Текст книги "Красный священник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 74 (всего у книги 108 страниц)

Глава 879
Двойная цель

Услышав слова Марича, Клейн подхватил лист с начертанным заклинанием призыва Арродеса. Небрежно встряхнув бумагу, он стер с лица улыбку и с абсолютной серьезностью произнес:

– Опишите мне в мельчайших деталях процесс создания мумий фараонов в древнем королевстве Хайленд.

Пока он говорил, лист с сухим треском занялся багровым пламенем, в мгновение ока осыпавшись на пол горсткой серого пепла.

Марич переглянулся с Шарон и, немного поразмыслив, ответил:

– Шаг первый: тело оставляют в покое на срок от трех до пяти дней. Прибегая к особым уловкам, добиваются естественного высвобождения Потусторонней характеристики, дабы та не слилась ни с одной из частей монаршей плоти и не породила запечатанный артефакт.

– Шаг второй: проводится «ритуал очищения». Останки водружают на алтарь, вознося молитвы «Скованному Богу» в надежде, что ровно половина духовной энергии усопшего навеки задержится в оболочке. Это ничуть не препятствует возвращению Сына Божьего, зато позволяет готовой мумии веками источать мощнейшую духовность.

– Шаг третий: сплавляя воедино паранормальные таланты и земную хирургию, из трупа извлекают мозг, внутренности и все жидкости, оставляя нетронутым лишь сердце.

– Шаг четвертый: нутро покойника туго набивают пропитанными мистикой благовониями и снадобьями, проводя тотальное обезвоживание тканей…

– Шаг пятый: прежнюю начинку извлекают, заменяя свежей порцией тех же самых трав и эликсиров. Плоть снаружи покрывают особой ритуальной вязью, после чего туго пеленают в льняные бинты и укладывают в саркофаг.

– Шаг шестой: изъятые ранее внутренности проходят обработку, схожую с четвертым этапом, обращаясь в сакральные компоненты. Их раскладывают по четырем углам саркофага. То же самое касается мозга и жидкостей – первый перетирают в кашицу, смешивают со вторыми и пускают циркулировать по специально выдолбленным желобам внутри гроба, виртуозно имитируя процессы живого организма… Подобный фокус позволяет веками выкачивать духовность прямиком из мира духов. Благодаря этому мумии фараонов, даже пролежав в земле тысячелетия, остаются поистине бесценным материалом, из которого можно вылепить невероятно могущественного живого мертвеца…

«Звучит так, будто к усилению мужской силы это не имеет ни малейшего отношения… И как, во имя всех богов, „Аптекарь“ умудряется творить из этого праха подобные чудеса? Хм, процесс до боли смахивает на методы египтян с Земли, вот только градус первобытной оккультной чертовщины здесь выкручен на максимум…» Внимательно выслушав собеседника, Клейн принялся лихорадочно препарировать услышанное, отчаянно силясь выудить хоть что-то, что сгодилось бы для его плана.

Как ни крути, а останки Тутансеса Второго – реликвия колоссальной ценности. Если только ситуация не припрет к стенке, никто в здравом уме не станет её крушить… Погрузившись в недолгие думы, Клейн перевел тяжелый взгляд на вновь устроившуюся на барном стуле Шарон и с суровой серьезностью поинтересовался:

– Каков максимальный радиус вашего «Прыжка сквозь зеркало»?

Девушка, сохраняя безупречно ровную осанку, ответила без малейшей заминки:

– Триста метров.

«А дальность-то пугающая, на голову превосходит мои „Огненные скачки“. Впрочем, всё закономерно: визитная карточка „Мстительных духов“ – именно бесследное, неуловимое перемещение, тогда как мои прыжки в пламени – лишь один из фокусов для отвода глаз… Что ж, звучит чертовски заманчиво. Вполне можно пустить в дело…» – сыщик невольно, с легкой долей зависти поцокал языком про себя.

