Текст книги "Красный священник (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 86 (всего у книги 108 страниц)

Глава 903
Епископ-ученый

В отличие от жилищ большинства заядлых холостяков, особняк Шарфа отнюдь не утопал в грязи и хаосе. Каждая вещь здесь знала свое место, а на подоконниках не было ни пылинки. Как-никак, будучи «Ремесленником», он совершенно не стеснялся в средствах. Единственная загвоздка крылась в излишней секретности его ремесла: держать постоянный штат прислуги было не с руки, а потому приходилось нанимать людей на почасовую подработку.

Окинув комнату беглым взглядом, Элджер подметил, что с его прошлого визита здесь ровным счетом ничего не изменилось. Убранство дышало суровым аскетизмом: ни изящных безделушек, ни дорогих полотен, ни статуй. С виду – самое заурядное жилище обывателя.

Разумеется, моряк кристально ясно понимал: Шарф сколотил весьма солидный капитал, просто ему было глубоко плевать на так называемый статус. Этот тип мог не моргнув глазом спустить сотни фунтов на бутылку эксклюзивного вина или отписать целый дом очередной любовнице, но ни за что на свете не потратил бы и пенни на роскошные ковры, костяной фарфор, позолоченные сервизы или шедевры живописи.

– Бокал сунийского кровавого вина, – лицо Элджера сохранило привычную ледяную невозмутимость, однако и тоном, и вальяжной позой он виртуозно дал понять: заглянул на огонек исключительно ради выпивки.

Шарф небрежно пожал плечами:

– Молись небесам, что я не держу в закромах крепкий ром.

Направившись к мини-бару в гостиной, мастер извлек пузатую бутылку сунийского кровавого вина в изящной оплетке и выставил два бокала.

Воспользовавшись заминкой, Элджер опустился на диван и потянулся рукой к затылку, старательно разминая затекшую шею.

Под прикрытием этого невинного жеста он совершенно естественно скосил глаза, молниеносно просканировав те углы, что до этого скрывались от его взора.

Поскольку Шарф не утруждал себя захламлением пространства лишними вещами, моряку хватило секунды, чтобы завершить разведку. Его взгляд намертво, пусть и на краткий миг, прикипел к застекленному шкафу в дальнем конце комнаты.

За стеклом сиротливо покоилась россыпь сухих трав и увядших бутонов.

Там виднелись и красноокаймленные цветы, и трава кровавой луны, и листья обезьяньего дерева. Роднило их лишь одно: вся эта флора бурно цвела на Южном континенте, но днем с огнем не сыскивалась на Северном.

Элджер плавно отвел глаза, с ледяным спокойствием наблюдая, как Шарф возвращается с бутылкой и бокалами в руках.

Приняв напиток, моряк непринужденно завел светскую беседу о всяких морских байках. Они травили истории до тех пор, пока остатки кровавого вина не иссякли до последней капли.

Убедившись, что дело сделано, Элджер с легкой усмешкой откланялся и покинул дом.

Спустя пять минут после его ухода Шарф, всё это время мирно смакующий легкое хмельное послевкусие, резко вскочил на ноги. Подойдя к лестнице, он распахнул массивную деревянную дверь, ведущую в подвал.

– Он почуял неладное?

– Ни капли.

– Как бы там ни было, оставаться здесь тебе больше нельзя. Сворачивай пожитки и дуй к нам.

– У меня тут еще парочка заказов зависла.

– К дьяволу заказы. На связь с ними ты всё равно больше не выйдешь. Отныне у тебя совершенно иная жизнь.

– Добро.

…………

Тем временем через пару домов оттуда Элджер, вальяжно устроившись на скамье в чьем-то чужом саду, крепко сжимал правой рукой мочку уха, напряженно вслушиваясь в доносящиеся с ветром обрывки фраз.

…………

Западный Балам, порт Беленс. У фасада с виду абсолютно заурядного дома.

– Признавайся, ты подбил меня выпрашивать этот амулет «Понимания языков» лишь потому, что сам на ножах с Церковью Знаний? – Даниц, утирая градом катящийся со лба пот, с нескрываемым подозрением уставился на Андерсона.

