Текст книги "Красный священник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 51 (всего у книги 108 страниц)

Глава 833
На что следует обратить внимание

В погруженном в унылые серые тона, окутанном туманом городке женщина, неспешно вынырнувшая из переулка, казалась до нелепого чужеродной. Непорочная, грациозная, не тронутая ни единой пылинкой, она сияла столь ослепительной, яркой красотой, что невольно приковывала к себе взгляд.

А ее простое, струящееся кипенно-белое одеяние вкупе с небрежно заколотыми наверх волосами придавали этому облику причудливую смесь скромности и манящей, томной ленцы.

Ослепительно-непорочная незнакомка тоже приметила «Мстительного духа» Сеньора. На долю секунды она опешила, но тут же мягко улыбнулась и произнесла нежным, ласкающим слух голосом:

– Сеньор…

– С каких это пор тебя обратили в марионетку? Не будь ты до такой степени изуродован скверной Ночи, я бы, пожалуй, тебя и не узнала.

С виду казалось, будто она обращается напрямую к пирату, однако на деле ее слова предназначались невидимому кукловоду, дергающему за ниточки.

«Эх, эту пробирающую до костей, могильную стужу наглухо не упрятать, от взора высокорангового Потустороннего такую чертовщину не утаишь… А я-то губу раскатал – думал отсидеться в глухом углу и навести мосты через „Адмирала Крови“, чтобы обезопасить собственную шкуру… Здешние края напрочь отсекают мощь серой мглы, так что, сыграй я в ящик, восстать из мертвых уже вряд ли выйдет…» – затаившийся в недрах бледно-серой мельницы Клейн заставил болванчика хрипло отозваться:

– Если бы ты могла вырваться отсюда, то без труда бы узнала: вот уже больше месяца я преданно служу своему господину.

Он отвечал, опираясь на прошлое и манеру речи самого «Адмирала Крови», виртуозно создавая иллюзию, будто пират всё еще жив.

В этом и крылась незыблемая заповедь отыгрыша «Марионеточника»: у каждой куклы должна быть своя неповторимая личность и железобетонная легенда!

Попутно Клейн искусно закинул удочку, обронив ключевое слово «вырваться», тем самым заготовив почву для грядущего русла беседы.

В этом пропитанном первобытной чертовщиной городке у него совершенно не было порывов бросаться на Демонессу с шашкой наголо при первой же встрече. И дело даже не в философских диспутах о том, водятся ли в природе «добрые» Ведьмы, или в трезвой оценке собственных сил. Сам факт того, что они оба оказались заперты в этом капкане и жизненно нуждались в обмене крупицами информации ради поиска выхода, уже служил веским поводом для временного, прагматичного перемирия.

Облаченная в скромную белую мантию женщина издала тихий смешок:

– Ни на секунду не забываешь об отыгрыше. Сдается мне, ты в два счета переваришь эликсир «Марионеточника».

– Из Тайного ордена?

«А стезя „Провидца“, погляжу, ей знакома как свои пять пальцев… Хм, Секта Демонессы активно коптила небо еще в Четвертую Эпоху. И даже если они не водили тесной дружбы с династиями Заратул или Антигон, то уж точно пересекались и знали их подноготную. Для них владеть секретами этого Пути – дело обыденное. Разумеется, при условии, что эта леди и впрямь Ведьма…» – сердце Клейна слегка екнуло, и он намеренно парировал вопросом на вопрос:

– Неужто иные варианты исключены?

Он отчаянно пытался выудить из нее сведения о том, какие еще ложи или фракции наложили лапы на Путь «Провидца».

Сияющая непорочной красотой дева неспешно, шаг за шагом приближалась к «Адмиралу Крови» Сеньору, с мягкой улыбкой продолжая:

– Совершенно неважно, чьи знамена ты поднимаешь. Нас изгнали в эту дыру, обрекая почти на вечное заточение. Прошлое больше не имеет ни малейшего веса. Значение имеет лишь будущее: сможем ли мы ударить по рукам и нащупать спасительную тропу отсюда.