И пускай в его арсенале уже имелась марионетка-«Мстительный дух», истинных пределов этого зеркального прыжка он не ведал. Ведь задолго до достижения этой максимальной отметки кукла неминуемо вывалилась бы за радиус его контроля. А стоит лишь нити оборваться, как болванчик мгновенно обратится в безвольный труп, и прыжок с треском провалится на полпути.

Задав еще парочку наводящих вопросов, Клейн окончательно выстроил в голове стройный план. Поочередно смерив взглядом Шарон и Марича, он уверенным, свинцовым тоном произнес:

– Шансы умыкнуть мумию Тутансеса Второго у нас по-прежнему имеются. Спору нет, затея таит в себе риск, но он вполне приемлем.

– Однако есть одно железобетонное условие: вы беспрекословно следуете моим указаниям, а бразды правления операцией я беру на себя. Разумеется, если вам покажется, что дело пахнет гарью, вы вольны в любую секунду дать по тормозам и ретироваться – это ваше право. Лишь не забудьте отстегнуть мне положенный гонорар.

В былые времена Марич отверг бы подобную наглость не раздумывая ни мгновения. Как-никак, и он, и Шарон слыли матерыми, могущественными мастерами среди средних Последовательностей. С какой стати им плясать под дудку какого-то выскочки, который еще недавно сам умолял их о защите? Вот только во время их прошлого дела Шерлок Мориарти продемонстрировал такой леденящий ум, пугающую изворотливость и арсенал диковинных артефактов, что живой мертвец невольно проникся к нему глубочайшим уважением, исподволь признав в сыщике равного. А уж когда до Баклунда докатились кровавые байки о похождениях Германа Воробья, ошеломленный Марич и вовсе возвел его в ранг сильнейших бойцов ниже полубожественного уровня. В дебрях оккультизма и кровавых Потусторонних сечах этот парень отныне являлся абсолютным, непререкаемым авторитетом.

А раз уж перед тобой истинный авторитет – изволь подчиняться!

«Да он еще и „Странствием“ овладел…» – воскресив в памяти недавнее эффектное появление Шерлока Мориарти, Марич нутром почуял исходящую от него непоколебимую, железобетонную уверенность. Быть может, этому дьяволу и впрямь по зубам нащупать путь к триумфу.

Слегка повернув голову, он встретился взглядом с Шарон.

Оба синхронно, без малейших колебаний кивнули.

– Идет, – глухо отозвалась Шарон. В её бездонно-лазурных глазах не мелькнуло ни тени сомнения.

Губы Клейна тут же растянулись в довольной улыбке:

– Доскональный расклад я выложу вам уже на месте, оценив обстановку.

Его недавний, нарочито пафосный выход на сцену через «Странствие» преследовал отнюдь не только цель сослаться на некую «сокрытую сущность» ради получения разведданных или удобства в прояснении деталей. Куда важнее было напустить на себя ореол первобытного величия, взвинтить собственный статус до небес и железобетонно перехватить инициативу.

Ведь подлинный «Марионеточник», даже оставшись без кукол в рукаве, просто обязан дергать за ниточки окружающих, виртуозно режиссируя свой спектакль!

Для самого Клейна эта авантюра убивала сразу двух зайцев. С одной стороны – неоценимая услуга Шарон и Маричу, а с другой – идеальный шанс пустить в ход столь масштабные декорации для разыгрывания собственной, единолично срежиссированной «кукольной постановки». Подобный масштаб сулил колоссальный, стремительный рывок в переваривании эликсира.

Стоит признать, леденящее душу давление от внезапного явления Амона в Баклунде вкупе с недавними частыми беседами со «Зрительницей» изрядно прочистили сыщику мозги. Оставшись без болванчиков, он куда глубже, на фундаментальном уровне проникся той самой золотой заповедью «Марионеточника», которую вывел для себя ранее: «Используя собственную куклу как приманку, исподволь манипулируй врагом, разыгрывая спектакль прямо в ткани реальности».

