Текст книги "Красный священник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 102 (всего у книги 108 страниц)

Глава 935
«Встреча»

Андерсон, с аппетитом уплетая сырный хлеб из маниоки, вскинул голову. Мазнув по Даницу взглядом, он с задумчивым видом кивнул:

– Ума не приложу почему, но покидать Западный Балам мне совершенно не улыбается. Ха-ха, раз уж нас занесло в эти края, разве может истинный искатель сокровищ убраться восвояси с пустыми руками?

– В этих бескрайних джунглях, под сводами заброшенных храмов таятся горы золота, россыпи самоцветов, древние реликвии и, чем черт не шутит, диковинные паранормальные артефакты. Все эти богатства просто спят и видят, как бы мы их спасли!

Даниц лишь презрительно скривил губы и с громким бульканьем осушил остатки «гуадара».

Этот местный западнобаламский напиток варился из особых ягод, радуя глаз насыщенным оранжево-желтым оттенком. Его кисло-сладкий вкус превосходно утолял жажду в зной, а приличная доза кофеина бодрила, прогоняя прочь любую свинцовую усталость.

Со стуком опустив стакан и промокнув губы салфеткой, пират наконец-то издал язвительный смешок:

– Нутром чую: ты опять плетешь какие-то грязные интриги.

– Твои бы слова да богу в уши, – ничуть не обидевшись, лучезарно осклабился Андерсон.

Сам охотник за сокровищами предпочитал запивать завтрак крепким кофе.

Западный и Восточный Балам славились целой россыпью элитных кофейных плантаций. По своей репутации здешние зерна уступали разве что высокогорным сортам Фейнапота, знаменитому кофе с плоскогорий Южного континента да прославленному фермору из долины Пас, что раскинулась близ Звездного нагорья.

Не дав Даницу и рта раскрыть, Андерсон с усмешкой продолжил:

– А разве подобный расклад не идеален? Я обеспечиваю тебе бесплатную охрану, а ты работаешь моим толмачом. Безупречная, взаимовыгодная сделка.

Вспомнив, что он всё еще топчется на седьмой Последовательности, а за его головой нынче охотится целая свора могущественных фракций, Даниц поймал себя на мысли: в словах этого ублюдка и впрямь кроется железобетонная логика.

Деликатно кашлянув, корсар проронил:

– Вот только порой тебе придется держать дистанцию и не совать нос в мои дела.

– Если приправишь эту просьбу вежливым «пожалуйста» – я не против, – с абсолютной, вальяжной безмятежностью отозвался Андерсон.

Даниц, не теряя времени, накинул плащ и уверенным шагом направился к выходу из гостиницы, изготовившись к новому дню агентурной разведки.

На полпути к дверям с его губ внезапно, словно само собой, сорвалось:

– Скажи, тебе когда-нибудь доводилось переживать нечто подобное? Будто с небес нисходит ангел и наглухо, слой за слоем, пеленает тебя своими крыльями.

– И ладно бы это происходило только во сне. Даже наяву, в здравом уме, порой накатывают точно такие же наваждения.

Андерсон искоса мазнул взглядом по боевой перчатке, красующейся на руке пирата. Выдержав пару секунд на раздумья, он расплылся в улыбке:

– Признавайся, ты часом не начал бить поклоны какой-нибудь сокрытой во мраке сущности?

– Или же вляпался в контакт с какой-то древней, паранормальной чертовщиной?

Лицо Даница мгновенно окаменело. Титаническим усилием воли выдавив из себя кривую усмешку, он процедил:

– Будь всё так банально, я бы уже давным-давно докопался до истины!

Бросив эту фразу, он бок о бок разминулся с тремя мужчинами, только что переступившими порог гостиницы, и благополучно выскользнул на улицу.

Андерсон, ведомый въевшейся привычкой сканировать толпу и прощупывать обстановку, небрежно скользнул по новоприбывшей троице взглядом. Это были хозяин и двое слуг. Главный джентльмен отличался статной фигурой, смуглой кожей и мягкими чертами лица – судя по всему, метис, в чьих жилах сплелась лоэнская и баламская кровь. Его наряд кричал о приверженности моде Северного континента: щегольской шелковый цилиндр, безупречный строгий костюм и инкрустированная золотом трость.

