Текст книги ""Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

Соавторы: Ник Тарасов,,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 210 (всего у книги 344 страниц)

Глава 21

На следующее утро я проснулся с ясным планом действий. Сегодня мы начнём сборку паровой машины.

Позавтракав, я отправился в мастерскую, где уже собрались все пятеро тульских гостей плюс наши местные. Разобранная машина так и лежала на верстаке, каждая деталь на своём месте.

– Доброе утро, мужики! – поприветствовал я их. Готовы? Сегодня вы собственными руками соберёте паровую машину. Я буду только консультировать и проверять. Григорий, у тебя есть подробные записи со вчерашнего дня. Они и будут вашей инструкцией.

Тот тут же достал свою потрёпанную тетрадь, полистал страницы:

– Тут всё есть. Порядок сборки, размеры, особенности соединений…

– Отлично, – одобрил я. – Тогда начинаем. Григорий, ты главный. Распределяй задачи, контролируй процесс, следи за качеством.

Он выпрямился, принимая ответственность:

– Хорошо. Так… Фёдор с Петькой – вы устанавливаете основание и котёл. Это самые тяжёлые части, нужны сильные руки. Братья Волковы – цилиндр и поршень. Семён – система клапанов. Митяй, Илья – помогаете всем по необходимости.

Мастера разошлись по своим участкам. Я отошёл в сторону, наблюдая за процессом.

Фёдор с Петькой подняли массивное основание, установили его на специальные опоры.

– Ровно ставьте! – командовал Григорий, проверяя уровень. – Перекосите – вся машина криво встанет!

– Ровно, ровно, – буркнул Фёдор, подкладывая клинышек под одну из опор.

Братья Волковы тем временем готовили цилиндр. Антон внимательно осмотрел внутреннюю поверхность:

– Гладкая, без царапин. Поршень должен ходить свободно.

– А как проверить? – спросил Иван.

– Вставь поршень и попробуй подвигать, – подсказал я издалека. – Должен скользить легко, но без люфта.

Иван осторожно вставил поршень в цилиндр, попробовал подвигать. Поршень ходил плавно, с лёгким сопротивлением.

– Вроде нормально, – неуверенно сказал он.

– Не «вроде», а точно нормально или нет, – поправил Григорий, подходя проверить. Он сам попробовал подвигать поршень, кивнул. – Да, хорошо. Устанавливайте.

Семён Кравцов возился с системой клапанов, периодически заглядывая в тетрадь Григория.

Работа продолжалась. Мастера сосредоточенно трудились, сверяясь с записями, проверяя размеры, консультируясь друг с другом.

Григорий ходил от одного мастера к другому, строго контролируя каждый шаг:

– Фёдор, здесь подтяни как следует!

– Антон, прокладка неровно лежит. Поправь!

– Семён, трубка чуть перекошена. Выправляй!

Он был придирчив, но справедлив. И мужики не обижались – понимали, что это ради общего дела.

К обеду основные узлы были установлены. Осталось соединить всё воедино и проверить работу.

– Перерыв на обед, – объявил я. – После обеда продолжим.

Мы поехали ко мне домой, где Машенька с Анфисой уже накрыли стол. Щи, каша, пироги – всё как обычно.

За обедом мужики оживлённо обсуждали процесс сборки:

– А ведь не так сложно, как казалось, – говорил Антон. – Когда есть подробная инструкция и правильные инструменты, всё получается.

– Самое сложное – точность соблюдать, – заметил Фёдор. – Чуть-чуть отклонился от размера – и уже не так работает.

– Именно поэтому и нужны измерительные инструменты, – подчеркнул я. – Без них точности не добиться.

После обеда вернулись в мастерскую. Продолжили сборку.

Семён подсоединял систему клапанов к поршню через кулачковый механизм. Это была самая тонкая работа – нужно было синхронизировать движения так, чтобы клапаны открывались и закрывались в нужный момент.

– Григорий, – позвал Семён, – у меня тут что-то не так. Клапан открывается слишком рано.

