Текст книги "Красный священник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 108 страниц)

Глава 797
Награда

В особняке семьи Одра Эмлин встретился с Касими, носившим, как и он сам, титул барона.

Этот вампир, пребывающий в самом расцвете сил, выступал доверенным лицом Нибайса Одра.

«Вообще-то, я тоже барон, пускай и совсем недавно достиг совершеннолетия…» – мысленно проворчал Эмлин. Поднявшись с дивана в гостиной, он отвесил собеседнику учтивый поклон:

– Добрый вечер, господин барон.

Касими уже приоткрыл было рот для ответа, как вдруг его ноздри хищно дернулись. Взгляд мужчины молниеносно скользнул к деревянному ящику, стоявшему у ног гостя:

– Запах свежей крови?

Задав этот недоуменный вопрос, он, казалось, тут же сложил в уме нужный пазл и, выдержав секундную паузу, добавил:

– Ты выследил и устранил еще одну мишень?

Эмлин лишь растянул губы в легкой усмешке и покачал головой:

– Нет.

И, не дав Касими вставить ни слова, он расплылся в еще более широкой улыбке:

– Не одну, а сразу двух.

Двух? Касими, в чьем облике сквозила утонченность зрелого джентльмена, на мгновение опешил. Он во все глаза смотрел, как Эмлин наклоняется, подхватывает ящик и откидывает крышку.

В процессе этого действа лицевые мышцы юноши едва заметно, почти неуловимо дернулись, исказившись от боли – неосторожное движение растревожило свежую рану на правой руке.

Титаническим усилием воли сохранив безмятежную мину, Эмлин чуть опустил руки и наклонил ящик вперед, выставляя его содержимое напоказ своему благородному сородичу:

В гнезде из старых газет бок о бок покоились две перемазанные кровью, местами обугленные головы. Рядом с ними виднелись два полупрозрачных, до боли напоминающих живые сердца сгустка: один пульсировал ослепительным багрянцем, а второй отливал таким густым, темным рубином, что казался почти черным.

От этой пугающей, бьющей по нервам картины Касими резко вскинул голову. Ошарашенно уставившись на гостя, он выпалил:

– Это твоих рук дело?

И пускай с первого взгляда ему удалось опознать лишь физиономию Гариса Кевина, сомневаться не приходилось: перед ним лежали две подлинные Потусторонние характеристики «Вампира»!

Эмлин опустил трофеи на пол, позволив правой руке безвольно повиснуть вдоль шва брюк. Едва заметно, легким движением стряхнув напряжение с пальцев, он с довольной улыбкой отозвался:

– Разумеется.

– Всё предельно просто: сорвав в прошлый раз тот куш в семь тысяч фунтов, я наведался на одну подпольную сходку Потусторонних. Там мне удалось выкупить «наследие» некоего барона, благодаря которому я и вознесся на новую ступень.

– Признаться, я совершенно не горел желанием набивать карманы тем ублюдкам, что открыли на нас охоту. Вот только допустить, чтобы это «наследие» уплыло в чужие руки, я тоже не мог. К тому же, далеко не каждый барыга на рынке – это сам убийца.

Воспользовавшись моментом, Эмлин изящно и непринужденно выложил правду о своем новообретенном статусе барона. И, что самое забавное, в его словах не было ни единой капли лжи.

Этому виртуозному искусству он в свое время обучился на собраниях Клуба Таро.

«Я уже давным-давно раскусил, что ты стал бароном. Наивный, неужто ты грешным делом думал, будто твои постоянные закупки оккультных материалов и маниакальная тяга к фолиантам по зельеварению ускользнут от нашего взора? Не будь на то веских причин, мы бы уже давно прижали тебя к стенке допросами… Поражает меня совершенно иное: с твоим-то куцым боевым опытом, полным отсутствием стоящих мистических артефактов и этой детской одержимостью куклами – пусть ты трижды барон – пустить в расход сразу двоих искусственных кровососов без лишнего шума и пыли попросту немыслимо! Да даже мне ради такого триумфа пришлось бы изрядно попотеть, собирая досье и готовясь к схватке… Когда этот юнец успел дорасти до столь пугающих высот, оставшись никем не замеченным?» – Касими Одра не удержался от вереницы едких мысленных ремарок, однако на лицо нацепил дежурную, светскую улыбку:

– Так вот оно что.

