Текст книги "Красный священник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 63 (всего у книги 108 страниц)

Глава 857
Размышления

Карон покончил с собой? Оставил предсмертную записку, в которой черным по белому обвиняет меня в шантаже ради продажи акций? А его домочадцы еще и готовы это подтвердить? Клейн, вслушиваясь в сухой рапорт старшего офицера, лихорадочно переваривал услышанное, пока в голове один за другим вспыхивали жгучие вопросы.

Едва до него окончательно дошел весь ужас произошедшего, первой мыслью было:

Барон Синдрас нанес удар!

Этот акула-банкир, потерпев глухое фиаско в попытке навязать сотрудничество, без малейших колебаний перешел в наступление, обрушившись на него как на злейшего врага, причем без всякой пощады и тормозов!

Ко всему прочему, барон явно успел собрать солидное досье. Он был прекрасно осведомлен, что Дуэйн Дантес уже навел мосты с Церковью Богини Вечной Ночи, парламентарием Махтом и стоящими за ними фракциями. Ударить в лоб означало навлечь на свою голову целую прорву ненужных проблем. Именно поэтому Синдрас избрал мишенью вторую сторону сделки – Карона, сделав его уязвимой брешью. Подобный маневр был куда более изящным и безопасным, но оттого не менее безжалостным и ядовитым.

«Этому ублюдку абсолютно плевать на жизни простых смертных…» – Клейн внезапно воскресил в памяти те бесчисленные, безвинные жертвы, что сложили головы в горниле Великого баклундского смога. Душу юноши захлестнула неконтролируемая, клокочущая ярость, которая бурлила всё сильнее, но при этом отдавала леденящим, пробирающим до костей холодом.

Пустив в ход таланты «Клоуна», сыщик виртуозно обуздал лицевые мышцы. Напустив на себя вид крайнего ошеломления, словно в упор не понимая, о чем идет речь, он переспросил:

– Вы уверены, что это не какая-то дурная шутка?

Стоящий во главе наряда офицер сурово кивнул:

– Не располагай мы железобетонными уликами, ни за что бы не осмелились потревожить покой столь почтенного джентльмена, как вы.

– Мистер Дуэйн Дантес, будьте любезны проследовать с нами в участок для дачи показаний.

Сохраняя на лице маску ледяной, невозмутимой строгости, Клейн, чьи мысли тем временем неслись вскачь, уже приоткрыл было рот для ответа. Как вдруг его цепкий ум выхватил одну вопиющую, не укладывающуюся в логику деталь:

Как ни крути, а в нынешнем Королевстве Лоэн убийство карается по всей строгости закона. Обладая заоблачным статусом, связями и колоссальным влиянием, барон Синдрас мог бы играючи пустить в ход добрых пару десятков иных, вполне легальных и убойных способов, дабы стереть в порошок какого-то залетного нувориша, едва успевшего прожить в Баклунде пару месяцев. Доводить дело до такой кровавой грязи не было ни малейшей нужды.

К тому же, птицы столь высокого полета почти стопроцентно осведомлены о существовании паранормальных сил или даже водят с ними знакомство. Барон просто обязан знать: в этом мире полно немыслимых, мистических методов выследить подлинного преступника. И не имея железобетонных гарантий безопасности, идти на убийство ради банальной подставы – затея откровенно идиотская, удел самого низкосортного отребья.

А уж если Синдрас настолько всемогущ, что способен силой своего авторитета заткнуть рот казенным инквизиторам, то пустить в ход любые другие, бескровные рычаги давления было бы для него куда сподручнее и эффективнее!

«Пускай он еще не пронюхал о моей грядущей сделке с вояками, но о связях с Церковью Богини и парламентарием Махтом осведомлен наверняка. Он бы ни за что не стал рубить сплеча так топорно и грязно… И самое главное: раз уж барон готов хладнокровно нанять убийцу ради жалких трех процентов акций, какого дьявола он не сделал этого раньше? Приставил бы ствол к башке Карона еще до торгов – и дело в шляпе, никаких проблем…» – глубокомысленно скользнув взглядом по стоящим напротив констеблям, Клейн благоразумно взял паузу, не торопясь с ответом.