Григорий подошёл, осмотрел механизм, заглянул в записи:

– А-а, вижу. Кулачок нужно чуть повернуть. Вот так, – он показал. – Видишь? Так будет правильно.

Они проверили работу механизма вручную, медленно проворачивая маховик. Клапаны открывались и закрывались точно в нужные моменты.

– Получилось! – обрадовался Семён.

Братья Волковы устанавливали кривошипно-шатунный механизм. Антон присоединял шатун к поршню, Иван – к маховому колесу.

– Смотри, Ваня, – объяснял старший брат, – здесь важно, чтоб шатун был строго по центру, иначе будет биение.

– Как проверить что ровно? – спросил младший.

– Натяни нитку от центра поршня до центра маховика, – подсказал я. – Шатун должен идти точно вдоль нитки.

Они натянули нитку, тщательно выровняли детали. Получилось идеально.

К вечеру сборка была завершена. Паровая машина стояла собранная, готовая к испытаниям.

– Ну что, мужики, – торжественно объявил я, – пора проверять! Фёдор, Петька, разжигайте топку!

Они заложили дрова в топку, подожгли. Огонь весело затрещал. Вода в котле начала нагреваться.

Мы все собрались вокруг машины, напряжённо ожидая. Григорий периодически прислушивался как начинает кипеть вода:

– Давление уже наверное растёт…

– Нормально, – кивнул я. – Ещё немного, и можно будет запускать.

Братья Волковы нервно переминались с ноги на ногу. Семён Кравцов не отрывал глаз от клапанов – вдруг что-то не так?

– Достаточно, – объявил я. – Открывай главный клапан!

Григорий повернул вентиль. Пар с шипением пошёл в цилиндр. Поршень дёрнулся, начал двигаться. Шатун качнулся, маховое колесо медленно повернулось. Клапаны заработали автоматически, открываясь и закрываясь в нужные моменты.

Машина ожила!

– Работает! – закричал Митяй. – Она работает!

Мастера буквально прыгали от восторга. Григорий обнял Фёдора, братья Волковы хлопали друг друга по спине, Семён Кравцов не мог оторвать глаз от работающих клапанов.

– Мы сделали это! – повторял Антон. – Своими руками собрали паровую машину!

– И она работает! – добавлял Иван.

Я дал им время насладиться успехом, потом поднял руку, призывая к тишине:

– Ну что, поздравляю вас с великим достижением! Вы собрали сложный механизм и доказали, что способны на большее, чем думали. Но это ещё не всё.

Мастера притихли, с любопытством глядя на меня.

– Теперь самое интересное, – продолжил я. – Мы построим вторую паровую машину. Точно такую же, до последней детали. И добьёмся того, чтобы эти детали на обеих машинах были взаимозаменяемыми.

– То есть поршень от одной машины подойдёт к цилиндру другой? – уточнил Григорий.

– Именно так, – подтвердил я.

– Но это же… это же невероятно сложно! – выдохнул Семён.

– Сложно, но возможно, – ответил я. – У вас есть подробные записи, – я кивнул на тетрадь, которую Григорий так и держал в руках, – есть опыт сборки, есть измерительные инструменты. Теперь нужно просто строго следовать всем размерам.

Фёдор задумчиво почесал затылок:

– Значит, каждую деталь нужно делать точно по размерам из записей? Без отклонений?

– Без малейших отклонений, – подтвердил я. – Допуск – не больше десятой доли миллиметра. Иначе взаимозаменяемость не получится.

– А если всё-таки отклонение будет? – спросил Иван.

– Переделывать, – строго сказал я. – Никаких «почти», «примерно», «сойдёт». Только точное соответствие записям.

На следующий день мы приступили к изготовлению второй машины. Григорий снова взял на себя роль главного контролёра качества – проверял каждую деталь штангенциркулем, сверял с записями, безжалостно отбраковывал всё, что не соответствовало стандарту.

– Семён, твой клапан на три десятых миллиметра толще, чем нужно, – говорил он строго. – Поправь.

– Но это же такая мелочь! – попробовал возразить Семён.

– Мелочей не бывает, – отрезал Григорий. – Егор Андреевич сказал – точное соответствие. Значит, точное.

