Текст книги "Красный священник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 53 (всего у книги 108 страниц)

Оракул даже не успел договорить, как скупые, пробивающиеся сквозь портьеры лучи багровой луны внезапно, пугающе померкли, погружая комнату в беспросветный мрак.

Глава 837
Повешенные

В тот самый миг, когда багровое сияние луны внезапно померкло, в голове Клейна молниеносно вспыхнула мысль:

«Багровая луна вновь скрылась за пеленой тумана!»

Едва эта догадка оформилась, как мельтешащие за темными портьерами силуэты разом, словно по волшебству, испарились без следа. Вместе с ними бесследно оборвалось и то глухое, звериное рычание.

«Округа вернулась в свое первозданное состояние… „Леди Отчаяние“ Панатия вновь обрела свободу маневра… Мистер А тоже избавился от нужды оглядываться на внешние угрозы и теперь может спустить с цепи свою первобытную жажду, бросившись в атаку на добычу…» – Клейн мгновенно оценил расклад. Вскинув правый указательный палец, он звонко щелкнул, воспламенив листву на дереве в нескольких десятках метров от себя.

Юноша вознамерился разорвать дистанцию с мистером А, дабы избежать дальнейшего заражения его чумой, а заодно выиграть время, чтобы решить: стоит ли рисковать шкурой и соваться в недра той древней церкви.

Для выхода из этого гибельного положения сыщик уже набросал черновой план. Он рассчитывал использовать весьма разностороннего и смертоносного мистера А в качестве громоотвода, чтобы отвлечь внимание пугающей Демонессы. В конце концов, для Панатии не было ни малейшей разницы, чьей плотью набивать брюхо – «Пастыря» или «Марионеточника». Она бы не задумываясь набросилась на того, кто казался более легкой и доступной добычей.

Столкновение этих монстров было неизбежно, и в пылу их кровопролитной схватки Клейн планировал улучить идеальный момент, чтобы нанести Панатии снайперский, сокрушительный удар!

Однако в тот самый миг, когда ревущие языки багрового пламени взметнулись ввысь, наглухо укрыв его силуэт, юноша краем глаза уловил, как мистер А в очередной раз обернулся бесплотной тенью и слился с округой, бесследно растворившись во мраке.

«Сбежал… Дал деру… А как же твой хваленый образ отбитого наглухо, безумного оракула? Разве ты не должен был с остервенением гнаться за дичью? Какого дьявола ты поджал хвост?..» Взгляд Клейна заледенел, а уголок рта предательски дернулся.

В следующее мгновение его собственная фигура растаяла в огненном вихре, благополучно вынырнув из пламени в нескольких десятках метров поодаль.

Но едва сыщик выскочил из огня, как его лоб вновь обдало обжигающим жаром. Легкие налились свинцом, а каждый вдох давался с хриплым, надрывным трудом.

Чума!

Смертоносная зараза «Леди Отчаяние» Панатии всё же настигла его!

Взору Клейна предстала ослепительно прекрасная дева в кипенно-белой мантии, невесть когда взмывшая в воздух. Плавно паря над землей, она шаг за шагом неумолимо приближалась прямо к нему.

Под ногами Панатии раскинулась гигантская, сплетенная из мириад незримых нитей паутина. Прозрачные путы намертво цеплялись за деревья и соседние дома, наглухо перекрывая добрую половину улицы.

В глазах этой Ведьмы полубожественного ранга первобытный, дикий голод уже успел заметно поутихнуть, сменив свой кроваво-красный отлив на нечто иное. Теперь она взирала на Германа Воробья со смесью безумной насмешки и садистского предвкушения. Казалось, она вознамерилась дюйм за дюймом выдавить из жертвы все силы к сопротивлению, заставив ублюдка сполна вкусить самую беспросветную, мучительную и глубокую агонию отчаяния.

Титаническим усилием воли сдержав рвущийся наружу кашель, Клейн вновь звонко щелкнул пальцами. Одно из деревьев, растущих подле остроконечной церкви, мгновенно вспыхнуло ревущим багровым столбом.

Его силуэт тут же скрылся в пламени, стремительно истончился и телепортировался прямиком к вспыхнувшему стволу, вынырнув в самом сердце бушующих, завораживающе ярких языков огня.