Один из его сопровождающих был типичным местным туземцем, словно только что сбежавшим с плантации. Он покорно тащил за господином кожаный саквояж и запасную трость. Второй лакей, тоже метис с мясистым, пухлым лицом и облаченный в мешковатую одежду, щеголял притороченным к поясу эстоком – этот явно выполнял роль телохранителя.

Не найдя в этой картине ничего подозрительного, Андерсон потерял к ним всякий интерес. Отведя взгляд, он уверенным шагом последовал за Даницем на улицу.

С живым, бьющим через край любопытством он ткнул пальцем в снующие по мостовой диковинные транспортные средства – гробы самых немыслимых форм, которые либо тянули лошади, либо волокли на плечах носильщики:

– Как насчет того, чтобы прокатиться с ветерком на одной из этих штуковин?

– Забавная затея! Стоит лишь притерпеться, как сама смерть перестанет казаться такой уж леденящей жутью. Глядишь, в один прекрасный день просто откинешь крышку и восстанешь из мертвых.

Даниц искоса, с явным неодобрением мазнул взглядом по этим гротескным паланкинам и категорично, без малейших сомнений замотал головой:

– Любой уважающий себя пират так или иначе бьет поклоны Повелителю Бурь. А в нашем ремесле хватает дурных примет. Держаться подальше от гробов – одно из главных незыблемых правил.

– То ли дело я: на предрассудки мне глубоко плевать, – Андерсон небрежным жестом выудил из кармана пару местных монеток, «делиси», и скупил у снующего по улице газетчика сразу несколько свежих выпусков.

Стоит признать, что в плане уличной торговли прессой мегаполисы Южного континента ни на йоту не уступали северным столицам. Как-никак, здешний труд стоил сущие копейки, а оборванцев, отчаянно пытающихся принести в семью хоть грош, водилось в разы больше.

Даниц, меряя шагами улицу в поисках кэба для иностранцев, мимоходом выдернул у Андерсона одну из газет и принялся бегло просматривать передовицы.

Внезапно его взгляд намертво споткнулся об одну кричащую заметку:

«…Прославленный морской волк, „Адмирал Ада“ Людвилл пал от руки безумного авантюриста Германа Воробья. Его флагман „Черный Тюльпан“ вкупе со всей пиратской армадой благополучно перешли под знамена некой Миреллы, величающей себя „Посланницей Смерти“…»

– Это… – челюсть Даница медленно, дюйм за дюймом поползла вниз, так и застыв в ошарашенном полуоткрытом состоянии.

Теперь до него наконец-то дошло, с какого такого дьявола Герман Воробей наказал ему держать ухо востро со Спиритическим культом!

Этот отбитый наглухо психопат умудрился стереть в порошок самого Людвилла – негласного лидера всех семерых пиратских адмиралов!

Лишь спустя добрый десяток секунд корсар, так и не сбросив с себя оцепенения, протянул газету шагающему рядом напарнику:

– Полюбуйся на это.

Андерсон, не сгоняя с лица дежурной ухмылки, перехватил листок и с пулеметной скоростью пробежался глазами по строчкам.

Повисла короткая, звенящая пауза. Искатель сокровищ присвистнул и выдал хрипловатый смешок:

– Сдается мне, этому парню пора обзавестись новым, куда более звучным титулом.

– «Палач Пиратских Адмиралов»!

Даниц даже не рискнул одобрительно кивнуть, лишь с тяжелым вздохом проронил:

– В нашу самую первую встречу я, конечно, нутром чуял, что он таит в себе первобытную жуть, но чтобы до такой запредельной степени – мне и в страшном сне не могло привидеться.

В эту самую секунду пират живо воскресил в памяти тот безумный порыв, когда он на полном серьезе пытался завербовать Германа Воробья рядовым матросом на борт «Золотой Мечты».

