Текст книги "Красный священник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 58 (всего у книги 108 страниц)

Глава 847
Имя, сокрытое в досье

В экипаже, остановившемся у перекрестка улицы Бёклунд, Леонард Митчелл и двое его соратников из отряда «Красных перчаток» обсуждали свою нынешнюю мишень – Дуэйна Дантеса.

– Я пока благоразумно избегала прямых контактов с этим джентльменом, ограничившись лишь негласными расспросами его прислуги и соседей, – первой взяла слово Синди, обладательница длинных бордовых волос, выкладывая свой улов. – Первичная проверка подтверждает: минувшей ночью и сегодняшним утром Дуэйн Дантес придерживался своей привычной рутины. Ровно в одиннадцать вечера он скрылся в спальне, а в половине восьмого утра, покончив с водными процедурами, велел личному камердинеру подготовить наряд. Ни малейших подозрительных телодвижений или аномалий за это время не зафиксировано. Спору нет, порой на него находит блажь перекусить среди ночи, и тогда он отходит ко сну за полночь. Случается и так, что он подрывается до семи утра ради утреннего моциона, но подобные капризы для него – скорее исключение из правил.

Боб, второй оперативник «Красных перчаток», согласно кивнул:

– Судя по этим сводкам, Дуэйн Дантес чист как стеклышко.

Вальяжно раскинувшийся на сиденье Леонард Митчелл в ответ лишь мягко усмехнулся:

– Впрочем, если вывернуть эту логику наизнанку, она сработает ничуть не хуже.

– Опираясь на те крохи данных, что мы успели собрать, пропавшего лакея подменили минувшей ночью, в короткий промежуток между одиннадцатью двадцатью и тридцатью пятью минутами. Лазутчик просочился за Врата Чаниса ровно в шесть утра. Мы забили тревогу в семь двадцать, но так и не смогли взять след.

– Иными словами, в тот самый роковой промежуток времени Дуэйн Дантес якобы мирно почивал в своей постели. Железобетонного алиби, подкрепленного свидетелями, у него попросту нет.

– В твоих словах и впрямь кроется зерно истины… – Синди бросила на Леонарда взгляд, полный легкого изумления.

В её памяти этот напарник, пускай порой и выдавал снайперски точные, бьющие в саму суть догадки, отродясь не утруждал себя столь пространными, железобетонно выстроенными логическими тирадами. По своим повадкам он всегда больше смахивал на витающего в облаках поэта, на которого лишь изредка нисходит озарение.

Обладатель весьма острого подбородка Боб, сурово сдвинув брови, отрицательно покачал головой:

– Если мыслить в таком ключе, то ни одна живая душа из нашего черного списка не сможет отмыться от подозрений. Никто из них не спал под неусыпным надзором свидетелей. Да и их супруги в эти часы тоже благополучно пребывали в объятиях Морфея.

– К тому же, я решительно отказываюсь верить, что лазутчик способен на столь вопиющую, самоубийственную наглость. Просочившись за Врата Чаниса и благополучно унеся ноги, провернув это поистине немыслимое дело, он взял и остался прохлаждаться неподалеку? Не сбросил маску и не дал деру куда подальше? Разве такое вообще укладывается в рамки здравого смысла?

– Риски при подобном раскладе поистине колоссальны и не поддаются никакому исчислению. Разве что он вынашивает еще какую-то дьявольскую многоходовочку или до смерти боится бросить нажитое добро. Вот только какое, скажите на милость, дело может переплюнуть по значимости налет на Врата Чаниса? И какие побрякушки могут тягаться в ценности с тамошними запечатанными артефактами, магическими материалами и рецептами?

«Не знай я доподлинно, что этот Дуэйн Дантес – птица с двойным дном, я бы и сам рассуждал в точности так же…» – мысленно констатировал Леонард. Заранее заготовив безупречную речь и вальяжно закинув ногу на ногу, он парировал:

– Я лишь клоню к тому, что вычеркивать Дуэйна Дантеса из списка подозреваемых с такой детской легкостью категорически нельзя.

