⁈

Непростая штучка, ох непростая!'

Катлея, немного поразмыслив, благоразумно решила пока попридержать коней и не нагружать «Повешенного» новыми поручениями. Пиратская владычица резонно сомневалась, захочет ли мисс «Фокусник» вообще делиться столь сокровенными тайнами Авраамов.

…………

После обеда Вальтер благополучно вернулся в особняк номер сто шестьдесят по улице Бёклунд. Выражение лица мажордома источало привычную, ледяную невозмутимость – судя по всему, семейные неурядицы уладились играючи.

Клейн не стал лезть в душу с допросами. Юноша прекрасно понимал, что лед между ними еще не настолько растаял, чтобы дворецкий изливал ему душу, да и сама проблема не полыхнула прямо у него на глазах, лишая шансов сделать вид, будто ничего не произошло.

Время за учебой пролетело словно один миг. Накануне полнолуния, вечером следующего дня, Клейн в сопровождении личного камердинера Ричардсона уселся в роскошный наемный экипаж и покатил в собор Святого Самуила, дабы отстоять Лунную мессу.

Тревоги о грядущих пожертвованиях его больше не терзали: мисс «Справедливость» уже сполна расплатилась по счетам, переведя ту самую тысячу фунтов, и теперь капитал сыщика насчитывал солидные 2186 монет. Отстегнуть храму пару сотен для поддержания фасада было для него сущим пустяком.

«Ну, скажем так, просто не смертельным ударом по карману…» – Клейн беззвучно, с тоской вздохнул. Бросив взгляд на симметричные башни колокольни за окном, он покинул карету, размеренным шагом пересек площадь и скрылся под монументальными сводами собора Святого Самуила.

Глава 756
Великая месса

Прождав под дверями главного молитвенного зала около десяти минут, Клейн вместе с остальными прихожанами, явившимися на Лунную мессу, проследовал внутрь под предводительством пасторов.

В царящем внутри полумраке и первозданном покое их встретило слаженное, неземное песнопение:

– Восходит алая полная луна, озаряя земную твердь,

– Все погружаются в сладкие грезы, видя во сне самих себя,

– Родителей, супругов и детей своих, и это есть вечность…

Пока этот преисполненный святости, ритмичный гимн эхом перекатывался под сводами, души собравшихся сами собой наполнялись умиротворением. Прихожане словно напрочь позабыли о житейских горестях, сбросив с плеч бремя мирских забот.

Ведомые священнослужителями, люди чинно заняли свои места. У алтаря возвышался епископ Электра, взявший на себя проведение этой великой мессы: сжимая в руках «Откровение Ночи», он приступил к короткой проповеди.

Когда его речь подошла к логическому завершению, пасторы принялись разносить по рядам кубки с чистой водой и хлеб. То была истинная милость Богини Вечной Ночи – пища, разделяемая живыми и мертвыми поровну.

Так и не успевший поужинать Клейн, разумеется, не стал пренебрегать выданной порцией, дочиста осушив кубок и сжевав непритязательный кусок хлеба. Вслед за этим на алтаре одна за другой затеплились свечи. На фоне сгустившегося мрака их огоньки уподобились мерцающим звездам, источая согревающее, умиротворяющее тепло.

В эту минуту епископ Электра вкупе со всеми пасторами и хором певчих вновь единым голосом затянули:

– Мы поднимем взоры к ночным небесам,

– И с нежностью на устах произнесем Ее имя: «Богиня Вечной Ночи!»

– И не будет иных слов, кроме «Богини Вечной Ночи»,

– Искренне уповаем, что Богиня в перерывах меж ангельскими гимнами

– Соберет эти слова вкупе со сладостным безмолвием,

– И бережно зажмет их в Своей ласковой деснице.

– «Богиня!» Если Она услышит, то непременно откликнется,

– Непременно одарит усопших Своей чистой, непорочной улыбкой:

– «Придите же, отдохните, предайтесь вечному сну, о дети Мои!»

