Текст книги "Красный священник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 83 (всего у книги 108 страниц)

Глава 897
Намек Вождя

Под самыми сводами Круглой Башни, в покоях Вождя Совета Шести.

Колин Илиад обладал телосложением, которое даже по меркам Города Серебра считалось внушительным. Его всклокоченные, тронутые сединой волосы явно давно не знали расчески, а на лице выделялись глубокие, суровые носогубные складки. В остальном же кожа оставалась гладкой, если не считать россыпи застарелых, местами причудливо искривленных шрамов.

Поверх простой льняной сорочки он накинул коричневую куртку, перетянутую ремнем со множеством мелких подсумков. Его бледно-голубые глаза, таящие в себе бездонную глубину и усталость прожитых лет, казалось, скрывали за собой целую летопись былых эпох.

Дождавшись, пока Деррик закончит почтительный поклон, «Охотник на Демонов» едва заметно кивнул и указал на предметы, разложенные на столе чуть поодаль:

– Узнаешь?

Бросив беглый взгляд, юноша внезапно замер. В его расширившихся зрачках отразились два полупрозрачных червячка толщиной едва ли с детский палец.

«Черви Времени»!

Те самые создания, сплошь состоящие из прозрачных, слитых воедино колец!

Наследие клона «Богохульника» Амона!

– Помню, – инстинктивно, после секундной заминки выдавил Деррик. – Это то, что осталось от Амона.

Колин Илиад едва уловимо кивнул:

– И одного из них ты выкашлял собственными легкими.

Не дав пареньку и рта раскрыть, он медленно, размеренно продолжил:

– Ранее ты рассказывал: пока Амон паразитировал в твоем теле, твой разум по большей части пребывал в тумане, словно в затяжном сне, и лишь изредка выныривал в реальность.

Под тяжелым, пронзительным взором Вождя Деррик поспешно закивал, подтверждая, что действительно описывал свои злоключения именно так.

Отведя взгляд, Колин устремил взор за окно, безмолвно созерцая раскинувшиеся внизу городские постройки:

– Кажется, я так и не поведал тебе, чем именно ты занимался в тот период.

– Ты успел провести целых два ритуала. В первом явно сквозили элементы мистического единения, а второй походил на обряд жертвоприношения. И оба таинства увенчались вполне осязаемым откликом. Не припоминаешь ничего из этого?

«Так я и знал… В тот самый миг, когда я взывал к господину „Шуту“ и пускал в ход ритуал мистического единения, дабы выжечь клона Амона, за мной следили во все глаза…» – Деррика эти слова ничуть не удивили. Еще тогда, благодаря тонким наводкам господина «Повешенного», он уяснил кристально ясную истину: старейшины Города Серебра – прожженные, тертые калачи, которые ни за что не спустят глаз с потенциально опасного, оскверненного сородича. Юноша давно смекнул, что после выхода из темницы его взяли под плотный колпак. Да и та тень, внезапно вынырнувшая во время обряда жертвоприношения, чтобы прервать процесс, послужила лишь железобетонным тому подтверждением.

– … Почти ничего не помню, – паренек добросовестно изобразил мучительные потуги памяти, после чего отрицательно мотнул головой.

Колин, до этого наблюдавший за ним лишь краем глаза, обернулся и издал тихий вздох:

– Попытайся поднапрячь память.

– Эти два червя, оставшиеся от Амона – воистину бесценный материал. Я всё ломаю голову, как бы пустить их в дело. Выкуй мы из них в строжайшей тайне какой-нибудь артефакт, и в нашем рукаве окажется козырь, о котором ни одна живая душа даже не подозревает. В критический миг такая вещь способна переломить ход любой битвы.

– В тех таинствах, что ты проводил, вполне могли промелькнуть нужные зацепки: сакральные символы, древние заклинания или мистические элементы.

– Поразмысли как следует.

Будь Деррик прежним, наивным юнцом, он бы воспринял слова Вождя за чистую монету. Однако нынешний Деррик, пускай и с легкой, секундной заминкой, уже умел виртуозно «переводить» подобные речи, вытаскивая наружу их подлинный, скрытый подтекст:

'Я прекрасно осведомлен, что твоя связь с Амоном не оборвалась окончательно.