– Тем более капитан Соэст уже обмолвился: лазутчик с высочайшей долей вероятности нашел свой бесславный конец прямо за Вратами Чаниса. А значит, даже если Дуэйн Дантес и увяз в этом деле по уши, то скорее всего лишь в роли теневого подельника.

– Да и посудите сами… не слишком ли жирно для простых совпадений? Этот тип не успел прожить в наших краях и пары месяцев, как на Церковь обрушивается налет, подобного которому не видывали уже сотни лет. Вдобавок он обивал пороги собора Святого Самуила с такой пугающей регулярностью, что у него было хоть отбавляй времени и возможностей досконально срисовать всю внутреннюю кухню.

– И не будем забывать: аккурат в этот же период улицу Бёклунд сотряс тот самый диковинный взрыв в канализационных стоках.

Синди задумчиво накрутила на палец прядь своих бордовых волос и произнесла:

– Твоя взяла. Этот объект определенно заслуживает самой плотной, параноидальной разработки.

Боб потянул за край красной перчатки на левой руке и глухо отозвался:

– Совпадений и впрямь набирается с лихвой.

– Впрочем, обилие совпадений еще не делает из него преступника. Пусть Дуэйн Дантес хоть каждый божий день истово отбивает поклоны в соборе, внимая проповедям епископа, всё, что ему по зубам – это лишь поверхностная шелуха. Докопаться до подлинных, сокрытых секретов – скажем, когда именно Внутренние Стражи спускаются к Вратам Чаниса, или как Ночные Ястребы проводят пересменку – ему бы ни за что не удалось.

– Потому-то я и говорю: он почти стопроцентно лишь один из подельников, – Леонард небрежно пожал плечами.

Положа руку на сердце, поэт и сам решительно не брал в толк, каким непостижимым образом Дуэйн Дантес умудрился столь виртуозно раскусить внутренние алгоритмы Ночных Ястребов.

Синди с готовностью поддержала беседу:

– Как бы там ни было, копать под него придется глубоко и безжалостно.

– Дождемся полудня и нагрянем прямиком в сновидения Дуэйна Дантеса с допросом? Благо, этот толстосум питает слабость к послеобеденному сну.

Леонард, плавно вскинув правую руку, отрицательно покачал ладонью:

– Пороть горячку совершенно ни к чему.

– Разве мы уже не прощупывали его в ходе рутинных проверок? Разве не вламывались в его грезы? И что в итоге? Ни единой зацепки.

– Если он и впрямь чист, то повторный визит в его сны станет лишь пустой тратой времени. А если рыльце у него всё же в пушку, то его прежняя неуязвимость вопит лишь об одном: в его арсенале имеется безотказная защита от спиритических допросов. Влезем еще раз – он вновь виртуозно обведет нас вокруг пальца.

– Стало быть, наш единственный выход – взять его под плотный, круглосуточный колпак. Вынюхивать, с кем он водит знакомства, и наглухо перекрыть любые пути к отступлению. Параллельно дождемся агентурных сводок из залива Диси, дабы сорвать маску и раскопать истинную личность этого загадочного толстосума. Стоит нам лишь нащупать хоть одну ниточку, мы тут же выбьем санкцию на применение куда более радикальных и высокоранговых методов дознания, нежели банальное копание в сновидениях.

Синди вновь слегка опешила, не удержавшись от полушутливой реплики:

– Впервые вижу, чтобы ты с такой леденящей серьезностью препарировал обстановку.

И, дьявол побери, с такой железобетонной, кристальной логикой!

Леонард выдержал короткую паузу, после чего выдавил из себя горькую, самоироничную усмешку:

– Должно быть, всё дело в том, что мне уже доводилось обжигаться о подобную чертовщину в прошлом.

В это самое мгновение Синди физически ощутила, как изумрудная зелень в глазах Леонарда неуловимо померкла, налившись густым, непроницаемым мраком.