– Эмлин, отчего же ты скрывал этот факт? Неужто тебе не льстило бы слышать почтительное «господин барон» из уст наших сородичей?

Вампир бросил беглый взгляд на собеседника и, горделиво вздернув подбородок, отозвался:

– Я как раз вознамерился предать это огласке, но тут как нельзя кстати подвернулась эта охота. Вот я и решил преподнести всем небольшой сюрприз.

– Касими, я уже успешно пустил в расход троих фанатиков «Первозданной Луны», а в твоем списке значилось лишь пять мишеней. Означает ли это, что я одержал безоговорочную победу?

Сгорая от нетерпения, он тут же фамильярно отбросил обращение «господин барон», перейдя на «Касими».

Веки Касими предательски дрогнули, но он лишь мягко рассмеялся:

– Именно так. Оставшиеся две цели можешь смело выбросить из головы. Пусть Рус Батори со своей сворой займется ими – глядишь, урвут хоть какую-то утешительную подачку.

Выдав это, Касими внезапно осознал, что его тон звучит слишком уж сухо и отстраненно, а потому поспешил добавить с толикой участия:

– Ты не ранен?

– Сущие пустяки, – Эмлин приподнял правую руку, слегка разминая пальцы.

Если положить руку на сердце, то самым тяжким увечьем за всю эту ночную охоту стала рана, которую он нанес себе сам: вырвавшись из Восточного района через телепортацию, юноша собственноручно вскрыл себе кожу и вены, дабы окропить кровью обложку «Дневника путешествий Леймано».

Касими, не найдясь с достойным ответом на эту реплику, выдержал короткую паузу и произнес:

– Мои искренние поздравления с триумфом в этой гонке. Тебе причитаются две награды.

– Во-первых, если в обозримом будущем в нашем роду появится возможность для возвышения до виконта, твое имя автоматически окажется в финальном списке кандидатов, а все расходы на проведение ритуала будут покрыты.

– Во-вторых, тебе достанется уникальный мистический артефакт. Эта реликвия была выкована в седую древность рукой самой Прародительницы. И пусть божественности в ней нет, она таит в себе пугающую, поистине чудесную мощь. Поскольку Прародительница так и не соизволила дать ей имя, мы меж собой величаем её «Кольцом Лилит».

– Вдобавок, следуя незыблемым традициям, обе эти Потусторонние характеристики перейдут в сокровищницу нашего рода, что, вполне вероятно, позволит даровать жизнь еще двоим новообращенным. Взамен ты получишь компенсацию в размере трех тысяч фунтов наличными.

Кольцо, сотворенное рукой самой Прародительницы… И пусть Эмлина слегка грызла досада, что главным призом оказалась не вожделенная Потусторонняя характеристика «Виконта», а лишь статус кандидата вкупе с бесплатным обрядом, этот артефакт от Лилит с лихвой перекрывал любые разочарования.

Для истинного вампира, до краев переполненного жгучей гордостью за свой благородный род, это было величайшим, непревзойденным символом славы!

Когда пьянящий восторг немного улегся, Эмлин – прошедший суровую школу Клуба Таро и за плечами которого были уже две успешные охоты – внезапно нутром почуял в этом деле подвох.

«Я ведь изначально был направлен к господину Шуту по воле самой Прародительницы. И вот теперь мне вручают Ее кольцо… Не слишком ли идеальное совпадение?» – поразмыслив над этим и так не нащупав разгадки, юноша твердо решил: чуть погодя он непременно вознесет мольбу господину «Шуту», выложив всё без утайки и испросив совета у этой великой сущности.