Теперь же его доктрина звучала так:

Даже напрочь лишившись марионеток, истинный мастер способен пустить в ход подавляющую ауру, виртуозную игру слов, мастерски выстроенные декорации или грамотную командную работу, чтобы дергать мишень за ниточки и режиссировать живую постановку!

Истинная власть «Марионеточника» отнюдь не ограничивается банальными «нитями духовного тела»!

И та недавняя сценка была лишь его скромной, пробной репетицией.

«Точь-в-точь как Амон… Ему хватило лишь явить свой лик, чтобы незримо взять бразды правления в свои руки. И мы с Паллесом Сороастром покорно, словно заведенные куклы, замерли в ожидании взмаха Его дирижерской палочки…» – погрузившись в эти беззвучные, горькие думы, Клейн услышал, как Шарон и Марич слаженно произнесли:

– Добро.

…………

Ночной порт Притц утопал в мягком, приглушенном свете. Изящные, выкованные из черного металла газовые фонари ровными рядами выстроились вдоль улиц, щедро заливая мостовые своим сиянием.

В столь поздний час львиная доля судов уже благополучно бросила якоря, отчего над гаванью воцарилась звенящая, умиротворяющая тишина.

На самом верхнем ярусе одного из складов, в глухом закутке, огороженном громоздкими деревянными ящиками, из пустоты внезапно соткались три размытых силуэта. Вскоре они обрели кристальную плотность: это были облаченный в строгий костюм с цилиндром Шерлок Мориарти, одетый в белую сорочку и черный жилет Марич, а также всё та же неизменная Шарон в своем готическом дворцовом платье и миниатюрной шляпке.

Прибегнув к «Странствию», они совершили молниеносный скачок прямиком из Баклунда. Впрочем, до того самого причала, куда должно было пристать судно с мумией Тутансеса Второго, им предстояло отмахать еще весьма приличное расстояние.

Клейн, ловко опершись правой рукой и оттолкнувшись подошвой от деревянной балки, изящной, кошачьей пружиной взмыл на перекладину. Ступая по ней так же уверенно, как по ровной брусчатке, он в несколько широких шагов добрался до стены.

Там зияло довольно просторное вентиляционное окно.

Сноровисто выудив предоставленный мисс Шарон бинокль, сыщик прильнул к окулярам, сканируя тот самый причал, о котором кричали разведданные.

Крыши всех близлежащих строений уже густо усеяли солдаты. Оснащенные паровыми ранцами и намертво сжимающие в руках крупнокалиберные винтовки, они безостановочно, с маниакальной бдительностью прочесывали периметр. Вояки явно были готовы открыть огонь на поражение по любому смельчаку, дерзнувшему сунуться без пропуска, ограничившись лишь одним-единственным предупреждением.

Ко всему прочему, порт был оцеплен целой вереницей гротескных, исполинских стальных чудовищ. Эти цельнометаллические махины, на голову превосходящие ростом даже гигантов, щеголяли вращающимися башнями, пулеметами с водяным охлаждением и торчащими прямо в небо трубами. Их пепельно-серые, брутальные корпуса то и дело обнажали россыпи грубых заклепок, гаек и лязгающих шестеренок, источая первобытную, неукротимую механическую мощь.

Из передней части каждой такой бестии угрожающе торчало толстенное орудийное дуло, а покоилась вся эта громада на двух рядах массивных металлических катков, густо оплетенных резиновыми гусеницами.

Не вызывало ни малейших сомнений, что внутри сидят операторы. Увы, разглядеть их лица или прощупать наличие Потусторонних талантов сквозь толстую броню Клейну было не по зубам.

В самом центре этого железного кольца, прямо на пристани, возвышалась монументальная, более десятка метров в высоту, угольно-черная металлическая вышка. Её венчала хитроумная, пускай и слегка топорная система блоков, с которых тяжело свисали толстые стальные тросы, увенчанные массивными крюками.

«С виду – вполне солидная армейская операция, хотя до заоблачных эшелонов явно не дотягивает…» – оторвавшись от окуляров, Клейн небрежным жестом перекинул бинокль подоспевшему Маричу, дабы тот самолично оценил диспозицию.

