Текст книги ""Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

А это открывало совершенно новые перспективы и заставляло пересмотреть некоторые тактики боя. До сих пор приходилось выбирать – либо защита, либо скорость. Теперь можно было совмещать.

Всё-таки, используя скорость, можно было ворваться в самую гущу противника, а имея на себе активный щит, не бояться случайных ранений, шальных пуль или же укусов зомбаков. Такая комбинация превращала меня в практически неуязвимую машину для убийства – по крайней мере, на время пока шкалы выносливости и энергии будут не в нуле.

– О чём задумался? – спросила Вика, заметив моё молчание.

– Да вот, навыки проверяю, – ответил я, демонстрируя слабое свечение энергощита вокруг себя. – Похоже, теперь могу несколько одновременно держать.

– Серьёзно? – В её голосе послышался неподдельный интерес. – Это меняет дело. Теперь ты можешь работать гораздо агрессивнее.

– Да, примерно так и думаю. Правда, энергии больше жрёт, но должно быть ого-го.

Мы подошли к машине. Старый пикап стоял там, где мы его оставили, покрытый слоем пыли и утренней росы. Двигатель завёлся с третьей попытки.

– Куда теперь? – спросила Вика, устраиваясь на пассажирском сиденье.

– Все так же – на север, – ответил я.

Глава 8

Мы несколько часов двигались примерно на север, хотя точно удержать направление не получалось. Дорога давно превратилась в едва различимую тропу, заросшую бурьяном, от асфальта мало что уже осталось. Помимо этого, то лес приходилось объехать, то речку.

Наш пикап скрипел и стонал на каждой кочке. Двигатель то и дело начинал троить, особенно на подъёмах, а из радиатора периодически валил пар. Дима постоянно поглядывал на приборы, которые ещё работали, и морщился – машина была на грани. Но тем не менее ориентир он старался выдерживать точно.

– Ещё километров пятнадцать, и движок встанет, – пробормотал он, переключая передачу. – Слышите, как кряхтит?

Я прислушался. Действительно, из-под капота доносились нехорошие звуки – металлический скрежет, который говорил о том, что какая-то деталь скоро окончательно выйдет из строя.

Когда мы остановились, чтобы наш водитель размялся и проверил состояние машины, я вдруг задумался над вопросом: а нужно ли мне на север?

Этот вопрос крутился в голове уже несколько часов. Первоначальный план казался логичным – идти туда, где, по оговоркам, должны быть люди из списка. Но сейчас ситуация изменилась. Аня могла быть где угодно. Её поиски могли привести совсем в другую сторону.

Подозвал Вику. Она подошла, переложив оружие с плеча в руки.

– Слушай, посмотри, чтобы меня никто не сожрал, а я тут посижу немножко.

– Ты чё удумал-то? – Вика вопросительно вскинула бровь, но ничего больше спрашивать не стала.

– Так надо.

Она лишь кивнула:

– Хорошо.

Я отошёл метров на десять от группы и сел у толстого дуба, который каким-то чудом пережил все катаклизмы и до сих пор радовал глаз зелёной листвой. Опёрся об него спиной, чувствуя, как шершавая кора впивается в куртку.

Вместо руны скорости активировал руну «Чужие глаза».

На периферии зрения появилась иконка с двумя глазками, которую можно было активировать в любой момент.

Я достал из инвентаря энергетическое ядро и зажал его в кулаке, готовый поглотить в любой момент. Этот навык оказался прожорливым, мог высосать всю энергию за считанные минуты.

Сам же ещё раз окинул взглядом окрестности. Ничего опасного не увидел. Дима действительно остановился на относительно открытой местности – небольшая поляна среди редких деревьев, подступы было видно издалека. Справа тянулся невысокий холм, слева – заросли кустарника, но не настолько густые, чтобы в них мог спрятаться кто-то, крупнее зайца.

Вика заняла позицию чуть в стороне от меня, бросая периодически с нескрываемым любопытством на меня взгляд. Дима возился с двигателем, проверяя уровень масла и охлаждающей жидкости. Кира крутилась возле машины вместе с Димой.