Не теряя ни доли секунды, юноша рыбкой бросился на землю и, стремительно перекатываясь, благополучно добрался до боковой стены древнего храма.

И в этот самый миг его тело пробрала леденящая стужа. Ступни, бедра и поясницу мгновенно сковало толстым панцирем льда. Воздух вокруг резко остыл, а на камнях щедро осел густой, колючий иней.

До хруста стиснув зубы и обуздав клокочущую в груди панику, Клейн действовал строго по заготовленному плану. С пугающим, ледяным хладнокровием он вскинул обе руки и с силой прижал ладони к церковной стене.

Надетая на левую кисть жуткая перчатка «Ползучий голод» уже налилась кристальной прозрачностью!

Абсолютно бесшумно, словно нож сквозь масло, силуэт Клейна просочился сквозь монументальную каменную кладку, оказавшись в недрах остроконечного храма.

А в то место, где он находился жалкую секунду назад, с крошечным опозданием впечатался сгусток непроницаемо-черного, инфернального пламени. Угодив лишь в самый угол, огненный шар разлетелся во все стороны зловещей волной, в мгновение ока выжигая дотла и бурьян, и ледяную корку.

В это же время кружащее над церковным шпилем воронье синхронно распахнуло клювы, огласив округу хриплым граем:

– Кар!

– Кар!

– Кар!

Панатия замерла на месте. Неотрывно взирая на высящийся впереди черный храм, Демонесса дюйм за дюймом позволила первобытному, леденящему страху исказить свое прекрасное лицо.

…………

Внутри храма просочившийся сквозь стену Клейн на пару секунд ослеп – здешний мрак оказался куда гуще уличного. Лишь когда сковавший его ледяной панцирь начал стремительно подтаивать, юноша привык к скудному полумраку и наконец-то смог разглядеть убранство.

Всё доступное взору пространство в вышине было усеяно гирляндами висящих в воздухе силуэтов.

И все они до единого оказались людьми!

Одни щеголяли в строгих черных мантиях архаичного кроя, другие кутались в коричневые куртки, третьи носили неимоверно пышные, многослойные платья, а кто-то и вовсе болтался в лохмотьях, больше походя на уличных бродяг.

Разнились и лица: тут были и грубоватые, рубленые черты, и мужественные, статные профили, и ослепительно прекрасные, утонченные женские облики, и даже совсем еще юные, трогательные детские мордашки. Ни единой общей черты, ни малейшего сходства.

Впрочем, кое-что их всё же объединяло. Все они, уподобившись кускам вяленого мяса, мерно покачивались под сводами на незримых удавках. Их головы безвольно никли на грудь, а выкатившиеся бельма слепо таращились в пустоту.

От этого леденящего душу зрелища волоски на затылке Клейна встали дыбом. Теперь у него не оставалось ни тени сомнения в правоте Панатии и мистера А, в один голос твердивших о запредельной, фатальной угрозе этого места.

Намертво вжавшись спиной в холодный камень стены, он вознамерился в случае малейшей опасности немедленно «открыть дверь» и дать деру наружу. А едва его засечет «Леди Отчаяние», вновь просочиться в церковь, избегая атаки. И так, курсируя туда-сюда, виртуозно играть в кошки-мышки ради собственного выживания.

У-у-ух!

Под сводами храма внезапно пронесся пронизывающий, могильный сквозняк. Раскачивающиеся в вышине трупы, словно по невидимой команде, разом повернулись, устремив свои слепые лики прямиком на Клейна.

Казалось, за их воротники намертво привязаны незримые веревки, отчего мертвые головы всё так же безвольно свешивались вниз.

У сыщика перехватило дыхание, и он едва не охнул от ужаса, судорожно вжав левую ладонь в каменную кладку.

В эту же долю секунды висящие силуэты затрепетали, подобно колокольчикам на ветру. Мертвые губы разомкнулись, исторгая из себя жуткий, срывающийся на бред шепот:

– Хорнакис… Флегрея…

– Хорнакис… Флегрея…

– Хорнакис… Флегрея…

Эти голоса, множась и наслаиваясь друг на друга, слились в единый, оглушительный гул, который сверлом ввинтился в уши Клейна. И этот хор показался юноше до боли, до одури знакомым!

Это был тот самый инфернальный бред, что раз за разом преследовал его при возвышении на новые Последовательности!