Видя, что Эмлин, переварив радостную весть, погрузился в глухое молчание, Касими деликатно прочистил горло:

– Кольцо вкупе с наличными будут переданы тебе завтра вечером.

– К тому времени я созову Руса Батори и остальных, дабы во всеуслышание объявить о твоем безоговорочном триумфе в этой гонке, а уж затем торжественно вручу тебе реликвию.

– Не имею возражений, – Эмлин, пускай и был полным профаном в подобных светских церемониях, кристально ясно понимал: такие награды втихаря по углам не раздают, их надлежит вручать исключительно перед лицом всех проигравших.

Не став больше задерживаться, юноша изящно откланялся, покинул особняк семьи Одра и нанял экипаж.

Пока карета неспешно катила по улицам, вампир устремил взор на безмолвно висящий в небесах багровый диск луны. Душа его мало-помалу наливалась умиротворением, а мысли сами собой возвращались к деталям минувшей охоты, по крупицам выцеживая из них бесценный опыт и усваивая суровые уроки.

Под конец он принялся скрупулезно подсчитывать в уме, сколько именно Потусторонних талантов ему предстоит запечатлеть в «Дневнике путешествий Леймано»:

'Пустил в дело пять «Ударов молнии», выжег всё дотла… Плюс одна «Телепортация», одно «Открытие врат» и одна «Астрология»… Итого восемь. Да еще и два слепка сверху в счет оплаты за аренду. Выходит, ровно десяток.

Задачка не из легких, однако. Некоторые таланты, боюсь, скопировать попросту не выйдет – взять хотя бы мою собственную феноменальную регенерацию… Придется дублировать уже имеющиеся фокусы… Хех, а вот как только кольцо Прародительницы окажется у меня в руках, можно будет рискнуть и снять слепок с его магии…'

…………

«Кольцо Лилит?» – в недрах монументального, подобного обители гигантов дворца над серой мглой Клейн, восседая в почетном кресле «Шута», в глубокой задумчивости препарировал мольбу «Луны» Эмлина Уайта.

Юноша-то грешным делом настраивался на то, что посреди ночи его выдернут из теплой постели, дабы он в роли божественной няньки спасал шкуру этого неоперившегося кровососа. И кто бы мог подумать, что Эмлин виртуозно разберется со всем еще до одиннадцати вечера, да еще и успеет отчитаться о проделанной работе!

«В свое время этот вампир впервые вознес мне молитву именно по указке древней богини Лилит… А теперь в его руки плывет Ее собственное кольцо… Одному богу известно, кто на самом деле скрывается за маской этой „Лилит“, так что ухо нужно держать востро. Пожалуй, займу позицию наблюдателя и посмотрю, куда вырулит эта многоходовочка…» – Клейн, тщательно взвесив всё в уме пару секунд, ответил на зов Эмлина низким, но абсолютно безмятежным баритоном:

– Впредь, вознося мне мольбы или присутствуя на собраниях, тебе надлежит снимать это кольцо.

Отдав этот строгий наказ, Клейн благополучно вернулся в материальный мир. Больше не страшась ночных тревог, он провалился в беспробудный сон и проспал до самого рассвета.

Покончив с завтраком и немного переведя дух, юноша дождался визита наставницы по этикету, мадам Ваханы. Ему предстоял интенсивный, углубленный курс подготовки к грядущему балу, который он вознамерился закатить в собственном особняке на этих выходных.

Изящно подобрав темные волосы и плавно шурша подолом платья, Вахана закружила Дуэйна Дантеса в открывающем танце, шаг за шагом вдалбливая в него все тонкости и нюансы светского церемониала.

Под легкие, успокаивающие переливы мелодии наставница по этикету внезапно произнесла:

– Слышала, мадам Мэри вчера пополудни наносила вам визит?

– Верно, – Клейн откровенно кивнул, про себя поражаясь тому факту, что в светских кругах этой улицы напрочь отсутствуют какие-либо секреты.