Пустотный, пронизанный святостью глас проник в уши каждого прихожанина, словно вступая в резонанс с их душами. Клейн, будучи Потусторонним пятой Последовательности, в этот миг тоже физически ощутил, как его ментальное тело подвергается очищению, а духовность мягкими, естественными волнами выплескивается наружу.

Следом перед его внутренним взором раскинулась безмятежная, первозданная мгла – тьма, лишенная даже малейшего намека на звук.

В глубинах этого мрака покоились бездыханные тела. Их лица были мертвенно-бледны, но при этом источали такой покой, словно они вовсе не умерли, а лишь провалились в глубокий сон.

С умиротворенным сердцем юноша неспешно брел сквозь эти тени, как вдруг его шаги оборвались. Он устремил взгляд куда-то в сторону и вперед.

Там, среди безмолвно цветущих лунных цветов, спало несколько человек.

Данн Смит с непокрытой головой, укутанный в свой плащ. Старина Нил, облаченный в неизменную черную классическую мантию. И невысокий, вечно откладывающий пенни про запас Коэнли.

Они безмятежно сомкнули веки, а на губах, казалось, застыли едва уловимые, светлые улыбки. Вокруг них высились надгробия, и на каждом было высечено одно-единственное, общее для всех слово:

«Страж».

Сыщик судорожно зажмурился, а в ушах вновь зазвучал тот самый священный, неземной напев:

– Скрести свои руки,

– Возложи их на грудь,

– Вознеси безмолвную мольбу,

– И крикни из самых глубин своей души:

– «Единственное наше пристанище – это покой!»

Низко склонив голову и всё так же держа глаза закрытыми, Клейн послушно поднял руки, скрестил их на груди и принялся беззвучно вторить:

«Единственное наше пристанище – это покой!»

«Единственное наше пристанище – это покой!»

…

Он повторял эту фразу раз за разом, пока в главном молельном зале не повисла абсолютная, звенящая тишина. Лишь тогда юноша распахнул веки и, подняв руку, слегка потер уголки глаз.

Медленно, с шумом выдохнув, он скосил взгляд по сторонам. В тусклом свете канделябров стало видно, что лица подавляющего большинства прихожан залиты слезами, о которых те даже не подозревали. И даже его личный камердинер Ричардсон, напрочь растеряв выправку, безмолвно ронял крупные капли, даже не пытаясь их утереть.

«Эта Лунная месса – самая настоящая церемония, пропитанная Потусторонней мощью. Ее истинная цель – вступить в резонанс с духом каждого присутствующего, дабы во мраке люди узрели своих усопших близких, излили скорбь и обрели душевный покой… Что ж, это отнюдь не аномалия, нацеленная исключительно на магов, можно выдохнуть… Для простых обывателей всё сводится к мимолетному видению и катарсису. Они лишь истово уверуют в величие Богини, даже не заподозрив вмешательства сверхъестественного… Похоже, пятая Последовательность Пути „Ночи“ дарует колоссальный скачок в искусстве манипуляции душами…» – отведя взгляд, Клейн вынес в уме железобетонный вердикт.

Следом мысли сами собой вернулись к той первозданной мгле и павшим соратникам, безмятежно покоящимся среди лунных цветов.

Смежив веки, юноша позволил разуму свободно блуждать:

'Неужто та мрачная равнина, поросшая лунным цветом, ночными травами и цветами глубокого сна – это один из ликов самого божественного царства Богини?

А чем же тогда является та смертоносная угроза, что таится в ночных руинах битвы богов?'

Перед внутренним взором Клейна дюйм за дюймом начали проступать очертания тех самых леденящих сумерек и стелющегося над океанской гладью тумана, которые он воочию зрел на крайнем востоке моря Соня.

В недрах той пелены высился древний, непроницаемо-черный храм с острым шпилем, над которым непрестанно, словно справляя поминальную тризну, кружило воронье. А вокруг жались заурядные жилые домики, ветхие деревянные лачуги, бледно-серая мельница да призрачные, едва уловимые людские силуэты.