Благоразумно не став развивать эту тему, она подытожила:

– В таком случае, устанавливаем круглосуточное дежурство за Дуэйном Дантесом. Я беру первую смену.

– По рукам, – Леонард утвердительно кивнул и повернулся к Бобу. – Ты вытрясешь из архива материалы по тому злополучному взрыву в канализации, посмотришь, не всплывет ли там какое двойное дно. А я тем временем засяду за досье и прочешу всё, что касается этой улицы: вдруг в прошлом здесь уже случались какие-нибудь паранормальные аномалии.

Быстро раскидав задачи, троица из «Красных перчаток» разбежалась по своим делам. Леонард немедля спустился в глубокие подземелья собора Святого Самуила, затребовав абсолютно все сводки, так или иначе задевающие улицу Бёклунд, а заодно и пухлые папки с делами за последние три года, в которых орден Авроры прямо или косвенно наследил в Баклунде.

Идея поднять архивы Авроры родилась у него отнюдь не на пустом месте: толчком послужили те самые туманные намеки, что подкинул ему угнездившийся в теле «Паразит».

«Раз уж первые слушки о существовании „Шута“ вкупе с Его сакральными титулами поползли именно из рядов ордена Авроры, стало быть, их грязные авантюры или те сокрушительные удары, что сыпались на их головы, вполне могли быть делом рук той самой ложи, что истово бьет поклоны „Шуту“!»

Запершись в кабинете, Леонард напрочь отбросил свою привычную расхлябанность. Нацепив маску предельной, леденящей серьезности, он с головой ушел в скрупулезное изучение возвышающихся перед ним гор манускриптов.

Из всех дел, связанных с Авророй, он знал как свои пять пальцев лишь одно – дело Ланевуса. В той чудовищной заварушке, когда попытка призыва Истинного Творца с треском провалилась из-за чьего-то анонимного доноса, на сцену вышел некий таинственный мститель, собственноручно пустивший главного негодяя в расход. Почерк этого незнакомца подозрительно смахивал на повадки благородного разбойника «Темного Императора»: оба они открывали безжалостную охоту на самую отбитую мразь и оба имели фирменную, издевательскую привычку осыпать остывающие трупы картами Таро. Исключением стала лишь бойня с «Апостолом Желаний» Джейсоном Белиалом, да и то лишь потому, что Леонард подоспел слишком быстро, не позволив мстителю провернуть свой коронный ритуал.

И, что характерно, Леонард вновь, в который уже раз, выцепил взглядом имя Шерлока Мориарти, неизменно маячившее где-то на самой периферии этих кровавых событий.

«Оракула ордена Авроры, мистера Икс, хладнокровно зачистили прямо на им же организованной сходке, а на месте бойни эксперты зафиксировали остаточные следы полубожественной мощи… А ведь именно в эти дни Дуэйн Дантес уже благополучно обосновался в Баклунде, и тайминги сходятся просто безупречно…»

«Мистер А из ордена Авроры, скооперировавшись с Сектой Демонессы, раздул тот самый Великий баклундский смог, в горниле которого и нашел свой собственный конец…»

«Мистер А самолично организовал покушение на посла Интиса…»

«…»

Леонард методично, дотошно процедил сводку за сводкой, но так и не выудил из этого вороха ни единой стоящей зацепки.

Устало помассировав ноющие виски, поэт решил сменить тактику и зайти с другого фланга – прочесать все дела, где так или иначе мелькал след благородного разбойника «Темного Императора»:

«Дело Ланевуса… Именно тогда впервые всплыл этот диковинный ритуал с разбрасыванием карт Таро на месте расправы… А ведь карта „Шут“ в любой колоде – это начало начал, точка отсчета…»

«Дело Капина… Обладая столь заоблачной мощью и статусом, благородный мститель „Темный Император“ ни за что бы не опустился до банального подражательства… И он, в точности как и убийца Ланевуса, щедро осыпал трупы картами Таро…»

«Дело „Апостола Желаний“ Джейсона Белиала… Я собственными глазами воочию узрел „Темного Императора“, и лишь мое внезапное появление сорвало его коронный карточный финал…»

«Если вынести за скобки тот факт, что во всех трех случаях фигурировали резонансные преступления и конченая мразь, что еще незримой нитью связывает эти инциденты?» Леонард уже не раз ломал голову над этой головоломкой, кристально ясно осознавая: на периферии как дела Ланевуса, так и дела Капина неизменно маячила фигура великого сыщика Шерлока Мориарти.