«Фокус не удался…» – мысленно констатировал Клейн, заставив «Мстительного духа» отозваться:

– Как раз об этом я и думал.

– Могу ли я узнать ваше имя?

По мере того как незнакомка подбиралась к Сеньору всё ближе, Клейн сквозь обоняние куклы уловил свежий, утонченный и элегантный аромат. А ее слова непостижимым образом нарисовали в его воображении дурманящую картину: как они, зажатые в тиски этой безысходности, подставляют друг другу плечо, напрочь отбрасывают оковы мирской морали и согревают души пылом сплетенных тел.

«Ну точно Демонесса… Погодите-ка, чем дольше я вслушиваюсь, тем сильнее кажется, будто этот голос мне до боли знаком. Вот только никак не могу вспомнить, чей он. Какая досада, что в такой заварушке „гаданием во сне“ не воспользуешься. Стоит мне лишь на долю секунды выпасть из реальности, как она мигом ухватится за эту брешь, и последствия окажутся фатальными…» – сыщик сурово сдвинул брови.

Ослепительная дама с легким, томным изяществом заправила выбившуюся прядь за ухо, отчего её крошечное, точеное ушко стало еще заметнее, и проронила:

– Панатия.

– А ты?

Изначально Клейн подумывал нацепить на себя какую-нибудь фальшивую личину – скажем, прикинуться мистером Икс из ордена Авроры или вторым помощником с «Вестника Смерти», Гилхисом. Как-никак, опираясь на «Ползучий голод», он мог виртуозно сымитировать их таланты. Однако в последний миг юноша отбросил этот маскарад и прямо ответил:

– Герман Воробей.

Ему было невдомек, как давно эта вероятная Демонесса прозябает в окутанном туманом городке, а потому нельзя было сбрасывать со счетов шанс, что слухи о бесследном исчезновении «Адмирала Крови» уже успели дойти до ее ушей.

Панатия легко кивнула и сменила тему:

– Как тебя сюда занесло?

Клейн не стал играть в прятки, ответив устами марионетки:

– Пересекся с одной весьма загадочной леди.

– Лицо укрыто капюшоном, в глазах плещется непроглядный ночной мрак, вот только искры жизни в них ни на йоту.

Панатия погрузилась в звенящее молчание на пару долгих секунд, прежде чем издать тихий смешок:

– Она, значит… Хех…

Не став вдаваться в подробности, она с мягкой улыбкой продолжила:

– Что же ты, во имя всех богов, натворил? С какой стати Церковь Ночи спустила на тебя саму Неё?

Панатия незаметно, виртуозно сменила местоимение.

«Неё, с заглавной буквы? Эта таинственная дама – ангел, скрывающийся в рядах церковных аскетов? А Панатия, погляжу, знает ее подноготную как свои пять пальцев…» – мысли Клейна молниеносно свернули в новое русло, и он туманно отозвался:

– Я просочился в собор Святого Самуила, вознамерившись умыкнуть один запечатанный артефакт, и в итоге…

Вдаваться в детали он благоразумно не стал, поскольку и сам ни сном ни духом не ведал, с какой стати нарвался на эту леди.

Клейн резонно полагал: будучи ангелом, эта сущность банально не могла денно и нощно прозябать за Вратами Чаниса в соборе Святого Самуила. Там попросту не водилось реликвий такого калибра, чтобы требовать от фигуры Её полета круглосуточной вахты!

– Вон оно как… Стало быть, Она и впрямь таится в подземельях собора Самуила, – эти слова Панатии словно железобетонно подтвердили какую-то её давнюю догадку.

«Выходит, в кругах тайных лож из названия собора Святого Самуила принято наглухо вымарывать слово „Святой“… Нужно будет намертво вбить эту деталь в память на будущее…» – сыщик мысленно, скрупулезно препарировал слова собеседницы.

