Текст книги "Красный священник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 56 (всего у книги 108 страниц)

Глава 843
Удивительный гриб

«Нулевая Последовательность: Шут!»

Разобрав надпись на той самой карте Таро, Клейн вновь испытал то же самое леденящее чувство, что и в тот миг, когда Заратул произнес Его имя.

В эту секунду его душу захлестнуло невыносимо мощное, давящее чувство фатума. Юноше почудилось, будто всё мироздание с самого начала было выстроено по чьему-то незримому, безупречному сценарию – точь-в-точь как в тех хитроумных пьесах, что плел артефакт «0–08».

Он всерьез усомнился в своих былых выводах, заподозрив, что та самая укротительница из бродячего цирка в Тингене, подбившая его на гадание по картам Таро, была отнюдь не заурядной смертной.

Впрочем, пока мысли молнией проносились в голове, сыщик сумел взглянуть на ситуацию под иным углом. Нащупав новую зацепку, он мало-помалу сбросил с себя оковы паники, первобытного страха и глухого отчаяния:

'Вполне вероятно, что никакого кукловода и в помине нет, а все эти метаморфозы – исключительно моих собственных рук дело.

Из-за того ритуала, что спровоцировал переселение душ, я намертво сплелся с таинственным измерением над серой мглой. А значит, и нити моей судьбы неминуемо подверглись искажению. Если смотреть в корень, будучи пришельцем из иного мира, я вообще не должен был иметь здесь никакой «судьбы». И мой нынешний путь – это лишь причудливый сплав моего собственного характера, горестей подлинного Клейна, эманаций серого тумана и влияния окружающей среды.

Чертоги над серой мглой железобетонно, неразрывно связаны с Путем «Провидца», а нулевая Последовательность этой стези носит гордый титул «Шут». Проецируя это на материальную реальность: вздумай я раскинуть карты на свое текущее состояние, фортуна просто обязана была подкинуть мне аркан «Шута»!

И, как следствие, именно эта череда событий и толкнула меня к тому, чтобы в дальнейшем узурпировать это имя'.

Душевная буря мало-помалу улеглась. Клейн рассудил, что эта теория выглядит наиболее правдоподобной.

Отсекая бритвой все неведомые переменные и опираясь лишь на голые факты, он всё равно выстроил безупречно логичную цепочку, а значит, шансы на подобный расклад были поистине колоссальны… Титаническим усилием воли запретив себе ломать голову над неразрешимыми пока загадками, Клейн сфокусировался на том, что стряслось буквально только что:

'Тот монументальный престол и гротескный ком прозрачных личинок – это в точности то самое видение, что посетило меня при гадании над серой мглой.

Если скрупулезно препарировать все те леденящие душу детали, напрашивается лишь один вывод: передо мной ангел из Пути «Провидца». Ангел, сорвавшийся в бездну безумия и обернувшийся конченым монстром!

Неужто это сам Заратул?

Или же тот самый могущественный пращур семьи Антигон из Четвертой Эпохи?

Если первый вариант – то и волшебное зеркало Арродес, и «Ртутный Змей» Уилл Осептин в один голос твердили: Заратул уже вскарабкался на первую Последовательность, после чего благополучно спятил и мутировал. Всё сходится безупречно… Это же объясняет, с какой стати этот старец так отчаянно молил лишь об одном: «распахнуть врата». Стоило бы потайной двери отвориться, как обе Его ипостаси слились бы воедино, позволив Ему вырваться из капкана и дюйм за дюймом вернуть былую мощь. А те слезные байки про развеивание праха – лишь виртуозная, слепящая дымовая завеса.

Вот только в этой теории зияет фатальная брешь: то узилище Заратула, что демонстрировал мне Арродес, ни на йоту не походило на этот древний храм на вершине горы. Иначе я бы раскусил подвох с первого же взгляда.