«А как насчет дела „Апостола Желаний“?»

Выудив из кипы нужную папку с материалами, Леонард с маниакальной, параноидальной скрупулезностью принялся прочесывать страницу за страницей, строчку за строчкой. И наконец, в самом неприметном, забитом пылью углу отчета его взгляд намертво споткнулся о короткую фразу:

«…среди тех, кто подвергся нападению, числятся Айзенгер Стентон и Шерлок Мориарти…»

Лицо Леонарда дюйм за дюймом расцветало бьющим через край, хищным воодушевлением. Казалось, он только что нащупал ту самую, спасительную брешь в глухой обороне тайн.

Поэт молниеносно вернулся к досье ордена Авроры, цепким взором выхватывая оттуда каждое, даже самое незначительное имя. Ухватившись за эти зацепки, он немедля отправил запрос в архив, требуя поднять абсолютно все дела, в которых фигурировали эти люди.

– Мистер А из ордена Авроры организовал покушение на посла Интиса… А ведь именно этот посол стоял во главе охоты за чертежами дифференциальной машины… Наводка на эти бумаги исходила от шпиона, который в повседневной жизни скрывался под маской частного детектива. Детектива…

– Если верить отчетам, в эту заварушку умудрился вляпаться еще один частный сыщик, едва не сложив голову от рук криминальной банды, прислуживающей интисскому послу… И снова частный детектив… – Леонард резко вскочил на ноги. Покинув собор Святого Самуила, он стремительным шагом направился в полицейский участок, который в те дни расследовал этот инцидент.

И пускай львиная доля материалов уже давно перекочевала в цепкие лапы ищеек из МИ-9, Леонарду всё же удалось отыскать в архивах имя того, кто подал заявление в полицию:

«Шерлок Мориарти!»

«Теперь у меня есть железобетонные основания подозревать, что этот великий сыщик незримой тенью маячил и в Великом баклундском смоге! Он то и дело мелькал в списках контактов бесчисленных фигурантов, балансируя на самой периферии этих катастроф! И он, и Дуэйн Дантес – оба они принадлежат к той самой глубоко законспирированной ложе, что истово бьет поклоны „Шуту“?» – губы Леонарда изогнулись в легкой усмешке. Поэт твердо решил немедля вернуться к досье, дабы найти подтверждение своим дерзким догадкам.

…………

Улица Бёклунд, дом номер сто шестьдесят. Главная спальня.

Погрузившись в послеобеденный сон, Клейн так и не дождался вторжения Ночных Ястребов. Вместо этого он в очередной раз «вернулся» в тот самый окутанный туманом городок-призрак. Взору предстала «Демонесса Отчаяния» Панатия: с ослепительной, чарующей улыбкой на губах, сквозь зубы которой мерзко проглядывали кровавые волокна сырого мяса. Он воочию узрел, как ее тело дюйм за дюймом вздергивают ввысь на незримой удавке, как ее глаза в первобытном ужасе закатываются, обнажая бельма, а голова безвольно никнет на грудь.

Гирлянды болтающихся под сводами мертвецов, исполинский, внушающий леденящую жуть гриб и сплетенный в гротескный ком рой бесчисленных прозрачных червей – эти кошмарные видения накатывали одно за другим, пока Клейн, судорожно втянув воздух, не вынырнул из сна.

Устало помассировав ноющие виски, Клейн с горечью констатировал, что его душевное равновесие трещит по швам. И эта ментальная травма в корне отличалась от банального осквернения духовного тела, с которым могла бы играючи справиться серая мгла.

