Текст книги "Красный священник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 65 (всего у книги 108 страниц)

Глава 861
Сон Форс

Услышав полный отчаяния крик этого немолодого мужчины и увидев его искаженное мукой лицо, Хейзел замерла. В ее взгляде, до этого полыхавшем жгучей ненавистью и гневом, вдруг проступили растерянность и непонимание.

И не только она. Парламентарий Махт, леди Лиана и стоящий подле них Дуэйн Дантес тоже погрузились в тяжелое молчание. На какое-то мгновение повисла звенящая тишина, и даже затаившаяся за укрытием Форс растеряла весь свой былой энтузиазм и пылкое чувство справедливости.

Спустя с десяток секунд Махт наконец отвел взгляд от нападавшего. Повернув голову, он распорядился своим телохранителям:

– Один из вас остается здесь. Охраняйте место происшествия и преступника до прибытия констеблей.

Выдержав короткую паузу, политик обратился уже к своему личному камердинеру:

– Извести газетчиков. Пусть пришлют репортеров для освещения этого инцидента.

Раздав первые указания, член нижней палаты парламента огляделся по сторонам. Заметив, что вокруг уже начала собираться толпа любопытных зевак, жаждущих поглазеть на зрелище, он перевел взгляд на Дуэйна Дантеса и виновато улыбнулся:

– Покорнейше прошу простить, что втянул вас в подобную передрягу. Мне и в голову не приходило, что ситуация зайдет столь далеко. По правде говоря, мы обсуждали бедственное положение фабрикантов и владельцев угольных шахт, даже предусмотрели для них программы поддержки и варианты плавного перехода, но кто же мог знать…

«Выдумать план – это одно, а вот претворить его в жизнь – совершенно иное. Когда борьба со смогом встала поперек горла и давление со всех сторон взлетело до небес, подобные „рубленые с плеча“ меры ничуть не удивляют…» – мысленно вздохнув, Клейн ответил легкой, самоироничной усмешкой:

– Не стоит так тревожиться за меня. В былые годы мне доводилось бывать в переделках и похуже.

На словах он искусно намекал на свои коммерческие злоключения в Западном Баламе на Южном континенте. На деле же в памяти сыщика молнией пронеслись и вынашивающая дитя злого бога Мегоз, и рухнувший с небес чудовищный метеорит, и обезумевшая Синтия, грезящая родить от адмирала Эмириуса, и устроившие обвал горы под Байамом ангел из Школы Розы вкупе с монстром Епископата Нуминозности.

На фоне тех леденящих душу катастроф недавняя стычка казалась лишь мелкой каплей дождя, недостойной даже малейшего внимания. Учитывая, что поблизости отирались его негласные телохранительницы Сио и мисс «Фокусник», а также Хейзел, Клейн благоразумно даже пальцем не пошевелил для ответного удара, ограничившись лишь отработанным, рефлекторным уклонением бывалого авантюриста.

Его куда больше заботило иное: не станет ли эта случайная капля предвестником грядущей, полномасштабной бури.

Махт со вздохом кивнул:

– Ваше хладнокровие поистине впечатляет.

– Признаться, раньше я с легкой долей скепсиса внимал вашим байкам, но теперь мои сомнения рассеялись без следа.

– Что ж, Дуэйн, предлагаю разъехаться по домам. Пусть с этим хаосом разбираются констебли. Если им потребуются показания, они сами наведаются к вам.

Клейн сдержанно кивнул и на прощание бросил семейству Махт:

– Держите ухо востро и поберегите себя.

Парламентарий Махт серьезно кивнул и вновь горестно вздохнул:

– Столичный светский сезон только-только стартовал, а тут такое… Давайте ценить те жалкие крохи покоя, что у нас еще остались.