Для чего я это делал? В надежде на то, что смогу Аниными глазами увидеть какой-то ориентир. Хоть что-то, что указало бы мне направление, в какую сторону мне двигаться.

На север – это, конечно, хорошо. Может там и находиться кто-то из списка. Но ведь сейчас первоочередная цель у меня сменилась. Найти Аню стало важнее, чем найти других людей из списка. А люди из списка могли быть как на севере, так и на юге.

Я глубоко вдохнул, стараясь расслабиться.

Закрыл глаза и активировал навык, полученный от руны.

На какую-то долю секунды меня накрыло лёгкое чувство дезориентации – словно я падал в бездонную пропасть, а потом резко останавливался в невесомости. В ушах зазвенело, перед глазами заплясали цветные пятна.

А в следующий миг я увидел руки. Знакомые женские руки в потёртых кожаных перчатках, крепко державшие руль мотоцикла. Тонкие пальцы, которые я так хорошо помнил, сжимали грипсы с такой силой, что кожа перчаток натягивалась на костяшках. На левом запястье поблёскивал металлический браслет – тот самый, который я подарил ей за месяц до того, как пошел на то тестирование!

Дорога неслась навстречу бешеным потоком асфальта и остатками разметки. Спидометр на панели приборов показывал чуть за сотню – безрассудная скорость для разбитых дорог пустошей. Но Аня всегда была лихачкой, всегда любила скорость и риск. Даже сейчас, когда каждая выбоина могла стать последней.

По сторонам мелькали деревья и кустарники – зелёные пятна в моём ограниченном поле зрения. Дорога неслась под колёсами, она ехала по шоссе, которое я не узнавал. Это была достаточно широкая трасса, местами разбитая временем, но всё ещё проходимая для техники, в том числе и для мотоцикла. Асфальт был покрыт сетью трещин, кое-где зияли дыры, которые Аня объезжала с мастерством опытного водителя.

По обочинам иногда мелькали столбы электропередач. Да, они были мёртвые, покрытые ржавчиной и зелёными пятнами мха, местами обвисшие, с оборванными проводами, что свисали змеями к земле. Но сами столбы ещё стояли – молчаливые свидетели прежнего мира.

Руки… да, это были определённо её руки, руки Ани. Я бы узнал их из тысячи.

Куда она ехала? Зачем такая спешка? Что заставляло её гнать по разбитой дороге на такой скорости, рискуя жизнью?

Я попытался слегка поднять взгляд или расширить его, чтобы увидеть больше – может быть, дорожные знаки, какие-то ориентиры, что-то, что помогло бы определить её местонахождение. Но мне ничего этого не удалось – лишь лёгкое покалывание где-то в глубине головы, словно иголки прокалывали мозг. Видение было жёстко ограничено её точкой зрения, её углом обзора. Здесь я только зритель, пассажир в чужом сознании.

Я даже звука мотора не слышал – только картинку получал, беззвучное кино её реальности. Но по вибрациям рук на руле, по тому, как подпрыгивал спидометр, можно было представить рёв двигателя, свист ветра, стук камней из-под колёс.

Дорога тянулась до самого горизонта – прямая, как стрела, уходящая в дымку жары. А Аня продолжала ехать, не сбавляя скорости. Интересно, куда она движется? Что её так торопит? Бежит ли она от чего-то или, наоборот, спешит к чему-то важному?

Вдруг из-за туч слева выглянуло солнце – яркий диск, слепящий даже через стекло защитных очков. Аня на секунду поморщилась от резкого света, слегка наклонила голову, и это ещё больше сузило мне спектр обозрения. Но этого хватило, чтобы сделать важный вывод – она движется на запад. Сейчас был день, солнце находилось слева от её траектории движения. Простая навигация.

Осталось решить главный вопрос – где именно этот запад? Он восточнее от моей точки нахождения или западнее? Расстояние между нами может составлять либо несколько сотен километров, либо несколько тысяч.

Я попытался сосредоточиться, высмотреть какие-то детали ландшафта, но видение начало размываться по краям. Энергия истощалась.

