Текст книги "Красный священник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 69 (всего у книги 108 страниц)

Глава 869
Донеси на него!

«Что же снова закипает в котле Баклунда? Неужто отголоски Великого смога?» – «Повешенный» Элджер и «Отшельник» Катлея, теряясь в догадках, вмиг прониклись нешуточным интересом к делу о подставе барона Синдраса и покушению на парламентария Махта. Оба мысленно постановили задействовать свои негласные каналы, чтобы выудить подробности и нащупать хоть какие-то аномалии.

Пороть горячку они не стали. В лоб выпытывать у «Мира» Германа Воробья его подлинные мотивы или детали хитроумных комбинаций было бы откровенной глупостью: этот суровый джентльмен вряд ли стал бы распинаться, в лучшем случае отделавшись туманным намеком. Куда благоразумнее было сперва прощупать почву, провести разведку боем, а уж затем, опираясь на факты, выстраивать дальнейшую стратегию.

Вместе с тем до них дошло, насколько виртуозным оказался ход с раскрытием личины Дуэйна Дантеса перед Клубом Таро. Отныне, банально отслеживая газетные хроники об этом толстосуме, они могли бы держать руку на пульсе операций благословенных господина Шута. Это позволяло оказывать им негласную поддержку и играть в одной команде. К тому же, будучи лишь фальшивой маской, этот образ мог быть безболезненно сброшен при малейшем запахе гари.

Да и сами резиденты могли бы послужить отличными теневыми поручителями, делая легенду Дантеса поистине железобетонной. К примеру, если бы толстосуму понадобилось морское прошлое, «Отшельник» Катлея могла бы играючи вбросить нужные слухи своей команде, приятелям и компаньонам. Те бы свято уверовали в существование этого дельца, и вздумай казенные ищейки копнуть глубже – они бы наткнулись на сотни живых свидетелей и реальных следов!

В этой повисшей паузе «Справедливость» Одри только-только приоткрыла рот, намереваясь ответить господину «Миру», как вдруг господин «Луна» резко выпрямился. Бросив взгляд в самый конец длинного бронзового стола, вампир взял инициативу в свои руки:

– И для чего же нужна эта общая личина?

– Те самые инциденты с подставой барона и покушением на парламентария, о которых обмолвилась мисс «Справедливость» – они таят в себе какое-то двойное дно?

Будучи столичным жителем, «Луна» Эмлин всё же питал толику искренней заботы о собственной среде обитания.

«Ну раз такой любопытный, чего бы самому всё не разнюхать? Я-то как раз вознамерился соскочить с крючка, лишь бы не угодить в этот кровавый водоворот…» – мысленно проворчав эти колкости в адрес вампира, Клейн дернул за ниточки марионетки, заставив «Мира» издать низкий, хриплый смешок:

– Вне всяких сомнений.

– Это еще предстоит расследовать.

Если бы кто-то взялся перевести этот лаконичный ответ на человеческий язык, он бы прозвучал так: «Да, у этих дел есть фатальная подоплека, но это тайна, и делиться ею я не намерен. А для чего нам сдался Дуэйн Дантес – не твоего ума дело!»

И пусть «Луна» Эмлин частенько не блистал светской чуткостью, этот ледяной намек «Мира» он уловил безошибочно. Сухо, натянуто хмыкнув, юноша вальяжно откинулся на спинку кресла, изо всех сил делая вид, будто ответ его полностью удовлетворил.

«Справедливость» Одри, понаблюдав за этой сценкой, потратила ровно секунду, чтобы подавить предательски рвущуюся на губы улыбку, и лишь затем обратилась к «Миру» Герману Воробью:

– Прекрасно. Я всё поняла. Премного благодарна за эти сведения.

В этот самый миг мысль о вступлении в «Лоэнский благотворительный фонд поддержки образования» показалась ей поистине гениальной. Случись в будущем какой форс-мажор или неподъемная проблема, она всегда смогла бы загодя черкнуть весточку господину «Миру», а затем как ни в чем не бывало явиться в фонд и суетиться бок о бок с Дуэйном Дантесом.

«Хм, если Алхимия Психологии вдруг заподозрит неладное или решит прощупать меня каким-нибудь каверзным поручением, я просто назначу им встречу прямо там, в фонде… А всё-таки образ Дуэйна Дантеса в корне расходится с тем мрачным обликом, что господин Мир носит здесь, над серой мглой. Воистину, непревзойденный мастер маскировки… К тому же, раз эта личина общая, Дуэйн Дантес далеко не всегда является Германом Воробьем. Немудрено, что о его любовных похождениях ходят такие пикантные слухи… Для такого отбитого наглухо авантюриста и хладнокровного палача, как Герман Воробей, идеальной парой стала бы какая-нибудь чистая, невинная барышня…» Будучи «Зрителем», Одри не смогла удержаться от этих живописных романтических фантазий.