«Если рассуждать здраво, этот сотканный из тумана пейзаж, намертво связанный с ночью и сновидениями, просто обязан был породиться остаточной аурой самой Богини или Демонического Волка Разрушения Флегреи. Вот только с тем ликом божественного царства он не имеет ровным счетом ничего общего… Хм, смертным ведь не дано взирать на обители богов. Быть может, та цветущая мертвая пустошь – вовсе не проекция царства, а лишь побочная иллюзия самого обряда…» Видя, что Лунная месса неумолимо движется к финалу, сыщик сунул руку во внутренний карман сюртука и выудил бумажник.

Намертво зажав кошелек в ладони, он поднялся с места и вышел в проход. Размеренно чеканя шаг, юноша приблизился к алтарю и, под теплым, полным сострадания взором епископа Электры, свернул прямиком к ящику для пожертвований.

Привычным движением очертив на груди по часовой стрелке четыре точки и сотворив знак Алой Луны, Клейн без малейших колебаний опустил в прорезь все до единой крупные банкноты.

В сумме вышло ровно триста фунтов!

В этот самый миг юноша, в отличие от прошлых раздач наличности, не испытал ни малейшего укола сердечной боли или досады. В его душе царил абсолютный штиль, ибо в памяти всплыл тот самый ритуал, с помощью которого старина Нил возвращал долги.

Тогда они, ведомые благословением Богини, тоже наткнулись на оброненный кем-то бумажник с тремя сотнями фунтов.

Отступив на шаг и вновь сотворив знамение багровой луны, он учтиво освободил место для следующих желающих внести свою лепту.

В эту секунду епископ Электра сам шагнул ему навстречу. Очерчивая на груди символ луны, священник произнес:

– Да пребудет с тобой благословение Богини.

– Искренне уповаю, что Богине ведомо: прямо сейчас моя душа отчаянно жаждет внимать мудрым наставлениям, – ответил Клейн, расплывшись в теплой улыбке.

Епископ Электра скользнул взглядом в сторону бокового выхода из молельного зала:

– Если вы не сочтете за труд обождать с четверть часа, я буду рад преподать вам урок Священного Писания в библиотеке.

– Это именно то, о чем я молил, – с мягкой усмешкой отозвался Клейн.

Епископ тут же отдал распоряжение одному из пасторов. Тот послушно повел Дуэйна Дантеса и его слугу боковым коридором прочь из главного зала, и вскоре они, сделав небольшой крюк, очутились в читальне неподалеку от винтовой лестницы.

Пространство было заставлено массивными книжными шкафами, чьи полки ломились от бесчисленных трактатов и летописей Церкви Богини Вечной Ночи. По обе стороны сиротливо жались столы и стулья – рабочие места для духовенства и зоны для бесед с прихожанами.

Спустя двенадцать минут епископ Электра, источая свою фирменную, умиротворяющую улыбку, переступил порог библиотеки. Его взору предстал Дуэйн Дантес: благородный, с легкой проседью на висках, он застыл у одного из стеллажей, с пугающей сосредоточенностью листая древний фолиант и всем своим видом напоминая истинного ученого.

– Что изучаете? – с добродушным смешком поинтересовался священник.

Клейн с сухим хлопком захлопнул книгу и, издав тихий, пропитанный самоиронией смешок, отозвался:

– «Откровение Ночи».

– Признаться честно, пускай я и являюсь истовым прихожанином Богини, бесконечная мирская суета все эти годы напрочь лишала меня возможности в тишине и покое вдумчиво изучить эту священную книгу.

Произнося эти слова, юноша виртуозно сохранял на лице маску абсолютной невозмутимости, однако в глубине души его грызла легкая тревога. Он всерьез опасался, что Богиня, желая вознаградить столь «преданного» прихожанина Дуэйна Дантеса, просто шарахнет по нему молнией прямо с небес.