Охотник за сокровищами отозвался легким, пропитанным самоиронией и напускным безразличием смешком:

– «На ножах» – это слишком мягко сказано…

– В открытую враждуете⁈ – на чистых инстинктах, перебивая напарника, выпалил корсар.

Андерсон искоса мазнул по нему взглядом и бросил:

– Сдается мне, пагубный эффект твоей перчатки куда сквернее, чем ты пытаешься показать.

Выдержав короткую паузу, он с усмешкой добавил:

– Если говорить начистоту: ни я, ни эти церковные умники совершенно не горим желанием пересекаться друг с другом.

Даниц инстинктивно обхватил обтянутую черной кожей кисть второй рукой, с явной досадой протянув:

– И как мне, прикажешь, вымаливать у них этот амулет?

– Заявись я к пасторам ортодоксальной Церкви с расспросами об оккультных диковинках в открытую – меня мигом скрутят и упекут за Врата Чаниса!

И пускай нынче пират был изрядно безрассуден, конченым идиотом его назвать язык бы не повернулся.

Андерсон картинно развел руками:

– Проще простого. С порога козыряй моим именем. Заливай, что прибыл в Западный Балам по неотложному делу, времени зубрить дутанское наречие в обрез, а нанимать местных толмачей – себе дороже. Дескать, уповаешь лишь на их милость и слёзно молишь одолжить парочку амулетов «Понимания языков».

– Главное – не забудь невзначай блеснуть знанием парочки языков Северного континента. Пусть эти миссионеры усекут: ты не тупица, не способный осилить дутанский, тебе банально не хватает времени. А уж затем они стопроцентно устроят тебе экзамен. Выбьешь проходной балл – считай, амулет у тебя в кармане.

Экзамен… Услышав это до боли знакомое, набившее оскомину слово, Даниц почувствовал, как на виске предательски задергалась венка. Выдавив из себя кривую ухмылку, он процедил:

– Держу пари, ты тупо струсил сдавать их тесты, вот и подсылаешь меня?

Он ляпнул это лишь для того, чтобы замаскировать собственный мандраж, однако в этот самый миг с изумлением подметил: лицо Андерсона на долю секунды окаменело.

«Стало быть, и у тебя поджилки трясутся…» – беззвучно усмехнувшись, Даниц внезапно преисполнился поистине несокрушимой уверенности.

Широким, уверенным шагом он переступил порог этого заурядного здания. Внутри обнаружилось, что постройка скорее напоминает лабиринт учебных классов, нежели каноничный миссионерский форпост Церкви Знаний в Западном Баламе.

Вскоре его взор выхватил старца с благородной сединой в волосах.

И пусть незнакомец не щеголял в официальной сутане духовенства, его осанка источала такую непередаваемую, глубокую ауру ученого мужа, что Даниц был железобетонно уверен: перед ним как минимум епископ.

Точно такой же, пронизывающий до костей флер исходил и от его капитана.

– Мое почтение, – Даниц, благоразумно не нацепив мантию теней и щеголяющий в наряде заурядного обывателя, натянул на лицо располагающую улыбку и направился к старцу.

Пожилой мужчина в абсолютном безмолвии взирал на приближающегося гостя. Выдержав паузу, он неспешно произнес:

– Даниц.

«…» Пират вмиг врос в пол, окаменев от леденящего ужаса. В голове вихрем понеслись панические мысли: «Он меня знает? Откуда, дьявол его подери, он меня знает⁈ Неужто мои ориентировки расползлись не только по морским портам⁈»

Старец лишь искоса мазнул по нему взглядом и, совершенно не обращая внимания на ступор собеседника, поинтересовался:

– Пожаловал за амулетом «Понимания языков»?

– Д-да… – ошарашенно закивал корсар. В эту секунду он физически ощутил: перед этим пронзительным взором он стоит абсолютно голый, напрочь лишенный каких-либо тайн.

Епископ-ученый благосклонно кивнул:

– Вознамерился наведаться в вотчины Катами и Месанйеса?

– Истинно так, – Даниц всё еще барахтался в пучине глухого оцепенения.

Старец неспешно сунул руку в карман, извлекая на свет четыре латунных амулета:

– Хватит на пару месяцев. Должно быть более чем достаточно.

«…» Даниц на чистых инстинктах принял реликвии. Лишь спустя добрый десяток секунд к нему вернулся дар речи, и он выдавил: – И… и это всё?