Тем временем в той самой гостинице, которую парочка только что покинула, Клейн, благополучно снявший роскошные апартаменты, застыл у окна. С высоты своего номера он ледяным взором провожал двух «Охотников», чья походка и манеры выдавали откровенную, возмутительную расхлябанность.

Привычным, машинальным движением потерев запонку на рукаве, юноша расправил на столе чистый лист бумаги и вооружился пером:

'…Опираясь на первичный анализ, смею предположить: тот самый злой дух, что угнездился в теле Инса Зангвилла, принадлежит к Пути «Охотника». Советую пустить ищеек именно по этому следу.

…К письму прилагается Потусторонняя характеристика «Усмирителя душ». Она принадлежала одному бедолаге, чью душу безжалостно поработили. Я даровал ему вечный покой, клятвенно пообещав вернуть его наследие в закрома Церкви Богини Вечной Ночи'.

…………

Восточный Балам. Леонард, только-только изготовившийся к утреннему совещанию, остолбенел: прямо из пустоты перед ним материализовалась та самая жуткая посланница ангельского ранга, небрежно удерживающая в руке четыре отрубленные златовласые, красноглазые головы.

Давно успев обрасти иммунитетом к подобной чертовщине, поэт невозмутимо принял депешу. Вскрыв конверт, он замер в искреннем изумлении: из нутра выскользнула вещица, сияющая словно осколок самого первозданного, звездного ночного неба.

«Это же…» – Леонард мгновенно смекнул, что именно оказалось в его руках. Лихорадочно развернув послание, он пробежался глазами по строчкам.

Спустя пару десятков секунд юноша с тяжелым вздохом беззвучно пробормотал себе под нос:

'Как и ожидалось – Потусторонняя характеристика.

Клейн всё так же питает к Церкви и Ночным Ястребам поистине теплые, товарищеские чувства…'

Почувствовав, как душу греет искренняя радость, Леонард извлек двух мертвых, прозрачных червячков, сплошь состоящих из крошечных сегментов. Запечатав их в тот же самый конверт, он вновь провел ритуал призыва, вручив послание курьеру Германа Воробья вкупе с полновесным золотым совереном.

Покончив с этими хлопотами, Леонард привычным жестом расстегнул верхнюю пуговицу сорочки, шагнул за порог и уверенно направился в подземные катакомбы.

По пути ему встретилась Дейли Симон.

Облаченная в свой неизменный, вычурный наряд «Медиума», Дейли неотрывно смотрела вперед. Поравнявшись с ним, она с абсолютной, будничной естественностью спросила:

– Нащупал какие-нибудь свежие зацепки?

– … Подозреваю, что это злой дух из Пути «Охотника», – Леонард выдержал двухсекундную, звенящую паузу, но в итоге благоразумно решил не утаивать эту деталь.

Дейли ответила едва уловимым, скупым кивком. Слегка сдвинув брови в раздумьях, она произнесла:

– В таком случае, в нем почти наверняка бурлит врожденная тяга к провокациям. Он вполне может намеренно, играючи разбрасывать для нас хлебные крошки по всему маршруту. Разумеется, нельзя сбрасывать со счетов, что львиная доля этих следов окажется виртуозной обманкой.

…………

Тук-тук-тук. В тяжелую дубовую дверь капитанской каюты на борту «Лазурного Мстителя» гулко постучали.

– Войдите, – глухим, рокочущим басом отозвался Элджер, неспешно откладывая в сторону латунный секстант.

Створка робко приоткрылась. Один из матросов, воровато оглянувшись на подталкивающих его в спину товарищей, с явной нерешительностью переступил порог. С силой ударив правым кулаком в левую часть груди, он отдал честь:

– Буря над нами!

Дождавшись дежурного отклика капитана, бедолага натянул на лицо заискивающую, донельзя угодливую ухмылку и затараторил:

– Капитан, тут такое дело… В последнее время и среди корсаров, и среди торговой матросни только и разговоров, что о руинах порта Банси. Птички поют, будто там прямо из-под обломков вытаскивают баснословно ценные диковинки. Поговаривают, даже чистое золото находят!