Загодя они железобетонно условились: вплоть до начала активной фазы никаких паранормальных фокусов. Прочесывать местность надлежало исключительно с помощью заурядных, лишенных мистики безделушек, дабы не спугнуть дичь. В конце концов, на причале почти стопроцентно затаился полубог.

Разумеется, Клейн тоже не сидел сложа руки. Он уже успел перетасовать арсенал в своем «Ползучем голоде», подготовив связку из «Бумажного ангела» и «Торнадо», благоразумно отказавшись от излишне кричащего «Шторма молний».

Дождавшись, пока Шарон тоже проанализирует обстановку, Клейн, вальяжно прислонившись к деревянному стеллажу сбоку, расплылся в безмятежной, расслабленной улыбке:

– Наше сегодняшнее кредо предельно просто: бьем лишь в том случае, если нащупаем стопроцентный шанс. Если же лазеек не окажется – остаемся в зрителях, а то и вовсе делаем ноги.

– Возражения есть?

– Никаких, – с ледяным спокойствием отозвалась Шарон, а Марич лишь скупо покачал головой, выражая абсолютную солидарность.

Слегка кивнув, Клейн вперил взор в Марича:

– Сколько зеркал притащил?

– Девять штук, – Марич сноровисто продемонстрировал свой арсенал, после чего многозначительно ткнул пальцем себе в глаза. – И они в счет.

– Отлично, – сыщик указал рукой во мрак. – Как только дам отмашку, пулей рвешь когти за пределы порта Притц. И по пути, шаг за шагом, разбрасываешь эти стекляшки.

Живой мертвец приоткрыл было рот, явно намереваясь выпытать причину, однако его прожженный мозг молниеносно раскусил коварный замысел Шерлока Мориарти. С тяжелой серьезностью он кивнул:

– Будет исполнено в точности, как ты велел.

Губы Клейна растянулись в улыбке. Он протянул руку, замерев с раскрытой ладонью в воздухе:

– За успешное сотрудничество.

Марич промедлил лишь мгновение. Вскинув правую руку, он ответил крепким хлопком по ладони сыщика.

Стоило эху этого жеста растаять в воздухе, как сковывавшее живого мертвеца глухое, нервное напряжение непостижимым образом пошло на спад.

Клейн тем временем повернулся к мисс Шарон. Выудив из кармана железный портсигар, он протянул его девушке:

– Возьмите. Как только дам сигнал, взмывайте в воздух и летите прямиком к маяку.

– В полете про себя досчитайте до трех, а затем снимите с него Стену Духовности.

– И самое главное: ни в процессе, ни после снятия барьера не смейте останавливаться. Мечитесь в небе как угодно, закладывайте самые непредсказуемые и рваные виражи – используйте для этого любые уловки.

– Как только увидите в небе мой особый сигнальный фейерверк, немедленно наглухо запечатайте портсигар Стеной Духовного мира. А следом – рвите когти в сторону Марича, пустив в ход «Прыжок сквозь зеркало», выжимая из себя всю скорость до последней капли.

– Едва воссоединитесь – пулей уносите ноги. Меня не ждите, я нагоню вас с помощью «Странствия».

Ибо главным, стержневым козырем его сегодняшнего дерзкого плана был не кто иной, как медный свисток Азика!

«Умыкнуть мумию Тутансеса Второго у них из-под носа – задачка почти невыполнимая. Но кто мешает мне сделать так, чтобы она сама прибежала прямо к нам в руки⁈»

Глава 880
Молчаливый

Выслушав план действий от Шерлока Мориарти, Шарон не проронила ни звука, лишь едва заметно кивнула в знак согласия.

Клейн тем временем извлек из кармана металлическую маску серо-стального оттенка и водрузил ее на лицо, оставив открытыми лишь глаза и ноздри.

Шарон и Марич последовали его примеру, нацепив на себя схожие маски.