Семён вздохнул и принялся снова обтачивать деталь.

Братья Волковы делали цилиндр. Антон работал с напильником, периодически проверяя размеры:

– Ваня, подай штангенциркуль. Нужно проверить.

Иван передавал инструмент. Антон измерял, хмурился:

– На две десятых больше. Ещё снимать нужно.

– Да брось, Антон, – махнул рукой Иван. – Две десятых – это ничто!

– Для точной механики это много, – возразил старший брат, повторяя мои слова. – Доделываем.

Фёдор Железнов ковал основание. Обычно молчаливый, он сейчас бормотал себе под нос:

– Точность… точность… Каждый удар точно… Толщина одинаковая…

Петька помогал ему, следя за равномерностью:

– Фёдор, тут чуть толще получилось. Подровняй.

Фёдор не обижался на замечания. Молча подправлял, добиваясь идеального результата.

Работа шла медленно. Каждая деталь проходила тройную проверку – сначала каждый проверял сам, потом Григорий контролировал, потом я окончательно утверждал или отправлял на доработку.

– Егор Андреевич, – подошёл ко мне Семён Кравцов на третий день работы, – я уже пятый раз переделываю этот клапан! То на полмиллиметра больше, то на четверть меньше. Никак не попасть в размер!

– А ты как проверяешь? – спросил я.

– Штангенциркулем измеряю после каждого прохода.

– Правильно. А чем обрабатываешь?

– Напильником.

– Вот в чём проблема, – кивнул я. – Напильником трудно добиться высокой точности. Возьми тонкий точильный камень – тогда получится.

К концу первой недели работы над второй машиной стало ясно – мастера начали понимать истинное значение точности. Привычка к индивидуальной подгонке («чуть подпилю тут, чуть подобью там») постепенно уступала место строгому следованию размерам.

Григорий стал настоящим фанатом стандартизации. Он не пропускал ни одной детали без тщательной проверки, вёл подробные записи всех измерений, даже ввёл систему маркировки деталей.

– Смотрите, – объяснял он остальным, – каждая деталь получает номер согласно чертежу. Цилиндр – номер один, поршень – номер два, и так далее. Записываем номер, размеры, дату изготовления, кто делал. Потом, если что-то не так, сразу понятно, где ошибка.

– Григорий, да ты настоящим инженером становишься! – восхитился Антон.

– Наверное, – скромно ответил тот. – Егор Андреевич правильно говорит – без системы и порядка ничего хорошего не выйдет.

Фёдор Железнов, который поначалу скептически относился к излишней, по его мнению, точности, постепенно тоже проникся идеей:

– Знаете, – говорил он за обедом, – я раньше думал – какая разница, миллиметр туда-сюда? Железо ведь. Прочное. А теперь понимаю – даже в ковке точность важна. Если основание кривое, вся машина криво встанет.

– Правильно понимаешь, Фёдор, – одобрил я. – Точность нужна на каждом этапе, от первого удара молота до финальной сборки.

Прошло ещё несколько дней. Вторая машина постепенно обретала форму. Детали складывались в узлы, узлы – в механизмы.

Однажды утром, когда мастера уже вовсю работали, в мастерскую заглянул Захар:

– Егор Андреевич, Фома Степанович вернулся из Тулы. Говорит, дела важные, нужно с вами поговорить.

– Передай, чтобы в дом шёл, – ответил я. – Сейчас приду.

Я оставил мастеров под присмотром Григория и направился к дому. Фома уже сидел за столом, попивая чай, который ему налила Машенька.

– Ну, рассказывай, – сел я напротив. – Как съездил?

– Хорошо съездил, Егор Андреевич, – Медь привёз, как вы просили, листовая и проволока разная. Полсаней заняла.

– Отлично, – обрадовался я. – Как раз пригодится. Что ещё?

– Записку вашу Петру Семёновичу Давыдову передал, – продолжал Фома. – Он сначала не понял, о каких трубах речь, долго на чертёж смотрел, переспрашивал. Потом говорит – «Ладно, сделаем как написано, Егор Андреевич не просто так просит». Обещал к весне всё изготовить.