Тем временем буквально за стеной малой гостиной Сио и Форс, привалившись к перегородке, жадно грели уши. Благодаря «Открытию дверей», виртуозно провернутому писательницей, девушки не упустили ни единого слова из этой беседы.

– Что будем делать? Если легавые упрутся рогом и потащат его в кутузку, мы обязаны вмешаться и отбить клиента? – судорожно, срывающимся шепотом выпалила Форс, которой явно не хватало закалки бывалой наемницы.

Девушке и в страшном сне не могло привидеться, что банальная коммерческая грызня обернется кровавой подставой с покойником. Да и в роли врагов, вместо ожидаемых домушников или наемных громил, на сцену вышли казенные ищейки. Форс впала в ступор, совершенно не беря в толк, как выкручиваться из этой передряги.

Сио тоже оказалась в изрядном замешательстве:

– По-хорошему, наша работа – защищать исключительно от бандитов и прочего криминала.

– Но… черт возьми, куш они отвалили поистине баснословный.

Форс, разрываясь между изумлением и истерическим весельем, фыркнула:

– И что, если его упрячут за решетку, ты пойдешь брать тюрьму штурмом?

– Я уж молчу про то, что это чистое самоубийство! Но стоит тебе лишь выкинуть подобный фортель, как ты сама мигом станешь главной мишенью для облав. Карьера охотницы за головами накроется медным тазом! И что потом? Прикажешь нам втроем удариться в бега и кочевать по миру?

Пока ее писательская фантазия уже вовсю строчила сюжет для нового авантюрного романа, Дуэйн Дантес наконец-то подал голос.

Утонченный джентльмен с благородной сединой на висках вполоборота развернулся к мажордому Вальтеру и размеренно, с ледяным спокойствием изрек:

– Два поручения. Во-первых, немедля нанесите визит барону Синдрасу. Передайте ему, что кто-то вознамерился его жестоко подставить.

Лицо Вальтера, всегда сохранявшего непроницаемую маску, на сей раз исказилось от неподдельной растерянности. Дворецкий решительно не брал в толк, с какой стати хозяин отдает столь абсурдный приказ.

В его картине мира за этой кровавой подставой почти стопроцентно маячила фигура самого барона. Явиться к нему на поклон означало не только впустую сотрясти воздух, но и добровольно подставиться под едкие унижения.

Клейн, издав легкий смешок, пояснил:

– Барон только-только почтил нас своим визитом, сыпля угрозами из-за тех самых трех процентов акций. А следом Карон отправляется на тот свет. Как ни крути, все стрелки железобетонно указывают на Синдраса. Считаю своим долгом предупредить его о нависшей тени подозрений – таков уж незыблемый кодекс чести истинного джентльмена.

Полицейские чины слегка переглянулись, смутно почуяв, что это дело пахнет куда более глубоким, многослойным дном, нежели им казалось. А Вальтер, в чьей голове мгновенно сложился пазл, понимающе кивнул и отчеканил:

– Будет исполнено, сэр. Я тотчас же направлюсь к барону Синдрасу, а заодно оповещу о случившемся всех ваших общих знакомых.

Маневр был поистине виртуозен. Если за ниточки дергал кто-то другой, барону волей-неволей придется расхлебывать эту кашу, отмывая собственное имя. Если же это действительно его рук дело – подобное «дружеское» предупреждение мигом втянет его в публичный скандал. Раздув шумиху, Дуэйн Дантес создаст колоссальное общественное давление, благодаря которому парламентарию Махту и остальным покровителям будет куда проще вытащить его из петли.

«Блестяще… Как же всё-таки легко и приятно иметь дело с подлинным профессионалом…» – Клейн мысленно рассыпался в похвалах мажордому и продолжил:

– И во-вторых: вызовите моего стряпчего. Пусть немедля берется за этот досадный пустяк.

Раздав указания дворецкого и личному камердинеру, Клейн наконец-то перевел взгляд на ожидающих констеблей:

– Что ж, я готов проследовать с вами в участок. Не смею чинить препятствий казенным людям при исполнении.