Впрочем, мотивы для подобной конспирации у них в корне разнились. Если «Мстительный дух» и «Живой мертвец» просто-напросто жаждали скрыть свои подлинные лица, дабы не попасть под прицел лоэнских военных и не лишиться возможности свободно разгуливать по Баклунду, то «Безликий» преследовал куда более изящную цель. Натягивая маску, сыщик виртуозно маскировал саму суть своих паранормальных талантов, уводя армейских ищеек и фанатиков Школы Розы по ложному следу. В конце концов, опираясь на железобетонную логику: если твоя физиономия и так сплошная фальшивка, с какой стати городить огород и прятать ее еще и под куском металла?

Спустя некоторое время томительного ожидания тишину разорвал низкий, протяжный гудок – во мраке ночи к причалу приближалось судно.

Клейн бесшумно скользнул обратно к вентиляционной решетке. Вскинув подзорную трубу, он вновь устремил пристальный взор на оцепленный военными пирс.

В окуляре возник гибридный корабль, оснащенный как паровыми трубами, так и парусами. Плавно сбавляя ход, судно дюйм за дюймом подошло к пристани и благополучно бросило якорь. Синхронно с этим два отряда солдат, щеголяющих в красных мундирах и белых брюках, чеканным шагом выбежали на пирс. Намертво сжимая в руках винтовки, они выстроились в две ровные шеренги по обе стороны прохода.

Вскоре с борта спустили трап, и на берег потянулись первые люди.

В авангарде шли матросы, кряхтящие под тяжестью деревянных ящиков. Следом за ними показался молодой офицер в майорском мундире. С маской ледяной сосредоточенности на лице он бережно прижимал к груди хрустальный ларец, а вокруг него плотным кольцом следовало еще несколько членов экипажа.

Эти матросы несли керосиновые лампы, выстраивая лучи так, чтобы свет падал на сундучок со всех возможных ракурсов. Яркое сияние заливало прозрачные грани, безошибочно выхватывая скрытое внутри содержимое.

Это был человеческий череп, напрочь лишенный даже крошечных ошметков плоти. В пляшущем свете ламп кость переливалась диковинным, пугающим мерцанием!

Процессия двигалась с черепашьей скоростью. Казалось, они маниакально следят за тем, чтобы ни один дюйм ларца не оказался в тени, наглухо перекрывая любые слепые зоны.

Едва группа ступила на брусчатку и направилась к ближайшей грузовой колее, где их уже дожидался исполинский, подобный стальной змее паровоз, как из дверного проема надстройки вынырнул еще один силуэт. То был мужчина, облаченный в строгий черный костюм.

Он натужно тащил в руках массивное железное ведро. При взгляде сверху вниз в его недрах смутно угадывались целые залежи колотого льда.

На какую-то безумную долю секунды Клейн грешным делом подумал, что в этом ледяном крошеве охлаждается бутылочка элитного вина – точь-в-точь как заведено в высшем свете или фешенебельных ресторанах. Однако сыщик быстро разглядел истинную картину:

Изо льда торчала человеческая кисть, целиком и полностью отлитая из чистого золота!

В отличие от предыдущей группы, этот носильщик несся на всех парах. Крупные капли пота градом катились по его лбу, а ледяной металл под его ладонями густо покрылся испариной.

Бедолага явно до смерти боялся, что лед растает без остатка еще до того, как он доберется до цели.

«Лоэнские военные, погляжу, знатно пограбили на Звездном нагорье, в долине Пас да в прериях Хагати. Вон сколько запечатанных артефактов притащили…» – с искренним восхищением мысленно констатировал Клейн, терпеливо дожидаясь появления саркофага самого Тутансеса Второго.

Минул еще добрый десяток минут. Внезапно до слуха затаившейся троицы – Клейна, Шарон и Марича – донесся гулкий, тяжеловесный топот.

Звук был таким сокрушительным, словно по пустотной палубе корабля вышагивал исполинский великан.

Вслед за этим широкие боковые створки трюма распахнулись настежь. На свет вышли четверо «рыцарей», с ног до головы закованных в глухие черные латы. На своих плечах они тяжело несли монументальный золотой саркофаг. С каждым их шагом палуба жалобно скрипела, а вокруг разносилось раскатистое эхо шагов.