Врата усыпальницы прежнего Вождя вот-вот распахнутся. Мне позарез нужна надежная страховка, чтобы удержать в узде Ловию и её приспешников, не позволив им пустить Город Серебра под откос. Так что давай, связывайся со своим покровителем и выпрашивай помощь. Либо просто выложи мне все детали тех ритуалов, а уж я сам соображу, что к чему…'

«Господин „Повешенный“ тысячекратно прав: чем выше сидит человек, чем богаче его опыт выживания в смертоносных передрягах, тем сильнее в нем укореняется привычка изъясняться туманными намеками, изящно оставляя пространство для маневра обеим сторонам…» В этот миг на Деррика снизошло пьянящее озарение: он наконец-то овладел этим поистине бесценным навыком.

Осознав, что Вождь плетет интриги исключительно ради того, чтобы связать по рукам и ногам старейшину Ловию вкупе с тем самым «Падшим Творцом», чьи интересы она отстаивала, юноша решил подсобить. Вот только как подступиться к этим «Червям Времени», он не ведал ни сном ни духом. Оставалось лишь одно: бить челом господину «Шуту» и слезно уповать на Его божественную подсказку.

– Я приложу все силы… постараюсь вспомнить. Но… мне потребуется… тихое место, – с запинками, тщательно взвешивая каждое слово, отозвался Деррик.

Колин Илиад, словно только этого и ждал, небрежно указал рукой в коридор:

– Вон там, напротив, хватает пустующих келий с открытыми дверями. Выбирай любую.

– Слушаюсь, господин Вождь, – поклонившись, юноша покинул покои. Облюбовав первую попавшуюся пустую комнату, он наглухо запер за собой створку и опустился на пол. Забившись в самый темный угол, Деррик, чьи глаза излучали слабое свечение, принялся благоговейно, полушепотом возносить молитвы.

…………

Залив Диси, порт Эскосон.

Клейн, сжимая в руке багаж, неспешно спустился по трапу дирижабля, собираясь поймать армейский экипаж до центра города.

Что же до Дейли Симон, Леонарда Митчелла и остальных оперативников из «Красных перчаток», они покинули борт еще в первой волне. Сыщик же благоразумно затесался в самый хвост очереди, так что их пути не пересеклись.

Добравшись до городских улиц и сняв номер в неприметной гостинице, он только-только вознамерился прилечь, дабы хоть немного компенсировать недосып и разогнать навалившуюся вялость, как вдруг его слух резанул многократно наслаивающийся, призрачный шепот мольбы.

«Никак малыш „Солнце“ на связь вышел…» – Клейн, прикрыв рот ладонью и с трудом подавив зевок, заперся в тесной уборной. С натугой отчеканив четыре шага против часовой стрелки, он воспарил в таинственные чертоги над серой мглой.

Предчувствия его не обманули: источник зова таился именно в той темно-красной звезде, что символизировала «Солнце». Светило неистово пульсировало, раз за разом испуская водянистую рябь.

Выпустив щупальца духовности и коснувшись звезды, сыщик в мгновение ока уяснил суть проблемы.

Вождь Города Серебра пытался выведать у малыша «Солнца» – а точнее, у того, кого он принимал за Амона, – секрет ковки амулета из «Червя Времени»… «Хвала небесам, я и сам не так давно ломал над этим голову и благополучно разрубил этот гордиев узел… Вот только загвоздка в том, что ради создания этой убойной реликвии, способной на краткий миг менять судьбы местами, необходимо вознести мольбу „Шуту“. А подобный финт стопроцентно вскроет карты, вытащив на свет тот факт, что за спиной паренька стоит вовсе не Амон, а совершенно иная, непостижимая сущность!» Клейн, мерно постукивая указательным пальцем правой руки по изъеденному патиной краю стола, с головой погрузился в раздумья над идеальным ответом.

Впрочем, не прошло и минуты, как он сменил угол зрения, осознав, что все его страхи не стоят и выеденного яйца:

Во-первых, если вынести за скобки старейшину-«Пастыря» Ловию, способную черпать божественные откровения прямиком от «Истинного Творца», в Городе Серебра ни одна живая душа не ведала подлинной подноготной Амона. Местные лишь строили робкие гипотезы, предполагая, что Он – тот самый «Ангел Времени», один из восьмерки Королей Ангелов при былом Создателе. А значит, даже узрев титул «Шута», они с высочайшей долей вероятности спишут это на истинное имя самого Амона или же на то божество, которому Он нынче присягнул на верность.