Негласным открытием светского сезона в Баклунде считалось возвращение в столицу знатных лордов из верхней палаты парламента, что произошло буквально на прошлых выходных… А на этой неделе уже успели прогреметь два вопиющих скандала: грязная подстава барона Синдраса и вот теперь – покушение на парламентария Махта… В вихре этих тревожных дум Клейн не стал больше задерживаться. Прихватив с собой явно перепуганного личного камердинера Ричардсона, он направился к своей карете.

Забравшись в салон и наблюдая за неспешно проплывающими за окном пейзажами, юноша беззвучно выдохнул и прикрыл глаза.

Пока он был не в силах вынести железобетонный вердикт, замешана ли в этом покушении паранормальная чертовщина. Каждое звено этой цепи вполне мог провернуть и заурядный смертный, да и мотив у того немолодого мужчины был донельзя убедительным. Такое даже фабриковать не нужно – сыщик ни на йоту не сомневался, что в нынешнем Баклунде пруд пруди разорившихся фабрикантов и вышвырнутых на улицу работяг с точно такими же поломанными судьбами.

Единственная заноза, не дававшая ему покоя: с какой стати мишенью стал именно Махт?

Спору нет, этот член нижней палаты яростно ратовал за очищение воздуха, то и дело толкал пламенные речи с трибуны и охотно раздавал интервью газетчикам. Вот только он отнюдь не был главной фигурой в продвижении этого закона. По логике вещей, разъяренный мститель скорее выбрал бы своей жертвой кого-нибудь из Королевской комиссии по расследованию загрязнения атмосферы.

Клейн откинулся на стенку кареты и медленно распахнул веки. За окном уже сгустился глухой ночной мрак, небеса затянуло тяжелыми, свинцовыми тучами, из которых торопливо срывались капли дождя.

Юноша в очередной раз почти физически ощутил: под обманчивой, ледяной гладью столичного спокойствия неумолимо ширится и набирает ярость гибельный водоворот.

Оборвав эти тяжелые раздумья, Клейн чуть приподнял левую руку и легонько коснулся кармана.

Внутри покоилось письмо, предположительно от Фрэнка Ли, вкупе с какими-то грибами неведомого, диковинного сорта.

Ему до смерти хотелось поскорее добраться до дома, воспарить в таинственные чертоги над серой мглой и скормить этот свежий гостинец «Ползучему голоду», дабы вновь вернуть артефакт в строй. В преддверии надвигающейся бури сыщик резонно полагал, что ему жизненно необходимо в кратчайшие сроки восстановить свой боевой потенциал до абсолютного максимума, и жуткая перчатка в этом деле была незаменима.

Увы, теперь на его хвосте негласно висели две телохранительницы-Потусторонние, а значит, от частых визитов в таинственное измерение тумана пока придется благоразумно воздержаться.

«Сам нанял за баснословные сотни фунтов девиц, чья охрана мне и даром не сдалась, лишь бы они связали меня по рукам и ногам… Воистину, тяжела доля столичного богача…» – мысленно, с горькой иронией вздохнул Клейн, принимая из рук Ричардсона чашку свежезаваренного черного чая.

Едва сделав маленький глоток, юноша рефлекторно поморщился, но тут же титаническим усилием воли разгладил лицевые мышцы.

Опустив взгляд, он с досадой обнаружил, что лимонных долек в кружке плавает вдвое больше обычного.

Сыщик незаметно, краем глаза скользнул по сидящему рядом Ричардсону. Камердинер выглядел донельзя отрешенным, явно всё еще барахтаясь в пучине пережитого страха после недавнего покушения.

«Робкий как заяц, всё в своем репертуаре…» – вынес внутренний вердикт Клейн, со стуком опуская костяной фарфор на столик.

…………

Глубокая ночь. Улица Бёклунд, дом номер тридцать девять. Особняк парламентария Махта.