Погрузившись в раздумья на несколько секунд, он поднялся, прошел в ванную комнату и воспарил в таинственные чертоги. Силой мысли соткав силуэт Германа Воробья, владыка заставил марионетку вознести мольбу:

– … Молю, передайте мисс «Справедливости»: когда у неё выдастся свободная минута в ближайшие дни? Мне жизненно необходим сеанс психотерапии.

Глава 848
Случайные жертвы

Баклунд, Район Императрицы, роскошная вилла семьи Холл.

Одри только-только примерила три отложенных на сегодня варианта вечерних платьев. Устроившись в мягком кресле, девушка прикидывала, какие именно украшения подойдут к каждому из нарядов, к какому ансамблю больше лежит душа, и что на этот счет скажет матушка.

В этот самый миг перед глазами внезапно раскинулась бескрайняя, уходящая в бесконечность пелена серо-белого тумана, над которой возвышался размытый силуэт, взирающий на всё сущее с недосягаемой высоты.

Следом проступили очертания другой фигуры – сокрытого в дымке человека, застывшего в благоговейной мольбе, а в ушах эхом отозвались соответствующие слова молитвы.

Эта картина ничуть не напугала Одри, а, напротив, принесла лишь искреннюю радость. Тревога и легкое беспокойство, грызшие её из-за отмены сегодняшнего собрания Клуба Таро, мигом испарились без следа.

«Как я и думала, беда миновала! Ох, а у господина Мира и впрямь начались проблемы с рассудком… Должно быть, в последнее время на него навалился поистине чудовищный, изматывающий груз, немудрено, что он так настойчиво просил о сеансе…» – с легким сочувствием мысленно вздохнула юная аристократка, переключаясь на раздумья о собственном свободном времени.

В глубокой задумчивости взгляд скользнул по суетящимся в покоях горничным и остановился на золотистой ретриверше Сьюзи, преданно дежурившей у дверей.

Уголки губ Одри против воли дрогнули, поползли вверх, расплываясь в лукавой улыбке. Слегка опустив голову, она незаметно, одними губами зашептала ответную молитву:

– … Молю, передайте господину «Миру»: в ближайшие дни я совершенно свободна. Пусть сам назначит час и место рандеву. Единственное условие: встреча должна состояться засветло и не выходить за пределы западных районов Баклунда…

Тем временем Сьюзи, до этого с живым интересом наблюдавшая за хлопотами прислуги, внезапно почуяла на себе чей-то пристальный взор. Собака с подозрением повернула лохматую голову, уставившись прямо на хозяйку, но так и не углядела ничего необычного.

…………

Высоко над серой мглой, в недрах монументального, подобного обители гигантов дворца.

«Свободна в любые дни… В светлое время суток, чтобы не вызвать подозрений у домашних… И никаких вылазок за пределы привычного ареала обитания…» – потирая ноющие виски, Клейн скрупулезно препарировал полученный от мисс «Справедливости» отклик.

Первым порывом юноши было назначить сеанс на сегодня или завтра, переложив выбор локации на плечи девушки, а затем, пустив в ход «Ползучий голод», банально телепортироваться прямо на место. Увы, здравый смысл тут же подкинул одну весьма щекотливую проблему:

Личина Дуэйна Дантеса сейчас находилась под плотным колпаком Ночных Ястребов и с высочайшей долей вероятности была взята в негласную разработку. Вздумай он так безрассудно баловаться «Странствием», и секреты мигом бы вылезли наружу, с треском провалив всю конспирацию.

«Взять паузу на пару-тройку дней, или же…» – Клейн, тщательно взвесив все за и против, дернул за ниточки сотканного из тумана «Мира» Германа Воробья, заставив двойника вновь вознести мольбу:

– … Прошу, передайте мисс «Справедливости»: сеанс состоится сегодня, прямо здесь, в чертогах над серой мглой.

…………

«Чего⁈» Глаза Одри изумленно округлились. Ответ сурового джентльмена в корне сломал все ожидания и заготовленные сценарии.