«Впрочем, метание молний совершенно не входит в Ее божественную компетенцию…» – мысленно успокоил себя Клейн.

Епископ Электра издал тихий смешок и, приняв из его рук «Откровение Ночи», произнес:

– Обратиться к истине никогда не поздно.

С этими словами священнослужитель учтиво пригласил Дуэйна Дантеса за стол и принялся обстоятельно, шаг за шагом растолковывать структуру писания и скрытый смысл его ключевых догматов.

Тем временем Ричардсон, бережно сжимая в руках хозяйский цилиндр и трость, пристроился в сторонке. Личный камердинер безмолвно коротал время, краем уха вслушиваясь в наставления епископа.

Минуты неумолимо складывались в часы. Клейн, с виду всецело поглощенный богословием, внезапно почувствовал легкий укол духовной интуиции. Перед его мысленным взором сама собой вспыхнула картина того, что творилось по ту сторону дверей.

Это сработало его паучье чутье – дар «Клоуна», многократно усиленный и закаленный таинственным измерением над серой мглой!

В коридоре маячил старец, наглухо закутанный в черную сутану священнослужителя. Миновав читальню, он уверенным шагом направился к расположенной неподалеку винтовой лестнице.

Его седая шевелюра была еще вполне густой, но торчала в небрежном, диком беспорядке, словно отродясь не знала расчески. Иссохшее лицо обтягивала мертвенно-бледная кожа, создавая пугающее впечатление голого, обтянутого пергаментом черепа. Весь его облик источал пронизывающую, леденящую стужу, а глаза отливали редчайшей, непроницаемой смоляной чернотой.

Призрачный силуэт молниеносно скрылся из виду, а секундой позже до слуха донесся гулкий перестук удаляющихся вверх шагов.

«Внутренний Страж! Вот только это явно не тот полумертвый старец, с которым мы пересеклись в молельном зале… Хм, выходит, сегодня его смена?» – Клейн не отрывал сосредоточенного взгляда от епископа Электры, виртуозно отыгрывая глубочайшее погружение в суть Священного Писания.

Появление Внутреннего Стража в этих коридорах именно в такой час ничуть его не удивило. Сыщику было прекрасно известно: с наступлением ночи запечатывающая мощь Врат Чаниса достигает своего абсолютного, сокрушительного пика, делая пребывание живых существ по ту сторону попросту невыносимым. Оттого-то надзиратели и спускались в подземелья на рассвете, а с заходом солнца неизменно покидали свой пост. Сейчас же сумерки как раз окончательно сменились ночной тьмой.

«Нужно намертво вбить в память сегодняшнее число и день недели… Шаг за шагом я соберу этот пазл и докопаюсь до их графика дежурств. Лишь нащупав систему, я смогу подобрать идеальный момент, чтобы примерить на себя нужную личину…» – Клейн усилием воли оборвал поток размышлений и вновь обратился в слух. Спустя полчаса он учтиво поднялся с места, собираясь откланяться.

Одарив епископа Электру теплой улыбкой, он произнес:

– Смею ли я надеяться, что в будущем вновь удостоюсь чести внимать вашим мудрым речам?

– Разумеется, – перед лицом столь щедрого прихожанина, только что отвалившего три сотни фунтов, Электра попросту не мог пойти на попятную. Священник с готовностью, радушно закивал: – Как только вы переступите порог храма – при условии, что я буду свободен.

Дабы не навлечь на себя лишних подозрений, Клейн благоразумно не стал допытываться о деталях. Искренне рассыпавшись в благодарностях, он в сопровождении личного камердинера Ричардсона покинул пределы собора Святого Самуила.

Домой он вернулся еще до восьми вечера. Как раз вовремя, чтобы отдать должное плотному ужину и с безмятежной ленцой скоротать остаток этого долгого дня.

…………

Глубокая ночь. Хозяйская спальня.

Безмятежно спящий Клейн внезапно распахнул глаза.

Духовная интуиция набатом кричала: в его особняк только что проник чужак!