Я почувствовал лёгкую слабость, головокружение подступило к горлу. Пора было заканчивать, пока навык окончательно не выжал из меня все силы. Неохотно прекратил действие навыка, возвращаясь в своё собственное тело, в свою реальность.

Открыв глаза, первое, что я увидел – это лицо Вики, которая склонилась надо мной и пристально вглядывалась в меня. Её глаза были полны беспокойства, брови нахмурены. Рыжие пряди выбились из-под банданы и касались моего лба.

– Бу! – сказал я внезапно, широко улыбнувшись.

Та аж подпрыгнула, отшатнувшись назад и чуть не свалившись на пятую точку.

– Придурок! – прокомментировала она мою шутку, но в её голосе слышалось облегчение.

Я рассмеялся, чувствуя, как напряжение постепенно отступает. Голова ещё гудела после использования навыка, в висках пульсировала тупая боль, но в целом я чувствовал себя нормально.

– И что это было? – спросила Вика, садясь поудобнее и внимательно изучая моё лицо. – У тебя глаза стеклянными стали, как будто бы ты в какое-то зазеркалье заглядывал. Как… как Алиса в стране чудес или что-то в этом роде. Жутковато смотрелось.

Воспоминания о видении нахлынули волной. Мотоцикл, несущийся по разбитой дороге. Руки в перчатках на руле – знакомые руки, которые я помнил наизусть. Скорость, ветер, ощущение свободы и одновременно опасности.

– Она жива, – сказал я тихо, больше самому себе, чем Вике.

– Это хорошо, – ответила Вика, не до конца понимая, о чём речь. – А кто она?

– Аня. Моя Аня.

– Откуда такая уверенность?

Вопрос завис в воздухе между нами. Я не знал, как Вике объяснить, откуда у меня появился этот навык. Про «вне системы» я ей не рассказывал и не собирался – слишком много вопросов это бы породило. Слишком много подозрений. В этом мире информация стоила дороже пуль, а такая информация…

Пришлось соврать. Я, потирая виски, посмотрел на неё:

– Знаешь, в первой червоточине выпал кристалл с навыком. Называется «Чужие глаза». Вот сейчас, когда уровень получил, смог его наконец активировать. Попробовал – и получилось увидеть мир глазами Ани.

Викины глаза округлились и полезли наверх, брови взлетели к самой линии волос.

– Вот это имба! – воскликнула она, явно впечатлённая. – А ты так можешь глазами любого человека посмотреть?

– Не знаю, не пробовал. Вот сейчас первый раз попробовал – получилось.

Вика схватила меня за плечо, её пальцы впились в ткань куртки:

– Слушай, да это же… это же… – она аж задохнулась от возбуждения. – Это такие перспективы открываются! Разведка, слежка, поиск… Да мы с таким навыком…

– Тише, тише, – остановил я её фантазии. – Пока что я могу видеть только то, что видит она. И то не знаю, насколько часто это можно использовать.

– И что, где она? – Вика придвинулась ближе, глаза блестели от любопытства.

– Да непонятно где. Ехала она на мотоцикле по разбитой дороге. На спидометре больше сотни показывало. Асфальт весь в выбоинах, кое-где совсем разрушен.

– Ну а какие-то знаки? Ориентиры? Может, указатель был? – Вика подалась вперёд. – Давай, давай, Глеб, не тупи! Думай!

Я закрыл глаза, пытаясь восстановить детали видения.

– Не было ничего определённого. Лес был по сторонам – хвойный, густой. Столбы электропередач с висящими проводами. Единственное, что заметил – как из-за туч выглянуло солнце. Было слева от дороги. Значит, она двигалась на запад.

– На запад! – Вика вскочила на ноги. – Ну вот же! Уже что-то!

– А где этот запад, хрен его знает, – устало ответил я. – Ты спрашиваешь меня, как будто бы я сам не хочу понять, где она. Думаешь, мне не хочется её найти?

Вика притихла, поняв, что перегнула палку. Села обратно, положила руку мне на плечо:

– Прости. Просто… это такая возможность. Ты понимаешь?

– Понимаю. Но пока что я даже не знаю, как этот навык толком работает. Сколько энергии жрёт, как часто можно использовать, на каком расстоянии действует.