А вот Клейн, выслушав её щедрую благодарность, едва не захлебнулся сарказмом:

'Что значит «премного благодарна за сведения»?

А как насчет обещанных пяти сотен фунтов за расследование?

Неужто ты решила спустить это на тормозах, списав всё на дружеский обмен сплетнями внутри ложи?'

Титаническим усилием воли заставив «Мира» Германа Воробья лишь скупо кивнуть, сыщик благоразумно свернул тему Дуэйна Дантеса. Переведя тяжелый взгляд на малыша «Солнце», он спросил:

– В ваших краях водятся демонические трикстеры?

Выдержав короткую паузу, «Мир» добавил:

– Быть может, у вас их величают иначе. Если вкратце: эта тварь виртуозно меняет личины, владеет донельзя диковинными талантами, по силе вплотную подбирается к рангу полубога, а все её Потусторонние характеристики стянуты в один-единственный главный глаз…

Сыщик умышленно сделал жирный акцент на полубожественной мощи. И отнюдь не ради хвастовства – он просто хотел предостеречь паренька о том, что эта бестия таит в себе фатальную угрозу.

Впрочем, ни «Отшельник» Катлея, ни «Повешенный» Элджер даже бровью не повели. В их картине мира «Мир» выступал доверенным рупором целого синдиката благословенных господина Шута, а значит, закупка ингредиентов таких заоблачных эшелонов для своих соратников была делом житейским. Да и вздумай он прибрать это для себя лично – никто бы не удивился. Герман Воробей уже прорвался на пятую Последовательность, и готовить сани летом, скупая нужные реликвии впрок, считалось признаком хорошего тона.

Где-то на самом дне души оба пирата искренне уповали на то, чтобы этот отбитый на всю голову господин «Мир» поскорее перешагнул пятую ступень и выбыл из их лиги.

«Солнце» Деррик немного поразмыслил и отозвался:

– Среди привычной фауны таких не водится. Впрочем, кто-нибудь из старших вполне мог наткнуться на нечто подобное в экспедициях. Я перерою все фолианты и поспрашиваю.

Болванчик «Мир» коротко угукнул, вновь погрузившись в глухое, ледяное безмолвие.

Едва «Фокусник» Форс потерпела очередное фиаско в попытке раздобыть проклятый артефакт древнего мстительного духа вкупе с остаточной духовностью, торговая часть собрания была официально закрыта.

Опередив господина «Повешенного», собиравшегося закинуть удочку «Солнцу», Форс украдкой мазнула взглядом по «Миру» Герману Воробью и заговорила:

– На днях мне приснился до одури диковинный сон. В нем таились сокровища, выглядящие настолько реалистично, что дух захватывало. Там были…

Писательница в мельчайших красках обрисовала то самое видение, под занавес добавив:

– Этот сложный символ был сплетен из знаков «Судьбы» и «Сокрытия»…

Девушка уже было повернула голову во главу длинного бронзового стола, дабы испросить у господина Шута дозволения материализовать увиденное, как вдруг тишину разорвал голос «Мира» Германа Воробья:

– Не об этом ли символе идет речь?

Искусственно дернув за ниточки, Клейн заставил марионетку вознести мысленную мольбу, после чего прямо на столе соткалась изящная брошь.

Размером с глазное яблоко, она несла на себе безупречную гравировку – то самое слияние сакральных рун «Судьбы» и «Сокрытия».

Эта вещица досталась ему в свое время от Ланевуса и служила пропуском на тайные сходки Отшельников Судьбы. Впрочем, Клейн так ни разу и не рискнул пустить ее в ход.

– А? – «Фокусник» Форс ошарашенно уставилась на значок и с легкой запинкой выдавила: – Д-да, всё в точности так.

Лишь произнеся это, она вдруг кристально ясно осознала: господин «Мир» не просто набросал узор по памяти, он выложил на стол реальную, материальную реликвию!

И в этот самый миг на девушку снизошло ослепительное озарение:

Дуэйн Дантес обосновался на улице Бёклунд отнюдь не случайно! Это была железобетонная, целенаправленная охота!