Вахана едва заметно кивнула и, выдержав двухсекундную паузу, проронила:

– Птички напели, что мадам Мэри заложила все свои акции в банк, выудив оттуда баснословную сумму.

«Она деликатно предостерегает меня, чтобы я не угодил в возможную аферу… Та былая негласная помощь не только позволила мне стремительно ворваться в высший свет улицы Бёклунд, но и продолжает приносить нескончаемые дивиденды… Впрочем, мадам Мэри заложила активы исключительно ради того, чтобы втайне скупить еще больше акций…» – Клейн, молча выслушав собеседницу, растянул губы в теплой улыбке:

– Благодарю вас.

Выдержав короткую паузу, он добавил:

– Я всецело доверяю порядочности каждого своего друга, однако в коммерции параноидальная осторожность и бдительность навсегда останутся непреложным правилом номер один.

– Я уже поручил Вальтеру нанять независимую команду стряпчих и счетоводов. Они проведут дотошное, скрупулезное расследование всей подноготной и предложат схему, которая надежнее всего защитит мои интересы и поможет избежать лишних налоговых поборов.

– И до тех пор, пока их вердикт не ляжет мне на стол, я не стану рубить с плеча и принимать какие-либо решения.

Вахана слегка приподняла лицо, заглянув в бездонную лазурь глаз Дуэйна Дантеса, и вдруг то ли со вздохом, то ли с улыбкой произнесла:

– Вы поистине мудрый человек.

Клейн уже было хотел парировать, что это всего-навсего жизненная зрелость, но вовремя прикусил язык. Ему вспомнилось, как супруга Ваханы не так давно жестоко кинули на партию тканей, и лишь благодаря его негласному вмешательству удалось спасти львиную долю капитала. Брось он подобную фразу, и дама неминуемо провела бы обидные параллели, восприняв это как едкую издевку. Виртуозно сменив пластинку, юноша издал тихий смешок и отозвался:

– Вся моя мудрость берет свое начало из суровых уроков, усвоенных в прошлом.

– Уму непостижимо, что вас можно обвести вокруг пальца, – с улыбкой опустила глаза Вахана. – И, должно быть, именно благодаря столь богатому жизненному опыту вы виртуозно умеете ценить неповторимый шарм дам самых разных типажей?

«А эти сплетни, я погляжу, так и будут преследовать меня до гроба…» – Клейн лишь обреченно усмехнулся:

– У каждого цветка есть своя, неповторимая прелесть.

Безупречно отработав весь церемониал и нужные па, Клейн с почестями проводил мадам Вахану. Прихватив с собой личного камердинера Ричардсона, сыщик, следуя вчерашнему уговору с мадам Мэри, отправился с экскурсией на предприятие «Коим» в районе Джовуд.

Глава 798
Возвращение в знакомые места

Район Джовуд. У дверей компании «Коим».

Покинув экипаж, Клейн окинул улицу пытливым взглядом. Всем своим видом он демонстрировал живой интерес человека, впервые оказавшегося в этих краях.

Однако на деле окрестности были ему прекрасно знакомы. Юноша отлично знал, что прямо через дорогу высится излюбленный средним классом универмаг «Гардли», а буквально в двух шагах отсюда торгуют прославленными на весь город дисийскими пирогами «от Сина».

В свое время он часами торчал здесь в засаде, выслеживая Дораго Гейла в поисках улик его супружеских измен!

Спрятав эти воспоминания поглубже, Клейн в сопровождении личного камердинера Ричардсона неспешно зашагал к главному входу в компанию «Коим», где их уже поджидала мадам Мэри со своей горничной.

В консервативном до мозга костей Королевстве Лоэн неписаные правила этикета строжайше предписывали дамам нанимать в личное услужение исключительно женщин. Любая оплошность в этом вопросе грозила неминуемым крахом репутации, ставя крест на светской жизни и брачных перспективах. Именно поэтому, пускай горничная мадам Мэри по совместительству исполняла обязанности делового секретаря – что требовало безупречного владения этикетом, деловой хватки и недюжинного таланта переговорщика, – выбирать приходилось лишь среди блестяще образованных или умудренных опытом кандидаток, напрочь отметая мужчин.