Хейзел, застыв перед туалетным столиком, неотрывно взирала на примостившуюся прямо на пудренице серую крысу. Выдержав долгое, звенящее молчание, девушка произнесла:

– Неужто мой отец в чем-то виноват? Ведь он ратовал за поистине благое дело…

– В этом мире не сыскать деяний, угодных абсолютно всем. Завсегда найдутся те, кто окажется внакладе. И именно поэтому любой стоящий закон обязан предусматривать компромиссы, компенсации и спасательные круги. Если твой батюшка озаботился этим – стало быть, его совесть чиста. А коли нет – значит, он бессердечный сукин сын, – небрежно, словно отмахиваясь, отозвалась крыса.

Погрузившись в раздумья на пару секунд, Хейзел с видимым облегчением выдохнула. Лицо её разгладилось, и она сменила тему:

– Во время ужина моя интуиция набатом кричала: там, в буфете приватного кабинета, припрятано нечто баснословно ценное. Но стоило мне выкроить момент и распахнуть дверцы, как внутри не оказалось ровным счетом ничего.

Серый грызун на миг опешил, а затем глубокомысленно протянул:

– Сдается мне, это были цепные псы Дуэйна Дантеса. Телохранители.

– Он тут намедни увяз в мутном дельце с самоубийством, в котором якобы замешан сам барон Синдрас. Так что обзавестись негласной охраной для него – шаг вполне закономерный.

– Хм… Скорее всего, затаившиеся в шкафу ищейки и сами не лыком шиты, наделены паранормальными талантами и обвешаны мистическими артефактами. Оттого-то твой радар и забил тревогу.

Хейзел слабо кивнула, благополучно проглотив эту стройную теорию, и почти бессознательно прошептала:

– Одному богу известно, какой именно магией владеют эти телохранители…

Обронив это, она с искренним недоумением скосила глаза на серую крысу:

– А откуда тебе-то ведомо, что Дуэйн Дантес вляпался в неприятности?

Грызун издал тихий писк:

– Моя нынешняя ипостась воистину идеальна для негласного подслушивания чужих секретов.

С этими словами крыса бросила короткий, многозначительный взгляд в сторону особняка номер сто шестьдесят по улице Бёклунд, и её бусинки-глаза лукаво сверкнули.

…………

Тем временем Форс, чья очередь спать как раз настала, провалилась в диковинные грезы. Девушке почудилось, будто она бесплотной тенью парит под монументальными, дышащими древностью сводами величественного дворца. Зал был под завязку набит всевозможными паранормальными материалами и мистическими артефактами, а среди этого великолепия выделялись две размытые, мерцающие карты Таро.

Вот только прибрать к рукам хоть малую толику этих сокровищ ей было не по зубам: всё до единого наглухо сковывала незримая, подавляющая мощь печати.

Затравленно озираясь по сторонам в отчаянных попытках нащупать ключ к свободе, Форс наконец-то вскинула голову и узрела на куполе сложную, витиеватую вязь символов:

Это было причудливое сплетение знаков «Судьбы» и «Сокрытия»!

«Отыщи реликвию, увенчанную этой печатью, – и врата в сокровищницу распахнутся…» – на Форс мгновенно снизошло кристально ясное озарение, и она резко, словно от удара током, вынырнула из сна. Писательница обнаружила себя скорчившейся на ковре, заботливо укрытой тонким шелковым одеялом. Они с Сио благоразумно не отважились занять кресло-качалку, до смерти боясь, что частенько отдыхающий там Дуэйн Дантес учует неладное.

Устало помассировав ноющие виски, Форс перекатилась и села. Её взгляду предстала Сио: напарница, намертво привалившись спиной к стене, разделяющей их с хозяйской спальней, с пугающей сосредоточенностью вслушивалась в каждый шорох.

– Слушай, у меня стойкое предчувствие, что эти стены таят в себе какую-то чертовщину. Мне только что приснилась сущая дичь: немыслимые горы сокровищ и закрученные в спирали символы, – сдвинув брови, прошептала Форс, неспешно приближаясь к подруге.

Будучи «Астрологом», она спинным мозгом чуяла: этот сон был отнюдь не плодом разыгравшейся фантазии!