– А у нас вроде как никаких срочных, горящих поручений нынче не предвидится. Вот парни и покумекали: а не заложить ли нам крюк да не наведаться ли в Банси еще разок? Как-никак, гавань была богатейшая. Даже если церковные ищейки прочесали там всё мелким гребнем, стопроцентно что-то да завалялось на дне…

Элджер выслушал эту тираду с абсолютно каменным, ничего не выражающим лицом. Выдержав томительную, многозначительную паузу в несколько секунд, он изрек:

– Мне вполне понятен ваш зуд. Поступим так: берем курс в сторону гавани Банси, но без жесткой привязки к цели. Если по пути не стрясется никаких непредвиденных хлопот, бросим там якорь и задержимся на денек.

– Слушаюсь, капитан! – лицо матроса мгновенно озарилось бьющим через край восторгом. Вновь ударив кулаком в грудь, он гаркнул: – Да пребудет с вами Буря!

– Да пребудет с тобой Буря, – Элджер проводил подчиненного долгим взглядом и наглухо затворил за ним дверь.

Вслед за этим, словно ровным счетом ничего не произошло, моряк без тени радости или гнева плеснул себе в кружку крепкого Леранчи и принялся неспешно, крошечными глотками смаковать обжигающее пойло.

Весь этот недавний спектакль был им загодя, ювелирно просчитан. Ведь те самые будоражащие кровь слухи о найденных в руинах Банси сокровищах пустил в оборот не кто иной, как он сам, виртуозно сменив личину!

Находясь в статусе казенного «капитана» Церкви Повелителя Бурь, он денно и нощно пребывал под негласным, бдительным надзором собственной команды. Учитывая, что они уже однажды наведывались в Банси, его личная инициатива сменить курс и сунуться туда повторно неминуемо вызвала бы жгучие подозрения. Именно поэтому Элджер выстроил куда более изящную многоходовочку: заставил матросню выклянчивать этот рейд по собственной воле!

При таком раскладе, какие бы тайны ни всплыли в порту Банси и в какую бы кровавую заварушку они там ни вляпались, ни одна живая душа не посмела бы бросить и тени подозрительного взгляда на капитана.

Что же до самих корсаров – в особенности тех, кто лишь недавно спустил всё до последнего пенни в кабаках да борделях Байама, – Элджер знал их гнилую, алчную натуру как свои пять пальцев. И прекрасно ведал, на какую именно наживку они заглотнут крючок вместе с поплавком.

Ко всему прочему, «Лазурный Мститель» и так проторчал в гавани Байама непозволительно долго. Затягивать стоянку и дальше было бы откровенно подозрительно.

А бремя негласной слежки за «Ремесленником» Шарфом благополучно перекочевало на хрупкие плечи «Отшельника» Катлеи. Из-за параноидального «расследования», развернутого инквизиторами ордена Авроры, этой пиратской владычице вкупе с ее «Будущим» в обозримом времени всё равно предстояло безвылазно дрейфовать в акватории Ротсид. К тому же птички пели, что именно в этих краях пустила корни одна из ключевых ячеек Ордена Аскетов Моисея.

Осушив кружку с ромом до дна, Элджер со стуком опустил её на стол. Устремив тяжелый взгляд на мерно вздымающиеся за иллюминатором океанские волны, он едва слышно проронил:

– Банси…

…………

Прикинув, что на дворе уже конец июня, а значит, Уилл Осептин может появиться на свет буквально в любую секунду, Клейн, немного переведя дух, воспарил в таинственные чертоги над серой мглой. Выудив оттуда беспроводной телеграфный приемник, сыщик переправил его обратно в материальный мир, дав себе железобетонную клятву: задать «волшебному зеркалу» максимум два вопроса и ни словом больше.

Внезапно в погруженной в промозглый, леденящий душу мрак комнате раздался мерный, барабанный стрекот: тук-тук-тук. Аппарат, к которому не прикасалась ни одна живая душа, ожил сам по себе.