Ровно то же правило распространялось и на джентльменов: их камердинеры и деловые поверенные обязаны были принадлежать к сильному полу.

Впрочем, даже столь суровые устои не могли удержать от порока тех, кто не привык держать свои низменные страсти в узде. Столица из года в год полнилась грязными слухами о порочных связях между слугами и их господами. И в этой нечистоплотной игре главными жертвами неизменно оказывались именно горничные: обманутые сладкими посулами, принужденные силой или банально соблазненные, они становились тайными любовницами своих хозяев. А стоило лишь тайне выплыть наружу, как несчастных безжалостно вышвыривали за дверь. Лишившись рекомендаций и с запятнанным именем, закрывающим путь в любой приличный дом, львиная доля этих сломанных жизней в итоге оседала на панелях Баклунда.

– Добрый день, Дуэйн, – мадам Мэри с лучезарной улыбкой шагнула навстречу гостю.

Клейн отвесил изящный поклон и произнес:

– Добрый день, мадам. Улицы в этих краях поистине дышат жизнью и процветанием.

Подобная светская болтовня по смысловой нагрузке ничем не уступала дежурным вздохам о капризах лоэнской погоды.

Мадам Мэри, ответив парой ничего не значащих фраз, увлекла Дуэйна Дантеса в двери компании «Коим», на ходу с улыбкой поясняя:

– С минуты на минуту к нам присоединится наш лучший специалист. Он проведет для вас подробную экскурсию и введет в курс дела.

– А примерно через полчаса мы поднимемся наверх. Я велела накрыть там легкие закуски и пригласила кое-кого из своих друзей, представляющих самые разные сферы столичного общества.

«Из самых разных сфер… Да она же откровенно помогает мне обрастать нужными связями в высшем свете! Весьма щедрый жест, ничего не скажешь…» – Клейн, оценив искренность этого шага, благосклонно кивнул:

– Как человек, совсем недавно пустивший корни в Баклунде, я всей душой открыт для новых знакомств и буду счастлив расширить свой круг общения.

– Бросьте, вы ни на йоту не походите на провинциала. На мой скромный взгляд, вы – эталонный, блестяще образованный баклундский джентльмен, – ответила любезностью на любезность мадам Мэри.

За этой непринужденной светской беседой они миновали холл и оказались в просторной, залитой солнечным светом зоне для приема гостей. Там их уже дожидался весьма статный мужчина, облаченный в безупречно скроенный строгий костюм и щеголяющий щегольски подкрученными усиками.

– Позвольте представить: мистер Люк Саммер, старший управляющий компании «Коим», – взяла на себя роль сводни матрона.

«А мы ведь с ним старые приятели…» – Клейн перевел взгляд на Люка и отвесил ему легкий, вежливый полупоклон, сопровождаемый теплой улыбкой.

В памяти сыщика Люк Саммер навсегда запечатлелся как человек недюжинной выдержки и истинный профессионал своего дела. Этот джентльмен, питавший слабость к сложным механизмам, всегда демонстрировал завидное гостеприимство и такт. В свое время он ни разу не смерил надменным взглядом безвестного бедного детектива Шерлока Мориарти, равно как и не опускался до мелкого заискивания перед чиновниками средней руки из муниципалитета, обитавшими на улице Минск.

– А это мой добрый друг, мистер Дуэйн Дантес. Его всерьез интересуют наши поставки антрацита и первоклассного древесного угля. Будьте любезны, проведите для него самую исчерпывающую экскурсию, – обратилась Мэри к управляющему.