«При таком раскладе мой гениальный план с подставной Сьюзи летит в тартарары!»

«Вдобавок, под сводами дворца господина Шута всё окутано густым туманом. Я банально не смогу разглядеть микромимику или уловить тончайшие эманации эмоций. А для полноценного психоанализа подобные слепые зоны – критический, фатальный изъян…» – усмирив первоначальный шок, юная аристократка прагматично оценила все риски и, высказав резонные сомнения, почтительно попросила владыку передать их господину «Миру».

Долго ждать не пришлось, ответный сигнал прилетел почти мгновенно:

– … Я испрошу у господина Шута милости снять эти барьеры. Мы прибегнем к иным фокусам, дабы надежно скрыть наши подлинные личины…

«Оказывается, можно выкрутиться и так? Вот она, та самая уникальная привилегия истинного благословенного господина Шута… Да мы же, по сути, ведем непрерывный, прямой диалог через божество! До чего же хлопотно, наверное, для владыки работать эдаким телеграфом… А Он ведь нам это милостиво прощает и даже потворствует…» – мысли Одри совершили крутой вираж. Благоразумно решив больше не ломаться и не искать отговорок, она согласилась:

– … Договорились. Сегодня ночью, в окне между половиной двенадцатого и половиной первого…

Девушка трезво понимала: покуда собственный грандиозный бал в честь дня рождения не испустит дух, о личном пространстве и тишине можно смело забыть.

…………

В то же самое время, в доме номер тридцать девять по улице Бёклунд.

Хейзел отстраненно, с плохо скрываемой скукой созерцала разложенные перед ней наряды, вполуха внимая бесконечным, въедливым наставлениям матери.

Сегодня вечером ей предстояло в компании родителей блистать на том самом балу в честь дня рождения леди Одри Холл.

Пока мысли юной барышни лениво разбредались, а разум погружался в вязкую, спасительную пустоту, взор внезапно выхватил вопиющую аномалию. У самого порога комнаты замерла серо-белая крыса, торопливо, с явной тревогой размахивающая передними лапками.

«Это еще что…» Хейзел, сцепив зубы, стоически выслушала очередную порцию материнских нотаций. Дождавшись финала, она наспех состряпала благовидный предлог и пулей умчалась в свою спальню.

Стоило лишь переступить порог и наглухо провернуть замок, как та самая серо-белая крыса тенью метнулась из какого-то неприметного угла. Очутившись у самых ног, грызун до смешного нелепо уселся на задние лапы и выпалил:

– Я почуял в округе неладное!

И этот мерзкий зверек, виртуозно сотрясая воздух, изъяснялся на чистейшем человеческом языке!

Впрочем, саму Хейзел подобная чертовщина ни на йоту не ошеломила. Лишь сурово сдвинув брови, она переспросила:

– Что именно не так?

Серо-белая крыса вскинула правую переднюю лапку, прозрачно указав в сторону окна:

– Казенные Потусторонние из Церкви Богини Вечной Ночи нынче прочесывают наш квартал мелким гребнем. И судя по их повадкам, операция затеяна поистине заоблачного масштаба.

– И кого же они ищут? – Хейзел еще сильнее нахмурилась.

Грызун медленно, протяжно втянул воздух:

– Одному богу известно. Ясно лишь одно: дело пахнет немыслимой катастрофой.

– И при таком раскладе эти ищейки почти стопроцентно вытащат на свет и твои грязные секреты.

В душе девушки дико сплелись воедино жгучая тревога и искреннее недоумение. Она спросила:

– С какой стати им выходить на меня? Мы ведь давно взорвали те улики в коллекторе, стерев их в порошок! Да и все прочие следы зачистили без сучка без задоринки!

Серо-белая крыса на долю секунды опешила, явно не найдясь с достойным ответом. Лишь спустя пару томительных мгновений зверек невнятно пробормотал:

– У казенных легавых в арсенале припрятана уйма до одури странных, но безотказных уловок… Короче говоря, мне позарез нужно запечатать твои сны. Это наша самая зияющая, фатальная брешь в обороне.