Глава 936
Не желая упускать

Под мерный, дробный стрекот беспроводной телеграфный приемник выплюнул лоскут призрачной белой бумаги. На нем ровными лоэнскими буквами было выведено:

'О великий, высочайший и вечный владыка, ваш ничтожный, смиренный и бесконечно преданный слуга Арродес явился на ваш зов!

Ведомо ли вам? В семье доктора Аарона Цереса позавчера ночью наконец-то появился на свет младенец'.

«Какое счастье, что я вовремя навел мосты с волшебным зеркалом…» – Клейн едва заметно кивнул и ровно произнес:

– Теперь ведомо.

Аппарат вновь затарахтел, выплевывая свежую порцию иллюзорного пергамента:

«Следуя закону равноценного обмена, нынче ваш черед задавать вопросы».

Изначально Клейна так и подмывало выпытать всё об Инсе Зангвилле, артефакте «0–08» и том самом злом духе «Красного Ангела». Однако, поразмыслив, он резонно рассудил: раз уж его собственные гадания над серой мглой потерпели фиаско, то и всевидящее око Арродеса вряд ли сможет пробиться сквозь эту пелену. В лучшем случае зеркало подкинуло бы более подробное досье на «0–08». А такой расклад сулил фатальную угрозу: не укрывшись барьером серого тумана, сыщик де-факто «узнал» бы об артефакте нулевого класса, и тот, согласно своим леденящим правилам, неминуемо взял бы его след. Подобная засветка в корне ломала любые планы по дерганию за ниточки из глубокой тени и режиссуре спектакля.

Взвесив всё за пару секунд, юноша поинтересовался:

– Существует ли способ в кратчайшие сроки переварить магический эликсир?

«Безупречнее отыгрывать роль», – под звонкий стрекот выстроились черные буквы на призрачной бумаге.

Пробежавшись взглядом по ответу волшебного зеркала, Клейн впал в непродолжительное оцепенение, после чего медленно, с тяжелым осадком на душе выдохнул.

Для его нынешнего состояния и скудного арсенала Инс Зангвилл нарисовался на горизонте слишком уж рано!

До полного усвоения зелья «Марионеточника» оставалось еще добрых два месяца. Достигни он этой планки, сыщик, загодя скопивший все необходимые ингредиенты, смог бы виртуозно срежиссировать вендетту, превратив убийство полубога Инса Зангвилла в грандиозную постановку. Этот акт возмездия идеально сплелся бы с ритуалом возвышения, напрочь избавляя от нужды готовить пути к отступлению. Увы, суровая реальность диктовала свои законы: Инс Зангвилл отнюдь не собирался покорно дожидаться, пока его палач вооружится до зубов. Он вышагнул на сцену тогда, когда ему вздумалось, безжалостно ломая заготовленный сценарий.

В своих изначальных, черновых планах Клейн вознамерился первым делом наладить агентурную сеть, намертво взять след беглеца, а уж к концу августа – началу сентября выковать железобетонную стратегию удара. Вот только вскоре этот замысел с треском разбился о горькую истину. Инс Зангвилл мертвой хваткой сжимал проклятый артефакт «0–08». Не вляпайся он в одержимость злым духом, его координаты вовек бы не всплыли на радарах. Если не выжать максимум из его нынешнего плачевного, нестабильного состояния, то, едва выжегши скверну из плоти, ублюдок вновь бесследно испарится. И тогда сыщик будет вечно, раз за разом упускать мишень из-за мириад роковых, виртуозно сплетенных случайностей.

Ко всему прочему, подтвердись гипотеза о том, что в тело бывшего архиепископа угнездился именно злой дух «Красного Ангела», Клейна грызла еще одна леденящая паранойя. Он до смерти боялся, что Инс Зангвилл сыграет в ящик еще до того, как они с Леонардом успеют обрушить на него свой карающий клинок. Сгинет в пучине чьих-то чужих, куда более грандиозных интриг, или же подохнет от какой-нибудь нелепой, гротескной случайности, так и не поплатившись за свои кровавые злодеяния.

