Текст книги "Красный священник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 108 страниц)

Глава 747
Первое убийство

В тусклом свете багровой луны Эмлин выудил из кармана крошечный металлический флакон, скрутил крышечку и с громким бульканьем отпил глоток.

Вслед за этим юноша словно сам обратился в тень. Скользя по стенам и брусчатке, он стремительно и абсолютно бесшумно устремился вдогонку за Русом Батори.

Благородный род Крови испокон веков славился своей непревзойденной скоростью. Двое баронов, один за другим, мчались сквозь мрачные переулки и жались к краям неосвещенных улиц. Спустя добрых полчаса они наконец-то пересекли границу грязного, хаотичного Восточного района и замерли перед обшарпанным многоквартирным домом.

Увидев, что сородич решил вскарабкаться по водосточной трубе, дабы свести шум к минимуму и подобраться к третьему этажу, Эмлин благоразумно сбавил шаг. Он не стал пороть горячку и лезть следом, прекрасно понимая: подобная спешка – верный способ выдать себя с потрохами.

Поразмыслив пару секунд, вампир извлек полупрозрачную склянку, до боли напоминающую флакон духов. Скрутив крышку, он нажал на дозатор, щедро окатив себя содержимым.

Свойства этого зелья сводились к одному-единственному эффекту: оно подчистую вытравливало естественный запах тела, заставляя его безупречно сливаться с ароматами окружения!

Упрятав флакон обратно, Эмлин вытащил еще один – на сей раз отливающий тусклой латунью. В два счета осушив его до дна, он удовлетворенно выдохнул.

«До чего же муторно быть этим „Профессором Зельеварения“…» – недовольно пробурчал себе под нос юноша. Опустив глаза, он воочию узрел, как его собственные кисти дюйм за дюймом наливаются прозрачностью, а пустой латунный пузырек словно завис в воздухе прямо перед рукавом.

Едва Эмлин сунул склянку в карман, как на прежнем месте остался стоять лишь безупречный костюм, щегольской цилиндр и пара туфель без пряжек и шнурков. Очерчивая контуры невидимого человеческого тела, вся эта одежда продолжала шевелиться в пустоте.

В ту же секунду в воздухе воспарил еще один, теперь уже кристально прозрачный парфюмерный флакон. Пшикая и шипя, дозатор задвигался сам по себе, густо орошая парящий наряд магическим составом.

Контуры костюма, шляпы и туфель начали неумолимо таять, пока не испарились без остатка.

Благополучно завершив ритуал невидимости, Эмлин бросил короткий взгляд на окно, в котором скрылся Рус Батори. Обернувшись бесплотным, неслышным призраком, он устремился по трубе вверх, развив поистине запредельную скорость.

Воспользовавшись тем, что створка осталась приоткрытой, вампир уподобился невесомому облаку. Ни единым шорохом не выдав своего присутствия, он просочился в комнату и затаился в углу. Его взор прикипел к Русу Батори, чье вытянутое, но по-своему привлекательное лицо напряженно выискивало мишень.

Брови Батори медленно, дюйм за дюймом сходились на переносице. В помещении царила абсолютная, звенящая пустота – здесь не пахло не то что человеком, но даже пресловутыми комарами, которые совсем недавно начали донимать горожан.

И всё же этот барон из рода Крови был железобетонно уверен: «Лунная кукла» находится именно в этих стенах.

Внезапно тишину разорвал протяжный, скрипучий стон дверных петель, вдребезги разбивая сгустившееся оцепенение.

Створка нехотя подалась назад, пропуская внутрь женщину в длинном черном платье. Она неспешным, плывущим шагом переступила порог и, вперив взгляд в Руса Батори, произнесла текучим, эфемерным тоном:

– Кого это вы ищете…

Эмлин скосил глаза на голос. Вошедшая щеголяла смуглой кожей, изящными ниточками бровей и мягкими, плавными чертами лица, вот только уголки ее губ были болезненно, тяжело опущены вниз. Это была не кто иная, как их мишень – Виндзор!