Загодя проинструктированный Люк почтительно шагнул вперед. Устремив взор на баснословно богатого дельца из залива Диси, он расплылся в располагающей улыбке и учтиво произнес:

– Господин Дантес, добро пожаловать в самое сердце компании «Коим»… Наше предприятие намертво связано долгосрочными контрактами с целой вереницей антрацитовых копей… Ныне мы покрываем добрую треть всех потребностей в бездымном топливе и качественном древесном угле в районах Джовуд, Хиллстон, а также в Северном и Западном кварталах столицы. Ко всему прочему, мы в шаге от заключения грандиозной сделки с Адмиралтейством Королевства…

«До чего же заискивающий тон… Прежде мне не доводилось видеть мистера Саммера в таком амплуа…» – мысленно усмехнувшись, Клейн, ни единым мускулом не выдав своих эмоций, неспешно следовал за управляющим по коридорам конторы. Он вдумчиво внимал бесконечному потоку цифр и фактов, изредка вставляя дежурные вопросы, однако от любых конкретных оценок и обещаний благоразумно воздерживался.

Спустя полчаса этой деловой прогулки вся процессия поднялась на второй этаж, переступив порог просторного зала для совещаний.

Помещение уже успели преобразить до неузнаваемости: вдоль стен выстроилась вереница длинных столов, буквально ломящихся от изысканных яств. Основной упор был сделан на всевозможные холодные закуски – тонко нарезанную ветчину, копчености, отборные колбасы, свежайшую выпечку, легкие салаты, воздушные торты и пудинги. Впрочем, парочка мармитов с горячими блюдами тоже источала аппетитный аромат.

Едва они шагнули внутрь, как мадам Мэри поспешила познакомить Дуэйна Дантеса с двумя джентльменами, увлеченно беседующими неподалеку:

– Позвольте представить: мистер Майк Джозеф, ведущий репортер «Ежедневного обозревателя». А это – доктор Аарон Церес, поистине блестящий хирург. Поверьте моему опыту, в Баклунде связи с подобными людьми – на вес золота.

Внимая щебетанию спутницы, Клейн с неизменной светской полуулыбкой взирал на эту парочку, хотя уголки его губ предательски дрогнули, едва не разрушив идеальную маску.

«Какие люди, старые приятели! Хех, а с нерожденным дитятей, что прячется в утробе супруги доктора Аарона, я и вовсе на короткой ноге… Дьявол, звучит как-то чересчур двусмысленно и жутковато…» – беззвучно потешаясь над абсурдностью ситуации, Клейн дождался, пока Мэри закончит официальное представление Дуэйна Дантеса, и лишь затем обменялся с Майком и Аароном подчеркнуто учтивыми, светскими расшаркиваниями.

За минувший год журналист Майк Джозеф ничуть не изменился: всё те же редкие, куцые брови, обветренная кожа и пронзительные, до сих пор не утратившие своего мальчишеского очарования лазурные глаза. Что же касалось Аарона Цереса, то, пускай в глубине души хирург и оставался отстраненным и замкнутым интровертом, внешне эта ледяная корка заметно подтаяла. Судя по всему, последние полгода фортуна благоволила ему во всем, отчего врач буквально лучился неподдельным воодушевлением и несокрушимой уверенностью в собственных силах.

Узнав, что перед ним баснословно богатый делец с берегов залива Диси, Майк с профессиональной сноровкой выудил визитную карточку и с улыбкой протянул ее новому знакомому:

– Надеюсь, вы не сочтете за дерзость небольшую саморекламу?

– Если в ваших коммерческих планах значится газетная реклама, смело обращайтесь ко мне. Будь то передовицы «Ежедневного обозревателя» или страницы «Тассок Таймс», я легко выбью для вас самый лакомый и выгодный тариф.

Бросив эту фразу, пронырливый репортер озорно подмигнул, всем своим видом показывая, что это лишь дружеский, ни к чему не обязывающий шарж.