Подгоняемый этим вихрем тревог, Клейн отчаянно рвался подстегнуть усвоение эликсира, искренне уповая завершить процесс за жалкую неделю-другую. Однако лаконичный ответ волшебного зеркала Арродеса окатил его ледяной водой, ясно дав понять: в таких делах прыгнуть выше головы попросту немыслимо.

Как, во имя всех богов, за эти полмесяца – а то и вовсе за считанные дни – можно выковать почву для поистине безупречного отыгрыша?

В те мгновения звенящей тишины Клейн принял непреклонное, железобетонное решение: он больше не станет пытаться усидеть на двух стульях, искусственно сплетая вендетту с возвышением. Отныне и впредь, покуда шансы на триумф остаются приемлемыми, ликвидация Инса Зангвилла становится абсолютным, безоговорочным приоритетом.

Упускать столь идеальную возможность он категорически не желал.

И пускай с той кровавой трагедии в тингенском охранном агентстве «Терновник» минуло от силы десять месяцев, даже не дотянув до года, для самого Клейна этот срок растянулся на целую вечность. Вечность, после которой ждать дольше было физически невыносимо.

Бросив тяжелый, пронзительный взгляд на жутковатый беспроводной телеграф, сыщик на секунду задумался. Его лицо мгновенно окаменело, налившись суровой серьезностью, и он глухим, вибрирующим баритоном вопросил:

– Не так давно, взглянув на себя сквозь призму зрения марионетки-«Победителя», я наконец-то раскусил, отчего адепты Пути «Судьбы» так шарахаются при встрече со мной.

– А теперь я жажду услышать: что именно видишь во мне ты?

Этот вопрос ударил подобно громовому раскату, раскатившись эхом по комнате. Телеграфный приемник впал в глухой, леденящий ступор, напрочь лишившись признаков жизни. Лишь спустя долгую, томительную паузу в тишине вновь зазвучал робкий, дробный стрекот.

Аппарат выплюнул лоскут непроницаемо-черной призрачной бумаги, по которой один за другим начали вылепляться мертвенно-бледные слова:

'Я… я узрел в вас Опору. Узрел Доминирование.

Удовлетворит ли вас подобный ответ?'

«Опора, Доминирование… И как это прикажете понимать?» – Клейн уже было приоткрыл рот, намереваясь вытрясти подробности, но вовремя прикусил язык. Юноша резонно рассудил: Арродес вряд ли сможет разжевать всё до кристальной ясности, банально не обладая достаточным багажом знаний о столь заоблачных материях.

Понимая, что промедление грозит привлечь нежеланный визит самой «Матери Древа Желаний», он скупо кивнул и бросил:

– Вполне сносно.

– На сегодня закончим. Ступай.

Мерный перестук телеграфа вмиг налился бьющей через край, задорной легкостью, а вылетающая из нутра бумага вновь обрела свой первозданный, белый цвет:

«Слушаюсь! До скорой встречи, о великий владыка~ Ваш бесконечно преданный слуга Арродес денно и нощно готов исполнить любую вашу волю».

Судя по всему, на сей раз в бьющем через край восторге волшебное зеркало напрочь позабыло пририсовать свой излюбленный, машущий рукой смайлик.

«А ретировалась эта стекляшка с пугающей скоростью…» – беззвучно проворчав себе под нос, Клейн незамедлительно отчеканил четыре шага против часовой стрелки и воспарил в таинственные чертоги над серой мглой. Силой мысли соткав силуэт «Мира» Германа Воробья, он отправил весточку «Отшельнику» Катлее: заветная кровь мифического существа уже дожидается своего часа, пора бы ей выложить обещанный метод кратковременного восстановления сил в фазе слабости.

Отклик прилетел молниеносно. «Адмирал Звезд» Катлея, сноровисто обустроив ритуал, пожертвовала господину Шуту некий артефакт, слёзно моля владыку переправить эту диковинку «Миру». К посылке прилагалась и сама инструкция: весь фокус крылся в активации этой реликвии, позволяющей выудить из анналов истории, у самого себя в прошлом, крохи былой мощи на краткий миг!