– Чем питается твой навык? – спросила Вика, уже более спокойно.

– Энергией. Много энергии. Сейчас у меня почти ноль. Чувствую себя как выжатый лимон.

– Энергоядра есть немного, – она полезла в свой инвентарь и достала три шарика, пульсирующих легким светом. – Вот, держи.

Я взял ядра, чувствуя их теплоту. Энергия внутри них вибрировала, готовая влиться в мой организм и восстановить потраченные силы.

– Через полчаса попробую ещё, – сказал я, убирая ядра в инвентарь. – Может, она уже доедет к тому времени куда-то, где будет больше ориентиров. А пока я не вижу смысла нам куда-то ехать.

Мы оба посмотрели на наш транспорт – старый внедорожник, Дима говорил, что двигателя километров на пятнадцать хватит – не больше.

– И не хочется эти пятнадцать километров ехать в противоположную сторону, – добавил я.

Вика кивнула, соглашаясь со мной. Логика была железная – слепой поиск обычно заканчивался плохо. Лучше подождать, собрать больше информации, а потом уже двигаться целенаправленно.

К нам подошёл Дима, неторопливо переступая с ноги на ногу. Лицо у него было усталое. Кира ещё крутилась возле машины, проверяя что-то под капотом. Оттуда время от времени доносились негромкие ругательства.

– Ну что, едем дальше? – спросил Дима, вытирая грязными руками пот со лба. – Времени до темноты осталось часов пять, не больше. Не хочется искать дорогу в потёмках.

Я отрицательно покачал головой.

– Нет. Ждём ещё, пока непонятно, куда ехать.

Дима достаточно удивлённо посмотрел на меня – мы ведь совсем недавно были полны решимости двигаться дальше на север. Теперь же я вдруг предлагал сидеть на месте. Но ничего отвечать он не стал, только поджал губы.

– Хорошо, – буркнул он, развернулся и пошёл обратно к Кире.

Сам при этом что-то бурчал себе под нос – что-то по типу «странные они какие-то, мечутся». Я не винил его за недовольство. Для него мы с Викой наверняка выглядели как сумасшедшие – то спешим, то тормозим, то вдруг начинаем какие-то непонятные ритуалы с закрытыми глазами.

Вика устроилась рядом со мной, положив оружие на колени. Она молчала, но я чувствовал, как она то и дело бросает на меня изучающие взгляды. Ей тоже не терпелось действовать, но она понимала логику моих действий лучше Димы, понимала, что слепо мчаться неизвестно куда – не лучшая стратегия.

– Тяжело это даётся? – спросила она тихо.

– Как выжать из себя всю кровь сразу, – признался я. – Голова раскалывается, в глазах рябит, а ещё и тошнит потом.

– Но оно того стоит?

– Если найдём её – то да. – Я потёр переносицу, где до сих пор пульсировала тупая боль. – Только не знаю, сколько раз подряд смогу это проделать. Время тянулось медленно, как патока. Солнце постепенно клонилось к горизонту, отбрасывая всё более длинные тени от деревьев. Дима с Кирой возились с двигателем, периодически обмениваясь негромкими репликами технического характера. То один что-то подкручивал гаечным ключом, то другая проверяла какие-то соединения, светя фонариком в глубину моторного отсека.

Я закрыл глаза и попытался сосредоточиться на собственных ощущениях. Полоска энергии медленно, но верно ползла вверх. Ещё минут десять-пятнадцать, и можно будет попробовать снова.

– Ты уверен, что это она? – вдруг спросила Вика. – Может, навык показывает кого-то другого?

– Это она, – твёрдо ответил я. – Мало того, что я бы узнал ее руки с закрытыми глазами, так у нее браслет, который я ей подарил за месяц то того, как меня ввели в кому. Она на нем изнутри сделала гравировку группы крови.

– Хм, до сих пор носит⁈ – слегка удивленно то ли спросила, то ли просто сказала Вика.

Спустя полчаса я всё же поддался на её уговоры. Она несколько раз поглядывала на меня вопросительно, но ничего не говорила, давая самому принять решение. Когда энергия восстановилась где-то наполовину, может, чуть больше, я кивнул ей и снова устроился в удобной позе под деревом.