Панатия не стала мусолить эту тему. С легкой, едва уловимой улыбкой она произнесла:

– Что ж, довольно ворошить прошлое. Как я уже обмолвилась: значение имеет лишь будущее. Главное – как нам унести отсюда ноги.

Воспользовавшись моментом, Клейн велел «Мстительному духу» Сеньору закинуть удочку:

– И что тебе известно об этом месте?

Панатия бросила мимолетный взгляд на чернеющую в самом сердце городка остроконечную церковь и отозвалась:

– Эти земли не принадлежат ни материальной реальности, ни миру духов, ни астралу. Они застыли в неком сокрытом, непостижимом состоянии.

– Я прочесала здесь почти каждый клочок земли, выходила даже за черту города, но так и не нащупала ни единой ниточки к выходу. Ныне неисследованным остался лишь тот храм. Вполне вероятно, что именно там и зарыты все ключи.

– Так с какой стати ты до сих пор туда не сунулась? – резонно поинтересовался Клейн устами марионетки.

Панатия слегка оттянула край своей кипенно-белой мантии, обнажив целую россыпь рваных, потрепанных прорех:

– Интуиция настойчиво шепчет: в тех стенах зреет поистине фатальная, запредельная угроза.

На этих словах она резко сменила тон:

– Но теперь у нас появился верный шанс. Твоя марионетка послужит отличным пушечным мясом для разведки. Даже если ее сотрут в порошок, твоя собственная шкура не пострадает.

– Не трясись, стоит нам лишь в общих чертах прояснить обстановку внутри, как я лично подгоню тебе куклу получше. Да и этот болванчик, будем откровенны, уже дышит на ладан.

«Логика железобетонная, вот только я тебе ни на йоту не доверяю. Как-никак, ты почти стопроцентно Ведьма…» – Клейн благоразумно не стал ни ударять по рукам, ни рубить сплеча отказом. Улучив момент, он заставил Сеньора спросить:

– На что еще здесь следует обратить внимание?

Панатия слегка поджала губы и проронила:

– В свое время сюда по самым разным причинам забрело немало людей. Вот только теперь все они бесследно исчезли.

«Исчезли?» – сердце Клейна тревожно екнуло, и он спросил:

– Что с ними стряслось?

Панатия издала тихий, тоскливый вздох:

– Участь одних покрыта мраком. Другие же, обезумев от голода, врывались в эти дома, набрасывались на оставленную снедь, а после… после этого они попросту испарялись. Растворялись в небытии в мгновение ока.

– Причем на сей раз результаты прорицаний кристально ясно гласят: они лишились искры жизни, навеки погрузившись в беспробудный сон.

«В этом туманном городке тоже бесследно испаряются и стираются из реальности? И к тому же лишаются жизни…» – Клейн внутренне содрогнулся от леденящего ужаса. Вслед за этим в его голове молнией вспыхнула совершенно иная, пугающая мысль, едва не сорвавшаяся с языка:

«А ты сама, скажи на милость, голода не испытываешь?»

До смерти боясь спровоцировать непредвиденную чертовщину, юноша титаническим усилием воли прикусил язык. Зайдя издалека, он велел «Мстительному духу» Сеньору задать другой вопрос:

– И как давно ты прозябаешь в этих краях?

На губах Панатии заиграла улыбка, больше похожая на горестный вздох:

– Должно быть, уже с полгода.

– На моих глазах многие, отчаянно цепляясь за жизнь, опускались до того, что начинали жрать себе подобных. Хвала небесам, мои собственные потребности донельзя скромны. Жалкой крохи пищи мне хватает, чтобы протянуть весьма долго. А в человеческом теле, к слову, всегда найдется кое-что съестное, потеря чего совершенно не вредит самому носителю.

На этих словах она вскинула руку, указывая прямиком на багровый диск луны, маячащий в вышине сквозь пелену тумана:

– И вот еще одна важнейшая деталь, о которой не стоит забывать: стоит лишь очертаниям Кровавой луны обрести кристальную четкость, как этот городок претерпевает жуткие метаморфозы, становясь по-настоящему смертоносным.