Заметив, что Форс говорит абсолютно серьезно, Сио проглотила вертящиеся на языке сомнения. Поразмыслив пару секунд, она отозвалась:

– Вполне вероятно, что здесь и впрямь кроется какая-то тайна. В наших оккультных кругах ходит одна старая поговорка. Звучит она так: «Там, где всплывает один Потусторонний элемент, неминуемо отыщется и второй».

– Если вынести за скобки мистера мажордома, о чьих паранормальных талантах мы пока можем лишь гадать, то первым Потусторонним элементом здесь выступает мисс Хейзел. А значит, где-то поблизости – или, вернее сказать, в пределах этого квартала – стопроцентно должен ошиваться и второй, – Форс задумчиво кивнула, но тут же расплылась в легкой улыбке: – Впрочем, нас это совершенно не касается. Завтра вечером мы благополучно заберем свой куш, закроем этот контракт на охрану и уберемся отсюда подобру-поздорову. Положа руку на сердце, больше всего в этой ситуации жаль бедолагу Дуэйна Дантеса. Заурядный, ни в чем не повинный смертный, а вынужден барахтаться в гуще мутных интриг и делить крышу с Потусторонними элементами.

Дойдя до этой мысли, писательница перевела лукавый взгляд на подругу и подначила:

– Ну же, давай, пожелай ему покровительства Богини.

– Сама-то я истово верую в Бога Пара и Машин, так что мне подобное не по чину.

Сио с абсолютно каменным лицом обдумывала эту идею добрых пару секунд. Наконец, она привычным жестом очертила на груди знак Алой Луны и благоговейно зашептала:

– Да пребудет благословение Богини с мистером Дуэйном Дантесом.

К этому моменту от сонливости Форс не осталось и следа. Изящно прикрыв рот ладошкой и зевнув чисто для проформы, она бросила:

– Пойду-ка я разомну ноги, прочешу особняк. А ты обожди с четверть часа, и только потом ложись.

– Договорились, – отозвалась Сио, чьи запасы бодрости и энергии явно на голову превосходили ресурсы напарницы.

Писательница тут же развернулась к двери. Стоило ей лишь легко прижать ладонь к стене, как она, пустив в ход свои таланты, в мгновение ока просочилась прямо в коридор.

Девушка уже было намылилась к лестнице, как вдруг её чуткий слух уловил едва заметный, подозрительный шорох. И доносился он точнехонько из той каморки, где почивал личный камердинер Дуэйна Дантеса.

Зрачки Форс лукаво блеснули. С параноидальной осторожностью, бесшумной тенью она подкралась к перегородке. Виртуозно отворив в стене незримую «дверцу», писательница прильнула глазом к щели.

Ей тут же открылось весьма диковинное зрелище: Ричардсон с пугающей самоотдачей выплясывал какой-то гротескный, слегка отдающий безумием танец, насквозь пропитанный первобытной мистикой.

«Спиритический танец? Разве этот лакей не бил поклоны Богине Вечной Ночи? Выходит, он втайне поклоняется богу Смерти?» – сурово сдвинув брови, Форс неотрывно наблюдала, как Ричардсон завершает свой жутковатый обряд, а затем принимается глухо, надрывно вымаливать у Смерти защиту, отчаянно прося уберечь его от любых грядущих бед.

Дождавшись финала этого ночного спектакля, Форс лишь сочувственно поцокала языком. Покачав головой, она беззвучно пробормотала:

«Бедняга мистер Дантес».

Глава 862
Добрый совет

Вернувшись в полуоткрытую комнату с просторным балконом, Форс посмотрела на привалившуюся к стене Сио и понизила голос до шепота:

– Угадай, что я только что видела?

– Этот лакей… личный камердинер Дантеса, оказывается, поклоняется Смерти! Он только что выплясывал спиритический танец и возносил мольбы!

Глаза Сио резко распахнулись от удивления, но девушка тут же взяла себя в руки и расслабила лицо:

– Для мистера Дантеса эта проблема явно плетется где-то в самом конце списка забот.