Во-вторых, сакральное имя «Шута» давным-давно перестало быть тайной за семью печатями для того же «Истинного Творца», «Богохульника» Амона и старейшины Ловии. Так что узнай о Нем еще парочка жителей Города Серебра – погоды это не сделает.

В-третьих, этот Вождь по имени Колин Илиад – всего-навсего «Охотник на Демонов». Даже владея почетными титулами «Шута» и имея в закромах артефакты нуле класса, он попросту бессилен нанести хоть какой-то урон. В конце концов, раз уж сами «Богохульник» Амон вкупе с «Истинным Творцом» до сих пор не заявились ко мне посреди ночи, то этому старцу и подавно ловить нечего.

Ну и напоследок, глава Совета Шести и так прекрасно знал, что малыш «Солнце» таит в себе двойное дно. Нынешние расспросы – это уже откровенная, неприкрытая провокация.

Мысли проносились с пугающей скоростью, и Клейн твердо решил: пора сбросить маску и действовать дерзко. Кто знает, быть может, эта авантюра позволит ему завербовать в Городе Серебра еще парочку агентов… вернее, преданных прихожан. Тогда малышу «Солнце» больше не придется тянуть лямку в гордом одиночестве.

К тому же, нынешний Клейн на голову превосходил себя прошлого, когда только-только выжигал клона Амона. Его оккультный арсенал изрядно пополнился, в руках покоился «Скипетр Морского бога», а власть над таинственными чертогами серой мглы заметно возросла. Теперь ему было совершенно не по чину трястись от страха, боясь ударить в грязь лицом во время таинства перед полубогом четвертой Последовательности… Главное – не лезть на рожон и не тащить чужаков прямиком в свое укрытие… Окончательно утвердившись в плане, юноша соткал из света и теней подробный рецепт создания амулета «Похититель судеб» и метнул этот слепок прямо в недра багровой звезды «Солнца».

…………

Тук-тук-тук. В тишине покоев Вождя, раскинувшихся под самыми сводами Круглой Башни, раздался мерный стук.

Впрочем, Колин Илиад, обладая звериным чутьем, загодя уловил момент, когда Деррик Берг отпер свою келью и направился к его дверям.

– Входи, – Вождь плавно развернулся к входу.

Переступив порог и отвесив учтивый поклон, юноша доложил:

– Господин Вождь, в моей памяти всплыли кое-какие смутные детали.

Сохраняя на лице маску абсолютной невозмутимости, Колин Илиад кивнул:

– И что же именно?

– В качестве стержневых материалов там шли чистое серебро и ртуть… – Деррик вкратце обрисовал предварительный этап ритуала, после чего сделал короткую паузу. – А еще я, кажется, полушепотом взывал к определенному титулу: «Шут, что не принадлежит этой эпохе».

Колин едва заметно прищурился и резко оборвал его:

– И тот самый знак, что отпечатался на огарке свечи – это и есть нужный сакральный символ?

– Истинно так, – с кристальной честностью отозвался паренек. – А вторая строка гласила: «Таинственный Владыка над серым туманом».

Охотник на Демонов вновь бесцеремонно вклинился в монолог:

– Никаких иных подношений не требуется?

– Не требуются, – с легким недоумением кивнул Деррик.

Только теперь до него дошло: Вождь, судя по всему, намеренно, раз за разом обрывал его попытки произнести сакральный титул господина «Шута» целиком.

«А ведь и впрямь… Наше родное наречие – язык гигантов, язык, способный резонировать с первобытными силами природы. Прочти я титул неведомой сущности на одном дыхании, это неминуемо могло бы спровоцировать непредсказуемые, паранормальные последствия. Это я свято верю в господина „Шута“, доподлинно зная, что Он – истинное, благое божество, которому можно доверять, оттого и по привычке выпалил всё разом. А вот Вождь-то ни сном ни духом об этом не ведает…» – на Деррика снизошло внезапное озарение, и он продолжил:

– И третья строка: «Король Желтого и Черного, в чьих руках удача».

Колин, выслушав его в абсолютном безмолвии, скупо кивнул:

– Превосходно.

– И пускай у меня нет стопроцентной уверенности, что всплывшие в твоей памяти детали принесут реальную пользу, это всё равно весьма солидный вклад. Я распоряжусь, чтобы на твой счет зачислили дополнительные казенные заслуги.