Я закрыл глаза и снова сосредоточился. Мысленно активировал навык, почувствовал знакомое тепло, растекающееся по телу, и приготовился к «переходу».

Секундная дезориентация – и я снова смотрю на Анины руки, управляющие мотоциклом. Кожаные перчатки были теперь запылённые, на тыльной стороне правой руки появилось небольшое пятно – то ли грязь, то ли машинное масло.

На периферии зрения я увидел всё тот же сосновый лес по краям дороги, но картина изменилась. Сейчас дорога была уже не широкой двухполосной автострадой, а обычной региональной – узкой, везде с выщербленным асфальтом, по краям заросшей травой и кустарником.

Скорость тоже была меньше – спидометр показывал около семидесяти. Видимо, состояние покрытия не позволяло гнать так, как раньше. Или Аня просто устала от многочасовой езды и сбавила темп.

Впереди показался перекрёсток. Стараясь не пропустить ни одного ориентира, я напряг всё внимание. Увидел знак, на котором когда-то явно был указатель с названиями населённых пунктов и расстояниями до них. Сейчас же он был весь расстрелян – металл изрешечён пулевыми отверстиями, края загнуты и покрыты ржавчиной. За долгие годы вся краска облезла, обнажив серый металл основы. В итоге ни одной буквы даже не разобрал – только стрелочка, указывающая направо, ещё была различима.

Аня притормозила на перекрёстке. Она явно изучала дорожную обстановку, размышляя, по какому пути ехать дальше. Потом мотоцикл медленно покатился вперёд.

Я уже хотел было прекратить действие навыка – информации было слишком мало, а головная боль усиливалась с каждой секундой. Энергия утекала, как вода через дырявое ведро. Как вдруг увидел табличку справа на обочине, где на потрёпанном, но ещё читаемом фоне красовалась надпись: «Р-404».

Стандартная дорожная табличка с номером региональной дороги. Белые буквы на синем фоне, правда, местами облупившиеся и выцветшие от времени и непогоды. А дорога дальше так и продолжала идти к горизонту, слегка петляя между холмами, покрытыми сосновым лесом.

Р-404 – это хоть какая-то информация! Конкретный ориентир, который можно было поискать на картах.

Аня, видимо, приняла решение. Мотоцикл снова набрал скорость – спидометр пополз вверх.

Я резко вышел из видения, словно нырнул в ледяную воду, и снова наткнулся на пристальный взгляд Вики, которая сидела напротив и внимательно изучала моё лицо. По её глазам я понял, что выгляжу неважно – наверняка бледный, с каплями пота на лбу.

– Ну что? – нетерпеливо спросила она, едва я открыл глаза и попытался сфокусировать взгляд.

– Да ничего особенного, – ответил я, массируя виски кончиками пальцев. Голова раскалывалась, как после сильного похмелья. – До сих пор едет. По какой-то региональной дороге уже.

– Знаки? Указатели? – Вика подалась вперёд, в её голосе слышалась напряжённая надежда.

– Да, была табличка «Р-404».

Вика хмуро сдвинула брови и задумалась, явно перебирая в памяти все известные ей дороги и маршруты.

– Ни разу не слышала про такое, – ответила она после довольно долгой паузы. – Но это уже что-то конкретное. Номер дороги можно попытаться найти на картах.

– Если карты вообще где-то сохранились, – добавил я скептически, чувствуя, как силы медленно возвращаются.

Дима, который всё это время работал с двигателем, услышал наш разговор и подошёл ближе, вытирая руки промасленной тряпкой.

– О чём речь? – спросил он, явно заинтригованный.

– Ищем дорогу Р-404, – коротко объяснила Вика. – Слышал о такой?

Дима почесал затылок, оставив на волосах чёрную полосу от машинного масла.

– Р-404… Где-то встречал этот номер. Кажется, это в центральных районах. Или в северных, не помню точно. – Он сунул тряпку в карман и направился к кабине. – У меня есть старая дорожная карта, ещё до Прихода. Может, что найдём.