Хейзел окинула крысу тяжелым, пронзительным взором сверху вниз. Брови судорожно дернулись, но тут же благополучно разгладились, и она выдавила:

– Добро.

«И нечего кривить лицо, будто делаешь мне одолжение! Я-то, к твоему сведению, с горем пополам наскреб эти жалкие крохи духовности, а теперь придется спустить всё в трубу! Этот проклятый квартал что, кто-то сглазил? Сперва притащилась какая-то чокнутая Ведьма с явными сдвигами по фазе, следом нарисовался этот выскочка-мститель „Темный Император“, а теперь еще и эта масштабная облава, поднявшая на уши Ночных Ястребов!» – серо-белая крыса, не в силах сдержать раздражения, разразилась яростным, негодующим писком.

…………

Вечером, ровно в половине восьмого, Хейзел в компании отца, парламентария Махта, и матери, леди Лианы, прибыла в Район Императрицы, переступив порог резиденции графа Холла.

Поскольку торжество было посвящено дню рождения, лицезреть саму виновницу торжества, леди Одри Холл, с порога ей не удалось. Барышня лишь чинно, с видом безупречной добродетели, следовала за родителями, вполуха слушая их светский щебет с графом Холлом, леди Кейтлин, лордом Хиббертом Холлом и прочими вельможами.

В собственной, донельзя высокомерной картине мира Хейзел вся эта титулованная аристократия ни на йоту не отличалась от жалкой черни, гнущей спины на фабриках. А потому она совершенно не робела: держалась с ледяным достоинством, источая абсолютную, врожденную грацию и отпуская выверенные, элегантные фразы.

Положа руку на сердце, если бы матушка Лиана не вдалбливала ей в голову правила приличия раз за разом, Хейзел бы сочла здешний роскошный танцпол, баснословные фрески и изысканные мраморные изваяния куда более достойными внимания, нежели все эти кичливые лорды и дамы.

Одаривая дежурными, ничего не значащими улыбками знакомых и незнакомых лиц, Хейзел наконец-то дождалась начала бала. Взору предстала главная звезда этого вечера: Одри Холл, грациозно опираясь на руки графа и графини, выпорхнула из покоев второго этажа и плавно приблизилась к балюстраде, нависающей прямо над бальным залом.

Взгляд Хейзел скользнул по фигуре девушки. По своей надменной привычке она уже вознамерилась проигнорировать лицо хозяйки и перейти к скрупулезной, придирчивой оценке фасона платья и подбора украшений.

Увы, отвести взор оказалось выше ее сил. С исполинской хрустальной люстры под потолком, источая сказочный, дурманящий свет, лилось сияние десятков свечей на китовом жире. Эти лучи щедро омывали только-только перешагнувшую порог совершеннолетия Одри, заставляя ее бездонные изумрудные глаза, безупречные, словно выточенные античным мастером черты лица и роскошный водопад золотистых волос сиять так ослепительно, что само роскошное вечернее платье вкупе с баснословными бриллиантами мгновенно померкли и выцвели.

Хейзел на долю секунды впала в полнейший, неконтролируемый ступор, напрочь пропустив мимо ушей приветственную речь графа Холла. Лишь когда под сводами грянули первые, обволакивающие аккорды вальса, и Одри Холл, подхваченная отцом, закружилась в открывающем танце, девушка с трудом вынырнула из оцепенения.

До одури гордая и заносчивая, она внезапно ощутила горький, обжигающий укол собственной неполноценности. В душе шевельнулась предательская мысль: даже не будь эта ослепительная леди наделена паранормальными талантами, она всё равно ни на йоту не уступила бы ей самой.

Хейзел с силой прикусила нижнюю губу и воровато огляделась по сторонам. С досадой подметив, что взоры абсолютно всех присутствующих намертво прикованы к танцующей паре, разнясь лишь в оттенках испытываемого восторга.

Хух… Хейзел сдавленно, почти бессознательно выдохнула.