– Можешь быть свободен. Или загляни в библиотеку, почитай.

– Слушаюсь, господин Вождь, – Деррик, поняв, что допрос окончен, беззвучно, с колоссальным облегчением выдохнул. Развернувшись, он стремительно покинул покои, расположенные под самыми сводами Круглой Башни.

Колин Илиад проводил спину юноши немигающим взглядом. Затем он неспешно обогнул письменный стол и опустился в кресло, вновь устремив взор на двух полупрозрачных червячков, сплошь состоящих из сегментов.

А прямо подле них покоился раскрытый блокнот. На его странице отчетливо виднелся тот самый таинственный, сакральный символ – виртуозная вязь из половинки «глаза без зрачка» и переплетенных с ним «извивающихся линий».

Взгляд Охотника на Демонов намертво прикипел к этому знаку. На какое-то томительное время старец замер, уподобившись безжизненному каменному изваянию.

Спустя пару минут он медленно, словно сбрасывая оцепенение, поднялся на ноги. А затем выудил три свечи.

Глава 898
Отдача

Расставив свечи, Колин Илиад отыскал слиток чистого серебра. Подхватив лежащий поблизости резец, он в несколько выверенных движений выточил тонкую пластину размером с ладонь – идеальную основу для грядущего амулета.

Затем, скрупулезно следуя описаниям Деррика Берга, Вождь выгравировал на обеих сторонах серебряной заготовки тот самый таинственный символ, олицетворяющий «Шута».

Работал он с пугающей скоростью. Окажись рядом сторонний наблюдатель, он бы попросту не смог уследить за мельканием рук. И всё же в готовом изделии не нашлось бы ни единого, даже микроскопического изъяна, словно мастер корпел над этим произведением искусства дни напролет, ювелирно вытачивая каждую линию.

Вслед за этим Колин Илиад извлек флакон со ртутью. Повинуясь его сокрушительной духовности, серебристая жидкость тончайшими нитями вытянулась из горлышка прямо по воздуху. Она послушно заструилась в вырезанные на амулете борозды, заполняя весь узор без остатка. Причем даже на обратной, обращенной к полу стороне ртуть намертво вцепилась в металл, ни на йоту не поддаваясь гравитации.

Продублировав весь этот виртуозный процесс и закончив вторую пластину, Колин положил оба артефакта прямо перед свечами. На каждый из них он бережно опустил по одному прозрачному, разделенному на сегменты червячку.

По сравнению с тем моментом, когда он только-только поднялся после долгих, глухих раздумий, теперь каждое движение Колина дышало непоколебимой уверенностью, абсолютным спокойствием и монолитной твердостью. В нем не осталось ни тени сомнений – он действовал точно так же, как во время схваток с самыми свирепыми монстрами во тьме.

Завершив приготовления к ритуалу, Охотник на Демонов отступил на два шага назад. Сняв со стены пару перекрещенных прямых мечей, он с силой вогнал их лезвия в щели между каменными плитами у самого входа.

Стоило Колину смежить веки и глухо зашептать слова заклинания, как прямо из пустоты вокруг начали проступать искры кристально чистого, густого света. Источая первозданную святость и величие славы, это сияние мягко, но властно окутало оба клинка.

Света становилось всё больше. Постепенно искры слились в единый, ревущий поток, который, словно живая вода, заструился по стыкам напольных плит и трещинам в стенах, сплетаясь в непроницаемую «клетку», наглухо отрезающую комнату от внешнего мира.

Будучи прожженным «Охотником на Демонов», Колин Илиад отнюдь не горел желанием возводить подобные защитные барьеры во время таинства. Он прекрасно понимал: подобные меры предосторожности могут играючи взбесить ту самую сущность, к которой он взывает, обрушив на его голову куда более чудовищные, непредсказуемые бедствия. Однако иного выхода у Вождя не было. Он обязан был гарантировать, что даже в случае тотального фиаско ритуала, даже если этот самый «Шут» окажется сотканным из чистой злобы божеством, даже если он сам испустит дух прямо у алтаря – Город Серебра всё равно не пострадает и не утонет в кровавой бане.

Что же касалось прочности этой «клетки», то здесь глава Совета Шести был уверен на все сто. Ведь ее мощь черпалась прямиком из запечатанного артефакта божественного ранга – той самой короны, что в седую древность венчала голову Короля Гигантов Олмира:

«Свидетельство Славы!»