«Ах ты ж ушлый прохвост, вечно таскающий за пазухой целую кипу фальшивых метрик… Отчего же ты ни разу не заикнулся о льготных рекламных расценках Шерлоку Мориарти? Неужто считал, что великому сыщику не по карману твои услуги?» – мысленно отпустив эту едкую шпильку в адрес приятеля, Клейн с достоинством обменялся с ним визитками:

– Признаться, потребность в хорошей прессе у меня есть всегда.

Следом юноша изящно повернулся к доктору Аарону и, протягивая ему вторую карточку, произнес:

– Совсем недавно мне довелось перенести весьма скверный недуг. Лишь чудом встав на ноги, я как никогда остро осознал поистине бесценную важность вашего ремесла.

– Видите ли, моя специализация – хирургия. Сдается мне, оказаться на моем столе – это последнее, о чем вы могли бы мечтать, – с присущей врачам легкой циничностью парировал Аарон, хотя визитку всё же принял.

«О нет, поверьте, я спал и видел эту встречу. И даже отчаянно уповаю на то, что мне вышлют пригласительный на банкет в честь рождения вашего малыша…» – беззвучно проворчал Клейн. Виртуозно переведя русло светской беседы на передовые медицинские достижения, он легко и непринужденно влился в компанию хирурга и репортера, поддерживая оживленный диалог.

В последнее время сыщика всерьез грызла проблема: как бы поизящнее навести мосты с Аароном и восстановить ту самую незримую нить с нерожденным младенцем? Как-никак, бумажный журавлик – штука ненадежная, того и гляди рассыплется в прах при первой же попытке. А заявляться к доктору в личине Шерлока Мориарти, да еще и открыто расхаживать по Баклунду – чистой воды самоубийство. О том, чтобы заявиться на торжество по случаю пополнения в семействе в таком виде, не могло быть и речи.

«Зато теперь всё сложилось просто безупречно! Под протекцией мадам Мэри мое сближение с Аароном выглядит абсолютно естественным, лишенным малейших подводных камней. А там, глядишь, и заветное приглашение окажется в кармане. Хе-хе, кто знает, может мне даже выпадет немыслимая честь стать крестным отцом для самого „Ртутного Змея“? В конце концов, оба мы истово бьем поклоны Богине… Впрочем, не доведет ли подобная дерзость этого младенца до белого каления? С подобными сущностями ухо нужно держать востро. Пока сам Аарон не заикнется – я и словом не обмолвлюсь…» – пребывая в превосходном расположении духа, мысленно потирал руки Клейн.

Впрочем, профессиональная выдержка и мастерство отыгрыша взяли свое: юноша благоразумно подавил излишний энтузиазм, не став бросаться в объятия новых знакомых с первой же встречи. Ограничившись непродолжительной, приятной беседой, он последовал дальше за мадам Мэри, знакомясь с остальным пестрым обществом.

В круговерти этих светских расшаркиваний Клейн отнюдь не забывал отдавать должное расставленным на столах яствам и благородным напиткам, всем своим видом демонстрируя, что в подобных элитных кругах он чувствует себя как рыба в воде.

Завершив круг почета по залу, Мэри наконец остановилась. Тщательно подбирая слова, она произнесла:

– В этом зале собрались исключительно преданные мне друзья.

«Скрытый подтекст: ни одной вражеской шестерки на пушечный выстрел не подпустила, а заодно изящно записала меня в свой ближний круг?» – Клейн, прекрасно уловив этот прозрачный намек, едва заметно склонил голову:

– С точки зрения светского этикета, задавать подобные вопросы – верх бестактности для истинного джентльмена. Однако, будучи прагматичным дельцом, я просто обязан знать: кто именно те стервятники, что спят и видят, как бы вырвать из ваших рук контроль над компанией «Коим»?

Мадам Мэри выдержала короткую, тяжелую паузу и ответила:

– Барон Синдрас вкупе со своими прихвостнями. Эта свора жаждет лишь одного: протолкнуть наши акции на фондовую биржу и сорвать на этом баснословный, астрономический куш. Подлинное развитие и будущее предприятия их совершенно не заботит.