– Впрочем, до прибытия моего адвоката я не пророню ни слова.

Старший офицер с явным облегчением выдохнул и кивнул:

– Благодарю за содействие, мистер Дантес.

Тем временем в соседней комнате Форс торопливо прошептала:

– Садимся на хвост?

– Всенепременно. Я прямо сейчас юркну под днище кареты и поеду с ними до самого участка. Никто не поручится, что эти легавые – не ряженые убийцы! – с параноидальной настороженностью отозвалась Сио.

Замявшись на долю секунды, она быстро бросила подруге:

– Есть еще какие-нибудь гениальные идеи?

Писательница задумалась ровно на мгновение и с абсолютно серьезным, проникновенным видом выдала:

– До чего же эти аристократы и толстосумы пугающие твари!

Сио слегка опешила, но развивать тему не стала. Скользнув к окну, она оперлась о подоконник и с кошачьей грацией сиганула вниз, бесшумно растворившись в густой тени особняка.

Спустя пару минут Клейн в сопровождении двоих констеблей поднялся в салон роскошного экипажа Дуэйна Дантеса.

Опускаясь на сиденье, юноша вскользь мазнул взглядом по толстому, пушистому ковру под ногами. На его лице не дрогнул ни единый мускул.

…………

По прибытии в полицейское управление Клейна препроводили прямиком в допросную. И как бы дежурные ищейки ни пытались его расколоть, он хранил глухое, непробиваемое молчание.

Лишь дождавшись своего стряпчего, сыщик нехотя выдавил сухие показания: дескать, с покойным Кароном пересекался от силы раз, а всю грязную волокиту по скупке акций всецело доверил нанятым спецам, совершенно не вникая в детали.

Раз за разом, словно заведенный, он монотонно чеканил эту железобетонную мантру, напрочь открещиваясь от всего остального. Легавые бились как рыбы об лед, так и не нащупав ни единой бреши в его защите, пока их наконец не вызвали в коридор.

Вскоре констебль, протоколировавший допрос, вернулся в комнату и буркнул:

– Ладно, свободны. Один весьма высокопоставленный господин уже внес за вас залог и выступил поручителем.

Клейн не торопился вскакивать с места. Вальяжно откинувшись на спинку стула, он вскинул голову и поинтересовался:

– И кто же этот добродетель?

Голос полицейского вмиг налился неподдельным, трепетным пиететом:

– Барон Синдрас.

Губы Клейна тут же дрогнули в легкой, многозначительной усмешке. Неспешно, с достоинством поднявшись на ноги, он в сопровождении адвоката покинул душную камеру, благополучно воссоединившись с мажордомом и камердинером.

На крыльце полицейского управления его взору вновь предстала фигура барона Синдраса.

Волосы этого влиятельного банкира по-прежнему были безукоризненно зачесаны назад, переливаясь благородным серебром и смоляной чернотой, а по бокам, словно безмолвные изваяния, застыли личный камердинер и бородатый телохранитель.

– Благодарю за предупреждение, Дантес. Мало кому удается сохранить столь поразительное хладнокровие и остроту ума перед лицом внезапной катастрофы, – Синдрас с легкой улыбкой сделал пару шагов навстречу и протянул руку, обменявшись с Клейном крепким рукопожатием.

Клейн с улыбкой отозвался:

– Я всего-навсего всецело доверяю вашей безупречной репутации.

Разумеется, барон ни на йоту не поверил этой изящной светской лести. Под благовидным предлогом он в компании своего охранника бесцеремонно поднялся в салон кареты Дуэйна Дантеса.

Что же до личного камердинера, то его отослали обратно в роскошный экипаж Синдраса с наказом велеть кучеру следовать за ними по пятам.

Пока за окном размытыми пятнами проносились интисские платаны, аристократ первым нарушил тишину:

– Дантес, и на чем же, скажите на милость, зиждились ваши выводы?