Если же это чудом уцелевший ангел из рода Антигон, умудрившийся в эпоху Рассела так лихо обвести вокруг пальца прибывшего сюда за кладом Заратула, что тот даже не почуял, как лишился куска собственной сущности, и в итоге поплатился за это рассудком при возвышении… то эта тварь стопроцентно должна восседать на первой ступени, будучи «Служителем Тайн». Как-никак, сам Заратул в те времена уже носил корону «Чудотворца»…

Развивая эту мысль: подлинная цель старца по-прежнему кроется в открытии врат. Он жаждал намертво связать застывшую историю и судьбу этого туманного городка с внешним миром, дабы исцелить собственный раскол…

Как бы там ни было, этот ком прозрачных червей с высочайшей долей вероятности – сорвавшийся в безумие маг первой Последовательности. Немудрено, что «Демонессе Отчаяния» хватило и одного взгляда на Него, чтобы оказаться на волосок от гибели. А стоило ей лишь дернуться – как её тут же вздернули под потолок, превратив в кусок вяленого мяса, в покорную марионетку. Хвала небесам, в свое время у меня было кот наплакал зацепок, и видение над серой мглой вышло мутным. Иначе, узрев воочию полномасштабную форму слетевшего с катушек мифического существа, я бы схлопотал такой сокрушительный удар, что неминуемо сорвался бы в потерю контроля и мутацию…

Стоп. Каким бы всемогущим Он ни был, разве может Он тягаться с «Вечным Пылающим Солнцем» или «Истинным Творцом»? Даже если накинуть Ему бонус за незримую связь Пути «Провидца» с таинственным измерением над серой мглой, Он в лучшем случае топчется с Ними на одной ступени. Иными словами, если стиснуть зубы и вытерпеть адскую агонию, при должной подготовке я всё же смогу выкроить себе шанс на один-единственный, воровской взгляд. А ведь подлинная форма мифического существа до краев напитана сокровенными знаниями!

Глядишь, удастся выудить рецепт-другой из высших эшелонов – точь-в-точь как я в свое время умыкнул «Неомраченного» у «Вечного Пылающего Солнца»'.

Едва эта мысль оформилась, как перед мысленным взором Клейна сама собой всплыла донельзя комичная картина:

Восседающий над серой мглой «Шут» вновь исподтишка тянет свои загребущие ручонки к чужому добру.

Впрочем, внезапно нахлынувшая радость тут же разбилась о глухую, щемящую тоску. Юноша кристально ясно осознавал: с его нынешней жалкой Последовательностью, боевой мощью и скудным арсеналом артефактов подобраться к тому древнему престолу и вырвать из-под носа прозрачного монстра карту «Шута» было попросту немыслимо.

Лицезреть самый вожделенный на свете куш и не иметь ни малейшего шанса наложить на него лапы – пытка воистину невыносимая.

«Хух… Как ни крути, формулу „Мага причуд“ я уже выбил, да и шанс на подглядывание никуда не делся. Вылазка всяко окупилась с лихвой – ни спущенные в трубу золотые фунты, ни потерянная марионетка не пропали даром… И да, Заратул вряд ли подсунул бы фальшивку. Сущности Его полета банально незачем марать руки обманкой для мастера пятой Последовательности, который по Её расчетам и так обречен на смерть в этих стенах. К тому же, вздумай Он юлить, Ему пришлось бы держать в уме: а вдруг я уже в курсе истинного рецепта, и эта просьба – лишь проверка на вшивость… В любом случае, вернусь в серые чертоги – раскину карты для верности…» С шумом выдохнув, Клейн убедился, что снаружи всё тихо и никаких аномалий не предвидится. Отбросив колебания, он решил немедленно подобраться к непроницаемо-черной церкви и прощупать, в какую именно преисподнюю превратились ее недра.

Положа руку на сердце, весь этот ворох гипотез сейчас не стоил и выеденного яйца. Жизненно важным оставалось лишь одно: вырваться из этого сокрытого измерения, унести ноги из проклятого туманного городка!

Покинув укрытие, облаченный в потертую треуголку и темно-красный камзол Клейн с параноидальной осторожностью приблизился к вратам древнего храма. Бесшумной тенью скользнув сквозь полуприкрытые створки, он шаг за шагом начал углубляться внутрь.

Под сводами всё так же болтались разношерстные мертвецы. Раскачиваясь на сквозняке, они монотонно, словно заведенные, исторгали из себя всё тот же инфернальный бред: «Хорнакис… Флегрея…»

Клейн скользнул прямо под этой гирляндой висельников. Его глаза мало-помалу свыклись с царящим здесь густым полумраком, и из тьмы начали проступать всё новые детали убранства.