Оказывается, исток этого проклятого шепота крылся именно здесь! В этом окутанном туманом городке, прямо в недрах древнего храма, струясь с губ подвешенных под потолком мертвецов!

В этот миг Клейн не просто ощутил озноб – всё его тело забила неконтролируемая, крупная дрожь.

«Неужто корни этого туманного городка и впрямь зарыты на главном пике хребта Хорнакис? В той самой бесследно испарившейся „Стране Ночи“? Я что, в буквальном смысле умудрился взобраться на эту гору? Но постойте-ка… с какой стати здесь, в этих стенах, тот же самый безумный шепот не разрывает мне череп от агонии и не толкает в бездну потери контроля?» – судорожно втянув воздух, Клейн несколько раз сжал и разжал кулаки, титаническим усилием воли давя в себе трусливый порыв просочиться обратно на улицу.

Рассудив, что раз уж он забрался в самое пекло и воочию узрел первоисточник этого бреда, банальное бегство вряд ли поможет распутать гордиев узел.

Как ни крути, а провести хотя бы беглую разведку было жизненно необходимо. В противном случае, грянь какая-нибудь чудовищная мутация в его собственном теле, он бы даже не понял, откуда дует ветер!

Наскоро подбросив золотую монету для экспресс-прорицания, Клейн легонько щелкнул зубами, активируя духовное зрение. Устремив взор на мириады подвешенных под сводами фигур, он подметил, что их духовность предельно скрыта, а ауры, пускай и отливают на первый взгляд привычными тонами, источают какую-то пугающую, деревянную неестественность.

«Аура присутствует… Выходит, они еще живы?» – сурово сдвинув брови, юноша погасил духовный взор.

Вслед за этим он дважды нажал большим пальцем левой руки на первый сустав указательного, изготовившись прочесать пространство на предмет «нитей духовного тела».

Едва картинка сменилась, как зрачки Клейна расширились от шока. «Нити духовного тела», тянущиеся от раскачивающихся в вышине бедолаг, оказались поистине, немыслимо уникальными.

Иллюзорные черные путы, прорастая из каждой плоти, не расползались в стороны, а туго сплетались воедино, устремляясь строго в одну точку – в самую недосягаемую высь под сводами храма, без единого исключения!

В измененном восприятии сыщика эти тела казались трупами, которые вздернули на виселицу именно за их собственные «нити духовного тела»!

Клейн даже не успел осмыслить весь масштаб этой чертовщины, как краем глаза выхватил еще одну леденящую деталь:

Его собственные «нити духовного тела», повинуясь неведомой воле, тоже бесконтрольно потянулись вверх! Они упрямо ползли к куполу, прямиком к тому самому эпицентру, куда сходились нити всех остальных висящих мертвецов!

Впервые в жизни Клейн воочию наблюдал, как «нити духовного тела» живут своей жизнью, двигаясь абсолютно самостоятельно, без малейшего участия кукловода!

Они походили на металлическую стружку, притянутую исполинским магнитом. Путы безудержно рвались ввысь, и самая проворная из них уже почти нащупала свою фатальную цель!

Парень до смерти боялся даже вообразить, что стрясется, когда все его нити намертво сплетутся там, наверху. Его грызло жуткое подозрение, что он и сам мгновенно обратится в такой же кусок вяленого мяса, вздернутый под потолок и обреченный вечно, под порывами сквозняка, исторгать из себя этот бред: «Хорнакис… Флегрея…»

Окажись на его месте любой другой Потусторонний, единственным выходом было бы дать деру из храма в отчаянной надежде, что разрыв дистанции оборвет этот фатальный процесс притяжения. Вот только Клейн был вылеплен из иного теста: будучи подлинным «Марионеточником», он лишь волевым импульсом напрямую перехватил контроль над собственными «нитями духовного тела», с силой утягивая их обратно одну за другой.

Спустя без малого тридцать секунд изматывающей борьбы сыщик наконец-то завершил этот маневр. Увы, его нити по-прежнему упрямо рвались ввысь, вынуждая юношу ни на секунду не ослаблять бдительность и вести непрерывное, ежесекундное противоборство с этой незримой тягой.