Клейн скользнул взглядом по сидящим рядом мажордому и камердинеру, после чего издал тихий смешок:

– На двух вещах. Во-первых, я резонно рассудил, что в вашем арсенале найдутся куда более изящные рычаги давления. Вы бы ни за что не стали марать руки в такой топорной, кровавой грязи.

Барон Синдрас неспешно пригубил белое вино из мини-бара кареты и добродушно рассмеялся:

– В точку.

Уголки губ Клейна едва заметно дрогнули, и он произнес:

– Сгораю от любопытства: и что же это за методы?

Он бросил это скорее для поддержания светской беседы, совершенно не рассчитывая на откровенность, однако барон с ухмылкой отозвался:

– Раз уж карты легли именно так, тайны из этого делать не стану.

– Всё до гениального просто. Вы ведь отчаянно жаждете прорубить окно в высший свет? Я намеревался нанять парочку девиц разного возраста, дабы те на каждом светском рауте со слезами на глазах обвиняли вас в том, что вы растоптали их чувства, поругали честь и подло умыли руки. Потребуйся – и я бы привел дюжину сопливых мальцов, чтобы те висли на ваших ногах с криками «папочка». А для верности подкупил бы парочку простолюдинов, чтобы те публично клеймили вас за совращение их жен и разрушенные семьи.

– Мы в Лоэне, а здешние нравы до зубовного скрежета консервативны. Ни один уважающий себя джентльмен не пожмет руку подобному распутнику. И, само собой, Церковь Богини Вечной Ночи, свято чтящая узы брака и семейный очаг, мигом отвернулась бы от вас как от прокаженного.

– Отмыться от такой грязи чертовски сложно, но при этом сами по себе обвинения слишком мелочны, чтобы казенные ищейки бросили все силы на расследование. А пока вы будете барахтаться в попытках найти бреши в этой лжи, дурная слава намертво прирастет к вашему имени. Как думаете, многие ли захотят внимать вашим жалким оправданиям? Для столицы вы – всего лишь выскочка, не успевший сколотить железобетонного авторитета, так что веры вам на грош.

– Разумеется, если бы вы в итоге пошли на попятную и приняли мои условия, я бы мигом выступил поручителем, отбелив вашу репутацию силой собственного доброго имени.

– И это был бы лишь первый акт. Но теперь-то, как вы понимаете, этот спектакль уже не состоится.

От таких откровений Клейн едва не лишился дара речи, с горькой иронией осознав, что на фоне этого матерого дельца, выстроившего собственную финансовую империю кирпичик за кирпичиком, он всё еще сущий, зеленый юнец.

– Сдается мне, я просто обязан рассыпаться в благодарностях, – всё с той же непроницаемой маской и дежурной улыбкой парировал он, плавно меняя тему. – А что касается второй причины… Вздумай вы во что бы то ни стало наложить лапы на эти три процента, тягаться с вашими капиталами мне бы всё равно не хватило духу. Уж куда логичнее было бы припереть Карона к стенке до торгов, нежели пускать его в расход постфактум.

Барон Синдрас вскинул правую руку, потер висок пальцем и издал пару смешков:

– А вот тут вы ошибаетесь. Я твердо вознамерился прибрать к рукам эту долю.

– Впрочем, в одном вы правы: я загодя приготовил для Карона предложение, от которого тот попросту не смог бы отказаться. Вот только он внезапно взбрыкнул и ударил по рукам с вами на таких бешеных скоростях, что я банально не успел перехватить инициативу.

Зрачки Клейна едва заметно сузились, и он внезапно провалился в глухое, тяжелое молчание.

…………

Вернувшись в особняк номер сто шестьдесят по улице Бёклунд, Сио, сделав солидный крюк для отвода глаз, вновь просочилась на третий этаж. Там ее взору уже предстала Форс, играючи переступившая порог благодаря «Открытию дверей».

– Ну как всё прошло? Без эксцессов? – с живым любопытством выпалила Форс, которой всё это время приходилось плестись далеко позади.

Охотница за головами с легким, деревянным оцепенением покачала головой:

– Глухо.

А затем на ее лице проступило искреннее, глубокое потрясение, и она выдохнула:

– До чего же эти аристократы и толстосумы пугающие твари.