Именно эта реликвия во многом и послужила тем самым щитом, благодаря которому Город Серебра сумел выстоять в Эпоху Тьмы, раз за разом отбивая бесконечные, захлестывающие их волны чудовищ!

Удостоверившись, что всё готово, Колин Илиад обратил свой письменный стол в жертвенник. Опираясь исключительно на собственную духовность, он выковал кристально чистую, изолированную от любых помех и скверны среду, после чего затеплил все три свечи.

Тусклое, желтоватое пламя робко затрепетало, отражаясь в его глазах. Склонив голову, старец сноровисто пустил в дело те самые упомянутые Дерриком Бергом ингредиенты – щепотки растительной пыли и клочки звериных шкур. Одни он аккуратно ссыпал прямо в огонь, другие же воспламенял и бросал в котелок, дабы умилостивить ту самую сокрытую во мраке сущность, к которой собирался воззвать.

Подобные обряды для Города Серебра диковинкой отнюдь не были. Помимо официальных, каноничных богослужений Создателю, в подполье то и дело всплывали тайные таинства: кто-то из горожан во время патрулей или вылазок поддавался дьявольскому шепоту неведомых сил и втайне обустраивал алтари.

Львиная доля этих еретических ритуалов проводилась под гипнозом или принуждением, однако находились и те, кто лез в это пекло добровольно. Тысячелетия истовых молитв Создателю, так и оставшихся без малейшего ответа, выковали в душах многих непроглядное, свинцовое отчаяние, толкая их рассудок в бездну и заставляя судорожно цепляться за любую, даже самую сомнительную соломинку. Вдобавок, еще много поколений назад сам Совет Шести пришел к негласному, горькому консенсусу: Владыка, отвернувшийся от этих земель, скорее всего, больше никогда не вернется. Искать иные пути к спасению стало вопросом выживания. Увы, все эти дерзкие поиски неизменно упирались в глухую стену: они оборачивались либо пшиком, либо мучительной смертью, не оставляя иных вариантов.

Но именно поэтому, какие бы чудовищные преграды ни вставали на их пути, сколько бы стертых в порошок «злыми богами» полисов они ни находили, Город Серебра с маниакальным, слепым упорством продолжал прочесывать и окрестности, и самые отдаленные пустоши.

Что же касалось самого Колина Илиада, то обнаружение того чужака, мальчишки Джека, вдохнуло в него невыразимую надежду и ошеломляющий восторг. А вот леденящие душу находки в городе Полудня, заговоры Королей Ангелов и пророчества павших святых лишь вонзили в него шпоры, до предела взвинтив чувство надвигающейся катастрофы. Он окончательно, безвозвратно выжег в себе любые иллюзии насчет триумфального возвращения Создателя.

Сплетение всех этих факторов, помноженное на жуткие метаморфозы Ловии и пугающие аномалии в Деррике, вкупе с тем самым пророчеством о неминуемом Апокалипсисе, не оставили Колину Илиаду ни единого шанса. Этот глава Совета Шести, матерый полубог и всесокрушающий Охотник на Демонов, был попросту вынужден пуститься в пляс на лезвии ножа, всерьез решаясь на сделку с непостижимой, сокрытой сущностью.

Беззвучно выдохнув, Колин сделал шаг назад и своим глубоким, пропитанным тяжестью прожитых лет голосом начал чеканить заклинание:

– Шут, что не принадлежит этой эпохе;

– Таинственный Владыка над серым туманом;

– Король Желтого и Черного, в чьих руках удача…

– Я взываю к Вам. Молю о силе, истоком которой служит сама тайна. Молю о благодати, даруемой фортуной. Заклинаю Вас, обратите сии предметы на алтаре в могущественные амулеты…

Не успел его размеренный, ритмичный и дышащий первобытной мистикой голос стихнуть, как жертвенник перед его глазами мгновенно заволокло густым, непроницаемым мраком. Казалось, из самого пламени центральной свечи начала неумолимо выплескиваться некая неподдающаяся описанию, запредельная божественность.

Огонек внезапно взметнулся ввысь, разрастаясь на глазах, однако разогнать подступившую тьму ему оказалось не по зубам. Напротив, всё вокруг лишь еще больше подернулось зыбким маревом, и из небытия стали проступать мириады прозрачных, бесплотных теней самых диковинных очертаний. Они заполнили собой всё пространство: где-то сбиваясь в плотные стаи, а где-то скользя редкими, одинокими призраками.