Изваяние, наполовину изображающее демонического волка, а наполовину человека, высилось на своем месте, не тронутое ни единой царапиной. И обсидиановая плита, и оловянно-белая урна с прахом благополучно приземлились чуть позади статуи по диагонали, чудом избежав малейших трещин.

Клейн было с облегчением выдохнул, но, пробежавшись цепким взором по округе, внезапно застыл, а его взгляд намертво остекленел.

В самом глухом, непроглядном углу возвышался исполинский гриб, на голову превосходящий в росте самого сыщика.

Его шляпка полыхала кровавым багрянцем, испещренным причудливой белой вязью, а сама ножка была сплошь слеплена из мириад таких же крошечных грибочков. Срастаясь воедино, их узоры виртуозно, с пугающей точностью вырисовывали человеческое лицо – лицо мистера А!

Вот только «взор» этого мистера А был абсолютно деревянным, напрочь лишенным малейшей искры разума. По бокам из наростов вытянулись длинные, гротескные руки, а на левой кисти красовалась тонкая перчатка из человеческой кожи, словно намертво вросшая в саму грибную плоть.

«…Это еще что за хтоническая мерзость…» – Клейн инстинктивно попятился. Юноша физически ощутил, как весь его солидный багаж оккультных знаний разбивается вдребезги перед лицом подобной чертовщины.

Не отключая духовное зрение ради страховки, он с содроганием подметил: этот чудовищный гриб напрочь лишен «нитей духовного тела». Тварь явно давно испустила дух, а ее нынешняя моторика – лишь жуткие, остаточные рефлексы мертвой нервной системы.

В следующее мгновение Клейна осенило поистине леденящей догадкой:

Обросший грибами мистер А банально не успел дать деру! Узрев тот гротескный ком прозрачных червей – полную форму мифического существа – его рассудок мгновенно угас, а плоть захлебнулась в чудовищных мутациях. И в этом котле первобытного хаоса он попросту всосал в себя распадающегося под гнетом проклятия «Мстительного духа» Сеньора, переродившись в этого невиданного, богомерзкого грибного мутанта!

«А вдобавок он сожрал еще и „Ползучий голод“… До чего же тошнотворная дрянь… Вздумай Фрэнк Ли еще хоть раз заикнуться при мне о грибах – клянусь, лично швырну его за борт на корм рыбам…» – глаза Клейна лихорадочно забегали. Действуя на одних инстинктах, он начал дюйм за дюймом смещаться к обсидиановой плите, намереваясь плюнуть на этого мутанта и поскорее сделать ноги.

Но в этот самый миг его разум внезапно заволокло мутной пеленой, а мир вокруг стремительно потерял резкость, расплываясь перед глазами.

Сыщика словно током прошибло: его силком утянули в мир грез!

Титаническим усилием воли вырвавшись из оцепенения, он воочию узрел, как эта двухметровая грибная мерзость неспешно, словно скользя, надвигается на него, сжимая в лапах исполинский тесак, сплетенный из ревущей магмы и бледно-голубого пламени.

«Оно способно пускать в ход „Магматический меч“…» – не раздумывая ни доли секунды, Клейн распахнул рот, исторгнув хлесткий звук.

– Бах!

Воздушная пуля чудовищной пробивной силы безупречно впечаталась в «гриб», чьи движения ощутимо просели из-за манипуляций сном. Снаряд прошил шляпку насквозь, вырвав из нее здоровенный, кровоточащий кусок.

В недрах зияющей раны клубилась дикая мешанина из человеческого мяса и тончайших грибных нитей. Эта мерзость тут же неистово зашевелилась, стремительно, прямо на глазах затягивая пробоину и возвращая туше первозданный вид.

«Ишь как умеет…» – духовная интуиция Клейна взвыла сиреной. Хищным рывком он бросился в сторону, уходя в затяжную серию перекатов.