Поверхность гроба была щедро испещрена витиеватой вязью из гротескных птиц, извивающихся змей, перьев и диковинных масок. Весь этот орнамент дышал первобытной, пугающей древностью и безошибочно выдавал неповторимый колорит древнего королевства Хайленд. Сомнений не оставалось: перед ними покоилось «ложе» мумии Тутансеса Второго!

Тишину тут же разорвал пронзительный скрежет трущегося металла и звон цепей. Исполинский черный портовый кран медленно, со скрипом повернул свою башню, спуская стальные тросы с массивными крюками. Грузчики сноровисто подхватили их, намертво зафиксировав крепежи по четырем углам саркофага.

Следом хитроумная система блоков пришла в движение. Подъемник играючи, без малейших рывков оторвал тяжеловесный гроб от палубы, плавно перенося его в сторону припаркованной на пирсе открытой повозки.

Четверка облаченных в черную броню «рыцарей», разом избавившись от чудовищного гнета, без сил рухнула прямо на палубу, судорожно, со свистом хватая ртом воздух.

Посреди этого тяжелого пыхтения один из закованных в латы мужчин внезапно издал сдавленный, полный муки стон.

Из стыков его брони толчками хлынула густая, темно-багровая кровь. Поток стремительно нарастал, заливая палубу, и вскоре в этом алом месиве зашевелились крошечные, закованные в твердый хитин черные жуки.

Лязг!

«Рыцарь» безвольно завалился на спину. От удара тяжелый шлем слетел с головы, обнажив обезображенное лицо: пустые, зияющие мраком глазницы и свисающие лохмотьями куски мяса, в которых копошились и извивались мириады тех самых черных насекомых.

«Проклятие… Эта мумия Тутансеса Второго – истинное воплощение смертоносной скверны… Даже броня, напитанная священным благословением, не смогла наглухо отвести удар…» – беззвучно вздохнув, Клейн перевел тяжелый взгляд на медленно опускающийся в повозку золотой саркофаг.

В ту самую телегу на пристани не было впряжено ни единой лошади. Вокруг нее незыблемыми изваяниями высилась еще одна четверка точно таких же закованных в черные латы «рыцарей».

Стоило гробу мягко коснуться дна повозки, как воины слаженно шагнули вперед, изготовившись тащить этот груз на себе.

И в этот самый миг колеса экипажа внезапно пришли в движение. Телега, непостижимым образом удерживая идеальный баланс, сама собой сорвалась с места и лихо покатила в сторону!

Казалось, эта бездушная деревяшка в одночасье обрела жизнь!

Нервы Клейна мгновенно натянулись как струна, и он вперился в окуляр с еще большей, маниакальной сосредоточенностью.

Клац, клац, клац! Колеса бешено вращались, с оглушительным треском подскакивая на ухабах, булыжниках и ступенях. Повозка без малейшего намека на тягловую силу, неся на борту монументальный золотой саркофаг, диким галопом неслась по пустынным просторам пирса.

Картина до боли напоминала сцену из какого-нибудь леденящего кровь гротескного романа о призраках.

Тем временем в отдалении от причала исполинский стальной монстр, ощетинившийся паровыми трубами, орудийными дулами и пулеметами, с лязгом развернул свою башню. Из его бронированных недр сквозь металл прорезался глухой, но властный, не терпящий возражений бас:

– Одержимость предметов в этих пределах строжайше воспрещена.

Едва стихло эхо этого приговора, как взбесившаяся повозка вмиг растеряла всю свою паранормальную прыть. Прочертив на брусчатке две длинные, глубокие борозды от резкого торможения, экипаж благополучно замер на месте.

Синхронно с этим прямо в воздухе соткался размытый силуэт, стремительно обретающий плоть. То был мужчина, облаченный в белоснежную мантию с богатой золотой вышивкой. Его светлые, слегка вьющиеся волосы обрамляли иссохшее, обтянутое кожей лицо, а глаза глубоко ввалились в глазницы.