Вот так просто?

А как же обещанный экзамен⁈

– Передумал брать? – с едва уловимой улыбкой осведомился старец, чья стать выдавала истинного ученого.

– Нет, что вы! – Даниц отчаянно замотал головой. Не успел мозг осмыслить происходящее, как с губ уже сорвалось: – Откуда вам известно мое имя? И как вы прознали, что я ищу амулет «Понимания языков»?

Во взгляде старца промелькнула искра искренней жалости, и он неспешно, с расстановкой произнес:

– На связь со мной вышла твоя капитан.

– Поведала, как при сходе на берег ты, невзирая на её оклики, пулей умчался в доки. А ведь она загодя приготовила для тебя амулеты «Понимания языков».

На этих словах священнослужитель сокрушенно покачал головой. В его взоре читалась сложная гамма чувств, сродни той, с которой строгий наставник взирает на самого бестолкового и невнимательного юнца в классе.

«…И как я сам не допер? Капитан же у нас сама предусмотрительность, она бы ни за что не упустила из виду этот проклятый языковой барьер…» – Даниц едва сдержал порыв с размаху влепить себе звонкую оплеуху.

Заметив, как исказилась физиономия корсара, старец вновь покачал головой и сменил тему:

– Сдается мне, идея явиться сюда за подмогой принадлежит вовсе не тебе? Признаться, я уже подумывал прибегнуть к гаданию, чтобы взять твой след.

– А, ну да. Это Андерсон Худ подсобил, – без малейшей запинки, на одном дыхании выпалил Даниц.

Услышав это имя, ученый муж на долю секунды опешил, а его лицо вмиг налилось свинцовой, грозовой мрачностью.

Тем временем сам Андерсон мирно прохлаждался в густой тени снаружи здания. Отломив сухую ветку, искатель сокровищ лениво ковырял проплешины в газоне, выводя одному ему понятные узоры и вальяжно дожидаясь возвращения напарника.

В том, что этот никудышный Охотник благополучно выклянчит амулеты «Понимания языков», он не сомневался ни на йоту. Как-никак, стоило Даницу лишь козырнуть именем «вице-адмирала Айсберг» Эдвины, как всё пошло бы как по маслу. Единственная интрига крылась в том, сколько именно кругов экзаменационного ада придется вытерпеть этому олуху.

Едва он выцарапал на земле морду ледяного дракона – того самого «Северного Короля» Юлисиана, – как из недр постройки донеслись до боли знакомые, стремительно приближающиеся шаги.

Рука с зажатой веткой замерла. Вскинув голову и устремив взор на входные двери, Андерсон узрел Даница. Корсар, сжимая в ладони весьма пухлую кипу бумаг, шагал навстречу с неописуемо сложным выражением на лице.

– Что, завалил экзамен? – Андерсон расплылся в лучезарной, искренней улыбке. В его голосе не сквозило ни капли тревоги о том, как они будут выкручиваться без амулетов.

Даниц лишь тупо, словно деревянный болванчик, замотал головой:

– Никаких тестов не было.

– Э-э… – искатель сокровищ на миг оторопел, но тут же, поймав нить озарения, уточнил: – Твоя капитан подсобила?

Корсар глухо угукнул. Всучив товарищу ту самую стопку исписанных листов, он проронил:

– Тамошний епископ велел передать: подлинный Охотник отродясь не полагается на одни лишь голые инстинкты. Он не зацикливается исключительно на повадках дичи, а виртуозно читает чужой разум и обладает поистине колоссальным багажом дополнительных знаний.

– Вот, это тебе от него. Пища для ума.

Лицо Андерсона на какую-то долю секунды исказила гримаса нескрываемой досады, однако он мигом вернул себе прежнюю беспечность и издал сухой смешок:

– Жить можно, чтиво не такое уж и объемное.

Губы Даница предательски дрогнули. Титаническим усилием воли подавив рвущийся наружу злорадный хохот, он с абсолютно каменным, предельно серьезным видом припечатал:

– Это лишь оглавление.

– И тот епископ настоятельно советует тебе уложиться в два года, проглотив все до единой книги из этого перечня.

Лучезарная улыбка Андерсона окончательно и бесповоротно заледенела на лице.