Впрочем, вампир мгновенно подметил: облик этой фанатички «Первозданной Луны» разительно отличался от портрета с ориентировки. Теперь ее глаза, брови и губы изгибались в жутких, неестественных дугах, словно отчаянно силясь скопировать форму висящего в небесах багрового полумесяца.

А лоб, щеки, шея и все прочие открытые участки плоти густо поросли сухими, безжизненными стеблями трав и цветов. Они торчали целыми пучками, придавая коже тошнотворно-болезненный вид.

«…Твою мать, и какую же дрянь Рус Батори ей сбагрил? Какого дьявола она превратилась в такое чудовище⁈» – Эмлин едва не подскочил от неожиданности. По спине пробежал ледяной холодок, а волоски на затылке инстинктивно встали дыбом.

Тем временем из пола, стен, потолка и дверных косяков поперла всё та же сухая, мертвая поросль, щедро сдобренная увядшими цветочными бутонами.

Эти заросли в мгновение ока наглухо отсекли покои от внешнего мира, соткав поистине гротескные, сюрреалистичные декорации.

Рус Батори, нутром почуяв смертоносную угрозу, даже не подумал тратить время на светские беседы. Молниеносно выудив крошечную металлическую фляжку, он залпом осушил её содержимое.

Звяк!

Отбросив пустую тару, он сорвался с места. Оставляя за собой лишь размытый призрачный шлейф, вампир хищным рывком бросился на мутировавшую Виндзор. Его ногти стремительно удлинились, превратившись в бритвенно-острые когти, а фигуру окутала клубящаяся черная аура.

Виндзор, сплошь усеянная сухостоем и мертвыми цветами, уподобилась исполинской тряпичной кукле. Ничуть не уступая в скорости, она рванула навстречу. Напрочь игнорируя инстинкт самосохранения и риск увечий, тварь со всего маху всадила свои когти прямо в Руса Батори.

Бам! Бам! Бам!

Последовала серия оглушительных ударов, после чего Рус Батори, словно подкошенный, отлетел назад и с грохотом впечатался в стену.

Рукав его сюртука разорвало в клочья, а на коже зияли чудовищные, глубокие борозды от когтей, сквозь которые отчетливо белели кости.

Но самое жуткое крылось в другом: прямо из окровавленного месива плоти медленно, дюйм за дюймом прорастали те самые сухие травинки и увядшие цветы!

«Вот же мерзость…» – впервые столкнувшись со столь гротескным врагом, Эмлин так и застыл в своем укрытии, от потрясения едва не позабыв о первоначальном плане вмешаться.

Впрочем, пороть горячку и выскакивать на свет он не спешил. Лихорадочно прокручивая в уме варианты, вампир неотрывно следил за кровавой бойней между Русом Батори и Виндзор, прикидывая, как бы изящнее и эффективнее переломить ход схватки.

«Вся загвоздка в этих проклятых сорняках и цветах… Сено и сухостой… Значит, они должны панически бояться огня!» – в мозгу Эмлина вспыхнуло озарение. Мгновенно сбросив с себя пелену невидимости, он выхватил очередной металлический флакон, скрутил пробку и залпом влил зелье в глотку.

Пф-ф! Резким, мощным выдохом он выплюнул всю скопившуюся во рту жидкость наружу.

Едва мутно-красные капли соприкоснулись с воздухом, как тут же сокрушительно сдетонировали. Обжигающее, ревущее пламя стремительной волной хлынуло во все стороны.

Огненные валы наслаивались друг на друга, сплетаясь в единый пылающий шторм. В мгновение ока тесная комнатушка превратилась в бушующий, багровый океан!

Под оглушительный треск и шипение высохшие травинки и мертвые бутоны вспыхивали один за другим. Пламя, словно прожорливая зараза, с пугающей скоростью перекидывалось с одного стебля на другой.

За какие-то жалкие пару секунд удушливая изоляция комнаты затрещала по швам, а поросль на теле самой Виндзор занялась ярким огнем.

К этому моменту в груди Руса Батори уже зияла чудовищная, сквозная брешь. Растеряв львиную долю боевой мощи, он отчаянно, из последних сил цеплялся за жизнь, уповая лишь на хваленую вампирскую регенерацию.