А высоко над всем этим сюрреалистичным царством теней непоколебимо застыли семь кристально чистых лучей совершенно разных оттенков. В их сиянии, казалось, была сокрыта целая бездна бесконечных, непостижимых знаний.

Но даже эти светочи меркли перед тем, что высилось над ними: бескрайняя, уходящая в бесконечность пелена серо-белой мглы. И прямо в ее сердце, свысока взирая на всё сущее, возвышался монументальный, дышащий седой древностью дворец.

Охотник на Демонов Колин на какое-то короткое, безумное мгновение напрочь позабыл обо всем на свете. Он лишь завороженно, не отрывая взгляда, пялился на развернувшуюся над алтарем панораму, словно ожившая страница из ветхих, легендарных фолиантов только что прорвала барьер между вымыслом и явью, во плоти представ прямо перед его взором.

Если память ему не изменяла, это была не что иное, как проекция самого мира духов.

Того самого измерения, заглянуть в которое, а то и вовсе шагнуть внутрь, до Великого Катаклизма и отступничества Создателя не составляло ни малейшего труда!

Того самого призрачного мира, что ныне пылился лишь на страницах учебников и замшелых хроник Города Серебра, превратившись в недосягаемую, утраченную сказку!

В этот самый миг тишину разорвал призрачный, протяжный скрип. Казалось, где-то там, в недрах этого монументального дворца, что доминировал и над серой мглой, и над всем миром духов, распахнулись исполинские врата.

Вслед за этим Колин воочию узрел, как лежащие перед свечами заготовки амулетов начинают источать тусклое, пепельно-серое сияние. Витиеватые борозды узоров вспыхивали одна за другой, пока не сплелись воедино, исторгнув из себя ослепительный, густой сноп света, который наглухо, словно в кокон, спеленал и серебряные пластины, и покоящихся на них сегментированных червей.

Всё это клубящееся над алтарем царство мрака в ту же долю секунды пошло жуткой, искажающей рябью.

Вскоре наваждение бесследно рассеялось, вернув всё на круги своя. Вот только теперь на жертвеннике мирно покоились два диковинных амулета, словно вырезанных из непроницаемо-черного хрусталя. Они до боли походили на глаза некой заоблачной сущности, безмолвно и ледяще взирающей на этот бренный мир.

Охотник на Демонов Колин на мгновение впал в ступор, но тут же взял себя в руки. Спешно отведя взгляд и низко склонив голову, он глухим, полным благоговения басом произнес:

– Примите мою глубочайшую признательность за Вашу благодать;

– Да славится Ваше имя.

Не теряя ни секунды, старец молниеносно свернул таинство и развеял воздвигнутую защитную клетку.

Покончив с этой рутиной, глава Совета Шести Города Серебра вновь приблизился к письменному столу. Твердой рукой он подхватил оба амулета, выкованных из посмертного наследия клона Амона.

Впрочем, даже сейчас перед его мысленным взором продолжала ярко пылать та самая грандиозная, иллюзорная панорама:

Опираясь на свой солидный багаж оккультных знаний, он безошибочно вычислил: те самые лучи, парящие в заоблачных высях мира духов, были не чем иным, как упомянутыми в древних фолиантах Семью Светами. Сущностями, чей ранг вплотную подбирался к статусу самих божеств. Вот только ни в одной, даже самой замшелой хронике не было и намека на то, что, во имя всех богов, высится над ними! Что таит в себе эта бескрайняя серая мгла, и кому принадлежит тот монументальный древний чертог, взирающий на мир духов с ледяным равнодушием?

Более того, на протяжении всего ритуала Колин Илиад физически ощущал: этот самый «Шут», к которому он возносил мольбы, источал пугающую глубину, непостижимую тайну и недосягаемое, абсолютное величие. Он ни на йоту не походил на тех мерзких, вычурных еретических тварей, что при каждом удобном случае кичатся своей мощью, словно дешевые балаганные шуты, силясь поразить паству спецэффектами.

И подобные повадки, судя по летописях Города Серебра, были присущи лишь одной-единственной сущности – самому Создателю!