– Хорошо, – кивнул я. – Давыдов человек дела, если обещал – сделает.

– Ещё он провизией снабдил, – Фома оживился. – Туша лося целая, мешок муки, крупы разные, сало. Говорит – «Мастера у вас на довольствии, надо же их кормить как следует». Всё на второй повозке привёз.

– Молодец генерал, – улыбнулся я. – Заботливый.

– Да уж, – согласился Фома.

– Ко мне тут гонцы разные приезжали. По торговым делам в основном. Всех к тебе, отправил. Так что, Фома, не прячься, будут искать. – Рассмеялся я. – Работы тебе прибавится. Готов встречать купцов и вести переговоры?

– Готов, Егор Андреевич, – Фома выпрямился с достоинством. – Дело моё такое. Вы технику придумываете, а я торговлю веду.

– Правильное разделение труда, – одобрил я. – Кстати, были уже от барона Строганова, от купца Третьякова.

– Те, точно будут искать, – усмехнулся Фома. – Ничего, найдут. Я в городе бываю регулярно.

– Как там со стеклом? – спросил я. – Спрос есть?

– Ещё какой! – оживился Фома. – Семён делает сколько может, а заказов в три раза больше! Купцы даже друг с другом ругаются, кому первому продать.

– Понятно, – задумался я. – Нужно еще расширять производство. Благо Семён теперь с новыми формами может больше делать. И реторта новая уже работает.

– Это хорошо, – кивнул Фома. – А то я уже не знаю, кому отказывать. Все хотят, все деньги предлагают.

Мы ещё немного поговорили о делах, потом Фома засобирался:

– Ну, я пойду, Егор Андреевич. Повозки разгрузить нужно, мясо в погреб убрать, медь в кузницу отвезти.

– Иди, – кивнул я. – И спасибо за хорошую работу.

Когда Фома ушёл, я вернулся в мастерскую. Мастера как раз заканчивали очередную партию деталей.

– Новости, мужики, – объявил я. – Фома вернулся из города. Привёз медь, провизию и доклад от генерала Давыдова. Трубы для завода будут готовы к весне.

– Это те самые трубы для пневматической системы? – уточнил Григорий.

– Именно те, – подтвердил я. – Когда вы вернётесь на завод, там уже будет готова часть инфраструктуры для новой системы производства.

Мастера оживились. Перспектива реальных изменений на заводе их вдохновляла.

Работа над второй машиной продолжалась. Прошло ещё несколько дней. Мастера работали сосредоточенно, тщательно, с полным пониманием важности каждой детали.

Наконец наступил тот момент, когда вторая машина была полностью собрана. Она стояла рядом с первой – внешне абсолютно идентичная.

– Ну что, мужики, – объявил я, – настал момент истины. Сейчас мы проверим, действительно ли детали взаимозаменяемы.

Я подошёл к первой машине, открутил крепления цилиндра, аккуратно его снял:

– Вот цилиндр от первой машины. Теперь берём поршень от второй машины…

Взяв поршень со второй машины, я вставил его в цилиндр от первой. Поршень вошёл плавно, без заеданий. Я попробовал подвигать – ходил свободно, с тем же лёгким сопротивлением, что и родной поршень.

– Подходит! – выдохнул Григорий. – Идеально подходит!

Мастера столпились вокруг, завороженно наблюдая. Я продолжил демонстрацию. Взял клапан от одной машины – подошёл к другой. Шатун от первой – к второй. Каждая деталь была полностью взаимозаменяема!

– Мужики, – сказал я, когда проверка была завершена, – вы только что своими глазами увидели настоящую стандартизацию в действии. Две машины, сделанные в разное время разными людьми, но с абсолютно одинаковыми деталями. Это и есть будущее промышленности.

Фёдор Железнов, не удержался:

– Это… Я двадцать лет в кузнице работаю, никогда такого не видел!

– Это наука, – усмехнулся я. – Точные измерения, строгие стандарты, контроль качества. Вот три кита, на которых должно стоять современное производство.