Монстр молниеносно взвинтил скорость. Его «Магматический меч», оставляя за собой шлейф из сплетенного багрянца и лазури, с сокрушительным грохотом обрушился ровно на то место, где секундой ранее стоял сыщик, расколов каменные плиты вдребезги и щедро разбрызгав во все стороны снопы искр.

В этот самый миг Клейн звонко щелкнул пальцами. Крошечные грибочки, из которых была слеплена бестия, разом вспыхнули ревущим пламенем.

Воспользовавшись заминкой, юноша пулей рванул по диагонали за статую, отчаянно силясь дотянуться до обсидиановой плиты.

Однако, моргнув, он с леденящим ужасом осознал, что безнадежно сбился с курса:

Он несся прямиком к выходу!

«Оно еще и волю мою искажать способно⁈» – сердце Клейна тревожно сжалось. Краем глаза он уловил, как исполинский мутант стремительно покрывается толстым панцирем льда, наглухо гася разбушевавшийся багровый огонь.

Лихорадочно перестраивая план на ходу, Клейн не стал противиться импульсу и бросился к дверям. На бегу он вновь высек искру щелчком пальцев, воспламеняя листву деревьев снаружи храма.

Бросаться в лобовую атаку, не изучив подноготную врага и не имея за душой козырей, было чистой воды безумием. Как истинный «Фокусник», он резонно рассудил, что самое время сделать тактическое отступление.

И что самое паршивое – его коронный, убойный арсенал «Марионеточника» против этого гриба-переростка был абсолютно бессилен, ведь тварь напрочь лишилась «нитей духовного тела»!

Вшух! Багровое пламя взметнулось вверх, словно приливная волна, наглухо укрыв силуэт Клейна. В следующую долю секунды он уже вынырнул из огненного вихря снаружи и рыбкой рухнул на землю.

Он только-только изготовился рвать когти подальше, как слух резанул угрожающий свист ветра.

Тот самый исполинский мутант с красно-белой шляпкой, оседлав ревущий ураган, пулей вылетел из недр церкви прямо за ним!

«Оно еще и летать умеет!» – Клейн судорожно, раз за разом защелкал пальцами, отчаянно нарезая дистанцию серией «Огненных скачков».

В этот самый миг в носу предательски засвербело, и юношу неудержимо потянуло чихнуть.

«И хвори насылает… Да как, во имя всех богов, с этим драться⁈ Мистических артефактов кот наплакал, таланты „Марионеточника“ заблокированы… Воистину, удивительный гриб!» – заскочив в первый попавшийся дом, Клейн разрывался между истерическим смехом и желанием взвыть от безысходности.

Внезапно он ощутил легкий, пробирающий до костей холодок. Перед мысленным взором тут же кристально ясно всплыл его собственный нынешний облик:

Потертая треуголка, темно-красный камзол, белые брюки и черные кожаные сапоги бесследно испарились. От всего гардероба остались лишь семейные трусы, отчаянно сто́ящие на страже его последних крох мужского достоинства.

«Это же… Прошло ровно полчаса. Вызванный из поров истории Сеньор больше не способен удерживаться в реальности…» – Клейна словно током прошибло. Мгновенно смекнув, в чем кроется корень этой обнаженной проблемы, он тут же пустился в дальнейшие логические выкладки:

«А значит, и та часть „Адмирала Крови“, которую всосал в себя этот богомерзкий мутант, тоже должна была испариться без остатка…»

«Более того, стоит продержаться еще четверть часа – и эффект от „рыбьей плоти“ окончательно сойдет на нет. Тварь напрочь лишится своего главного строительного материала…»

Уголки губ сыщика предательски, неудержимо поползли вверх, сложившись в предвкушающую усмешку. Не теряя ни секунды, он нырнул в ревущее пламя, совершая очередной скачок. И впрямь, всё вышло точь-в-точь по его расчетам: в туловище исполинского гриба зияла чудовищная, гротескная брешь. Бестия отчаянно силилась затянуть рану, но всё было тщетно. Лишившись опоры, мутант ощутимо сбавил темп, а его движения налились вязкой, свинцовой тяжестью.

«Ну давай, сыграем в прятки…» – беззвучно пробормотал Клейн. Петляя по кривым улочкам городка и виртуозно пуская в ход пламя вкупе с укрытиями в домах, он принялся водить грибного исполина за нос, изматывая врага.