Глядя на полыхающую, словно живой факел, мишень, Эмлин безошибочно почуял, как ее аура стремительно угасает. Без малейших колебаний он сорвался с места. Уподобившись вихрю, юноша закружил вокруг Виндзор, нанося серию молниеносных, разящих ударов когтями.

От его стоп вверх потянулись густые струйки черного тумана. Словно наделенные собственной зловещей волей, они змеями метнулись к сектантке «Первозданной Луны», намертво пеленая ее в незримые оковы.

Бам! Бам! Бам! Бам! Бам! Бам!

Под аккомпанемент ожесточенных, яростных ударов два силуэта внезапно слились в смертоносном объятии.

Шум борьбы стих так же резко, как и начался. Левая рука Эмлина мертвой хваткой сомкнулась на горле Виндзор, безжалостно отрывая ее от пола.

Поколебавшись ровно секунду и бросив последний взгляд на гротескную, искаженную физиономию врага, он резким движением свернул ей шею. Раздался тошнотворный, сухой хруст.

Хлоп!

Вытянутая, сплошь усеянная увядшими травинками и цветами миниатюрная деревянная кукла выскользнула из складок одежды Виндзор и рухнула на пол. Бушующее в комнате пламя начало медленно, нехотя угасать.

Эмлин грубо оторвал изуродованную голову ведьмы и, развернувшись к тяжело дышащему Русу Батори, изящно прижал свободную правую руку к груди. С легкой полуулыбкой на губах он отвесил учтивый поклон:

– Премного благодарен за содействие.

Узрев, как лицо Руса Батори исказилось от бессильной ярости, а сам он не в состоянии даже пошевелиться, чтобы отбить добычу, Эмлин, пребывая в превосходном расположении духа, ехидно добавил:

– Не забудь передать эту деревяшку вкупе с выкристаллизовавшейся Потусторонней характеристикой лорду Нибайсу. В них таится откровенная чертовщина.

Обронив это, юноша позволил сгустившемуся за спиной черному мраку вылепить пару иллюзорных, исполинских крыльев летучей мыши.

Вжух! Взмахнув крыльями, Эмлин пулей вылетел в разбитое окно, плавно спланировав в густую тень соседнего переулка.

Мягко приземлившись на брусчатку, он втянул в себя темную ауру и бросил беглый взгляд через плечо.

Убедившись, что Рус Батори не увязался в погоню, вампир с облегчением выдохнул. Прикрыв рот кулаком, он судорожно закашлялся и недовольно пробурчал:

– До смерти ненавижу огонь и этот мерзкий дым!

Он уже было вознамерился дать деру подальше от Восточного района, как вдруг спину окатило пронизывающим, леденящим холодом.

Нервы Эмлина мгновенно натянулись как струна. Всё так же сжимая в руке изувеченную голову Виндзор, он медленно, дюйм за дюймом обернулся, устремив взор в самую густую тень переулка.

Первым делом в глаза бросился крошечный темный силуэт. А уже в следующее мгновение он смог во всех деталях разглядеть облик визитера:

Тощее, вытянутое тельце, больше смахивающее на деревянный колышек. Глаза и рот, изогнутые в жутком полумесяце. Поверхность, сплошь усеянная сухими травинками и увядшими цветами. Это была та самая «Лунная кукла» из комнаты!

«Она увязалась за мной… Что же это за дьявольская дрянь?.. Отсюда до особняка лорда Нибайса еще топать и топать… Суровый мир снаружи и впрямь кишит смертоносными угрозами…» – эти мысли лихорадочно метались в голове Эмлина, заставляя кровь стыть в жилах, а мышцы сжаться в каменный ком.

В этот критический миг, словно повинуясь вспышке спасительного озарения, он намертво вперил взгляд в «Лунную куклу» и едва слышно зашептал на древнем гермесе:

– Шут, что не принадлежит этой эпохе;

– Таинственный Владыка над серым туманом;

– Король Желтого и Черного, в чьих руках удача…

…………

– Какого дьявола кому-то не спится посреди ночи⁈ – Клейн резко сел на кровати, с раздражением потирая ноющие виски.