Глава 858
Широкий жест

На крошечном балконе хозяйской спальни Клейн, пребывающий в обличии Дуэйна Дантеса, застыл у перил, в абсолютном безмолвии провожая взглядом медленно удаляющийся роскошный экипаж барона Синдраса.

В голове юноши всё еще гулким эхом раскатывались недавние слова аристократа. Теперь сыщик кристально ясно понимал: за всей этой кутерьмой со скупкой акций компании «Коим» с самого начала крылся хитроумный, многослойный заговор.

Для барона Синдраса фирма «Коим», безусловно, таила в себе немалый потенциал и сулила золотые горы в обозримом будущем. Однако её нынешняя ценность всё еще не выходила за пределы Баклунда. Опутанное целой паутиной всевозможных ограничений, это предприятие отнюдь не заслуживало столь маниакального, фанатичного внимания со стороны маститого банкира. Не было ни малейшего резона вставать в позу и биться за контроль до победного конца. Как-никак, даже упустив эту долю, делец лишь сорвал бы чуть меньший куш, но внакладе уж точно не остался бы.

Что же касалось продавца, Карона, то его поспешность в сбросе активов под внешним прессом ради живой наличности выглядела вполне логичной. Да и нежелание марать руки сделкой с бароном Синдрасом – ходячим «кошельком» Консервативной партии – тоже особых подозрений не вызывало. Загвоздка крылась в ином: будучи прожженным дельцом и ворочая отнюдь не жизненно важными активами, можно, конечно, оглядываться на политические пристрастия, если предложенные цены почти равны. Но отказываться от баснословной, заоблачной наценки – чистой воды идиотизм. Тем не менее, Карон умышленно сыграл на опережение. Он ударил по рукам с Дуэйном Дантесом в дикой спешке, даже не дожидаясь финального, самого щедрого предложения от барона. Со стороны казалось, будто этот делец либо люто ненавидит собственные золотые фунты, либо питает какую-то первобытную, фанатичную злобу к консерваторам. Вот только подобные страсти в корне расходились с нынешними политическими реалиями: общество Королевства Лоэн еще не успело расколоться до такой критической, радикальной черты.

«Судя по всему, кто-то целенаправленно выкручивал барону Синдрасу руки, принуждая его ввязаться в эту гонку. А кто-то другой, воспользовавшись ситуацией, виртуозно расставил капкан. Они швырнули эти злосчастные три процента акций Карона как наживку, прикрылись моей личиной словно дымовой завесой и втянули барона в игру, преследуя какую-то свою, скрытую во мраке цель…» – скользя взглядом по ровным рядам газовых фонарей, разрезающих ночную тьму, Клейн беззвучно, с тяжелым осадком на душе вздохнул.

Опираясь на эти выкладки, сыщик живо представил себе иной расклад. Не почуй он неладного этим вечером, не отправь он посланника прямиком к Синдрасу – и в самом ближайшем будущем его бы неминуемо упрятали за решетку, пригвоздив к стене целой горой с виду железобетонных улик. А уж потом, когда в дело вмешались бы армейские чины или инквизиторы Церкви Богини Вечной Ночи, все доказательства, словно по мановению волшебной палочки, вывернулись бы наизнанку, указав прямо на барона.

И если бы в этой многоходовочке Синдрас допустил хоть малейшую оплошность – принял Дуэйна Дантеса за подельника тех самых теневых кукловодов и пустил бы в ход грязные, радикальные методы, – он бы собственными руками вбил последний гвоздь в крышку своего гроба.

Чьи именно фигуры маячили за кулисами и к чему сводилась их истинная цель, Клейн пока гадать не брался. Железобетонно ясным оставалось лишь одно: мадам Мэри тоже ни сном ни духом не ведала об изнанке этой аферы. Ее отчаянным, паническим желанием сохранить контроль над компанией «Коим» попросту внаглую воспользовались. Будем откровенны, для участия в интригах столь заоблачного полета этой даме банально не хватало ни веса, ни связей.