Он полез в кабину и начал рыться в бардачке, выбрасывая оттуда всякую мелочь – батарейки, изоленту, запасные предохранители. Наконец достал потрёпанную складную карту, которая явно видала лучшие времена.

– Вот, смотрите сами, – сказал он, раскладывая карту перед нами.

Карта была старая, местами надорванная и заклеенная скотчем, но достаточно подробная. Дороги были обозначены разными цветами в зависимости от категории – федеральные трассы жирными красными линиями, региональные дороги более тонкими синими, местные – пунктиром.

Мы склонились над ней, тщательно изучая сетку автомобильных путей. Номера дорог были проставлены мелким шрифтом, и разглядеть их было непросто, да еще и часть была затерта до дыр.

Глава 9

Мы углубились в карту, склонившись над потрёпанным листом бумаги. День уже близился к вечеру, и мелкий шрифт карты становился всё труднее различим. Стали сначала хаотично искать эту загадочную Р-404, водя пальцами по разноцветной паутине дорог.

– Вот чёрт, – пробормотал я, пробежавшись взглядом по центральным районам России. – На глаза не попадается. Может, действительно где-то в другом месте?

Вика терпеливо изучала каждый участок карты, время от времени приближая лицо к бумаге, чтобы разглядеть мелкие детали. Кира стояла рядом, а Дима нервно постукивал пальцами по металлу АКМ.

– Может, всё-таки прав Дима, и это где-то севернее? – предположил я, ощущая нарастающую фрустрацию.

– Подожди ты, – остановила меня Вика, переворачивая карту и открывая небольшую табличку с содержанием в правом нижнем углу. – Тут же должен быть алфавитный указатель всех дорог.

Её пальцы быстро пробежались по мелким строчкам указателя. Множество цифр, буквенных обозначений, координатных ссылок – всё это выглядело как шифр для непосвящённых.

– Быстренько… быстренько… – бормотала она себе под нос. – А вот и она! Р-404!

Мы все разом наклонились к карте. Вика ткнула пальцем в нужную строчку.

– Смотрите, она значится как… – она прищурилась, пытаясь разобрать мелкий шрифт, – как Е-4, Ж-9. Квадраты координатной сетки.

– Какая-то большая дорога получается, если охватывает два квадрата, – заметил Дима.

– Давай посмотрим, – сказала Вика, поворачивая карту и отыскивая нужные координаты по краям листа.

Мы быстренько нашли пересечение линий Е и 4, затем Ж и 9. И то, что мы увидели, заставило нас переглянуться.

– Ого, – присвистнула Вика. – За Уралом.

Я тут же начал прикидывать в уме, что у нас там за Уралом. Екатеринбург – это ещё не совсем Сибирь. Тюмень – тоже. Новосибирск – это уже серьёзно. А дальше всё восточнее и восточнее: Омск, Красноярск, и так до самого Тихого океана. Огромные расстояния, которые на карте выглядели как небольшие отрезки между городами.

– Давай внимательнее смотреть по карте, – предложил я, и мы склонились ещё ниже.

Выходило, что трасса Р-404 тянулась через всю Западную Сибирь. От Ханты-Мансийска – когда-то крупного нефтяного центра на севере – она шла на восток, до Нефтеюганска, чуть не доходя Сургута, ещё одному нефтяному городу. А оттуда дорога поворачивала на юго-запад и тянулась до Тюмени. Огромная дуга через всю нефтегазоносную провинцию России.

– Ты понимаешь, что это? – Вика посмотрела на меня широко раскрытыми глазами. – Почти две тысячи километров!

– Понимаю, – кивнул я, чувствуя, как в груди поднимается знакомая тяжесть безнадёжности. – А что делать?

– Думать, Глебушка, думать, – ответила Вика, но в её голосе тоже слышались нотки отчаяния.

Кира молча бросала на нас обеспокоенные взгляды. Дима стоял чуть поодаль, курил и смотрел в сторону горизонта, где уже начинали зажигаться первые звёзды.

– Ну давай прикинем по времени, – предложил я, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. – Когда я задействовал навык, у нас ещё чуть до обеда было по времени. Значит, там уже было чуть за обед, если учитывать разницу во времени.