Григорий достал свою тетрадь, в которой за эти недели скопилось уже несколько десятков страниц записей:

– У меня тут всё записано. Каждый размер, каждая технология, каждый приём. С этими записями можно обучить новых мастеров.

– Правильно, – одобрил я. – Это и есть передача знаний. Не на словах, а через подробные инструкции, чертежи, стандарты.

Я прикинул в уме:

– Завтра вы сами попробуете спроектировать и изготовить что-то новое, без моих подробных инструкций.

– Что-то новое? – заинтересовался Иван. – Например, что?

– Например, усовершенствованный ружейный замок, – предложил я. – Или систему контроля качества для завода. Что-то, что вы сами придумаете и реализуете.

Мастера переглянулись. Идея их увлекла.

– А можно мы вместе что-то придумаем? – спросил Семён.

– Не только можно, но и нужно, – обрадовался я. – Коллективное творчество – это мощная сила. Подумайте, обсудите между собой, предложите идеи. А потом мы вместе выберем лучшую и воплотим в жизнь.

Следующие дни прошли в оживлённых обсуждениях. Мастера предлагали разные идеи, спорили, рисовали эскизы, прикидывали возможности реализации.

Каждая идея обсуждалась, оценивалась с точки зрения практической пользы и сложности реализации.

Наконец сошлись на проекте Григория – универсальный калибр для контроля качества. Это было и полезно для завода, и достаточно сложно, чтобы проверить все полученные знания.

Мы начали работу. Григорий руководил проектом, распределял задачи, контролировал качество. Остальные мастера работали каждый над своей частью работы.

Я отошёл в сторону, наблюдая. Они уже не нуждались в моих постоянных подсказках. Работали самостоятельно, консультируясь друг с другом, принимая решения сообща.

Дни летели незаметно. Калибр постепенно обретал форму. Это была хитроумная конструкция – набор шаблонов разного диаметра, закреплённых на общем основании, с системой точной настройки и измерительной шкалой.

Однажды за обедом, Машенька подавала щи. Она наклонилась, чтобы поставить миску перед Григорием, и вдруг застонала, схватившись за живот.

– Егорушка… – пробормотала она бледнея.

Я вскочил, подхватил её:

– Что случилось?

– Живот… тянет… – она прижала руки к животу, лицо искривилось от боли.

– Анфиса! – крикнул я. – Быстро зови Ричарда! Живо!

Анфиса, услышав панику в моём голосе, сорвалась с места и выскочила из дома.

Я осторожно подхватил Машеньку на руки, отнёс в комнату. Уложил на кровать, подложил подушку под голову.

– Егорушка, что со мной? – испуганно спросила она.

– Сейчас Ричард придёт, посмотрит, – успокаивал я, хотя сам был на грани паники. – Всё будет хорошо.

Через минуту в дом влетел запыхавшийся Ричард с медицинской сумкой наперевес. Анфиса за ним.

– Что произошло? – по-деловому спросил он, подходя к кровати.

– Живот болит, тянет, – объяснил я. – Вот только что, за обедом.

Ричард кивнул, начал осмотр. Осторожно прощупал живот, задавал вопросы Машеньке – где болит, как болит, когда началось.

Я стоял рядом, сжимая кулаки, готовый к худшему.

Наконец Ричард выпрямился:

– С ребёнком всё в порядке. Сердцебиение нормальное, движения есть.

Я выдохнул с облегчением. Но Ричард продолжил, нахмурившись:

– Но положение неправильное. Ребёнок повернулся не так, как должен.

– Предлежание, – прошептал я.

– Это… это опасно? – спросила Маша.

– Может быть опасно при родах, – честно ответил Ричард. – Хотя, ребёнок может ещё перевернуться, это бывает. Но если не перевернётся… Нужен опытный акушер. Очень опытный.

Я вспомнил того лекаря-акушера из Тулы, которого все рекомендовали.

– В Туле есть хороший акушер, – сказал я. – Я разговаривал с ним. Но он говорил, что сюда приехать не сможет.