– К тому же, в жилах этого парня, Ричардсона, явно течет кровь Южного континента. Вполне вероятно, что он там и на свет появился. Так что его тайная вера в бога Смерти – дело вполне закономерное и ничуть не шокирующее.

Форс с улыбкой парировала:

– Сама знаю. Просто всё это кажется до одури забавным. Не находишь, что вокруг этого толстосума Дуэйна Дантеса трется слишком уж много людей с двойным дном?

– Если в один прекрасный день выяснится, что в этом особняке, помимо него самого, абсолютно вся прислуга – экономка, горничные, садовники, кучера, да что там, даже дождевые черви, жуки и крысы – повязаны с мистикой и Потусторонними силами… клянусь, я даже бровью не поведу. Приму как должное.

Охотница за головами вновь одарила подругу выразительным взглядом:

– Случись подобное наяву, это бы означало лишь одно: сам мистер Дантес – птица небывалого полета. Окружить себя свитой из Потусторонних и паранормальных тварей под силу разве что отпрыску злого божества или затаившемуся на земле ангелу.

Не дав писательнице шанса уйти в дебри буйной фантазии, Сио сменила тему:

– Ты же только что трещала про какой-то диковинный сон с сокровищами? С какой стати ты так быстро остыла? Почему не ломаешь голову над тем, что он символизирует, и не прикидываешь, может ли этот клад существовать в реальности?

Форс сухо, с иронией усмехнулась:

– Подобные грезы – это всегда предвестники колоссальных проблем и смертоносных угроз. Вот когда судьба подкинет мне тот самый символ наяву, тогда и пораскину мозгами.

На словах она отмахнулась, однако в глубине души мыслила совершенно иначе:

«Этот сон таит в себе изрядную червоточину… Одному богу известно, не кроется ли за ним чей-то коварный заговор. Куда благоразумнее дождаться следующего собрания Клуба Таро и закинуть удочки господину „Повешенному“, леди „Отшельнику“ и… э-э, господину „Миру“. Выспросить их совета, а уж потом действовать. Вся эта троица – прожженные, бывалые мастера с пугающей мощью. Глядишь, кому-то из них уже доводилось сталкиваться с чем-то подобным…»

– Ты заметно повзрослела, – Сио едва заметно кивнула. Пружинисто оттолкнувшись от стены, она направилась к месту, где еще недавно отдыхала ее напарница.

– Повзрослела? – прыснула Форс. Девушка придвинулась вплотную к подруге, нарочито выпрямила спину и принялась откровенно «смотреть свысока» на макушку низкорослой наемницы.

Не дожидаясь, пока та вспылит, писательница со вздохом продолжила:

– Это ты по-настоящему повзрослела.

– Как сейчас помню: еще год назад ты полагалась исключительно на инстинкты, а конфликты улаживала пудовыми кулаками. Вечно вляпывалась в какие-то глупые передряги и сбивалась с пути. Теперь же у тебя всё схвачено куда надежнее.

Сио слегка опешила. Улегшись на бок и закутавшись в тонкое шелковое одеяло, она повернулась спиной к Форс и буркнула:

– Я сбивалась с пути лишь потому, что ты вечно путалась под ногами и тянула меня на дно.

Форс выдавила из себя сухой смешок и, глубокомысленно закивав, парировала:

– Это неотъемлемое бремя Пути «Ученика», моя личная природа здесь совершенно ни при чем, вот так!

Убедившись, что подруга благополучно улеглась, она подошла к стене, смежной с хозяйской спальней, и с пугающей сосредоточенностью приступила к обязанностям телохранителя.

Ночной мрак дюйм за дюймом отступал, уступая место рассвету. Покончив с утренним моционом и сытным завтраком, Клейн одну за другой принял две делегации констеблей вкупе с целой сворой газетчиков. Легавые рыли землю носом, расследуя загадочное самоубийство Карона, а репортеры спали и видели, как бы выудить побольше пикантных подробностей о дерзком покушении на парламентария Махта.