«Барон Синдрас… Входит в элитную касту самых толстосумов Лоэна. Прожженный банкир, промышленник и торговый воротила, выкупивший свой титул щедрыми пожертвованиями в казну Консервативной партии… А ведь политическое кредо у него весьма скользкое. Пусть баронская корона и досталась ему милостью консерваторов, нутром он всегда тяготел к дельцам и негласно водил дружбу с Новой партией…» – поразмыслив пару секунд, Клейн с мягкой полуулыбкой задал встречный вопрос:

– В таком случае, отчего же вы не обратитесь за поддержкой к мистеру Хибберту Холлу? За его спиной маячит фигура отца – аристократа высшего полета и влиятельнейшего банкира Королевства. Уж его-то ресурсов с лихвой хватило бы, чтобы обломать зубы любым рейдерам.

Мадам Мэри издала горький, вымученный смешок:

– Мистер Холл наотрез отказался ввязываться в эту кутерьму. Он прямым текстом заявил: будучи главным секретарем правительственной Комиссии по расследованию загрязнения атмосферы, он не имеет ни малейшего морального права марать руки в коммерческих дрязгах, напрямую завязанных на поставки бездымного топлива.

«Воистину, джентльмен, до одури пекущийся о своем политическом реноме… Впрочем, нежелание наживать себе столь зубастого врага, как барон Синдрас, тут тоже сыграло не последнюю скрипку… Хе-хе, а ведь выбери я тогда другого кандидата на должность мажордома, и прямо сейчас я бы как раз наводил мосты именно с этим самым Синдрасом… У этого выскочки денег куры не клюют. Вздумай он взвинтить цену до небес, мне бы за ним точно не угнаться… Черт, а вдруг дойдет до того, что этот ублюдок в прямом смысле попытается задавить меня горами золота? Та еще бульварная драма выйдет…» – Клейн благоразумно решил не бурить эту тему дальше и изрек:

– Я дождусь окончательного вердикта моей команды аудиторов.

Мэри, осознав, что Дуэйн Дантес не пошел на попятную даже перед лицом столь грозной угрозы, с нескрываемой признательностью проронила:

– В нашу прагматичную эпоху джентльменов, наделенных подлинным рыцарским духом, остались считанные единицы. И вы, несомненно, принадлежите к их числу.

Клейн лишь сдержанно улыбнулся, так и не дав никаких железобетонных обещаний. Дождавшись финала этой легкой трапезы, юноша покинул контору, сел в свой роскошный четырехколесный экипаж и приказал гнать обратно в Северный район.

Какое-то время сыщик в задумчивости созерцал проплывающие за окном городские пейзажи, как вдруг повернул голову к своему личному камердинеру Ричардсону и отчеканил:

– Смени маршрут. Мы направляемся в собор Святого Самуила.

В прошлый раз в соборе произошла некая аномалия, которая тут же бесследно угасла. Разгадку той чертовщины Клейн так и не нащупал, а потому всё чаще ловил себя на мысли: не пора ли подыскать удобный случай и навести мосты с кем-нибудь из Внутренних Стражей?

Парень кристально ясно помнил: каждый божий день после полудня как минимум один из этих затворников непременно наведывается в главный молитвенный зал, дабы вознести мольбы Богине.

«И как же к ним подступиться? Под теми благоговейными сводами любая светская беседа прозвучит как кощунственный гвалт… А начнешь действовать слишком уж в лоб – мигом навлечешь на свою голову подозрения…» – Клейн едва заметно свел брови на переносице, благоразумно постановив сперва ограничиться неприметным наблюдением, а уж потом выстраивать план.

Экипаж не стал менять маршрут, всё так же уверенно катясь в сторону улицы Бёклунд. Однако тормозить возница не стал, под звонкий стук колес промчавшись мимо знакомого фасада.

Укрывшись в густых тенях салона, Клейн смежил веки, титаническим усилием воли гася внезапно всколыхнувшуюся в душе легкую тревогу.