Быстро выбравшись из-под одеяла, он отчеканил четыре шага против часовой стрелки и воспарил в таинственные чертоги над серой мглой, опустившись в кресло, по праву принадлежащее Шуту.

«Опять этот Эмлин Уайт?» – бросив беглый взгляд на источник зова, сыщик в легком недоумении высвободил духовность, коснувшись темно-красной звезды, символизирующей «Луну».

Его взору тут же предстал оцепеневший, застывший в неестественной позе вампир, который немигающим взглядом сверлил длинную, гротескную деревянную куклу.

Поверхность этой деревяшки густо устилал плотный, но призрачный свет багровой луны. Это эфемерное сияние мерно, подобно океанскому приливу, вздымалось и опадало, явно сплетая незримую нить с некой сущностью высоко в небесах.

И прямо сейчас этот багровый ореол бесшумно, дюйм за дюймом расползался во все стороны, неумолимо накрывая собой Эмлина Уайта.

«Тут явно кроется подвох… В этой кукле таится серьезная угроза…» – Клейн, чье зрение благодаря серому туману пронзало самую суть, без малейших колебаний силой мысли выудил «Скипетр Морского бога» из груды оккультного хлама, заставив реликвию послушно лечь прямо в руку.

Лазурные самоцветы, усеивающие навершие короткого белоснежного костяного жезла, вспыхнули один за другим, озарив чертоги ослепительным сиянием.

…………

Едва завершив чтение почетных титулов господина Шута и вознеся мольбу о помощи, Эмлин физически ощутил, как его и без того холодная кровь стремительно леденеет, грозя вот-вот окончательно превратиться в стылый лед.

Мышцы вампира мигом свело каменной судорогой. Оказавшись в плену паралича, он мог лишь беспомощно наблюдать за тем, как «Лунная кукла», неуклюже переваливаясь, ковыляет прямо к нему.

И в этот самый миг воздух над переулком взорвался ослепительным серебристо-белым штормом, в единую долю секунды выжегшим всю зловещую, давящую тьму.

Краак!

Мириады разящих молний, сплетаясь в единый карающий клубок, обрушились прямо на «Лунную куклу», без остатка поглотив деревяшку в ревущем океане серебристого света.

Слепящая вспышка угасла так же стремительно, как и родилась. Обугленная дочерна, напрочь лишившаяся всего своего цветочного убранства диковинная кукла безжизненно повалилась на брусчатку, а застывшая кровь в жилах Эмлина наконец-то оттаяла, вновь пустившись в привычный бег.

Сбросив с себя оцепенение, вампир кристально ясно осознавал, что взор господина Шута всё еще обращен к этому месту. Поспешно, с благоговейным трепетом он вопросил:

– Что вам угодно… нет, что я могу преподнести вам в дар?

Эмлин свято верил, что господин Шут неукоснительно блюдет принцип равноценного обмена, а потому резонно полагал: за ниспосланное спасение неминуемо придется заплатить соответствующую цену.

Спустя мгновение звенящей тишины перед его мысленным взором раскинулась бескрайняя, уходящая в бесконечность серая мгла и сокрытый в ней размытый силуэт. С небес грянул величественный, подавляющий своей божественной статью глас:

– Эту куклу.

– Будет исполнено, – вампир послушно сделал два шага вперед и, наклонившись, подобрал обгоревшую деревяшку. Сноровисто зачистив за собой все следы, он пулей вылетел из Восточного района.

Тем временем Клейн, с параноидальной осмотрительностью пустив в ход бумажного ангела для наведения помех против любых прорицаний, благополучно низвергся обратно в реальный мир.

Юноша уже было вознамерился вернуться в теплую постель и досмотреть сны, как вдруг с нескрываемым изумлением обнаружил, что лунный свет за окном вспыхнул с пугающей яркостью, уподобившись заливающей всё вокруг свежей крови.

«Какого дьявола…» – снедаемый недоумением, сыщик подошел к окну и устремил взор в небеса. Тот самый серп, что еще недавно освещал Баклунд, невесть когда успел налиться в идеальную полноту, пылая пронзительным, багрово-алым цветом.

Вновь взошла «Кровавая луна».