«Выходит, это и есть та самая затаившаяся в недрах древнего храма угроза?» – медленно, с шумом втянув ледяной воздух, Клейн оторвался от спасительной стены и шаг за шагом двинулся в самую глубь церкви.

А прямо над его макушкой всё так же мерно раскачивались висящие трупы, словно сверху вниз взирая на незваного гостя своими немигающими бельмами.

Прошагав еще метров двадцать-тридцать, он наконец-то выхватил во мраке нечто иное: впереди возвышался принадлежащий этому святилищу непроницаемо-черный алтарь.

А прямо на жертвеннике горделиво высилась высеченная из камня статуя.

Подобравшись на пару шагов поближе, Клейн сумел во всех деталях разглядеть облик этого изваяния.

В общих чертах фигура повторяла изящный женский силуэт, однако прямо из ребер и поясницы у нее гротескно росли по паре звериных лап, густо покрытых короткой, жесткой черной шерстью.

Вдобавок само изваяние плотным кольцом оплетали тонкие черные ленты, до боли напоминающие хищно извивающиеся щупальца.

У подножия же этого истукана мирно покоились спящие духи, окружая статую мерцающим хороводом, словно мириады покорных звезд.

Взор Клейна скользнул выше, к самой голове статуи, и его глазам предстало поистине прекрасное, утонченное лицо.

«Это же…» – зрачки сыщика в одночасье остекленели, намертво прикипев к каменным чертам.

Лицо было ему до боли знакомо, ведь именно эта самая персона и «отправила» его в сию богом забытую глушь!

Физиономия каменного истукана оказалась абсолютной, безупречной копией того самого ангела-«ластика», что нес свою безмолвную вахту в подземельях собора Святого Самуила!

«Она, оказывается, неразрывно связана с этим местом… Впрочем, логично: если её „стирание“ попросту швыряет жертв сюда, отсутствие связи было бы вопиющим абсурдом… И как же Она повязана с той самой „Страной Ночи“ Четвертой Эпохи, что раскинулась на хребте Хорнакис? Неужто это та самая „Матерь Небес“? Но если это так, с какой стати Ей служить Церкви Богини? К тому же, этот жуткий облик дьявольски сильно смахивает на ту демоническую волчицу, о которой рассказывал малыш „Солнце“…» – целый вихрь вопросов и леденящих догадок молниеносно пронесся в голове Клейна.

Пока эти мысли бурлили в рассудке, его взгляд медленно оторвался от статуи и принялся методично прочесывать остальное пространство, отчаянно выискивая иные зацепки.

Спустя жалкие пару секунд юноша выхватил во мраке еще один силуэт. Вот только он не болтался под потолком, как кусок вяленого мяса, а безмятежно сидел прямо на полу, чуть позади и по диагонали от каменного изваяния.

Глава 838
Образ в порах истории

Чуть позади и по диагонали от каменного изваяния сидел старец в длинной черной мантии. Наглухо надвинув капюшон и низко опустив голову, он держал глаза плотно закрытыми. Его лицо густо заросло длинной белой бородой и усами, словно не знавшими ножниц долгие годы, а то и десятилетия, из-за чего разглядеть подлинные черты было попросту невозможно.

Однако в глазах Клейна этот заросший старик казался куда более жуткой и пугающей аномалией, нежели покачивающиеся под сводами подвешенные тела.

Его «нити духовного тела», вытягиваясь из плоти, отнюдь не устремлялись ввысь, дабы слиться в той самой точке, таящей в себе незримый магнит. Вместо этого они описывали петлю вокруг старика и возвращались обратно, замыкая исток и финал в единое, неразрывное кольцо!

В норме призрачные путы берут свое начало в живых существах и тянутся во все стороны, растворяясь в бесконечности. У тех же бедолаг, что болтались под потолком, исток нитей оставался прежним, а вот концы сплетались в один тугой узел под куполом древнего храма – и в этом явно крылась серьезная, смертоносная загвоздка.

«Не в этом ли кроется причина того, что старик избежал петли? Или, быть может, это его собственный, виртуозный метод защиты от храмовой скверны?» – беззвучно шептал Клейн, лихорадочно выстраивая гипотезы и параллельно титаническим усилием воли удерживая собственные нити, отчаянно рвущиеся ввысь.