Незнакомец средних лет нес в своих чертах явный след смешения кровей Северного и Южного континентов. В его карих глазах плескалась первобытная, неконтролируемая ярость пополам с чистым безумием. Однако самой жуткой деталью были его пухлые губы – они оказались наглухо, крест-накрест зашиты целым рядом золотых гвоздей, испещренных диковинной вязью. Этот гротескный штрих придавал всему его облику поистине дьявольскую, леденящую кровь ауру.

Опираясь на словесные портреты и наброски, коими его загодя снабдили мисс Шарон и Марич, Клейн с первого же взгляда безошибочно опознал мишень. Перед ним парил не кто иной, как один из столпов Школы Розы и предводителей хайлендского сопротивления – Махамс, он же «Молчаливый».

Едва появившись, Махамс даже не удостоил взглядом покоящийся внизу саркофаг Тутансеса Второго. Его взор намертво пригвоздил того самого стального монстра, исторгшего «законодательный запрет».

Выходит, весь этот недавний цирк с одержимой повозкой был лишь изощренной проверкой, дабы выманить и запеленговать точные координаты лоэнского полубога!

События завертелись с пугающей стремительностью. Махамс резким, хищным движением вскинул правую руку и рванул невидимую нить у собственного рта.

Пронзающие его губы золотые гвозди со звоном брызнули во все стороны, высвобождая намертво запечатанную пасть.

Следом Махамс широко распахнул рот.

Клейн не уловил ни единого звука, не заметил ни малейшей вспышки света, однако исполинская паровая машина внизу внезапно пошла зыбкой рябью, словно кусок плавящегося воска. В мгновение ока грозный броневик обратился в самую настоящую овцу!

В овцу с бессмысленным, пустым взором и грязной, свалявшейся клочьями шерстью!

Пф-ф! С тошнотворным хрустом брюхо животного лопнуло, исторгнув фонтан крови. Из окровавленного зева вывалился бесформенный ком плоти, в который были намертво впаяны белоснежные перчатки и сияющая золотая маска.

Из самых недр этой гротескной массы внезапно полыхнуло ослепительное сияние. Оно безжалостно разорвало в клочья весь этот инфернальный хаос и скверну, заставив пульсирующую плоть стремительно срастаться, возвращая себе человеческие очертания. Спустя мгновение перед ними вновь высился:

Мужчина с непроницаемо-черными волосами, золотистыми глазами и скрытым под маской лицом.

В этот миг «Молчаливый» Махамс легким, неуловимым жестом вскинул ладонь. Все стволы винтовок и дула орудий, только-только взявшие его на мушку, послушно, словно по команде, вздернулись в небеса, испещряя свинцом и снарядами лишь пустые облака.

Следом маг извлек из-за пазухи тряпичную куклу.

Сшитая из ветхого, заношенного тряпья, игрушка была щедро покрыта грязными разводами и бурыми каплями крови. Ее глаза были кем-то безжалостно выколоты, оставив после себя лишь две зияющие, черные дыры.

Стоило кукле лишь показаться на свету, как ее «лицо» стремительно поплыло, меняя очертания. Тварь виртуозно копировала внешность того самого лоэнского полубога – мужчины в золотой маске, на которого сейчас неотрывно пялились ее пустые глазницы!

Узрев эту чертовщину, армейский полубог без малейших колебаний пустил в ход перстень на правой руке. Кольцо полыхнуло кристально чистым светом, и фигура военного мгновенно растворилась в воздухе, чтобы в ту же долю секунды вынырнуть прямо за спиной Махамса.

Увы, гротескные метаморфозы тряпичной куклы даже не думали прекращаться.

Синхронно с этим, прямо сбоку от золотого саркофага Тутансеса Второго, пространство пошло зыбкой, мрачной рябью. Воздух сгустился, вылепив исполинскую, полупрозрачную пасть длиной не менее десятка метров.