…………

«Кровавая луна?» – Элджер Уилсон тоже вскинул голову к багровым небесам, после чего уверенным, неспешным шагом переступил порог возвышающейся впереди церкви Грома. Именно здесь ему предстояло выступить с докладом на следующее утро.

А в самом сердце этого острова, на вершине монументального горного пика, высился еще один собор, носящий гордое имя «Бездна Бурь». То была не просто штаб-квартира Церкви Повелителя Бурь, а самое её ядро, истинная святая святых всех храмов.

Глава 748
В унисон

Внутри церкви Грома высокие своды опирались на непрерывную череду арок, а фрески на стенах плавно перетекали одна в другую, не оставляя ни единого пустого пятна. В этой росписи безраздельно властвовали золотые и лазурные тона, отчего каждый вошедший под эти монументальные своды на подсознательном уровне ощущал давящее, первозданное величие и святость, невольно опуская голову.

Элджер Уилсон, имеющий богатый опыт общения с сокрытой сущностью и завсегдатай собраний в чертогах, что ничем не уступали обители богов, давно утратил былой священный трепет перед подобной архитектурой. Впрочем, внешне он ничем этого не выдал. Подобно окружающим морякам, он покорно уставился в пол, ступая мягко и бесшумно, стараясь даже дышать через раз.

В этой звенящей тишине процессия, ведомая священником, миновала главный зал и очутилась в задней части храма, где располагались кельи духовенства. Каждому из прибывших выделили отдельную комнату.

Наглухо затворив за собой дверь, Элджер увидел, как сквозь окно льется густой, подобный свежей крови багровый лунный свет. Он заливал покои, придавая им леденящий, зловещий вид. Казалось, мириады неупокоенных духов и призраков прямо сейчас жадно взирают на материальный мир сквозь истончившуюся пелену мироздания.

Всякий раз, когда в небесах всходила «Кровавая луна», духовность достигала своего пика. Мощь, источаемая миром духов и преисподней, возрастала многократно, а низменные страсти и негативные эмоции живых существ грозили выплеснуться наружу бурлящим потоком. И чем выше была Последовательность Потустороннего, тем острее он ощущал на себе этот гнет.

На грани слышимости до Элджера доносились приглушенные рыдания, хриплые вскрики и назойливый шепот. Эта какофония в корне расходилась с той монументальной, подавляющей торжественностью, что еще недавно царила под сводами церкви Грома.

Перед мысленным взором моряка то и дело вспыхивали призрачные руки, тянущиеся прямо из стен, пола и потолка. Они переплетались в воздухе, образуя некое подобие трехмерного, мертвенно-бледного леса.

Прекрасно осведомленный об аномалиях «Кровавой луны», он даже бровью не повел. Сняв капитанскую треуголку, Элджер проследовал в уборную и принялся умываться холодной водой из-под крана.

В самый разгар этого немудреного занятия слух внезапно резанула протяжная, чарующая мелодия.

Пение казалось эфемерным и размытым: то чудилось, будто оно доносится из самого сердца острова, то вдруг мягко обволакивало, звуча буквально над ухом. В этих звуках не таилось ни капли леденящего ужаса. Мелодия походила на тихую, пронизанную свинцовой тоской песнь женщины, навеки разлученной с семьей, родными и возлюбленным, которая застыла на краю отвесного утеса и, глядя на бушующий внизу океан, изливает свою щемящую печаль.

Элджер сорвал с крючка полотенце, насухо вытер лицо и пару секунд напряженно вслушивался в этот фантомный звук.

Его брови медленно поползли к переносице. Сунув руку в потайной карман сутаны, моряк выудил небольшой железный портсигар и приложил его к самому уху.

Внутри покоилась та самая Потусторонняя характеристика «Океанского Певца», купленная им у «Мира». Моряк небезосновательно заподозрил, что остаточные отголоски духа, запертые в артефакте, под влиянием багрового светила внезапно обрели былую силу.

Стоило поднести жестянку ближе, как часть песни мгновенно обрела пугающую, кристальную отчетливость. Заложенные в ней меланхолия, горечь утраты, жгучая тоска и невыносимая мука стали настолько густыми, что казались осязаемыми.