К его огромному счастью, за всё время этой изматывающей беготни багровый диск луны так ни разу и не пробил густую пелену тумана, оставшись мутным и размытым.

Спустя добрый десяток минут жуткий гриб окончательно выдохся. Напрочь лишившись сил для маневра, тварь жалобно зашаталась и с глухим стуком рухнула прямо на мостовую.

С шумом переведя дух, Клейн с параноидальной осторожностью начал дюйм за дюймом подбираться ближе. Он воочию наблюдал, как грибная плоть стремительно ссыхается, а мерцающие световые искры втягиваются внутрь. Каких-то жалких пары секунд хватило, чтобы от исполина осталась лишь тончайшая перчатка, сшитая из человеческой кожи.

«Это же… Из-за чудовищной мутации, спровоцированной аурой ангела первой Последовательности, „Ползучий голод“ намертво сплелся с плотью мистера А? Прокачанная, усовершенствованная версия артефакта?» – юноша медленно наклонился и с величайшей опаской подхватил жуткую перчатку.

Глава 844
Какой символ

На первый взгляд тонкая перчатка из человеческой кожи ничем не отличалась от прежней, однако Клейн не стал искушать судьбу. Сноровисто прибегнув к прорицанию, он провел беглый осмотр:

'Помимо пяти пальцев, теперь еще и ладонь, и тыльная сторона кисти служат вместилищами для «выпасаемых» душ…

К тому же все семь слотов забиты под завязку, а некоторые родственные Потусторонние характеристики явно подают признаки слияния…

Сам артефакт, похоже, обзавелся талантами из домена магии плоти и крови…

Смена душ теперь происходит куда проворнее…

Жрать требует каждый божий день, не то пустит в расход хозяина. Хех, «Ползучий голод», а ты, погляжу, опять зазнался. Ничего, вернемся в чертоги над серой мглой – там у тебя будет время хорошенько подумать над своим поведением.

Остальные секреты пока покрыты мраком. Выберусь из этой дыры, воспарю над туманом – и раскину карты потщательнее.

Хм, таит ли эта дрянь еще какие-нибудь пагубные побочные эффекты, сказать трудно. Ясно лишь одно: в обозримом будущем фатальной угрозы она не несет.

Да, и порабощенный мистер Икс в полном порядке – таланты «Странствия» и «Открывания дверей» от «Мироходца» работают как часы'.

С облегчением выдохнув, сыщик натянул обновленный «Ползучий голод» на левую кисть. После чего устремился прямиком к храму, желая как можно скорее унести отсюда ноги.

Еще играя в прятки с исполинским «грибом», он предусмотрительно пустил в ход иллюзию, набросив на себя солидный плащ и цилиндр.

Что же до Потусторонней характеристики, оставшейся от «Адмирала Крови» Сеньора, она с высочайшей долей вероятности осела в руках «Демонессы Отчаяния» Панатии. А эта полубогиня уже благополучно болталась под сводами древнего дворца, находясь под пристальным, немигающим взором того гротескного кома прозрачных червей.

«Эх, плоть, конечно, можно поглощать не спеша, откладывая про запас, но вот Потусторонняя характеристика неминуемо и безвозвратно выкристаллизуется. Времени утекло порядочно, она наверняка уже обрела форму. Даже если Ведьма не придала трофею значения и небрежно бросила его где попало, в условиях наглухо отрезанного мира духов и урезанного прорицания отыскать потерю по щелчку пальцев мне не по зубам. Да и обстановка здесь взрывоопасная: одному богу известно, не грянет ли в следующую секунду очередная чертовщина, и не испарится ли та обсидиановая плита сама по себе… Значит, нельзя терять ни мгновения, нужно рвать когти…» – сохраняя ледяную ясность ума, Клейн вернулся к входу в ветхую цитадель и перешагнул полуприкрытый порог.

И пускай он клятвенно обещал мисс Шарон загнать характеристику «Мстительного духа» Сеньора Маричу, на деле всё оказалось сложнее. Во-первых, сам материал насквозь пропитался скверной, и сварить из него нормальный эликсир было задачей почти невыполнимой. А во-вторых, собственная шкура, как ни крути, дороже.