Защита окружающей среды… Новая партия… Консервативная партия… Влиятельные банкиры… Скупка активов… Коварные подставы… Эти слова одно за другим вспыхивали в сознании Клейна. Сквозь обманчивую, ледяную гладь нынешнего баклундского спокойствия юноша словно воочию узрел мириады бурлящих, смертоносных водоворотов, сокрытых в мутной глубине.

Эти течения зародились далеко не вчера. И Великий баклундский смог отнюдь не усмирил их ярость – напротив, некоторые из этих интриг являлись прямым, ядовитым наследием той самой катастрофы.

Вся эта густая паутина хитросплетений, помноженная на стремительно накаляющуюся, готовую вот-вот взорваться международную обстановку, навела Клейна лишь на одно-единственное слово:

«Переворот!»

В это самое мгновение сыщик почти физически ощутил в воздухе леденящее дыхание надвигающейся бури.

«А если приплюсовать сюда еще и пророчества о грядущем Апокалипсисе… Одному богу известно, сколько еще первобытного хаоса и безумия зреет во мраке… Нынче моя главная мишень – навести мосты с военными и докопаться до подлинной изнанки Великого баклундского смога. Вздумай я по своей воле нырнуть в этот свежий водоворот, и на мою голову неминуемо обрушится лавина ненужных хлопот. Глядишь, так и засвечу свой истинный ранг, поставив крест на личине Дуэйна Дантеса…» – Клейн отвел взгляд от уличных огней, приняв твердое, окончательное решение:

Выпутаться из этой истории в кратчайшие сроки!

Что же касалось шкуры самого барона Синдраса, то за нее юноша совершенно не тревожился. Во-первых, за спиной этого толстосума монументальной стеной возвышалась Консервативная партия вкупе с его собственным, весьма внушительным силовым аппаратом. Стоит ему лишь навострить уши, как загнать его в капкан повторно станет задачей практически невыполнимой. А во-вторых, Клейн не водил с этим аристократом никаких дружеских хороводов. Того мимолетного, своевременного предупреждения уже с лихвой хватало, чтобы прослыть джентльменом с поистине безупречным кодексом чести.

А вот докапываться до истинных причин гибели Карона ему было банально не по статусу. Оставалось лишь уповать на то, что матерые ищейки из числа Ночных Ястребов, обладая богатым арсеналом методов и завидной выучкой, рано или поздно нащупают верную нить.

«Но как же изящно умыть руки? Покуда эти проклятые три процента акций лежат в моем кармане, я волей-неволей остаюсь в самом эпицентре сцены… Убедить мадам Мэри выкупить их досрочно? Дохлый номер, она вряд ли успела сколотить нужный капитал… Скинуть их барону Синдрасу? Это в корне нарушит все наши договоренности и клятвы…» – пока мысли вихрем неслись в голове сыщика, в них мало-помалу начала вырисовываться весьма дерзкая идея.

Мышцы на его лице внезапно исказила странная, нервная судорога, которая, впрочем, тут же бесследно расслабилась. Идея, пришедшая ему на ум, была именно тем, о чем он грезил в былые времена, но банально не имел на то средств. К тому же, подобный финт как нельзя лучше сыграл бы на его репутацию, распахнув перед ним двери в самый элитный круг высшего общества.

…………

В соседних покоях, оснащенных просторным балконом, царило глухое молчание. Сио неотрывно сканировала взглядом улицу и раскинувшийся внизу сад, а Форс задумчиво созерцала багровый диск луны, стыдливо прячущийся за рваной пеленой облаков.

Лишь когда в спальне Дуэйна Дантеса наглухо погас свет, Форс наконец-то повернула голову к подруге. С дикой смесью живого любопытства и нескрываемого восхищения она проронила:

«Быть толстосумом – та еще каторга, не находишь?»

«Окажись ты на его месте, уже через трое суток пустила бы всё по ветру и благополучно загремела бы за решетку».

Сио одарила писательницу тяжелым, выразительным взглядом и парировала:

«Я бы просто наняла хваткого мажордома, прожженных стряпчих и толковых коммерческих секретарей. Пусть бы они и ломали головы».