Вот только помимо этого из пустоты всё так же доносилась иная, дышащая архаичной древностью мелодия. Две песни не сливались воедино, сохраняя четкую грань, и, казалось, виртуозно вторили друг другу, сливаясь в идеальный унисон!

«Кому же принадлежит этот второй голос? Похоже на эльфийские мотивы… Какая-то древняя эльфийская реликвия, запертая в закромах Церкви? Или же эта характеристика „Океанского Певца“ в моих руках когда-то принадлежала эльфу?» – Элджер едва заметно кивнул, нащупав вполне логичное объяснение.

Испокон веков Церковь Повелителя Бурь, безраздельно властвующая над Путем «Моряка», с маниакальным упорством сгребала в свои хранилища любое эльфийское наследие. Что-то пускали на варку эликсиров, что-то обращали в запечатанные артефакты и наглухо хоронили в подземных катакомбах, а вещицы с пустяковыми побочными эффектами раздавали в качестве наград верхушке духовенства. Так что в том, что пара подобных реликвий вступила в резонанс под лучами «Кровавой луны» и выдала аномалию, не было ничего сверхъестественного.

Будь это заурядный мистический предмет – беспокоиться было бы не о чем. А вот если дело в запечатанном артефакте, способном пробить своей песней глухую изоляцию узилища… значит, тварь там таится воистину пугающая. Усмирив бушующие мысли, Элджер вычистил зубы и завалился на кровать.

Моряк почти сразу же провалился в сон.

Одному богу известно, сколько минуло времени, когда он внезапно вынырнул из небытия. Разум балансировал на зыбкой грани: он смутно осознавал, что всё еще спит, но при этом мог вполне осознанно оглядеться по сторонам.

Вскинув голову, он обнаружил, что вместо привычных небес над ним мерно колышется толща темно-синих вод, наслаивающихся одна на другую. А прямо по курсу высился монументальный, ослепительно прекрасный дворец, целиком выстроенный из кораллов. Чертоги дышали первозданным величием и подавляющей, свинцовой мрачностью.

Повинуясь слепому зову, Элджер зашагал к этому исполинскому сооружению и беспрепятственно миновал распахнутые настежь врата.

Внутри уходили ввысь циклопические коралловые колонны, надежно подпирающие немыслимых размеров купол. Каждую пядь стен и сводов покрывала густая вязь фресок, воспевающих первобытную, разрушительную ярость океанских бурь.

Далеко впереди, на расстоянии доброй сотни метров, взгляд намертво приковывал к себе возвышающийся на девятиступенчатом постаменте престол, щедро инкрустированный сапфирами, изумрудами и безупречно ровными жемчужинами.

Моряк невольно присмотрелся и узрел восседающую там женщину. Облаченная в тяжелое, архаичного кроя платье, она щеголяла собранными в высокую прическу смоляными волосами. Мягкие, точеные черты лица выдавали в ней поистине недосягаемую красоту – ту самую, что остается безупречной и неподвластной времени вне зависимости от капризов эпохи.

На лице незнакомки застыла маска ледяного равнодушия. Слегка заостренные уши и бездонные, отливающие темным золотом глаза выдавали ее природу. Она взирала на подошедшего Элджера свысока, словно на жалкую букашку.

В руках дева лениво, с грацией хищницы покручивала искусно выкованный золотой кубок.

Элджер уже было приоткрыл рот, как вдруг в глазах женщины ослепительно полыхнуло серебро. Словно мириады разящих молний вырвались из ее зрачков, с треском распарывая пелену сновидения!

Фух… Элджер рывком сел на кровати, судорожно глотая воздух. Недавние грезы казались парадоксальной мешаниной: одновременно зыбкими и пугающе резкими.

В памяти напрочь стерлись тонкие черты лица незнакомки, витиеватые узоры фресок и точные очертания кораллового дворца. Зато пара пронзительных, полыхающих грозой глаз и заостренные кончики ушей намертво, словно выжженные каленым железом, отпечатались в разуме.

«Высший эльф? Чье-то древнее наследие под гнетом Кровавой луны вступило в резонанс с моей характеристикой „Океанского Певца“, да так мощно, что пробило брешь в моем собственном подсознании?» – выстраивая логическую цепь, Элджер принялся лихорадочно перебирать в уме возможные реликвии.