«Выход всегда найдется. На худой конец, пущу в расход другого „Мстительного духа“ или же побью челом „Ртутному Змею“ Уиллу Осептину. Пусть расколет ту оскверненную массу, что пылится у Марича, очистив её от порчи. Правда, придется дождаться, пока кое-кто соизволит появиться на свет…» – беззвучно пробурчав это себе под нос, сыщик проскользнул под частоколом покачивающихся, словно жуткие колокольчики, мертвецов и вышел к боковой части каменного изваяния.

По пути ему подвернулся оброненный ранее железный портсигар – тот самый, что лежал в карманах марионетки и чудом избежал прожорливой пасти «гриба». Спрятанные внутри медный свисток Азика и золотой соверен тоже благополучно уцелели.

Сноровисто распихав добро по карманам, Клейн, титаническим усилием воли удерживая собственные «нити духовного тела» от гибельного взлета к куполу храма, наклонился и подобрал обсидиановую плиту.

Удостоверившись, что бесценный артефакт не пострадал, юноша с облегчением перевел дух и принялся разглядывать оловянно-белую урну с прахом Заратула.

Откинув крышку и заглянув внутрь, он почувствовал, как зрачки сужаются в игольное ушко. Сыщик застыл на месте как вкопанный.

Оловянный сосуд был абсолютно пуст – прах бесследно испарился!

Не осталось даже крошечной пылинки!

«Выходит, Заратул всё-таки добился Своего? Кто бы сомневался…» – разрываемый дикой смесью недоумения и леденящей тревоги, Клейн небрежно отшвырнул пустую жестянку. Выпрямившись, он уверенным движением водрузил обломок обсидиана прямо в углубление на глухой стене позади статуи.

Каменная кладка вмиг полыхнула призрачным сиянием и налилась прозрачностью, вновь обнажив скрывающийся по ту сторону пейзаж: вымощенную булыжником мостовую, полуразрушенные строения и плывущую в небесах густую пелену тумана.

Воскресив в памяти жуткий ком прозрачных червей, Клейн благоразумно не стал торопиться с отрисовкой того самого символа из дневника семьи Антигон. Вместо этого он плавно вскинул правую руку и звонко щелкнул пальцами.

Огонь охватил одно из чахлых деревьев снаружи храма. Сыщик загодя подготовил плацдарм, чтобы в случае малейшей опасности молниеносно унести ноги с помощью «Огненного скачка».

Обезопасив тылы, он сложил пальцы наподобие кисти и принялся виртуозно, штрих за штрихом вычерчивать на стене вертикальный глаз, сплетенный из мириад тайных рун. В отличие от версии Заратула, полумесяц и изломанная линия здесь поменялись местами.

Едва юноша завершил последний мазок, как из борозд ударили кристально чистые лучи. Свет стремительно заструился по витиеватому лабиринту символов, сливаясь воедино и ослепительно полыхая!

Древняя церковь в одночасье исказилась, став зыбкой иллюзией. Пространство взбунтовалось: верх и низ, лево и право, перед и зад – всё перемешалось в гротескном, вывернутом наизнанку хаосе.

Клейн внезапно обнаружил себя парящим под самым потолком, вровень с подвешенными мертвецами. Прямо перед ним зияли иллюзорные, распахнутые настежь двустворчатые врата. А по ту сторону раскинулись до боли знакомые своды монументального зала, где всё так же безвольно раскачивались изуродованные тела, включая «Демонессу Отчаяния» Панатию.

Бесчисленные прозрачные щупальца, сплошь испещренные диковинной мистической вязью, единым, кровожадным роем обрушились на призрачный портал. Они с остервенением бились о преграду, но врата держались намертво. Лишь жалкие крохи чудовищной мощи просачивались сквозь барьер, отчаянно силясь вцепиться в «нити духовного тела» Клейна!

Не раздумывая ни доли секунды, юноша щелкнул пальцами. Титаническим усилием воли обрывая незримую хватку на своих нитях, он нырнул в ревущее пламя, выскользнув наружу.