Эта бездонная глотка с лязгом распахнулась и жадно втянула в себя воздух. Чудовищная тяга породила ревущий, всесокрушающий ураган, который играючи оторвал от земли и повозку, и сам гроб, закружив их в смертоносном вихре.

Судя по всему, в дело вступила тварь из мира духов!

Эта бестия вознамерилась проглотить саркофаг с мумией Тутансеса Второго целиком!

Внезапно те самые пули и снаряды, что мгновением ранее ушли в «молоко», синхронно полыхнули ослепительным сиянием. Сливаясь воедино, они выковали поистине величественный, всепоглощающий океан первозданного света, который безжалостно затопил всё вокруг.

Глаза Клейна пронзила острая, режущая боль. И пускай юноша успел вовремя зажмуриться, по его щекам всё равно покатились скупые слезы.

Спустя пару секунд он вновь распахнул веки. Той гротескной твари из мира духов, состоявшей лишь из исполинской пасти, и след простыл. Золотой саркофаг Тутансеса Второго всё так же безмятежно покоился на замершей повозке. Силуэт Махамса, виртуозно использовав металлические поверхности для прыжка, уже возник совершенно в другой стороне пирса, а зажатая в его руке грязная тряпичная кукла благополучно вернула себе первозданный, потрепанный вид. Мужчина в маске с золотистыми глазами, пустив в ход короткую телепортацию, неотступно висел у него на хвосте, не давая ни секунды на передышку.

А на том самом месте, где только что сцепилась эта парочка, из пустоты соткался изящный женский силуэт, облаченный в вечернее черное платье. Лицо незнакомки тоже скрывала золотая маска, а ее голову венчал терновый венец.

По острым шипам этого венца стремительно струилось кристально чистое сияние, бесконечным потоком стекаясь в самый центр и формируя миниатюрный световой «океан». Впрочем, прямо сейчас это свечение казалось заметно потускневшим, словно переживая период упадка.

И в этот самый миг Клейн уловил краем глаза движение: то была рука, затянутая в плотную черную перчатку.

Вынырнув из густой тени, она сделала резкий, хищный хватательный жест прямо в воздухе, беря на прицел саркофаг с мумией Тутансеса Второго.

Монументальный гроб мгновенно испарился с повозки, чтобы в ту же долю секунды соткаться из пустоты прямо перед этой загадочной ладонью!

Стало быть, Школа Розы выставила на эту партию не одного, а сразу двоих полубогов! Да еще и, судя по всему, вооружила их запечатанным артефактом из Пути «Мародера»!

Узрев подобный расклад, Клейн молниеносно повернул голову и бросил Маричу:

– Уходи!

Марич, всё это время напряженно ожидавший сигнала, пулей сорвался с места. Выскочив из склада, он со всех ног бросился прочь от пристани.

Сыщик тотчас же круто развернулся к застывшей по другую сторону Шарон:

– Начинай!

Девушка тоже не промедлила ни доли секунды. Подхватив железный портсигар, она стремительной тенью упорхнула в сторону маяка. Для «Мстительного духа» любые стены и преграды на пути были не более чем иллюзией.

Вполне вероятно, что их с Маричем суета не укрылась от внимания сражающихся, однако, поскольку они находились на приличном расстоянии от эпицентра бойни и самого пирса, до них сейчас никому не было ровным счетом никакого дела.

Клейн резко отвел взгляд. Вытянув вперед левую руку, он направил раскрытую ладонь прямо в вентиляционное окно, беря на мушку то самое место, где только что материализовался золотой саркофаг Тутансеса Второго.

Не прошло и секунды, как перед ним из пустоты соткались призрачные, зыбкие контуры фолианта, а в ушах зазвучал бесконечно далекий, эфемерный напев:

– Я пришел, я увидел, я запечатлел.

Страницы книги с тихим шелестом перелистнулись, намертво застыв на одном-единственном листе.

«Торнадо»!

Это был Потусторонний талант полубожественного калибра с поистине колоссальным радиусом поражения!