…………

Залив Диси, порт Эскосон.

Клейн, ничем не выделяясь из толпы заурядных вояжеров, стремящихся на Южный континент, благополучно обилетился до Восточного Балама. Юноша ступил на борт гибридного судна – пассажирского парохода, оснащенного не только трубами и парусами, но и внушительным артиллерийским арсеналом.

Под раскатистый, низкий гудок корабль плавно отвалил от пирса и вскоре уже рассекал свинцовые волны Бушующего моря.

В ходе плавания сыщик подметил весьма занятную деталь: на всем протяжении безопасного фарватера денно и нощно несла вахту Дисийская эскадра королевства Лоэн. Броненосцы рыскали в этих водах так, словно выжидали удара незримого врага.

«Выходит, те самые недавние паранормальные штормы в Бушующем море всё-таки не укрылись от всевидящего ока армейской верхушки Лоэна… При таком раскладе фанатикам из Спиритического культа придется поумерить пыл и закатать губу – безнаказанно прочесывать эти воды им больше не дадут. Впрочем, одной лишь эскадре вовек не перекрыть все лазейки в этом бескрайнем океане…» – Клейн, застыв у иллюминатора своей каюты и созерцая морской пейзаж, предался философским размышлениям.

В этот самый миг его слух уловил многократно наслаивающийся друг на друга, призрачный шепот молитвы. Не теряя ни секунды, юноша воспарил в таинственные чертоги над серой мглой, дабы прощупать источник зова.

На сей раз молитва исходила от «Повешенного». Моряк истово бил челом господину «Шуту», умоляя передать весточку «Отшельнику»: тот самый подпольный «Ремесленник», судя по всему, угодил в цепкие лапы какого-то еретического культа или глубоко законспирированной ложи. Элджер отчаянно уповал на поддержку со стороны пиратской владычицы.

Глава 904
Анализ

«Ремесленник» и так подозревается в том, что попал под контроль еретического культа или тайной организации, так с какой стати он всё еще порывается просить о помощи «Отшельника»? Обратись он напрямую к «Миру»! Одному богу известно, в каких морях нынче дрейфует «Будущее» и сколько времени уйдет на дорогу, тогда как «Мир» владеет даром «Телепортации»! Выслушав молитву «Повешенного», Клейн на подсознательном уровне тут же начал мысленно оспаривать его просьбу, резонно полагая, что подобное промедление чревато фатальной потерей времени и совершенно неоправданными убытками.

Впрочем, юноша молниеносно взял себя в руки. Он рассудил: учитывая параноидальную осторожность, прожженную хватку и колоссальный опыт господина «Повешенного», тот ни за что бы не допустил столь нелепого промаха. Раз уж моряк счел, что вмешательство «Отшельника» принесет куда больше плодов, нежели обращение к «Миру», значит, у него имелись на то свои, железобетонные резоны.

Стало быть, господин «Повешенный» прикинул, что ситуация еще не накалилась до критического предела, требующего молниеносной хирургической зачистки. Он явно вознамерился еще немного отсидеться в тени, понаблюдать и выудить побольше зацепок, дабы прояснить все мутные детали… К тому же, раз леди «Отшельник» сама вызвалась подсобить, это красноречиво свидетельствует о том, что ареал ее нынешнего плавания плотно пересекается с координатами самого «Повешенного». Случись какая-то чертовщина, она бы успела подоспеть на выручку в кратчайшие сроки… Или же она тоже умудрилась разжиться талантом, сродни «Телепортации»? Хотя шансы на подобный исход ничтожно малы… Легонько постукивая пальцами по изъеденному патиной краю длинного стола, Клейн всё же постановил, что в этом деле стоит всецело довериться интуиции и богатому опыту господина «Повешенного».

Разумеется, немалую роль сыграло и то, что моряк так и не удосужился выложить никаких конкретных деталей своей находки и не обрисовал, в чем именно кроется подвох. Из-за подобной скрытности у владыки чертогов банально не было точек опоры ни для логических выкладок, ни для полноценного прорицания.

Не тратя времени на дальнейшие раздумья, Клейн легким движением переправил видение с мольбой «Повешенного» прямиком в темно-красную звезду, символизирующую «Отшельника».