– Именно поэтому я и получила столь чудовищное увечье.

Обронив эту фразу, женщина перевела палец на одну из прорех в своей кипенно-белой мантии.

Клейн на чистых инстинктах заставил «Мстительного духа» Сеньора скосить туда глаза. Разрыв зиял аккурат в районе ключицы, обнажая белоснежную, нежную кожу и жуткую, глубокую рану, сквозь которую белела кость.

И в это самое мгновение плоть вокруг раны дрогнула! На ней стремительно проступила густая вязь таинственных, первобытных узоров, наливаясь непроницаемо-темным, дышащим еретической скверной цветом!

Рассудок Клейна с оглушительным грохотом взорвался. Его черепную коробку мгновенно затопила сводящая с ума какофония из инфернального бреда и истошных, леденящих кровь воплей.

Дыхание перехватило, словно на горле сомкнулась невидимая удавка. Тело с пугающей скоростью обмякло, напрочь лишившись сил. Юноша бесконтрольно рухнул на пол, заходясь в тяжелом, надрывном кашле.

А затем сквозь пелену агонии он узрел край просторной белой мантии, стройные женские ноги и саму Панатию.

Эта загадочная леди уже успела бесшумно проникнуть под своды бледно-серой мельницы. Взирая на бьющегося в судорогах Германа Воробья, она медленно, дюйм за дюймом растянула губы в гротескной усмешке. Взору предстали безупречно ровные, белоснежные зубы, между которыми омерзительно застряли окровавленные волокна сырого мяса. Подавшись вперед, она тихо, вкрадчиво прошептала:

– Попался…

Глава 834
Удача

– Попался…

Невидимые нити, повинуясь словам Панатии, стремительно метнулись вперед. Они молниеносно оплели тело Германа Воробья, грозя вот-вот спеленать его в плотный кокон.

Но в этот самый миг фигура в черной сутане священнослужителя внезапно истончилась и съежилась, обернувшись заляпанным ржавчиной бумажным человечком.

Сам же Клейн тут же вынырнул из пустоты снаружи бледно-серой мельницы и со всех ног бросился наутек, устремившись в самые недра городка.

Имея за плечами опыт встречи с подлинным ликом «Вечного Пылающего Солнца» и чудом уцелев после этого, он выковал в себе весьма недурной иммунитет к духовным ударам и угрозе потери контроля, которые несла с собой форма мифического существа. К тому же Панатия являлась отнюдь не завершенным мифическим созданием. Поэтому, даже оказавшись наглухо отрезанным от спасительной мощи серой мглы, Клейн довольно быстро вырвался из ступора, грозившего разорвать рассудок на части. Отчаянно подавляя готовую вот-вот вырваться наружу чудовищную мутацию плоти и осознав, что уже успел незаметно подхватить заразу, он виртуозно сыграл на опережение: рухнул на землю, зашелся в надрывном кашле для отвода глаз и пустил в ход «Бумажную марионетку»!

Как-никак, бумажные фигурки не являлись мистическими артефактами и были напрочь лишены хоть капли духовности. А потому сыщик совершенно не тревожился, что они спровоцируют агрессивную реакцию ядра печати за Вратами Чаниса, благоразумно прихватив с собой солидный запас.

И за долю секунды до того, как сорваться в отчаянный спринт, юноша резко чиркнул большим и средним пальцами правой руки, предавая огню скопившуюся на мельнице мучную пыль!

Бум!

Ослепительная вспышка пламени разорвала полумрак, и взрыв мучной взвеси подбросил тяжелые каменные жернова в воздух, с грохотом опрокинув деревянную конструкцию мельницы снаружи. Фигура Панатии, захлестнутая ревущей ударной волной и морем багрового огня, начала дюйм за дюймом рассыпаться вдребезги, словно оказалась самой заурядной, хрупкой стекляшкой.