Смерив взглядом зажатые в руке амулеты и скрупулезно просканировав собственное тело на предмет скверны, седовласый Охотник на Демонов внезапно смежил веки. В его разуме, сменяя друг друга, одна за другой вспыхивали знакомые, выжженные болью лица:

Его отец, мать, старший брат, младшая сестра, первенец, младший сын, дочь и старший внук – все те, чьи жизни он оборвал собственными руками, даруя им милосердную смерть.

Этот уже начавший сдавать под гнетом лет Вождь погрузился в долгое, глухое молчание, после чего внезапно издал тихий, надрывный вздох:

– Две тысячи пятьсот восемьдесят три года…

Спустя две тысячи пятьсот восемьдесят три долгих года Город Серебра наконец-то удостоился первого нормального, вменяемого отклика небес.

…………

В недрах библиотеки, раскинувшейся в Остроконечной Башне.

Деррик, привычно прочесывая секцию древней мифологии, наткнулся на ветхий блокнот, который прежде никогда не попадался ему на глаза.

Обложка фолианта была сшита из грубой шкуры какого-то неведомого монстра, щеголяя отчетливым, диковинным узором. Внутри же таились пожелтевшие от времени страницы, на которых прежний хозяин дотошно фиксировал свои кровавые стычки с самой разношерстной паранормальной фауной.

Львиная доля этих бестий вкупе с их повадками давно перекочевала в каноничные учебники Города Серебра. Однако этот манускрипт пестрел целой россыпью бесценных тактических выкладок и выстраданного в боях опыта. Юноша с головой ушел в чтение, впитывая каждую строчку с нескрываемым, жгучим любопытством.

Перелистывая пожелтевший пергамент, он внезапно намертво споткнулся о тварь, именуемую «перевертышем».

Этот монстр напрочь лишался зачатков разума для общения, зато виртуозно, словно заправский охотник, расставлял капканы на своих жертв. Более того, он мог играючи принимать чужой облик, пуская в ход самые немыслимые, извращенные трюки для кровавой расправы…

Вердикт автора записей был донельзя лаконичным: жутко и смертельно опасно.

«А ведь эти повадки просто один в один ложатся на те теории о демоническом трикстере, что выстраивал господин Мир! Неужто этот „перевертыш“ и есть тот самый демонический трикстер?» – Деррик аж просиял от нахлынувшего восторга. Торопливо проглядев текст дальше, он выяснил, что ареал обитания этой твари пролегает в руинах безымянного полиса далеко на севере. Из-за зашкаливающей концентрации поистине хтонических монстров, совладать с которыми было не по зубам даже Совету Шести, Город Серебра, потерпев фиаско в первых двух вылазках, наглухо свернул разведку в тех краях. Походы туда не возобновлялись и по сей день. По этой же прагматичной причине местная, специфическая фауна так и не прописалась в учебных пособиях.

Проглотив этот текст, Деррик на чистых инстинктах перекинул блокнот на самую последнюю страницу, сгорая от желания узнать: чьему же перу принадлежат эти леденящие кровь хроники тех безумных экспедиций.

Под тихий шелест пергамента его взгляд выхватил одно-единственное имя:

«Колин Илиад».

…………

Округ Диси, порт Эскосон.

Вынырнув обратно в материальную реальность, Клейн устало помассировал ноющие виски. Добравшись до кровати, юноша словно подкошенный рухнул на матрас.

Дабы произвести на Вождя Города Серебра неизгладимое впечатление и внушить ему еще большее благоговение перед «Шутом», во время отклика юноша не поскупился на «спецэффекты». Он умышленно, грубой силой вытащил на всеобщее обозрение тот самый заоблачный статус таинственного измерения над серой мглой, который обычно обнажался лишь в ритуалах «мистического единения» или «жертвоприношения и дарования». Подобная щедрость выпотрошила его духовные резервы едва ли не до дна, отчего свинцовая усталость навалилась с удвоенной силой, а веки слипались в непреодолимой дремоте.

«Скормлю „Ползучему голоду“ кого-нибудь, как только высплюсь… А пока пусть эта дрянь мирно почивает себе в чертогах над серой мглой…» – сквозь густую пелену сна пробормотал про себя Клейн. В следующее мгновение он окончательно провалился в беспробудное забытье. Юноша проспал всё утро и добрую половину дня, пока громкое, требовательное урчание в пустом желудке не вырвало его из царства грез.