Он как раз дожидался ответной весточки от «Адмирала Звезд», как вдруг краем глаза уловил аномалию: светило, принадлежащее «Солнцу», начало ритмично пульсировать, то сжимаясь, то разбухая, исторгая из себя многократно наслаивающееся эхо молитв.

«Неужто их вылазка в усыпальницу прежнего Вождя Города Серебра наконец-то принесла плоды?» – с любопытством предположил Клейн, плавно протянув туда щупальца своей духовности.

Предчувствия его не обманули. Малыш «Солнце» без малейшей утайки, в мельчайших подробностях выложил всё, что стряслось после того, как троица старейшин из Совета Шести взломала гробницу бывшего предводителя. В этот леденящий душу отчет вошли и столкновения с призраками давно почивших родных, и переправа через черную как смоль, сотканную из иллюзий реку, кишащую неисчислимыми диковинными тварями. Упомянул он и о встрече с самим покойным Вождем, представшим перед ними в неполной форме мифического существа, чья плоть густо поросла белыми перьями. Финальным аккордом стал рассказ о том, как «Пастырь» Ловия исторгла из себя некую тень, вознамерившуюся вцепиться в призрачную пуповину, тянущуюся из тела мутанта. Однако Колин Илиад, пустив в ход амулет «Похитителя судеб», виртуозно поменялся с монстром ролями, на краткий миг перекроив ткань судьбы и тем самым переломив исход поединка.

«Иллюзорная черная пуповина… Плоть, густо усеянная белыми перьями, перепачканными мерзкими, бледно-желтыми маслянистыми пятнами… Звучит до боли знакомо… Погодите-ка, разве не в точности такую картину я узрел во время того самого гадания на аномалии медного свистка Азика? А ведь тот самый прежний Вождь замуровал себя в усыпальнице исключительно ради того, чтобы перескочить на третью Последовательность Пути „Смерти“ и стать „Паромщиком“…» Внимая докладу, Клейн заставил шестеренки в голове крутиться с бешеной скоростью. Сплетая воедино все разрозненные факты и зацепки, он отчаянно силился выстроить из них железобетонный вывод.

И вскоре в его разуме оформилась поистине дерзкая, леденящая догадка:

Чудовищные метаморфозы былого предводителя Города Серебра неразрывно повязаны с тем самым грандиозным проектом Спиритического культа по созданию искусственного бога Смерти!

На первый взгляд подобный вердикт казался полнейшим абсурдом, в который невозможно было поверить. В конце концов, Город Серебра прозябал в «Земле, покинутой богами» – месте, наглухо отсеченном от внешнего мира. Единственной, призрачной лазейкой туда служила некая зыбкая связь между «Двором Короля Гигантов» и руинами битвы богов. Даже ортодоксальной семерке было не по зубам нащупать их координаты и просочиться внутрь. Вот только вопиющее сходство деталей бросалось в глаза. Клейн, обладая параноидальной чуткостью к любым «совпадениям» и приплюсовав сюда выходку старейшины-«Пастыря» Ловии во время рейда, безжалостно отмел все прочие, менее правдоподобные гипотезы. Ему волей-неволей пришлось всерьез признать: эти две, казалось бы, находящиеся на разных полюсах мироздания вещи, почти стопроцентно указывают на один и тот же пугающий эпицентр.

Опираясь на недавние откровения из видений и живо воскресив в памяти ту жуткую сцену, когда после призыва дефектного плода искусственной Смерти из пор на его руке поперла белая шерсть, юноша дотошно сопоставил всё это со злоключениями троицы старейшин Совета Шести. Этот анализ подтолкнул его к леденящему душу выводу: похоже, амбициозный проект Спиритического культа уже увенчался определенным, локальным триумфом:

Пустив в ход череду богомерзких жертвоприношений и чудовищных мутаций собственных мастеров высших эшелонов, они умудрились запустить цепную реакцию, оказывая обратное воздействие на само наследие павшего бога Смерти. Эта связь заставила ту самую абстрактную, эфемерную «Уникальность», воплощающую божественную власть, обрести некие зачатки первобытных инстинктов. То, что некогда являлось лишь безликим тотемом и голым концептом, начало мало-помалу пробуждаться и «оживать»!