Не успела эта мысль окончательно оформиться в её голове, как хриплый, надтреснутый голос «Мира» Германа Воробья отрезал:

– Этот клад – гибельный капкан.

«Так и знала, что он в курсе… Какое счастье, что мне хватило мозгов обратиться к тертому калачу…» – «Фокусник» Форс беззвучно выдохнула и, поспешно натянув на лицо благодарную улыбку, произнесла:

– Безмерно признательна за предостережение.

«Справедливость» Одри, сгорая от жгучего любопытства, тут же вклинилась в беседу:

– Господин Мир, что же всё-таки скрывается за этим знаком? И почему вы так уверены, что это мышеловка?

Клейн, виртуозно дернув за ниточки «Мира», бросил сухой, лаконичный ответ:

– Эта эмблема принадлежит шайке воров, гордо величающих себя Отшельниками Судьбы.

Отшельники Судьбы… Воры… «Повешенный» Элджер и «Отшельник» Катлея намертво впечатали эти термины в память. Опираясь на свой солидный багаж знаний, каждый из них молниеносно выстроил собственные, весьма правдоподобные гипотезы.

Моряк почти стопроцентно уверовал, что за этим стоит подпольная ложа адептов Пути «Мародера». Пиратка же резонно заподозрила вмешательство какой-то древней аристократической династии из Четвертой Эпохи. А вот «Луна» Эмлин Уайт, дотошно перетряхнув в уме все байки, констатировал, что ни сном ни духом не ведает о подобной банде, и твердо решил по возвращении выпытать истину у верхушки рода Крови.

Сам же Клейн в этот самый миг ломал голову над совершенно иной, куда более насущной проблемой:

«Тот самый полубог Пути „Мародера“, веками гнивший под замком в недрах канализации, и впрямь так и не покинул улицу Бёклунд! Эта мразь почти наверняка затаилась прямо в особняке Хейзел. И сидеть тише воды, ниже травы он явно не собирается – уже дерзнул дотянуться своими щупальцами грез до самой мисс Фокусника!»

'Спускать это на тормозах категорически нельзя…

Эту занозу нужно выкорчевать как можно скорее!

Хм… Стоит при случае закинуть удочку поэту и невзначай шепнуть ему пару ласковых. Держу пари, тот древний старец в его черепе ни за что не откажется пощупать полубога со своей же родной стези…'

Едва этот коварный план окончательно созрел, на губах вальяжно взирающего на свою паству господина «Шута» проступила легкая, едва уловимая улыбка.

«Справедливость» Одри, чья проницательность никогда не давала осечек, мгновенно уловила эту перемену в настроении владыки и мысленно ахнула:

«Эта шайка воров, величающих себя Отшельниками Судьбы… Неужто они как-то связаны с одним из давних знакомцев господина Шута?»

Дискуссия вокруг мистического клада из сновидений плавно сошла на нет. Тут «Отшельник» Катлея, вспомнив об одной важной детали, повернула голову к «Миру» Герману Воробью:

– Сводки, которые вы запрашивали, будут у вас до конца недели.

В этот самый миг её кольнуло легкое любопытство: с какой стати этому суровому джентльмену понадобились досье по Западному Баламу? Впрочем, пиратка благоразумно не стала лезть с расспросами в лоб. Она не была ни простодушным «Солнцем», ни прямолинейным «Луной», чтобы выпытывать всё напрямую при малейшем непонимании. Ей куда больше импонировала тактика самостоятельного сбора зацепок и негласной разведки.

– Добро, – болванчик «Мир» ответил скупым кивком. Сам же Клейн в глубине души не удержался от тяжелого вздоха облегчения, с благодарностью констатировав: наличие собственной тайной ложи и впрямь превращает решение многих проблем в сущие пустяки.

Убедившись, что авантюрист не намерен сотрясать воздух лишними словами, «Повешенный» Элджер повернул голову и обратился к малышу «Солнцу» Деррику:

– Удалось прощупать почву насчет усыпальницы прежнего Вождя?

Паренек заметно стушевался и, сгорая от стыда, опустил глаза:

– Пока я сумел завести лишь двоих друзей…

Будучи адептом Пути «Солнца», юноша не блистал талантами в чистом рукопашном бою. Из десятка спаррингов на тренировочной арене он с горем пополам выигрывал разве что один. Впрочем, стоически принимая побои, Деррик всё же умудрился навести мосты со старыми приятелями, вот только гордым словом «друг» из них можно было величать от силы двоих.