Внезапно он встретился взглядом с парой глаз. Зрачки старика отливали такой непроницаемой, смоляной чернотой, что напоминали водную гладь, лишенную малейшего лучика света.

Старец, застывший позади изваяния, резко распахнул веки.

Он был жив!

Повинуясь инстинкту, Клейн отшатнулся на шаг назад. Слегка сгруппировавшись, словно готовая к прыжку пружина, он выставил перед собой раскрытую левую ладонь.

В этой звенящей, заставляющей сердце замирать тишине старик с белоснежной бородой едва заметно повел глазами. Приоткрыв рот, он глухо, невнятно пробормотал:

– Наконец-то еще один «Провидец» забрел в эти края…

«Снова? Выходит, в этот храм уже заносило других мастеров из Пути „Провидца“? Впрочем, ничего удивительного: помимо жертв ангела-„ластика“, в этот туманный городок проваливается и вся та живность, что исчезает ночами в руинах битвы богов. И среди них вполне могли затесаться бедолаги, рискнувшие сунуться в те гибельные воды ради поисков русалок или же просто не успевшие дать деру после удачного возвышения…» – смекнув, что незнакомец не торопится бросаться в атаку и явно настроен на беседу, сыщик усилием воли обуздал нервы и осторожно поинтересовался:

– Что заставляет вас так говорить?

Черноглазый старец в капюшоне проигнорировал прямой вопрос, всё тем же глухим, вибрирующим баритоном спросив:

– Желаешь ли ты вырваться отсюда?

– Я могу подсказать верный путь.

Подобные посулы ничуть не вскружили Клейну голову, и он тотчас парировал:

– Тогда с какой стати вы сами до сих пор здесь торчите?

В самом деле, зная спасительную лазейку из этого проклятого лабиринта, кто в здравом уме останется прозябать под сводами смертоносного храма?

Старик, наполовину опустив голову, издал тихий, горловой смешок:

– Да потому что я давным-давно мертв.

«…» От этих слов волосы на затылке Клейна встали дыбом, а язык намертво прилип к небу.

Ведь в его восприятии этот старец отнюдь не являлся призраком или духом!

Не дождавшись ответа, незнакомец медленно вскинул голову. Окинув сурового Германа Воробья долгим взглядом, он произнес:

– Я пустил в ход один специфический паранормальный талант: нащупал брешь в самой ткани истории и судьбы этого мира, вырезал оттуда свой собственный образ и намертво зафиксировал его здесь. Лишь благодаря этому я и просуществовал до наших дней. Что же до моей истинной плоти и души – они давным-давно сгнили и рассеялись без остатка.

«Поистине уму непостижимая сила…» За неимением возможности проверить эти откровения на прочность, Клейну оставалось лишь сменить тему:

– В таком случае, ради чего вы наставляете забредающих сюда «Провидцев» на путь истинный?

Голос старца оставался всё таким же глухим и невнятным:

– Стоит тебе распахнуть врата, как русло здешней истории и судьбы неминуемо изменится. Мой вырезанный из времени образ растает без следа, а на этом самом месте останется лишь урна с прахом.

– Мое единственное, предсмертное желание: пусть этот пепел развеют над водами реки Серензо, что течет близ интисской столицы, Трира. Там моя родина, там я появился на свет.

– Тебе знакомы эти названия? Одному богу известно, сколько тысячелетий минуло во внешнем мире с момента моего пленения.

«Выходит, он томится в этих застенках как минимум с сотню лет?» – Клейн ответил с абсолютной, обезоруживающей честностью:

– Они по-прежнему существуют.

– Вот и славно, – старик кивнул, а в его горле тяжело булькнула мокрота.

И пусть юноша не спешил слепо доверять этому диковинному собеседнику, он рассудил прагматично: любые крохи сведений станут отличным фундаментом для выживания. Не желая сотрясать воздух понапрасну и боясь, что их прервет очередная чертовщина, сыщик перешел к сути:

– Так как же мне отсюда выбраться?

Старец всё так же недвижно восседал на полу, не совершая ни единого лишнего жеста:

– Видишь ту самую глухую стену прямо за изваянием?

– Замечаешь на ней небольшое углубление?