– А какая там разница? – спросила Кира.

– Насколько помню, – я напряг память, вспоминая школьные уроки географии, – время в УрФО плюс два к московскому. Соответственно, когда у нас было одиннадцать утра, там было уже час дня.

– И что это даёт? – не поняла Вика.

– А то, что солнце в видении было практически строго юге, – объяснил я. – Оно было почти перпендикулярно движению дороги. Соответственно, она ехала строго на запад или запад-запад-юг.

Мы снова склонились над картой, отслеживая направление дорог.

– Смотри, – сказала Вика, водя пальцем по линии трассы Р-404.

По карте получалось следующее: дорога имела сложную конфигурацию. Северный участок – от Ханты-Мансийска до Сургута – шёл практически строго с запада на восток. Средний участок – от Сургута до районных центров – поворачивал на юго-запад. А южная часть – чуть ниже Тобольска от Ярково до Тюмени – шла почти строго с востока на запад.

– Получается, – я медленно проводил пальцем по карте, – либо она ехала от Сургута к Ханты-Мансийску, то есть на севере. Либо же где-то в районе Тобольска—Тюмени, на юге трассы, и двигалась на запад.

– А это что меняет? – спросил он. – Всё равно же две тысячи километров от нас.

– Меняет направление, – ответила Вика. – Если она в районе Тюмени, то нам нужно ехать не на север, как мы думали, а на восток. Через всю Россию.

Воцарилась тишина. Только потрескивал остывающий двигатель грузовика, да где-то вдалеке ухала сова. Масштаб проблемы начинал доходить до всех. Две тысячи километров через разрушенную страну, через территории, контролируемые бандитами и зомби. На умирающей машине.

– Может, она движется в нашу сторону? – робко предположила Кира. – Может, нам не нужно никуда ехать, а просто ждать?

– Вряд ли, – покачал головой я. – Но она может ехать куда угодно.

– Тогда что предлагаешь? – спросил Дима.

– Попробую ещё раз посмотреть через несколько часов, – сказал я наконец. – Может, она остановится где-то на ночь, и я смогу рассмотреть больше ориентиров.

– Ты же еще говорил, что там были большие деревья, сосны, – возразила она.

– А ты думаешь, там, на севере, в районе Сургута, нет сосен? – Я хмыкнул.

– Да хрен его знает, Глеб, – продолжила Вика, качая головой. – Как по мне, так это север. Что у нас там – тундра?

– Нет, тундра у нас – это уже севернее, где-то где Новый Уренгой и севернее. Что там – Надым, Салехард. И то ёлочки попадаются. А такие деревья, высокие, могут быть и в Сургуте, и в том же Тобольске.

Дима, который до этого молча слушал наш разговор, вмешался:

– Слушайте, а может, не стоит гадать на кофейной гуще? У нас бензина от силы на сотню километров осталось, а движок после того как мы с Кирой подшаманили его – хватит максимум на полчаса. Куда бы мы ни поехали – далеко не уедем.

– Поэтому и нужно выбрать правильное направление с первого раза, – ответил я. – Если ошибёмся, потеряем и время и топливо зря.

Вечерело быстро. Солнце уже скрылось за горизонтом, и воздух становился заметно холоднее. Скоро придётся разводить костёр, а завтра с утра принимать окончательное решение о маршруте.

– Думаю, предстоит мне ещё через часик сеанс устроить. Может, она уже доедет куда-то конкретному месту, и я смогу увидеть больше ориентиров.

Вика посмотрела на меня очень задумчивым взглядом. Что-то в её выражении лица заставило меня насторожиться.

– Что? – спросил я.

– Да смотрю на тебя и думаю, – медленно проговорила она. – Как тебе фартануло. Сегодня-завтра, не – так послезавтра ты найдёшь нужные ориентиры, и у тебя будет цель, куда двигаться. Ты будешь знать конечную точку, а добраться – это лишь вопрос времени.

В её голосе слышалась какая-то грусть, которую я не мог понять.

– И что в этом плохого? – спросил я.