Не дожидаясь ответа от моряка, он торопливо добавил:

– Впрочем, до меня долетели слухи, что Совет Шести всерьез вознамерился вскрыть этот склеп. Как бы там ни было, им жизненно необходимо вернуть Потустороннюю характеристику.

В суровых реалиях Города Серебра подобный прагматизм не вызывал ни у кого ни малейшего отторжения. Для местных обитателей пускать ресурсы на ветер приравнивалось к вопиющему преступлению.

«Повешенный» Элджер лишь коротко кивнул. Благоразумно проглотив вертящиеся на языке очередные нравоучения, он смягчил тон:

– Ты отлично справился.

– Запомни: пользу приносят отнюдь не только закадычные друзья. Стоит тебе раскинуть достаточно широкую сеть знакомств, как нужные агентурные сводки сами потекут прямо в руки.

Глава 870
Вопрос, бьющий в самое сердце

Заручившись одобрением, «Солнце» Деррик застыл на пару секунд. Стыд, терзавший его душу, мгновенно отступил, и паренек с легким смущением произнес:

– Я непременно всё разузнаю и докопаюсь до истины.

«Нужно из кожи вон лезть, чтобы к следующему собранию Клуба Таро завести еще двоих… нет, хотя бы одного друга…» – Деррик тут же мысленно обозначил себе новую цель.

Клейн, безупречно считав его настрой, дернул за ниточки «Мира», заставив Германа Воробья хрипло проскрипеть:

– Если следы выведут на домен бога Смерти, смело обращайся ко мне за советом.

«А уж я в свою очередь побью челом мистеру Азику…» – мысленно, про себя добавил сыщик.

Что же до тех свежеиспеченных грибов Фрэнка Ли, юноша благоразумно решил пока не сбагривать их малышу «Солнцу». Эта дрянь была лишь нестабильным полуфабрикатом, а итоговый «урожай» источал бы лишь смертоносную токсичность и первобытное безумие.

– Примите мою глубочайшую признательность, мистер Мир, – с искренней благодарностью отозвался Деррик.

Перемыв косточки еще парочке насущных дел, Клуб Таро плавно перетек в образовательную фазу, после чего собрание подошло к своему финалу.

Благополучно низвергнувшись в реальный мир, Клейн без промедлений взялся за проблему с тем полубогом из Пути «Мародера». Вот только его гениальный план дал трещину на самом старте, столкнувшись с глухой стеной:

Он понятия не имел, где именно искать Леонарда Митчелла и того древнего старца, что угнездился в его теле!

«Собор Святого Самуила? Леонард почти стопроцентно торчит там, в глубоких подземельях, но мне-то туда ход заказан… На мессы он заявляется от силы раз-два в неделю, да и то когда вздумается. Не могу же я обивать пороги храма денно и нощно, с утра до вечера, лишь бы выцепить его в толпе? Что за нелепый спектакль, мне что, сидеть в засаде, как стервятнику? Да и кто поручится, что это выгорит – будучи в рядах элитных „Красных перчаток“, он мог уже давно покинуть Баклунд…» – разрываясь между едкой самоиронией и жгучим раскаянием, Клейн кусал локти. В тот раз он так увлекся виртуозной игрой слов и пусканием пыли в глаза Леонарду Митчеллу, что напрочь забыл о самом банальном – выведать способ для связи!

«Нужно было просто кинуть ему крючок: мол, „я непременно шепну Клейну Моретти, что твоя тайна раскрыта, а если у него найдутся слова для тебя – передам“. И под этот шумок выбить надежный теневой канал…» – сыщик медленно, с шумом выдохнул. Теперь ему не оставалось ничего иного, кроме как пустить в ход свой последний, безотказный козырь:

Выпытать ответы у «волшебного зеркала»!

Размашисто набросав на бумаге витиеватую руну, сплетающую в себе сакральные символы сокрытия и проницания, Клейн перевел тяжелый взгляд на ростовое зеркало. Гладь амальгамы тут же пошла водянистой рябью, и на ней один за другим начали всплывать мертвенно-бледные лоэнские слова:

'О великий, высочайший и непостижимый владыка! Ваш ничтожный, смиренный и трепещущий слуга Арродес незамедлительно откликнулся на зов.

Прежде чем ответить на ваши вопросы, я просто обязан заявить:

Я виноват! Моя вина безмерна!'

Клейн инстинктивно вскинул бровь:

– С чего вдруг такие покаяния?