Благодаря виртуозной выучке мажордома Вальтера, Дуэйн Дантес чинно, строго по расписанию провел все встречи, играючи разделавшись с этой назойливой суетой.

Ближе к полудню на пороге внезапно нарисовался парламентарий Махт. С легкой поспешностью в голосе политик обратился к Клейну:

– Составьте мне компанию. Едем в клуб, сыграем партию в теннис.

Этот влиятельный господин числился в рядах сразу нескольких закрытых обществ, однако с Дуэйном Дантесом их пути пересекались лишь в одном-единственном:

В Клубе отставных офицеров Восточного Балама!

«Неужто пришло время ударить по рукам в той сделке с оружием?» – Клейн мгновенно раскусил скрытый подтекст в словах визитера. Велев Ричардсону подать пальто, цилиндр и трость, он прыгнул в свою карету и, следуя за экипажем Махта, покатил в район Хиллстон, прямиком к тому самому характерному, выкрашенному в песочно-желтый цвет особняку.

Переступив порог клуба и пройдя в уже знакомую приватную гостиную, Клейн вновь узрел того самого полковника сухопутных войск Министерства обороны с лошадиным лицом – Кальвина.

Выдержав пару минут дежурных, ничего не значащих светских расшаркиваний, офицер наконец взял быка за рога. Вперив взгляд в Дуэйна Дантеса, он издал добродушный смешок:

– Птички напели, вернее, Махт обмолвился, что вы способны с ходу выложить на стол двадцать тысяч золотых фунтов наличными?

– Задачка, конечно, не из легких, но мне это вполне по силам, – с легкой, уверенной полуулыбкой парировал Клейн.

Кальвин удовлетворенно кивнул и, на мгновение задумавшись, произнес:

– Всю сумму пускать в оборот пока не потребуется. Заготовленная для вас партия стволов, патронов и парочки легких орудий будет дожидаться на одном из складов в Восточном Баламе. Объем не сказать чтобы баснословный, хватит вооружить от силы три-четыре тысячи штыков. Если считать по цене металлолома, выйдет не больше десятки. Но вы, само собой, отстегнете мне пятнадцать тысяч фунтов.

Полковник резал правду-матку без малейшего стеснения, словно подобные откаты были в армейских кругах Лоэна самым обыденным делом.

– По рукам, – с абсолютно каменным лицом согласился Клейн.

Вояка одобрительно хмыкнул:

– Превосходно. У Махта и впрямь глаз-алмаз. В оружейном бизнесе скрягам ловить нечего, тут требуется поистине королевский размах.

– Этот арсенал в Западном Баламе уйдет минимум за двадцатку. А если у вас и впрямь такие обширные связи, как судачат, и вы сумеете нащупать нужного покупателя – можно смело заломить все тридцать, а то и больше. Ах да, логистика, фрахт и хранение груза целиком и полностью на ваших плечах. Наше ведомство выделит лишь пару-тройку толковых ребят для подстраховки.

«Так и знал, приставят своих цепных псов для надзора…» – безмятежно внимая военному, Клейн мысленно констатировал: нужно срочно пнуть «Адмирала Звезд» вкупе с Даницем, чтобы те немедля выложили на стол все агентурные сводки по Западному Баламу.

Выдержав многозначительную паузу, сыщик поинтересовался:

– Когда именно мы даем старт?

– Груз осядет на складах лишь через пару недель. Дальнейшие тайминги всецело в вашей власти. И да, вытрясать из вас всю сумму с ходу мы не станем. Скинете авансом тысяч восемь-десять, а остаток закроете, когда провернете сделку, – Кальвин всем своим видом изображал небывалую сговорчивость.

«Через пару недель – это уже под занавес месяца. Придется сперва отгулять на торжестве в честь появления на свет „Змея Судьбы“… Как-никак, на кону Его пуповинная кровь…» – Клейн, чьи мысли неслись вскачь, ответил:

– Мне потребуется время на закладку фундамента и подготовку каналов. Отправлюсь на Южный континент где-то в первых числах июля.