Но практически синхронно с этим ее облаченный в кипенно-белую мантию силуэт бесшумно соткался прямо за спиной Клейна. Свободно стянутый узел волос на затылке резко лопнул, и черные пряди, повинуясь безумной воле, хищно рванули вперед, стремительно разрастаясь.

Щелк!

Клейн, на ходу высекая искру и поджигая сухую листву у обочины, одновременно дернул за ниточки «Адмирала Крови» Сеньора. Прибегнув к «Прыжку сквозь зеркало», марионетка вынырнула на оконном стекле двухэтажного дома аккурат подле Панатии. Пират тут же попытался зацепиться за отражение в глазах этой ослепительно прекрасной, но леденящей душу женщины, намереваясь завершить одержимость «Мстительным духом».

Вшух! Багровое пламя взметнулось ввысь, наглухо укрыв юношу своим ревущим коконом. В следующее мгновение он бесследно исчез, чтобы вынырнуть из огня в нескольких десятках метров поодаль. А в подобных драгоценным камням зрачках Панатии словно таились мириады незримых зеркал: они дробили и множили образ пирата в потертой треуголке и темно-красном камзоле. Десятки отражений бесконтрольно наслаивались друг на друга, превращая попытку одержимости в полнейший, неразрешимый хаос.

Не теряя ни доли секунды на раздумья, Клейн заставил Сеньора оторваться от оконного стекла. Обернувшись оборотнем, кукла с пугающей скоростью бросилась на эту Демонессу.

Да, теперь сыщик был железобетонно уверен: Панатия – Демонесса, и к тому же полубожественного ранга!

Толстые черные пряди, сплетаясь с незримыми прозрачными нитями, хищно взвились в воздух. Соединившись в исполинскую, гротескную паутину, они обрушились прямо на покрытого густой жесткой шерстью Сеньора.

Однако стоило им лишь соприкоснуться, как фигура «Адмирала Крови» резко налилась призрачной прозрачностью. Аномально длинные волосы и иллюзорные путы Демонессы попросту прошли сквозь него, не в силах ни зацепиться за плоть, ни тем более опутать врага.

Трансформация в мстительного духа!

– Хм! – Панатия даже бровью не повела, лишь пренебрежительно фыркнула.

В ту же секунду на концах волос и призрачных нитях, всё еще пересекающих силуэт Сеньора, беззвучно вспыхнуло глубокое, непроницаемое черное пламя. Пожирая духовность жертвы словно трут, оно в мгновение ока превратило «Мстительного духа» в полыхающий факел!

Тресь, тресь, тресь! Безжалостный огонь выжег Сеньора обратно в физическую форму оборотня, разрывая его на части. Обугленные куски плоти и оторванные конечности одна за другой с глухим стуком повалились на землю.

Мстительный дух пятой Последовательности только что бесславно и бесповоротно канул в небытие.

А Клейн тем временем продолжал безостановочно щелкать пальцами, скачками перемещаясь между ревущими столбами пламени. Выиграв драгоценные мгновения ценой жертвы своей марионетки, он отчаянно рвался вглубь городка.

Спустя пару-тройку огненных вспышек юноше удалось разорвать дистанцию с Панатией на добрую сотню метров.

Внезапно лоб сыщика обдало обжигающим жаром. Легкие, словно кузнечные меха, со свистом втягивали и выталкивали раскаленный воздух, отзываясь хриплым, натужным сипением.

Оказавшись под ударом неполной формы мифического существа, он пустил в ход «Бумажную марионетку» с роковым опозданием. Фокус лишь сгладил часть физического урона, но так и не смог перетянуть на себя въевшуюся заразу. Клейн грешным делом уповал на то, что сдюжит и успеет вырваться за радиус влияния Панатии, однако хворь развивалась с поистине пугающей, сокрушительной скоростью!

Вдобавок, он уже отмахал приличное расстояние, но хватка смертоносной порчи даже не подумала ослабнуть.