Из-за своего скромного положения в иерархии Церкви он был посвящен в тайны лишь мизерной горстки запечатанных артефактов. Однако, владея крохами секретов, недоступных простым смертным, моряк молниеносно нащупал идеальную мишень:

'«Бедствие» Кохинем?

Та самая «Книга Бедствий», что осталась после Нее, почти наверняка уже доставлена в хранилища острова Пасу…

Как только отчитаюсь и уберусь отсюда подобру-поздорову, непременно вознесу мольбу господину «Шуту». Пусть подскажет, не оставила ли эта ночная стычка во сне каких-нибудь фатальных, гнилостных следов на моей душе…'

Произносить почетное имя «Шута» вслух прямо в сердце Церкви Повелителя Бурь Элджер бы не отважился даже под страхом смертной казни.

С первыми лучами солнца моряк, ни единым жестом не выдав ночных треволнений, проследовал за прислугой в строгий кабинет с длинным столом. Там его уже поджидали трое дьяконов из числа Уполномоченных Карателей для протокольного допроса.

Лишь один из этой троицы мог похвастаться густой темно-синей шевелюрой. Подобная мутация отнюдь не была обязательным побочным эффектом зелий Пути «Моряка», однако, раз проявившись, она пугающе цепко передавалась по наследству. Это живо напоминало судьбу эльфийской расы: в древности среди них преобладали брюнеты, но в наши дни львиная доля потомков-полукровок щеголяла именно синими волосами.

Заняв место на дальнем конце стола, Элджер с холодной, выверенной обстоятельностью принялся отвечать на вопросы инквизиторов. Он скрупулезно выложил всё как на духу: чем промышлял на океанских просторах, какие строил планы, где сорвал куш, а где потерпел фиаско.

Само собой, каждое его слово неминуемо подвергнут перекрестной сверке с показаниями остальной команды, дабы пресечь малейшие попытки утаить правду.

Когда доклад уже близился к финалу, синеволосый дьякон смерил Элджера пронзительным взглядом и рокочущим басом поинтересовался:

– Вы знакомы с «Адмиралом Звезд» Катлеей?

«Еще бы мне быть с ней не знакомым…» Элджер едва не поперхнулся от неожиданности, но, выдержав грамотную паузу, ровно отозвался:

– Пересекались на пиратском съезде.

Дьякон не стал бурить эту тему глубже, рубя сплеча:

– Ваша задача – навести с ней мосты и выпотрошить через неё любую информацию касательно Германа Воробья.

«Так вот откуда ветер дует… Всё из-за того, что Герман пустил в расход „Адмирала Крови“?» – виртуозно нацепив маску искреннего недоумения, Элджер переспросил:

– А что на этот раз натворил Герман Воробей?

Синеволосый иерарх недовольно, с явным раздражением рыкнул:

– Этот ублюдок едва не стер Байам с лица земли! Впрочем, эти детали не для ваших ушей. Зарубите себе на носу главное: Герман Воробей – ходячая, фатальная угроза. За его спиной маячит некая еретическая, глубоко законспирированная ложа. И в их рядах числятся полубоги, ведущие непримиримую войну с самой Школой Розы!

Едва не стер Байам? Полубоги в ложе? Кровная вражда со Школой Розы⁈ Элджер намеренно не стал прятать шок, позволив первобытной ошарашенности проступить на лице.

Он-то грешным делом полагал, что Церковь вцепилась в Германа мертвой хваткой исключительно из-за скальпа «Адмирала Крови» Сеньора. Кто бы мог помыслить, что подлинная картина окажется в сотню раз абсурднее и масштабнее!

«Что же, во имя Бури, этот психопат там устроил? Как буду проходить мимо Байама, непременно наведаюсь на пепелище, чтобы оценить размах… Погодите-ка. Разве заклятыми врагами нашего Клуба Таро не был Орден Авроры? Разве господин Шут не вел планомерную охоту на „Истинного Творца“? С какой стати мы вдруг переключились… точнее, пополнили черный список еще и Школой Розы?» – мысленно пробормотал себе под нос моряк, силясь сложить этот пазл.