– Ничего плохого. Наоборот. – Она помолчала, подбирая слова. – Судя по тому, что она носит твой браслет… Ты знаешь, я уверена: будь у неё мужик, и если бы она обмолвилась, что, мол, этот браслет мне подарил мой бывший, который пропал и неизвестно, жив ли… Он бы, извиняюсь, но на говно изошел бы, но она бы этот браслет не носила. Ну, это так, это моё бабское видение.

Я почувствовал, как что-то ёкнуло в груди. Неужели Вика была права? Неужели тот факт, что Аня до сих пор носила мой подарок, действительно что-то значил?

– Ладно, не обращай внимания, – отмахнулась она.

Но я видел, что её что-то беспокоило. За время совместных скитаний я научился читать её настроение. Сейчас она явно о чём-то думала, что-то её тревожило.

– А чего тебя это так расстраивает? – спросил я напрямую. – Ты же сама сказала, что тебе без разницы, куда идти.

Вика долго молчала, глядя куда-то в сторону. Потом вдруг повернулась ко мне и спросила:

– Слушай, а если я дам тебе фотографию человека, которого я тоже хотела бы найти… Ты бы смог мне помочь?

Этот вопрос застал меня врасплох. Вика никогда не говорила о том, что кого-то ищет. Да, она рассказывала о сестре, но больше ни о ком не говорила. Ни о ком, кто мог бы быть ей дорог.

– Ну, думаю, смог бы точно так же, как ищу сейчас Аню, – ответил я честно.

Она посмотрела на меня уже другим взглядом – в нём читались благодарность и что-то ещё, чего я не мог разгадать.

– Кого ты ищешь? – тихо спросил я.

Вика не ответила сразу. Она достала из внутреннего кармана куртки потрёпанную фотографию и долго смотрела на неё, не показывая мне.

Она немного потупила взглядом, отвела глаза в сторону. Пальцы её нервно теребили край куртки. Значит, тема болезненная.

Вика долго молчала, задумавшись, а потом, спустя пару мгновений, глубоко вздохнула и сказала:

– Знаешь, Глеб… когда вся эта хрень началась, за несколько месяцев до того, я ещё тогда соплюшкой была – не было мне и шестнадцати лет.

Она замолчала, глядя в сторону горизонта.

– Встречалась я тогда с парнем, – продолжила она тише. – Он старше меня был, ему только восемнадцать стукнуло. Саша звали. Высокий такой, худощавый, с вечно растрёпанными волосами. В школе все девчонки от него без ума были, а он выбрал меня.

Голос у неё стал мягче, появились нотки ностальгии. Видно было, что воспоминания эти дороги ей, несмотря на боль.

– И так сложилось, что он в институт не поступил. Нет, он не был глупым, даже наоборот – в чём-то просто гениален был. Математику щёлкал как семечки, физику тоже. Учителя говорили, что у него аналитический ум, что далеко пойдёт.

– И что случилось? – осторожно спросил я.

– А то и случилось, что характер у него был… сложный. Гордыня зашкаливала. – Вика криво усмехнулась. – И когда на экзамене вступительном какой-то профессор стал задавать вопросы: «А почему вы вот здесь и здесь не расписали действия подробнее? Откуда такие выводы?», он, фыркнув, сказал: «Да тут и так всё понятно!»

Она передразнила интонацию, и я мог представить, как это выглядело – молодой, самоуверенный парень против маститого профессора.

– «А вот мне непонятно», – продолжила Вика. – Тот ему ответил: «Откуда у вас взялись правильные ответы? Вы, наверное, списали!» Саша встал в позу и говорит: «Давайте любое задание, я прямо сейчас решу!»

Где-то вдали на периферии слуха заурчал зомби – еле-еле слышно. Дима инстинктивно потянулся к автомату, но звук не приближался.

– Тот пошёл на принцип, дал ему задание из высшей математики. По матрицам – их явно в школе не проходили, а он взял и решил. Прямо там, у доски, за десять минут.

– И что, зачислили?

– Как бы не так! – горько рассмеялась Вика. – Профессор же не смог признать своё поражение. Сказал, что методика решения неправильная, что нужно было по-другому оформлять. В итоге поставил ему «неуд». И всё, прощай институт.