Бух! Только-только изготовившись к очередным «Огненным скачкам», Клейн почувствовал, как ноги предательски подкосились. Пальцы так и не высекли спасительный щелчок, и он тяжелым кулем рухнул на брусчатку.

Вслед за этим до его слуха донесся чарующий, мягкий смешок Панатии:

– Даже если ты дашь деру на противоположный конец этого городишка, от моей чумы тебе не уйти.

– Помнится, в Баклунде весь Восточный район утонул в созданном мной чумном смоге. Да и прочим кварталам, за исключением разве что Района Императрицы да Западного, изрядно досталось.

«Так значит… Она и есть та самая Леди Отчаяние, водившая дружбу с мистером А… Одна из истинных архитекторов Великого баклундского смога…» – на Клейна мгновенно снизошло озарение. Разрываясь между клокочущей ненавистью и свинцовой безысходностью, он осознал, что болезнь зашла слишком далеко. И пусть смерть пока не стояла на пороге, удушливый, разрывающий грудь кашель наглухо блокировал львиную долю его Потусторонних талантов.

Панатия неспешно, шаг за шагом приближалась к нему. Ее дивные глаза затянула невыразимая, мутная кровавая пелена. Сейчас она до боли напоминала изголодавшегося бродягу, чей взор наконец-то выхватил истекающий сочным жиром, шкварчащий кусок прожаренного стейка.

В руке она небрежно волокла изувеченные останки Сеньора вкупе с парой оторванных конечностей.

Судя по всему, это была ее съестная заначка.

– А щелкаешь ты на редкость виртуозно. Сдается мне, вкус у этих двух пальчиков будет просто отменным, – взирая на корчащегося в кашле Германа Воробья, произнесла Панатия с интонациями, сочащимися больным, первобытным безумием.

Не успело эхо ее слов растаять, как она плавно вскинула руку. Засунув в рот указательный палец Сеньора, Демонесса принялась с мерзким хрустом перемалывать его зубами, фаланга за фалангой.

Клейн, сквозь мутную пелену перед глазами наблюдая за этим леденящим спектаклем, в бреду вдруг физически ощутил ту же самую садистскую, разрывающую боль в собственных пальцах.

В этот миг он кристально ясно осознал: «Леди Отчаяние» Панатия уже балансирует на грани тотального сумасшествия, пережрав слишком много плоти Потусторонних.

Разумеется, обладая колоссальным багажом оккультных знаний, поначалу она стопроцентно выжидала, пока Потусторонняя характеристика не выкристаллизуется, и лишь затем приступала к «трапезе». Вот только запертые в этом узилище бедолаги, напрочь лишенные пропитания и вынужденные рвать друг другу глотки ради выживания, неизбежно скатывались в пучину дикого, неконтролируемого безумия. И набив желудок таким оскверненным мясом, свихнуться было лишь вопросом времени!

Пока Клейн с толикой отчаяния лихорадочно перебирал в уме жалкие остатки спасительных козырей, багровый лунный свет перед его глазами внезапно полыхнул с пугающей яркостью.

Он воочию узрел, как красивое лицо Панатии искажает гримаса леденящего ужаса. Не раздумывая ни мгновения, Демонесса круто сменила курс, пулей ворвалась в ближайший дом и с оглушительным грохотом захлопнула за собой дверь.

Хватка болезни тут же заметно ослабла, и Клейн, ошарашенно вскинув голову, устремил взор в небеса. Тот самый багровый диск уже пронзил густую пелену тумана, безмятежно и кристально четко озаряя городок.

Его сердце екнуло. В памяти молниеносно всплыло недавнее предостережение Панатии. Титаническим усилием воли поднявшись на ноги, он, спотыкаясь, рванул к дому напротив, не забыв наглухо провернуть засов за своей спиной:

«Стоит лишь очертаниям Кровавой луны обрести кристальную четкость, как этот городок претерпевает жуткие метаморфозы, становясь по-настоящему смертоносным».