«Звучит до боли знакомо… Точь-в-точь как коронный талант третьей Последовательности Пути „Провидца“ – „Ученого древности“…» – «Шут» Клейн впал в легкий ступор от такого совпадения. Небрежным жестом он подхватил со стола тот самый подношенный пираткой предмет:

Вещица напоминала массивное навершие трости. Её поверхность сплошь усеивали продолговатые, кристально прозрачные самоцветы, а между ними тесно сплеталась выгравированная вязь невыразимо сложных, гротескно объемных оккультных символов и магических рун.

Цепкий взгляд Клейна безошибочно вычленил среди них два знакомых знака: обрывок «глаза без зрачка» и недорисованные «извивающиеся линии».

«Неужто это и впрямь реликвия, намертво завязанная на саму нулевую Последовательность – „Шута“? Но к чему такие зубодробительные сложности в узорах… Да и фонит от этого навершия как-то до жути знакомо. Точь-в-точь как от того хрустального шара, через который взывал к моей милости малыш „Солнце“! Погодите-ка… Неужели эта дрянь тоже привязана к одной из темно-красных звезд⁈» С перекошенным от недоумения лицом сыщик бросил взгляд за пределы древних чертогов. В бескрайней серой мгле всё так же безмятежно мерцали призрачные светила, не выдавая ни малейших аномалий.

Рассудив, что артефакты подобного калибра сродни амулетам и выгорают после единственного применения, юноша благоразумно открестился от идеи проверить его в деле. Вместо этого он выудил из кучи хлама лист бумаги и с параноидальной дотошностью скопировал всю эту немыслимо витиеватую вязь символов и магических печатей с навершия.

…………

Королевство Лоэн. Баклунд. Особняк доктора Аарона.

В просторной хозяйской спальне несла вахту горничная, бдительно охраняя покой мирно посапывающего младенца. А этажом ниже, в парадном зале, роскошный банкет в честь новорожденного уже набирал обороты, перевалив за экватор.

Внезапно в глухом, неосвещенном углу спальни из пустоты стремительно соткались три силуэта. В авангарде стоял человек в безупречном черном костюме и шелковом цилиндре – Клейн Моретти собственной персоной, напрочь лишенный какой-либо маскировки.

Молниеносно выудив из кармана амулет, он глухо, едва слышно проронил на древнем гермесе:

– Багрянец!

Темно-красное пламя хищно лизнуло воздух и тут же растаяло с легким треском. Комнату вмиг затопила мягкая, умиротворяющая волна первозданной тишины. Горничную словно обухом по голове ударило – её глаза неподъемно отяжелели, и она мешком повалилась на край кроватки, мгновенно провалившись в глубокий, беспробудный сон.

Велев обеим марионеткам недвижно застыть на месте, Клейн неслышным шагом приблизился к колыбели и устремил взор внутрь.

Там, заботливо укутанный в серебристый шелк, лежал младенец. Фарфорово-белая кожа, пухлые, перетянутые милыми складочками ручки – с виду сущий ангел.

Вот только этот карапуз ни на йоту не испугался незваного визитера. Смачно посасывая пальчик и широко распахнув глазенки, он в упор, не мигая, уставился на сыщика.

– Кхм. – Губы Клейна сами собой разъехались в мягкой улыбке. Изящно приподняв цилиндр, он отвесил шутливый поклон: – Мои глубочайшие поздравления с вашим появлением на свет.

– Эти дифирамбы надлежит распевать моим родителям! – младенец бесцеремонно вытащил палец изо рта, выдав эту тираду звонким, пугающе осмысленным и чистым голосом, в корне не соответствующим его возрасту.

Клейн лишь добродушно усмехнулся. Благоразумно решив не вступать в пустую полемику с этим «Змеем Судьбы», он перешел прямо к делу:

– Я раздобыл тот самый метод, позволяющий вернуть крохи былой мощи на время слабости.

– Самое время отстегнуть мне обещанную каплю пуповинной крови.

Уилл Осептин властно растопырил свою пухлую ладошку и отрезал:

– Сперва покажи товар.