Что же до наличия в их рядах полубогов – эта новость не вызвала у него ни малейшего трепета. Напротив, всё было предельно логично: как под крылом столь древней, первозданной сущности могло не найтись пары-тройки святых?

К тому же та давняя, покрытая мраком и мистикой кончина «Вице-адмирала Урагана» Килангоса уже тогда вдолбила ему в голову железобетонный факт: у господина Шута имеется благословенный заоблачных эшелонов!

«Какое счастье, что наши с Германом встречи всегда проходили в условиях строжайшей конспирации. Иначе я бы уже не сносил головы…» – молча выслушав приказ и благоразумно не задавая лишних вопросов, Элджер с привычной покорностью взял под козырек, поднялся и покинул кабинет.

…………

Баклунд, Северный район. У парадных дверей особняка номер сто шестьдесят по улице Бёклунд выстроилась в две шеренги прислуга, трепетно дожидаясь прибытия своего господина.

Дуэйн Дантес, щеголяющий благородной сединой на висках и бездонной синевой глаз, облаченный в безупречный фрак и шелковый цилиндр, с зажатой в руке инкрустированной золотом тростью величественно прошествовал сквозь строй подчиненных. В сопровождении мажордома Вальтера и личного камердинера Ричардсона он остановился у самого входа в трехэтажный особняк.

Здесь его уже поджидала свежеиспеченная экономка, чью кандидатуру он утвердил лишь сегодня утром – Танея.

Женщине перевалило за сорок. Волосы были стянуты в строгий, безукоризненный пучок. И пусть чертами лица она совершенно не блистала, весь ее облик источал прожженную деловитость и хватку. На носу поблескивали очки в золотой оправе, а одета она была в строгое черно-белое платье, разительно отличающееся кроем от униформы рядовых горничных.

Опираясь на досье и результаты личного собеседования, Клейн доподлинно знал: эта дама – уроженка Восточного района и истовая прихожанка Богини Вечной Ночи. Едва ей стукнуло пятнадцать, она поступила на курсы при одном из благотворительных фондов Церкви, выучившись на квалифицированную служанку.

Более десятка лет каторжного труда вкупе с бесплатными лекциями в вечерней школе не прошли даром. В поместье одного зажиточного купца она пробила себе путь от самой захудалой судомойки до главной горничной. А когда дочь хозяина пошла под венец, Танея последовала за ней, взвалив на свои плечи должность экономки. И лишь когда новая семья оказалась на грани разорения, женщина была вынуждена покинуть их дом. Опыта в управлении солидным штатом прислуги ей было не занимать.

Едва чернила на контракте успели просохнуть, а аванс в тысячу полновесных фунтов на расходы текущего месяца от Дуэйна Дантеса лег ей в карман, новоиспеченная экономка тут же сцепилась с мажордомом Вальтером в ожесточенных дебатах: покупать ли им экипажи, или выгоднее будет брать их внаем.

По её глубокому убеждению, раз уж мистер Дантес вознамерился штурмовать высший свет и перебраться в Западный район, а то и в сам Район Императрицы, то экипажи надлежит изготавливать исключительно на заказ, дабы не ударить в грязь лицом. А до тех пор, пока эти амбициозные планы не обретут реальные очертания, куда благоразумнее взять элитную карету внаем на год. Подобный прагматичный подход позволял и деньги на ветер не пустить, и перед местной публикой не опозориться.

В конечном итоге ее железобетонные доводы безоговорочно разбили скепсис Вальтера, ну и, само собой, всецело покорили Клейна. Еще бы, ведь аренда первоклассной кареты вкупе с породистыми скакунами на целый год обходилась в какие-то жалкие восемьдесят восемь фунтов, а за легкую двуколку и вовсе просили сорок два.

«Воистину, держать домашнюю казну в узде под силу лишь тому, кто виртуозно жонглирует цифрами и знает толк в дотошных подсчетах…» – мысленно, с искренним восхищением констатировал сыщик. Одарив Танею благосклонным кивком и мягкой улыбкой, он решительно переступил порог трехэтажного особняка.