Всю оставшуюся ночь она вела себя куда более сдержанно, наглухо упрятав свою былую спесь. Вот только каждую божью минуту девушка спала и видела, как бы поскорее дать деру с этого раута, запереться в родных стенах и с головой уйти в тайны, отчаянно жаждая выковать себе еще более сокрушительную, запредельную мощь.

Наконец грандиозное торжество начало плавно клониться к финалу. Семейство Махтов, учтиво раскланявшись с хозяевами, неспешно потянулось к выходу.

У самого порога Хейзел не удержалась и бросила взгляд через плечо. Взору предстала леди Одри: грациозно замерев на краю танцпола, девушка с легкой, ослепительной улыбкой провожала отбывающих гостей.

Казалось, она всё так же безупречно сияла в самом эпицентре льющегося сверху света.

…………

Когда бальная суета окончательно стихла, Одри избавилась от тяжелых украшений, облачилась в шелковую сорочку и проскользнула в ванную комнату.

Созерцая подернутую белесой дымкой водную гладь и заботливо приготовленный халат, девушка не спешила погружаться в горячую ванну. Присев на краешек, она первым делом вознесла безмолвную мольбу господину Шуту, сообщая о своей готовности.

Спустя какой-то десяток секунд ее захлестнул ревущий поток густого темно-красного сияния, поглотив без остатка.

В таинственных чертогах над серой мглой Одри материализовалась прямо сбоку от изъеденного патиной длинного бронзового стола.

На сей раз она не узрела восседающего во главе стола и укрытого пеленой тумана силуэта господина Шута. Взору предстала лишь старинная «исповедальня» – массивный, выкрашенный в коричневый цвет деревянный короб в половину человеческого роста, снабженный дверцами спереди и сзади и наглухо разделенный дощатой перегородкой.

«А я-то грешным делом думала, что господин Мир испросит у владыки воздвигнуть глухую стену, дабы мы могли вести беседу, устроившись по разные стороны… Суть, конечно, не изменилась, вот только в исповедальне до одури тесно и кромешный мрак. Этот суровый джентльмен совершенно не печется о дамских чувствах! Впрочем, прояви он вдруг галантность, я бы всерьез заподозрила неладное…» – Одри, на чьих губах расцвела лукавая, едва уловимая усмешка, приблизилась к приоткрытой створке. Грациозно пригнувшись, она скользнула внутрь и изящно опустилась на колени.

Едва деревянная створка наглухо захлопнулась, юную аристократку внезапно накрыла волна трепета – как-никак, ей впервые в жизни предстояло исцелять самого настоящего пациента.

Надежно укрывшись в кромешной темноте, Одри позволила себе сбросить тесные оковы светских приличий, поддавшись царящей атмосфере. Лукаво приподняв уголки губ, она согнула пальцы и легонько постучала костяшками по деревянной перегородке:

– Эй~ Господин Мир, вы здесь?

Устроившийся по ту сторону Клейн, невольно заразившись жизнерадостным, бьющим через край задором мисс «Справедливости», почувствовал, как свинцовое напряжение слегка отпускает. Он произнес ровным голосом:

– Можете начинать.

На сей раз он не стал кутаться в броню из серой мглы, благоразумно приняв облик Германа Воробья.

«Душевное равновесие господина Мира и впрямь оставляет желать лучшего. Нервы натянуты как струны, сплошная изматывающая, пульсирующая тревога…» – первым делом просканировав пациента, Одри пустила в ход талант «Умиротворения», присущий «Психиатрам».

Мягкая, незримая волна плавно разлилась в пространстве. Клейн в ту же секунду почувствовал себя так, словно душным, знойным утром его внезапно обдало ласковым, прохладным бризом. Клокочущий в груди жар и вязкая, изматывающая суета бесследно испарились.

Подметив, что состояние господина Мира явно пошло на поправку, Одри беззвучно выдохнула с облегчением и мягко, вкрадчиво поинтересовалась:

– Вас в последнее время не терзают кошмары?