Форс благоразумно не стала добивать подругу едкими шпильками. С легким смешком она отозвалась:

«А вот я бы пустила все капиталы на банковские вклады, казенные облигации да скупку доходных домов и лавок. Сидела бы себе ровно и жила припеваючи на щедрую ренту».

Едва эти слова слетели с её губ, как она подметила, что Сио сурово сдвинула брови, устремив тяжелый, пронзительный взгляд куда-то в сторону первого этажа особняка.

«Что стряслось?» – нервы Форс мгновенно натянулись как струны.

Сио на несколько секунд ушла в себя, напряженно вслушиваясь в собственное чутье, после чего обронила:

«Обостренная интуиция набатом кричит: там, внизу, всплыла какая-то дрянь, неразрывно связанная с черной магией. Либо артефакт, либо сам ритуал».

Главным, коронным козырем «Шерифа» была именно эта способность: находясь на достаточной дистанции, они могли безошибочно пеленговать любые проявления зла, первобытного хаоса и безумия, если те не были наглухо укрыты мистическими барьерами.

«Черная магия?» – будучи тертым калачом в Потусторонних кругах, Форс прекрасно знала, чем пахнут подобные вещи.

Если смотреть на вещи строго, то любая волжба, не опирающаяся на милость ортодоксальной семерки божеств, автоматически клеймилась черной магией. Под эту гребенку подпадали и все ритуалы, взывающие к неведомым, сокрытым во мраке сущностям.

Впрочем, в обиходе под этим термином чаще всего подразумевали те самые жуткие, извращенные таинства, где в ход шли плоть, кровь, волосы и прочие диковинные, леденящие душу компоненты. Кое-какие из этих обрядов были намертво повязаны с еретическими божками, другие черпали мощь из собственных паранормальных талантов мага, а третьи зиждились исключительно на духовности самих материалов, требуя ювелирного начертания сакральных символов и магических печатей.

Сио с тяжелой, свинцовой серьезностью кивнула:

«Именно так. Эпицентр на первом этаже. Я намерена спуститься и прощупать почву. А ты останешься на посту и глаз не спустишь с мистера Дантеса».

Писательница погрузилась в звенящее молчание на пару ударов сердца, после чего без лишних препирательств ответила кивком:

«Договорились».

Дождавшись, пока напарница выскользнет из их полуоткрытых покоев с балконом, она сноровисто выудила из потайного кармана «Дневник путешествий Леймано», изготовившись в любую долю секунды броситься в бой, едва запахнет жареным.

Тем временем Сио, с кошачьей грацией и абсолютно бесшумно ступая по ступеням, соскользнула на первый этаж. Ведомая незримым радаром своего чутья, она замерла у дверей одной из комнат.

Окончательно удостоверившись, что источник скверны таится именно по ту сторону створки, девушка слегка опешила. Ее лицо стремительно налилось ледяной, непроницаемой суровостью:

Если память ей не изменяла, эти покои принадлежали не кому иному, как тому самому мажордому Вальтеру, что и нанял их на эту работу!

И пока она барахталась в этом мимолетном ступоре, та самая дрянь, что так истошно била по ее интуиции, внезапно испарилась без следа. В комнате воцарилась звенящая, мертвая тишина, словно там отродясь не творилось никакой чертовщины.

Сио торопливо припала ухом к дверному полотну. Напрягая слух до предела, она всё же уловила слабое, мерное дыхание живого человека.

Проторчав в засаде еще какое-то время и так не дождавшись от мажордома Вальтера ни единого подозрительного шороха, девушка с недоумением на лице ретировалась обратно на третий этаж. Выложив всё как на духу своей подруге Форс, она подытожила:

«Ну и как поступим? Сделаем вид, будто ни сном ни духом, или всё же подыщем способ шепнуть мистеру Дантесу о том, что у него под носом творится дичь?»

Форс, погрузившись в недолгие раздумья, отозвалась:

'Как знать, быть может, мистер мажордом и не таил никакого злого умысла?

Пожалуй, стоит пока подержать его на карандаше и понаблюдать'.