Бледная лоэнская вязь на стекле судорожно зазмеилась, перестраиваясь в новый текст:

«Как бы там ни было, я всё равно кругом виноват…»

Вслед за целой вереницей многоточий слова начали вылепляться с пугающей, трусливой дрожью:

«В последнее время… тут целая прорва народу наводила о вас справки. Они прознали о вашей репутации в этой новой личине…»

«Выходит, слушок о том, что Дуэйн Дантес – прожженный ловелас, не пропускающий ни одной юбки, уже успел разлететься по всему свету, дойдя даже до ушей мисс Справедливости? Хвала небесам, я загодя подстелил соломку, заявив, что это лишь общая личина для нескольких благословенных. На фоне такой толпы любые, даже самые дикие и разнообразные пороки легко спишутся на разных людей… Хе-хе, ну и ну, от страха эта стекляшка даже побледнела…» – Клейн, на которого снизошло кристально ясное озарение, беззвучно хмыкнул и ровным тоном произнес:

– Твой черед задавать вопросы.

Мертвенно-бледные слова на ростовом зеркале покорно стеклись в новую фразу:

'Вы… вы простили меня?

О нет, я имел в виду: дозволите ли вы мне искупить свою вину безупречной службой в будущем?'

«До чего же угодливая тварь…» – мысленно поцокав языком, Клейн сохранил на лице суровую маску и холодно бросил:

– Посмотрим на твои старания.

«Слушаюсь и повинуюсь, о великий владыка!» Бледная вязь на стекле вмиг полыхнула ослепительным серебристым сиянием. «Вы призвали меня, дабы устроить мне проверку неким вопросом?»

Юноша скупо кивнул:

– Истинно так.

– Где именно будет обитать Леонард Митчелл в ближайшие несколько дней?

Серебристые росчерки заплясали с пулеметной скоростью, выковав новый ответ:

«Улица Пинстер, дом 7».

Прямо под надписью по амальгаме пошла водянистая рябь, вылепливая кристально четкую картину:

Обычный таунхаус под номером семь. На пороге топтался тот самый зеленоглазый брюнет, суетливо выуживая из кармана ключи.

«Всё те же старые пенаты, никуда не съехал… Вздумай я заявиться к нему лично, это мигом разрушит весь тот безупречный, окутанный тайнами ореол Дуэйна Дантеса в его глазах. Слишком уж дешево получится… Заслать Эмлина Уайта? Как-никак, поэт стопроцентно уже раскопал, что этот вампир водит тесную дружбу с Шерлоком Мориарти, то бишь со мной… Главная заноза кроется в другом: мотивы того древнего старца в его теле – сплошная загадка… Не раскусив Его подлинных замыслов, преподносить Ему столь щедрый дар в Его нынешнем состоянии – затея до одури опасная. Это может навлечь на Леонарда поистине фатальную угрозу… А раз уж моя шкура здесь напрямую не задействована, гадание над серой мглой почти наверняка упрется в глухую стену…» – Клейн, чья мысль лихорадочно металась, нащупал новый, куда более изящный план:

Чем в лоб сливать старцу координаты того полубога Пути «Мародера», куда благоразумнее будет прикрыться именами Паллеса Сороастра или самого Амона! Кинуть мишени леденящее душу предупреждение, заставив ублюдка в животном страхе убраться из этого квартала. Такой маневр сулит минимум рисков и пройдет куда более гладко!

«Само собой, главное во всей этой многоходовочке – не засветить собственную персону…» – Клейн погрузился в раздумья на пару секунд, после чего выстрелил новым вопросом:

– Где именно скрывается полубог, что вьется вокруг Хейзел Махт?

Гладь зеркала вновь пошла волнами, ослепительно полыхнув, и декорации сменились:

На плотном, расшитом вычурными узорами ковре стоял изящный гарнитур из кожаных кресел. Поверх одного из них лежала мягкая, белоснежная меховая подстилка. А прямо в центре этой подушки безмятежно дрыхла серая крыса. Единственное, что отличало её от заурядных сородичей – глаза, отливающие пугающим, темно-багровым цветом.

«Крыса… Этот полубог Пути „Мародера“ взял да и угнездился в грызуне? Да еще и имеет наглость вальяжно дрыхнуть прямо в покоях Хейзел, на такой дорогущей подстилке… Неужто это я спутал ему все карты, вынудив перебиваться в столь жалком обличье?» Клейн на долю секунды опешил от изумления, а затем едва не подавился искренним смехом.

Видение намертво застыло, и поверх него проступила строчка из серебристых букв:

«Великий владыка, будут ли еще какие-либо приказания?»