– И откуда, скажите на милость, вам ведомо, что этот метод завязан именно на физическую вещицу? – не удержался от искреннего любопытства Клейн.

Младенец презрительно фыркнул:

– Интуиция судьбы.

«Мог бы вообще промолчать…» – мысленно поцокав языком, Клейн выудил из-за спины то самое массивное навершие трости и протянул его ребенку.

Карапуз с натугой стиснул тяжелую диковинку обеими ручонками. Бросив на нее пару беглых взглядов, он возмущенно взвизгнул:

– Да эта дрянь одноразовая!

– Истинно так, всего на один раз. Возникли какие-то проблемы? – тщательно подбирая слова, парировал Клейн. – Уж с вашим-то заоблачным статусом и талантами скопировать эти сакральные символы вкупе с печатями – пара пустяков. Достанете нужные ингредиенты, обустроите грамотный ритуал – и штампуйте их хоть до посинения, разве не так?

Уилл Осептин внезапно, резким жестом оборвал его тираду:

– По рукам. Я согласен.

– И заруби себе на носу: всё, что ты только что озвучил, ты предложил сам!

Клейн на долю секунды опешил. Разум лихорадочно зацепился за ускользающую мысль, и сыщика прошибло смутное, сосущее чувство: казалось бы, он сам пришел сюда сорвать куш, но в итоге этот карапуз виртуозно обвел его вокруг пальца и нажился за его счет.

– Верно, это мои слова, – медленно, с шумом втянув воздух, он искренне, с глубоким достоинством кивнул.

Пухлое личико младенца вмиг расплылось в лучезарной улыбке, и он властно растопырил вторую ладошку:

– Товар уже дожидается тебя.

– Ровно две капли. Одна – наша законная сделка, а вторая – заслуженный бонус за твои посреднические хлопоты.

«Да еще и с чаевыми?» – сердце Клейна радостно екнуло. Сгорая от предвкушения, он жадно уставился на ладонь Уилла Осептина.

Там и впрямь покоились две капли текучего серебра. Внутри каждой из них, словно в калейдоскопе, без устали вращались мириады крошечных, запредельных, призрачных колец. Они сплетались в бесконечную ленту, где начало и конец замыкались в неразрывный цикл.

Хватило лишь мимолетного, скользящего взгляда на эту субстанцию, чтобы рассудок сыщика дал трещину. Способность мыслить испарилась, а в голове удушающим эхом начала раз за разом прокручиваться одна и та же застрявшая мысль.

Титаническим усилием воли тряхнув головой и сбросив морок, юноша сноровисто выудил железный портсигар – тот самый, где хранился медный свисток Азика. С величайшей осторожностью он переправил внутрь эти две капли крови «Змея Судьбы», которые, вне всяких сомнений, уже прошли ювелирную запечатку и оккультную обработку.

– Примите мою безграничную признательность за вашу щедрость, – от всего сердца, с легким поклоном поблагодарил Клейн, после чего перешел к насущному: – Сгодятся ли они для ковки амулетов?

Младенец вновь с упоением приложился к пальцу и прочавкал:

– Еще бы. Без проблем.

– Что же до сакральной вязи – можешь смело пускать в ход те самые символы, что только что разглядывал. Комбинируй их на свой вкус и цвет. А уж какой фокус выкинет итоговая реликвия – целиком и полностью зависит от твоей фортуны.

Клейн понимающе кивнул, задав следующий, не менее важный вопрос:

– А к кому прикажете возносить мольбы?

– Вы-то сами нынче не в лучшей форме, чтобы давать отклик на ритуалы столь заоблачного калибра. А бить челом Уроборосу – чистой воды самоубийство и наглая провокация…

– Неужто взывать к ангелу второй Последовательности из домена «Судьбы»? Вот только Его сакрального титула я, увы, не ведаю.

Уилл Осептин в ту же секунду расплылся в хитрой, лукавой усмешке:

– Есть кое-кто куда более сподручный.

– И кто же это? – с живым, неподдельным интересом допытывался Клейн.

Малыш, хихикая с озорной непринужденностью, выдал:

– Императрица бедствий и ужаса.