И эта тварь, всё еще лишенная искры разума и едва ли заслуживающая гордого титула «искусственного божества», принялась намертво сливаться воедино с самим ритуалом. Ведомая первобытным голодом, она начала жадно, подобно магниту, тянуть свои щупальца к Потусторонним низших ступеней того же Пути, отравляя их своим незримым влиянием.

А стоило жертве угодить в определенный резонанс, как та сокрытая в недрах непроницаемого мрака сущность выпускала иллюзорную черную пуповину. Намертво вцепившись в мишень, она устанавливала паразитическую связь, жадно высасывая из бедолаги все соки и безжалостно перекраивая его плоть.

Более того, подобный механизм, судя по всему, опирался на некие специфические, уникальные законы самого Подземного царства и домена Смерти. Именно эта лазейка позволяла играючи обходить барьер, наглухо изолирующий «Землю, покинутую богами», и наводить мосты с её несчастными обитателями!

«Стало быть, та самая тень, которую исторгла из себя старейшина-„Пастырь“ Ловия – не что иное, как „благодать“, дарованная самим „Истинным Творцом“. И цель у нее была поистине дьявольская: просочиться по этой иллюзорной черной трубке прямиком к истоку и осквернить само наследие Смерти! Вполне вероятно, что именно таким изящным финтом „Матерь Древа Желаний“ в свое время подсидела „Скованного Бога“, узурпировав Его престол и власть…»

«Какое счастье, что нынешний предводитель Города Серебра сохранил ледяную ясность рассудка. Вовремя смекнув, откуда дует ветер, он загодя заручился подмогой той самой сокрытой сущности, что стоит за спиной малыша „Солнца“. И, пустив в ход амулет „Похитителя судеб“, виртуозно перечеркнул все коварные замыслы „Истинного Творца“…»

«Да и тот запечатанный артефакт из закромов Города Серебра – один из двух их мощнейших козырей – оказался чертовски хорош в домене очищения. Смог играючи стереть в порошок ту самую тень, которой было по зубам осквернить наследие Смерти…»

«Хех, сдается мне, „Истинный Творец“ запишет на счет моего „Шута“ еще один кровный должок. Впрочем, главным громоотводом всё равно выступит Амон – как-никак, именно Он так великодушно пожертвовал того самого „Червя Времени“…» – опираясь на доклад малыша «Солнца» и собственные логические выкладки, Клейн смутно нащупал те поистине титанические, подковерные интриги, что сплелись вокруг этой экспедиции Города Серебра.

Параллельно сыщик сумел в общих чертах набросать и психологический портрет самой старейшины-«Пастыря»:

В глазах Ловии эта иллюзорная черная трубка, пробившая мост во внешний мир, несомненно, была спасительной соломинкой, тем самым ключом, способным вырвать Город Серебра из оков «Земли, покинутой богами». Именно поэтому она ни на йоту не сомневалась в своей правоте и не испытывала ни малейших угрызений совести. Для нее подлинным палачом, растоптавшим их последнюю надежду, был именно Вождь.

«Творить зло само по себе – штука не из приятных, но истинный, первобытный ужас начинается тогда, когда человек вершит мерзости с непоколебимой уверенностью мученика, свято веря в свою праведность…» – не удержался от беззвучного, горького вздоха Клейн.

Что же касалось того факта, откуда малыш «Солнце» был так досконально осведомлен о деталях рейда в усыпальницу, тут и гадать не приходилось. Любому ежу было понятно, что Вождь Колин Илиад самолично, словно бы невзначай, вывалил ему всю эту подноготную под видом обыденной светской беседы.

Тем временем «Солнце» Деррик уже перешел к финалу отчета, докладывая о том, что троица старейшин благополучно прибрала к рукам весьма диковинный запечатанный артефакт. Реликвия выковалась из Потусторонней характеристики прежнего Вождя, намертво слившейся с его же собственным черепом.