Щелчок за щелчком, скачок за скачком – он молниеносно покрывал расстояние, пока не оказался на самых глухих, отдаленных задворках туманного городка.

Лишь когда призрачное марево вокруг непроницаемо-черного храма окончательно рассеялось, Клейн позволил себе остановиться. Его брови медленно, сурово сошлись на переносице:

'И этот знак тоже ведет прямиком в тот чертог со слетевшим с катушек ангелом…

Символ из дневника Антигонов оказался такой же дьявольской подставой, как и подгон Заратула!

Впрочем, руна из книги, судя по всему, лишь активирует «врата побега», не распахивая их настежь. Иначе бы мне вряд ли удалось унести ноги…

Выходит, это символ для «входа», а знак Заратула предназначался для «выхода»?

И что теперь прикажете делать… Как, дьявол возьми, отсюда выбраться?'

На чистых инстинктах окинув взглядом тонущий в густом тумане, мертвенно-тихий городок, Клейн заставил себя взять эмоции в узду и принялся лихорадочно искать спасительную лазейку:

'Быть может, та стена – не единственный выход? Вряд ли. За минувшие века сюда провалилась не одна дюжина бедолаг. Будь за пределами церкви хоть какие-то зацепки, их бы уже давно пустили в ход.

Попытать счастья с другим символом?

Но с каким?..'

Погрузившись в глубокие раздумья, сыщик начал скрупулезно препарировать незримые связи между разрозненными фактами, отчаянно силясь нащупать озарение:

'Это проклятое место намертво завязано на «Страну Ночи» и династию Антигонов. А та монструозная тварь, восседающая на исполинском троне, кем бы она ни была в прошлом – стопроцентно сорвавшийся в безумие ангел из Пути «Провидца»…

Заратул, пустивший здесь свои корни, тоже ангел всё той же стези. Да и сам дневник Антигонов, подкинувший символ, пропитан мистикой этого Пути от корки до корки…

Стало быть, истинный ключ к вратам просто обязан резонировать с Путем «Провидца»?

Нулевая Последовательность «Провидца», судя по всему, носит титул «Шута»… Это можно утверждать почти железобетонно, иначе с какой стати бывший хозяин той самой Карты Богохульства потащился на главный пик Хорнакис, лишь чтобы закончить свои дни болтающимся под потолком куском мяса…

Шут… Шут…'

Перекатывая в мыслях это имя, Клейн внезапно вспомнил о себе самом. О том самом таинственном символе, что красовался на спинке его почетного кресла в чертогах над серой мглой!

«А что, если пустить в ход именно его?» – тщательно взвесив всё за пару секунд, юноша решился на дерзкую авантюру. Как ни крути, иных козырей в рукаве у него всё равно не водилось.

Уверенным шагом он вернулся в остроконечную церковь. Под слепыми, нависающими сверху взорами гирлянды мертвецов, Клейн обогнул изваяние и подобрал вновь вывалившуюся из кладки обсидиановую плиту.

Едва артефакт занял свое законное место, стена привычно налилась прозрачностью. Щелчком пальцев воспламенив еще одно дерево снаружи для страховки, сыщик сделал глубокий вдох. Его рука виртуозно вывела сакральный знак Шута: сплав из половинки сокрытого «глаза без зрачка» и извивающихся линий бесконечных перемен.

Очертив последний штрих, он замер. Нервы натянулись до звенящего предела.

Вот только на сей раз иллюзорные врата остались абсолютно глухи, не выказав ни малейших метаморфоз.

«Осечка…» – лицо Клейна горестно вытянулось. В душе шевельнулся липкий страх, что он наглухо застрял в этой дыре и теперь обречен вечно резать глотки забредающим сюда Потусторонним, покуда не околеет от голода или не пойдет кому-нибудь на корм.

Резко мотнув головой и титаническим усилием воли отшвырнув прочь подступающее отчаяние, юноша вновь принялся методично просеивать мысли в поисках свежих зацепок:

'Этот городок связан со «Страной Ночи» и семьей Антигон. А ведь и тех, и других безжалостно стерла с лица земли Церковь Богини Вечной Ночи…

Тот самый ангел-«ластик», эдакая «Матерь Небес», что зашвырнула меня сюда, несла вахту в самых недрах собора Святого Самуила – цитадели Церкви Ночи…

Байки гласят, что в руинах битвы богов бедолаги испаряются по ночам именно из-за остаточной ауры или божественной мощи домена Ночи…

Выходит, это измерение неразрывно, железобетонно спаяно с властью Ночи. А то и с самой Богиней Вечной Ночи… кхм, просто Богиней'.