«А ты, погляжу, чертовски догадлив…» – Клейн благосклонно угукнул и скомандовал:

– Пусти в ход зеркало в её комнате и передай этому полубогу леденящее предупреждение.

– Шепни ему, что в этих кварталах нынче рыщет отнюдь не дружелюбный ангел Пути «Мародера». И что сам «Богохульник» Амон может нагрянуть сюда в любую секунду.

«Слушаюсь, владыка! Исполню сию же минуту!» – слова на амальгаме вспыхнули с ослепительной готовностью.

…………

В спальне Хейзел серая крыса внезапно ощутила мощный укол духовной интуиции. Грызун резко вскочил на задние лапки, намертво вперив взор в массивное ростовое зеркало.

На глади стекла, словно выведенные еще не свернувшейся, густой кровью, проступили жуткие слова:

«Убирайся из этого квартала!»

Взгляд серой крысы остекленел на секунду. Выдержав короткую паузу, зверек пропищал:

– С какой стати?

Кровоточащие символы медленно, зловеще оплыли, перестраиваясь в новую фразу:

'По округе рыщет отчаянно жаждущий подпитки ангел Пути «Мародера». А естественный враг всех мастеров высших эшелонов этой стези, «Богохульник» Амон, уже в пути.

Я сливаю тебе это лишь потому, что совершенно не желаю, чтобы они сорвали куш за твой счет'.

Серая крыса издала пару тихих писков и глухо, с хрипотцой осведомилась:

– Кто ты такой?

Бедолага был вне себя от глухой досады. Его грызла лютая злоба за то, что все скопленные по крупицам силы то и дело приходилось безжалостно спускать в трубу из-за чужого вмешательства. Иначе сейчас он играючи пустил бы в ход «Астрологию», дабы прощупать обстановку и докопаться до истины.

На глади ростового зеркала, невесть когда успевшей налиться густым мраком, кровоточащие слова внезапно растаяли. Секунду спустя они хищно вынырнули вновь, перестраиваясь в совершенно новый текст:

«Я честно ответил на твой вопрос. Следуя незыблемому принципу равноценного обмена, теперь мой черед задавать вопросы».

Следом чуть ниже проступила еще одна строчка, выведенная всё той же зловещей алой вязью:

'Поспешно угнездившись в крысиной тушке, ты наверняка попал под гнет анатомии и бушующих гормонов этого зверька. Осмелюсь спросить: кто именно сейчас пробуждает в тебе жгучую жажду совокупления?

Человеческие женщины? Человеческие мужчины? Крысиные самки? Крысиные самцы? Или, быть может, абсолютно все?

Извольте дать ответ'.

В это самое мгновение Хейзел бесшумно приоткрыла дверь, оставив лишь узкую щель. Серая крыса, чье восприятие явно затуманила неведомая чертовщина, даже не почуяла неладного.

Створка подалась еще на пару дюймов, и взору девушки предстало диковинное зрелище: тот самый полубог, кичившийся тем, что сошел со страниц древних легенд, сейчас в глухом оцепенении пялился в ростовое зеркало. Бедолага словно завороженно любовался своей новой, жалкой личиной обыкновенного грызуна.

«Э-э…» – брови юной аристократки в недоумении сошлись на переносице, и она на чистых инстинктах замерла, так и не распахнув дверь до конца.

А затем она воочию узрела, как серую крысу пробила крупная, неконтролируемая дрожь, а ее багровые глазки-бусинки полыхнули неистовой, первобытной яростью.

– Даже не думай насмехаться надо мной! – хрипло, истошно взревел зверек.

Грызун резко крутнулся на месте, вознамерившись дать деру из комнаты, как вдруг невидимые кандалы намертво, словно в тиски, заковали его крошечное тельце!

Будь полубог в своей привычной форме и зените сил, он бы играючи сбросил подобные путы. Увы, его с трудом накопленные резервы безжалостно, раз за разом сливались в трубу. А последнюю каплю духовности сожрало то самое вторжение в грезы паранормальной телохранительницы Дуэйна Дантеса.

Краак!

Толстая, ослепительно-серебристая молния грянула прямо из пустоты, с оглушительным треском впечатавшись грызуну точнехонько в макушку.

Зрение Хейзел мгновенно затопила слепящая белизна вспышки. Едва зрачки вновь привыкли к полумраку, девушка обнаружила крысу распластавшейся на полу. Обугленная дочерна шкурка дымилась, а все четыре лапки зверька хаотично дергались в предсмертной конвульсии.