«Бывший предводитель шагал по Пути „Гиганта“ от девятой Последовательности, „Воина“, вплоть до четвертой – „Охотника на Демонов“. И тут вдруг опрокинул в себя эликсир „Паромщика“ – третьей ступени стези „Смерти“. Этот адский, перекрученный коктейль из двух совершенно разных Потусторонних характеристик неминуемо породит куда более причудливую и непредсказуемую дичь, нежели чистый Путь. А если приплюсовать сюда еще и ядовитое влияние искусственного бога Смерти, то итоговый артефакт должен обладать поистине сокрушительной мощью. Впрочем, и побочные эффекты у него наверняка будут такими же леденящими кровь…»

«И та сотканная из мрака иллюзорная река, и кишащие в ней гротескные твари – всё это почти стопроцентно прямые отсылки к Подземному царству. До боли напоминает пейзажи, что я наблюдал в Бушующем море, да и фокусы того мистического артефакта мисс Шарон из той же оперы…» – пока Клейн неспешно перебирал эти мысли, малыш «Солнце» благополучно свернул тему экспедиции и переключился на некоего монстра, именуемого «перевертышем».

Дослушав рассказ «Солнца» Деррика до конца, Клейн и сам всерьез заподозрил, что этот самый «перевертыш» – не кто иной, как тот вожделенный демонический трикстер.

Не теряя ни секунды, юноша властным жестом выудил из груды оккультного хлама золотую монету и раскинул экспресс-гадание, железобетонно подтвердив собственную догадку.

«С нынешним боевым потенциалом малышу „Солнцу“ охота в тех руинах безымянного полиса явно не по зубам. Придется запастись терпением и дождаться, пока Вождь вновь не взовет к „Шуту“ или не попытается выклянчить подмогу через паренька… Как ни крути, спешить мне совершенно некуда – я-то своего „Хищника из мира духов“ еще и в глаза не видел…» – сыщик едва уловимо кивнул собственным мыслям.

Почтительно испросив дозволения у господина «Шута» передать эти бесценные сводки господину «Миру», «Солнце» Деррик мимоходом добавил, что его копилка казенных заслуг уже полна. Совсем скоро он сможет обменять их на Потустороннюю характеристику вампира пятой Последовательности, тем самым закрыв ту самую тройную сделку, о которой они договаривались ранее. Он просил передать господину «Луне», чтобы тот готовился к обмену.

…………

Акватория архипелага Ротсид. На борту неспешно дрейфующего левиафана «Будущее».

«Адмирал Звезд» Катлея, благоговейно вознеся слова признательности господину «Шуту», привычным жестом поправила очки на переносице. Распахнув окно капитанской каюты, она зычным голосом бросила команде:

– Меняем курс. Идем в Байам.

Отдав приказ, пиратская владычица едва заметно улыбнулась. Ее душу грела искренняя радость от того, что в кои-то веки наклюнулся шанс наладить стабильные, долгосрочные мосты с настоящим «Ремесленником».

Но в этот самый миг ее внезапно пронзила леденящая догадка:

Если им и впрямь удастся так играючи обзавестись поддержкой «Ремесленника», не взбредет ли в голову Фрэнку Ли, который годами томится без рецепта пятой Последовательности, пустить ту самую характеристику «Друида» на ковку мистического артефакта? Лишь бы поскорее сдвинуть с мертвой точки свои заглохшие селекционные проекты!

А вот это уже пахло настоящей, неконтролируемой катастрофой… Катлея на чистых инстинктах вскинула руку, устало массируя ноющий лоб.

…………

На борту пассажирского лайнера Клейн, благополучно разделавшись со всеми насущными делами, всецело погрузился в безмятежное наслаждение морским круизом.

Из-за недавней климатической вакханалии в Бушующем море капитан судна благоразумно проложил куда более извилистый и долгий, но железобетонно безопасный фарватер. Тем же вечером они бросили якорь в порту под названием Харман.

Сходить на берег юноша не стал. Заняв уютный столик у окна в ресторане на верхней палубе, он неспешно приступил к ужину.

В ожидании заказа сыщик лениво скользил взглядом по открывающемуся пейзажу, любуясь огнями ночного города.

Как вдруг его наметанный взор выхватил подозрительный силуэт с багажом в руках, явно намеревающийся подняться на борт.

А подозрительным этот тип казался потому, что наглухо укутался в черное пальто и надвинул высокий цилиндр, скрадывая любые приметы телосложения. Более того, его лицо было щедро замотано плотным шарфом в несколько слоев, оставляя на виду лишь щелочку для глаз.

И эти самые глаза неотрывно, маниакально буравили землю, напрочь лишая случайных зевак возможности разглядеть истинный облик незнакомца.