Кальвин и парламентарий Махт обменялись короткими взглядами. Вояка негромко хлопнул в ладоши и отрезал:

– Договорились.

…………

Тем временем за стенами Клуба отставных офицеров Восточного Балама Сио и Форс, затаившись на крыше соседнего здания, вели негласную слежку за кипящей внизу уличной суетой.

Охотница за головами прекрасно знала, что этот клуб буквально кишит Потусторонними, а потому благоразумно не стала дергать писательницу за рукав с просьбой протащить их внутрь. Пришлось отказаться от плотной опеки клиента и нести вахту снаружи.

– Какое счастье, что мы в Баклунде. И пускай в эту пору туманы здесь редкость, зато облаков хоть отбавляй, так что солнце не жарит как ошалелое. Иначе я бы уже давно обгорела до волдырей, – съежившись в густой тени, лениво проворчала Форс.

Сио уже было открыла рот для ответа, как вдруг ее цепкий взгляд выхватил карету, плавно подкатившую к черному входу клуба. Экипаж отличался благородным коричневым цветом, а на дверце красовался до боли знакомый герб – изящное сплетение цветка и кольца.

«Экипаж виконта Стратфорда…» – беззвучно прошептала про себя Сио. Широко распахнув глаза и напрягшись до предела, она воочию узрела, как из салона, взятый в плотное кольцо телохранителей, выбирается тот самый до боли знакомый, но в то же время бесконечно чужой силуэт. Секунду спустя процессия скрылась в дверях Клуба отставных офицеров Восточного Балама.

– Что стряслось? – Форс мигом уловила резкую перемену в повадках подруги.

Сио не стала играть в прятки и выложила всё как на духу:

– Я видела виконта Стратфорда. Он тоже заявился в этот клуб.

– Тот самый начальник королевской дворцовой стражи? – с искренним ошеломлением переспросила писательница.

– Именно, – Сио тяжело, с нажимом кивнула.

Форс приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, но так и не нашлась с ответом. Писательнице оставалось лишь затравленно озираться по сторонам, старательно делая вид, будто она высматривает какие-то аномалии.

Спустя некоторое время они увидели, как из дверей клуба показался Дуэйн Дантес.

…………

Во второй половине дня в особняк номер сто шестьдесят по улице Бёклунд вновь пожаловали гости.

На сей раз визитером оказалась мадам Мэри – главный акционер компании «Коим».

– Приношу свои глубочайшие извинения. Моя просьба втянула вас в пренеприятнейшую историю. Кто бы мог помыслить, что барон Синдрас способен на столь гнусную низость! Бедный Карон… он ведь как раз собирался увезти семью на лето в графство Винтер, – голос Мэри Шот дрожал от искреннего раскаяния, густо замешанного на жгучей злости.

Клейн ответил ей с абсолютным, ледяным спокойствием:

– Целиком и полностью разделяю ваше сочувствие к бедняге Карону. Его участь воистину трагична.

– Впрочем, осмелюсь предположить, что за этим деянием стоит вовсе не барон Синдрас. Куда вероятнее, что это искусно расставленный капкан, в который угодил он сам.

Мадам Мэри с абсолютной серьезностью кивнула:

– До меня тоже долетали подобные слухи. Поговаривают, полицейское управление вознамерилось привлечь к делу выдающегося судмедэксперта. Ищейки надеются, что повторное вскрытие поможет выудить упущенные зацепки.

Вторая половина этой фразы в голове Клейна молниеносно, на автомате перевелась как: «Полиция намерена бить челом Церкви Богини Вечной Ночи, выпрашивая у них матерого „Медиума“, дабы тот допросил труп на предмет сокрытых улик».

«Одному богу известно, что им удастся раскопать…» – Клейн плавно вскинул правую руку, привычным жестом очертив на груди четыре точки по часовой стрелке, и проронил:

– Да пребудет с Кароном милость Богини. Истинный убийца неминуемо понесет заслуженную кару.