Вынеся свой вердикт, писательница не удержалась и сочувственно поцокала языком:

«Положа руку на сердце, этот Дуэйн Дантес – тот еще бедолага. Мало того, что его внаглую использовали как пешку для подставы барона Синдраса, едва не упрятав за решетку и не пустив по ветру репутацию, так еще и под боком у него ошивается дворецкий, балующийся черной магией с неведомыми, мутными мотивами. Эх, искренне уповаю на то, что это не будет стоить ему головы. Как-никак, перед лицом подобной чертовщины он всего-навсего жалкий, абсолютно беззащитный смертный».

Сио согласно кивнула:

«Дождемся финала этих трех суток. Если к тому времени мы так и не раскусим истинные замыслы мистера мажордома, то просто подкинем Дантесу записку с недвусмысленным предупреждением».

…………

На следующее утро Клейн, покончив с завтраком, скользнул по мажордому Вальтеру абсолютно заурядным, ничего не выражающим взглядом. Прихватив с собой личного камердинера Ричардсона, юноша покинул особняк и уселся в карету, велев кучеру гнать прямиком к собору Святого Самуила.

Выслушав проповедь от начала до конца и благоговейно вознеся молитвы, Клейн, вопреки своим обычным повадкам, на сей раз проигнорировал ящик для пожертвований. Вместо этого он целенаправленно направился прямиком к епископу Электре.

«Что-то стряслось?» – поинтересовался священник. И пусть в эти дни на его плечи давил воистину свинцовый груз ответственности из-за недавнего проникновения за Врата Чаниса, в общении с паствой он по-прежнему источал мягкую, располагающую теплоту.

Клейн расплылся в искренней, светлой улыбке:

«Знаете, за последнее время на мою долю выпало немало испытаний. И благодаря им я смог куда глубже заглянуть в собственную душу, осознав свои истинные помыслы».

Не дожидаясь, пока епископ Электра вставит хоть слово, он воодушевленно продолжил:

'Я вознамерился учредить благотворительный фонд для поддержки обучения детей из самых бедных слоев. И искренне уповаю на то, что Церковь не откажет мне в содействии.

Всю свою долю акций компании «Коим» я передам в распоряжение этого фонда. Именно те баснословные дивиденды, что положены мне по контракту, и послужат стартовым капиталом для столь благого начинания'.

Епископ Электра, выслушав это смелое заявление, едва не остолбенел. Как-никак, речь шла о воистину баснословной, колоссальной сумме.

И пускай для посторонних точная цена, выложенная Дуэйном Дантесом за те самые три процента акций, оставалась тайной за семью печатями, столичные слухи уже успели раструбить: куш потянул никак не меньше чем на десять тысяч золотых фунтов. Ко всему прочему, грядущие дивиденды обещали быть поистине щедрыми!

Взять, к примеру, мадам Мэри: в былые времена, когда за ней увивалась целая толпа именитых ухажеров, ее общий капитал едва дотягивал до нескольких десятков тысяч монет.

А значит, решение Дуэйна Дантеса одним махом пожертвовать более десятка тысяч фунтов можно было смело назвать поистине широким, королевским жестом. Во всей Церкви Богини Вечной Ночи, если вынести за скобки посмертные завещания, количество единовременных даров, превосходящих эту планку, можно было пересчитать по пальцам одной руки!

– Подобное благородство воистину достойно величайших похвал, – от всего сердца, с искренним восхищением произнес епископ Электра. – Впрочем, я считаю своим долгом деликатно предостеречь вас: не стоит взваливать на свои плечи бремя, выходящее за рамки ваших возможностей.

Клейн ответил мягкой, располагающей улыбкой:

– Будем откровенны, для меня эта сумма тоже отнюдь не является пустяком. Однако мои капиталы вполне способны выдержать подобный удар без малейшего ущерба как для привычного образа жизни, так и для дальнейших коммерческих дел.

Лицо епископа Электры расцвело теплой, умиротворяющей улыбкой, и он утвердительно кивнул:

– Богиня непременно обратит на вас Свой взор.

Услышав подобное напутствие, Клейн почувствовал, как его лицо едва не окаменело.