Клейну до смерти не хотелось плясать под чужую дудку. В памяти еще слишком живо горело воспоминание о том, как коварная ведьма Панатия обвела его вокруг пальца, вынудив взглянуть на свою неполную мифическую форму и едва не лишив рассудка. Впрочем, он и сам собирался прочесать округу в поисках зацепок, а потому с параноидальной осторожностью скользнул взглядом по стене за истуканом.

Вся её поверхность была сплошь усеяна короткой, первобытной вязью символов. Вот только в самом центре зияла пустота, разрывающая узор и не дающая ему сплестись воедино.

Плешь размером в пару ладоней отчетливо вдавалась внутрь, словно кто-то с силой выковырял из кладки каменный блок.

– Стоит тебе лишь раздобыть тот самый недостающий обломок обсидиана и водрузить его на законное место, как стена тут же сбросит с себя оковы «сокрытия», налившись иллюзорными красками. И вот тогда я назову тебе сложный, специфический символ. Это и будет тот самый ключ, что распахнет для тебя врата на волю, – обстоятельно растолковал бородатый старец, так и не повернув головы и глядя строго перед собой.

Сложный, специфический символ… Ключ от врат… Вслушиваясь в доносящийся со спины и разносимый сквозняком инфернальный бред – «Хорнакис… Флегрея…» – Клейн внезапно воскресил в памяти один-единственный знак:

Тот самый вертикальный глаз, виртуозно сплетенный из мириад тайных рун!

То самое послание, что дневник семьи Антигон выжег в его мозгу, заразив куклу несчастий!

А уж династия Антигонов была намертво, неразрывно связана со «Страной Ночи», покоящейся на главном пике Хорнакиса!

«Неужто это и есть тот самый хваленый „ключ“?» – ни единым мускулом не выдав озарения, сыщик отвел взор и поинтересовался:

– С какой стати все ваши предыдущие подопечные-«Провидцы» потерпели фиаско?

Старец в капюшоне хрипло, добродушно усмехнулся:

– Кое-кто из них, в точности как и ты, любил чесать языком и не успел дать деру из храма до того, как багровая луна проступила во всей красе. В итоге они болтаются вон там, наверху. Тот хлыщ, что вылепил себе смазливую мордашку, равно как и девчушка с безупречными, кукольными чертами лица – яркие тому примеры.

«…» От этой издевательской шпильки Клейн едва не подавился воздухом, напрочь лишившись дара речи.

Впрочем, из этой тирады он выудил воистину бесценный факт: стоит лишь алому светилу воссиять в полную силу, как угроза в недрах церкви взмывает по экспоненте, и даже подлинному «Марионеточнику» становится не по зубам удержать собственные нити духовного тела!

«Придется маниакально бдить за светом. Стоит лишь луне проясниться – пулей просачиваюсь сквозь стену наружу…» – бегло просканировав взглядом округу, Клейн прикинул, что от непроницаемо-черного алтаря до ближайшей внешней стены добрых шесть-семь метров, и мигом выстроил в голове экстренный план отступления.

Закутанный в мантию собеседник даже не удостоил его взглядом, продолжая вещать как ни в чем не бывало:

– Остальным фортуна улыбнулась еще меньше: они нарвались на обезумевших монстров, ведомых лишь первобытным голодом, и благополучно пошли им на корм.

– Ты ведь и сам прекрасно знаешь: адептов на Пути «Провидца» отродясь было кот наплакал, а уж тех, кто дотягивал до ступени «Марионеточника» – и вовсе единицы. Тех же, кого волею случая заносило в эту глушь, можно пересчитать по пальцам одной руки.

– Само собой, тех, кого сюда притащили силком или заманили сладкими посулами, в разы больше. Увы, прорваться под эти своды почти немыслимо, и все они сейчас…

Не договорив, он с тяжелым, деревянным скрипом запрокинул голову. Устремив слепой взор в самую высь древнего храма, старик невнятно, глухо закончил:

– Разделили столь же бесславную и скорбную участь.

«Что он несет?.. Выходит, не умыкни я ту проклятую тетрадь и потащись на зов этого инфернального шепота мертвецов к главному пику Хорнакис в поисках клада семьи Антигон – я бы оказался одним из этих заманенных бедолаг? Прорваться внутрь немыслимо, а финал всё равно фатален?» – Клейн, сплетя эти слова со своими недавними видениями разрушенных чертогов и клубка прозрачных червей, окончательно утвердился в мысли, что пресловутые сокровища Антигонов – это один сплошной, гибельный капкан.