Мадам Мэри ответила симметричным религиозным жестом, после чего добавила:

– Дабы оградить вас от дальнейшей грязи в этом деле, я твердо решила выкупить вашу долю акций досрочно. Вдобавок к нынешней пиковой рыночной стоимости я отстегну еще тысячу фунтов сверху в качестве компенсации.

– За мои финансы можете не тревожиться: все последние дни я как раз тем и занималась, что выбивала кредиты в банках.

Клейн лишь издал тихий смешок и со вздохом ответил:

– Я безмерно признателен за вашу заботу. Увы, вести разговоры о досрочной передаче акций вам теперь придется с Церковью. Я уже пожертвовал им эту долю, вознамерившись пустить грядущие дивиденды на учреждение фонда для поддержки бедных студентов.

Мадам Мэри, впервые услышав эту сногсшибательную новость, на долю секунды опешила, напрочь лишившись дара речи от глубочайшего потрясения.

Лишь спустя добрый десяток звенящих секунд она наконец-то смогла тихо выдохнуть:

– Ваши благородство, безграничная щедрость и мудрость вызывают у меня поистине искреннее восхищение.

С этими словами матрона устремила на Дуэйна Дантеса взгляд, в котором теперь явственно читалась куда более глубокая, нескрываемая симпатия и уважение.

Клейн, проявив безупречную скромность, изящно приписал все заслуги Богине. Выдержав короткую паузу, юноша сменил тон на предельно серьезный и спросил:

– Мадам Мэри, осмелюсь задать один щекотливый вопрос и искренне уповаю на вашу откровенность.

– Когда вы приняли решение пойти наперекор барону Синдрасу и биться за контроль над компании «Коим» до победного конца, вами двигали исключительно личные, внутренние порывы, или же кто-то исподволь подталкивал вас к этому шагу?

Мадам Мэри слегка сдвинула брови, но ответила с обезоруживающей честностью:

– Абсолютно все, кто пытался меня увещевать, в один голос твердили лишь одно: брось эту затею и отступись.

Клейн мгновенно погрузился в глухое молчание, благоразумно не став больше бурить эту скользкую тему. Перекинувшись еще парой дежурных фраз о недавнем покушении на парламентария Махта, он с почестями проводил гостью за порог особняка номер сто шестьдесят по улице Бёклунд.

После ужина мажордом Вальтер переступил порог той самой полуоткрытой комнаты с просторным балконом. Приблизившись к вальяжно раскинувшемуся в кресле-качалке хозяину, дворецкий доложил:

– Сэр, обе наемницы-телохранительницы благополучно отбыли. Итоговый расчет за три дня составил ровно триста фунтов, не считая расходов на их пропитание.

«Наконец-то съехали…» – Клейн физически ощутил, как спадает внутреннее напряжение, и коротким кивком подтвердил, что принял рапорт мажордома.

Дождавшись ухода слуги, он, сгорая от нетерпения, поспешил в главную спальню. Юноша вознамерился немедля выудить из тайника те самые мутировавшие грибы от Фрэнка Ли, дабы воспарить с ними в таинственные чертоги над серой мглой и провести разъяснительную беседу с «Ползучим голодом».

Однако, приблизившись к письменному столу, где был запрятан грибной гостинец, его взгляд выхватил оставленное на самом виду письмо, небрежно придавленное чернильницей.

Слегка недоумевая, Клейн подхватил конверт. Сноровисто вскрыв послание, он бегло пробежался глазами по строчкам, после чего выражение его лица стало донельзя комичным и причудливым:

«Достопочтенный мистер Дантес! Мы – те самые телохранители, которых вы наняли. За минувшие дни наши взоры зацепились за кое-какие весьма интригующие детали. Сочтя своим долгом просветить вас на этот счет, мы воспользовались вашим ужином, дабы проникнуть в спальню и оставить это скромное послание».