Чем глубже Клейн копал, тем сильнее его пробирал нервный озноб. Юноша-то порывался препарировать факты с ледяной, отстраненной объективностью, а в итоге на одних инстинктах, благоговейно урезал титул божества.

Впрочем, этот легкий мандраж натолкнул его на свежую мысль:

«А что, если пустить в ход знак Священной эмблемы тьмы? Или оккультные символы, олицетворяющие саму Богиню?»

Понимая, что терять всё равно нечего, Клейн тяжело выдохнул. Вновь вскинув правую руку, он сноровисто набросал на стене контур Священной эмблемы тьмы.

В ту же долю секунды иллюзорный пейзаж за прозрачными вратами пошел зыбкой, водянистой рябью, стремительно меняя свои очертания!

В ту же долю секунды иллюзорный пейзаж за прозрачными вратами пошел зыбкой, водянистой рябью, стремительно меняя свои очертания!

И хотя древние чертоги и зияющие прорехами стены никуда не делись, на сей раз они виднелись где-то в немыслимой дали, выступая лишь смутными, едва различимыми тенями!

Прямо за распахнутыми створками разверзлась бездонная пропасть. Взору предстали ощетинившиеся зубцами скалы, клочья плывущих в пустоте облаков и всё еще не погасшие в лучах утреннего солнца звезды вкупе с багровым диском луны – картина до боли напоминала заснеженный горный пик!

«Сработало… И впрямь сработало…» – ошарашенно пробормотал про себя Клейн. Напрочь лишившись дара речи от этой сцены, он на одних инстинктах вскинул обе руки и с силой распахнул призрачные врата настежь.

Снаружи веяло пронзительной, колючей стужей, а в ушах заунывно, с надрывом завывал ледяной ветер.

Юноша уже занес ногу, чтобы шагнуть за порог, но в ту же секунду его пронзила отрезвляющая мысль, заставив намертво застыть на месте.

Выудив золотую монету, сыщик привычным жестом подбросил ее в воздух. Проведя молниеносное гадание, он с облегчением удостоверился: по ту сторону фатальных угроз не предвидится.

Не теряя ни мгновения, он с напускным, преувеличенным благоговением очертил на груди символ Алой Луны.

Лишь покончив с этими параноидальными приготовлениями, Клейн решительно вышагнул вперед, уверенно переступая порог иллюзорных врат.

Мир перед глазами на миг погрузился в непроницаемый мрак, обнажив бескрайнюю ночную бездну и россыпь сверкающих бриллиантами звезд. А в следующую секунду юноша обнаружил, что стоит на самой настоящей горной вершине. Вокруг не было ровным счетом никого и ничего – лишь нетронутые пласты снега, острые каменные зубцы да заливающие всё нежные лучи утреннего солнца.

«Выбрался… Я в безопасности?» – Клейн благоразумно не стал тратить драгоценные секунды на праздный осмотр достопримечательностей. Одним мысленным импульсом он заставил жуткую перчатку «Ползучего голода» налиться кристальной прозрачностью, пуская в ход талант «Странствия».

В этом крылся железобетонный расчет: если телепортация сработает, значит, он окончательно вырвался из туманного городка и вернулся в материальную реальность. Это позволило бы ему мигом разорвать дистанцию и уйти от греха подальше. А случись осечка – сыщик мгновенно осознал бы, что всё еще торчит в капкане, и успел бы изготовиться к отражению любой внезапной атаки.

Спустя удар сердца силуэт Клейна стремительно подернулся рябью, поблек и бесследно растворился в горном воздухе. В его глазах тут же вспыхнул сумасшедший калейдоскоп кричащих красок: багрянец налился неистовой густотой, белизна стала ослепительной, а из пустоты вынырнули мириады не поддающихся описанию, гротескных теней.