Не став тратить драгоценные секунды на дотошные расспросы об этой тайне, юноша выстрелил куда более насущным вопросом:

– И где же, по-вашему, покоится этот обломок обсидиана?

Старик хрипло усмехнулся:

– Он находится в руках той самой «Демонессы Отчаяния».

«Демонесса Отчаяния»… Выходит, Панатия и впрямь носит этот титул… Клейн и раньше мысленно нарекал её так, но лишь потому, что знал: эту особу почтительно величают «Леди Отчаяние», и она вне всяких сомнений является Ведьмой. Он банально слепил эти два факта в один звучный ярлык. Чего юноша совершенно не ожидал, так это того, что четвертая ступень Пути «Демонессы», весьма вероятно, официально так и зовется – «Демонесса Отчаяния».

– В таком случае раздобыть этот обломок мне будет не по зубам. Она – подлинный полубог, – не скрывая откровенной досады, отозвался Клейн, выжидая, какой совет подкинет ему собеседник.

Старец покачал головой:

– Я – человек, давно отживший свой век. Помощь, которую я способен оказать, ничтожно мала.

– Хм… сдается мне, когда ты переступил этот порог, при тебе была марионетка?

– Истинно так. Вот только её уже сожрала «Демонесса Отчаяния», – с напускным ледяным спокойствием парировал Клейн.

Старец, издав нечто среднее между тяжелым вздохом и тихим смешком, предложил:

– Позволь мне выудить её для тебя прямиком из анналов истории этого мира.

Не успели эти слова растаять в воздухе, как Клейн воочию узрел: прямо подле него стремительно, штрих за штрихом, соткался из пустоты до боли знакомый силуэт. Облаченный в темно-красный камзол и потертую треуголку «Адмирал Крови» Сеньор собственной персоной! И что самое поразительное – «нити духовного тела» куклы по-прежнему безропотно подчинялись воле сыщика!

Зрачки Клейна мгновенно сузились в игольное ушко от шока, а в уши уже лилось ровное пояснение старца в капюшоне:

– Этот морок продержится от силы полчаса. Распоряжайся временем с умом.

– А заодно я слегка укреплю вашу связь, взвинтив твою власть над марионеткой. Благодаря этому ты сможешь ссужать ей свои собственные Потусторонние таланты и молниеносно, по щелчку пальцев меняться с ней местами. Хе-хе, дистанция кукловодства и реалистичность её повадок тоже изрядно возрастут.

«Ссужать марионетке собственные таланты? Выходит, я могу пустить в ход силу „Безликого“ и вылепить из куклы точную копию самого себя? Сотворить безупречного двойника⁈ Неужто передо мной полубог из Пути „Провидца“? И это – один из фокусов „Мага причуд“? Враг вовек не догадается, прикончил он истинного мага или лишь его подставную тень⁈ А этот трюк с призывом куклы прямиком из анналов истории… это же просто уму непостижимо…» – мысли в голове Клейна неслись вскачь, сталкиваясь и бурля, напрочь лишая его душевного покоя.

Старец поднял голову, смерил его коротким взглядом и продолжил:

– Дай мне бумажного человечка.

Клейн слегка нахмурился. Поколебавшись пару томительных секунд, он всё же нехотя выудил из кармана бумажную фигурку и протянул её незнакомцу.

Иссохшая, напоминающая узловатую ветвь рука старца приняла фигурку. Старик небрежно провел по ней ладонью.

В ту же долю секунды тяжесть в голове, жар, заложенность носа и першение в горле Клейна бесследно испарились!

А вот бумажный человечек мгновенно покрылся пятнами кроваво-красной ржавчины, стремительно иссох и рассыпался в труху.

«Пустил в ход моего же бумажного человечка, чтобы перетянуть на него хворь?» – немного поразмыслив, Клейн всё-таки не выдержал и задал вопрос:

– Прошу простить мою недавнюю дерзость. Могу ли я узнать ваше имя?

Старец ответил не сразу. Издав глухой, протяжный вздох, он проронил:

– Вот и всё, чем я могу тебе подсобить.

Выдержав паузу, он невнятно, хрипло усмехнулся:

– Можешь величать меня, хм…

– Заратул.