– Тогда нужно будет рожать в городе, – сказал Ричард. – В безопасных условиях, с опытным специалистом. Это будет правильное решение.

Машенька испуганно посмотрела на меня:

– Значит, в город ехать надо?

– Надо, солнышко, – я взял её за руку. – Поедем в Тулу, к лучшему акушеру. Всё будет хорошо.

Ричард кивнул:

– Да, Егор Андреевич, так будет правильно.

Я проводил Ричарда к двери:

– Спасибо. – Я пожал ему руку и тот ушел к себе.

Вернувшись к Машеньке, я сел рядом, обнял её:

– Не бойся. Я позабочусь, чтобы всё было как надо. Лучший врач, лучшие условия.

– Я верю тебе, – прошептала она, прижимаясь ко мне.

Мы так и сидели, обнявшись, пока она не заснула. Я осторожно укрыл её одеялом, погладил по волосам.

Значит, придётся ехать в Тулу. Причём надолго – роды, восстановление после родов… Нужно всё организовать заранее – жильё, врача, всё необходимое.

И с мастерами решить что да как.

Многое нужно успеть сделать.

Я посмотрел на спящую Машеньку. Она выглядела такой хрупкой, уязвимой. Рука инстинктивно легла на её живот, где рос наш ребёнок.

Всё будет хорошо. Я сделаю всё, чтобы так было. Мой ребёнок родится здоровым, а Машенька благополучно перенесёт роды.

Ник Тарасов
Воронцов. Перезагрузка. Книга 8

Глава 1

Утро выдалось морозным и ясным. Я проснулся рано, ещё до рассвета. Машенька спала, укрывшись тёплым одеялом. Я осторожно встал, стараясь её не разбудить, оделся и вышел из дома.

На улице было тихо. Деревня ещё спала. Только далеко за лесом из трубы кузницы поднимался дымок – Петька, видимо, уже разжёг горн.

Я глубоко вдохнул морозный воздух, прочищая мысли. Вчерашний разговор с Ричардом не давал покоя. Нужно было срочно организовать переезд в Тулу, причём так, чтобы и дела здесь не встали, и Машка получила всё необходимое.

Первым делом я отправился к Захару. Тот уже был на ногах, проверял караульных.

– Захар, – окликнул я его, – собери к полудню всех ключевых людей. Фому, Илью, Петьку, Семёна, Степана. Важный разговор есть.

– Будет сделано, Егор Андреевич, – кивнул он, видя серьёзность на моём лице. – Что-то случилось?

– Потом расскажу, – ответил я. – При всех.

Вернувшись домой, я застал Машу проснувшейся. Она сидела на кровати, обхватив руками живот.

– Как ты? – спросил я, подходя к ней.

– Лучше, – слабо улыбнулась она. – Не болит. Но я всё равно боюсь, Егорушка.

Я сел рядом, обнял её:

– Мы поедем в Тулу. К лучшему акушеру. Там ты родишь в безопасности, с опытным врачом рядом.

– Когда поедем? – тихо спросила она.

– Дня через три, – ответил я. – Нужно всё подготовить, организовать.

Машенька кивнула, прижимаясь ко мне:

– Хорошо, Егорушка, как скажешь.

После завтрака я отправился в мастерскую. Тульские мастера уже вовсю работали над калибром. Григорий что-то объяснял братьям Волковым, Фёдор с Семёном Кравцовым обсуждали точность измерений.

– Мужики, – обратился я к ним, – на минуту прервитесь.

Все отложили работу, повернулись ко мне.

– У меня новость, – сказал я. – Моей жене нужна медицинская помощь. Мы с ней уезжаем в Тулу на неопределённый срок. До родов точно, но, скорее всего, и дольше.

Мастера переглянулись, заволновались.

– А как же обучение? – спросил Антон Волков.

– Обучение в Уваровке завершается, – объявил я. – Вы получили основные знания, освоили принципы стандартизации, научились работать с точными инструментами. Дальше – практика на заводе.

– То есть мы возвращаемся? – уточнил Григорий.

– Да, – кивнул я. – Но это не конец нашего сотрудничества. Я буду курировать вашу работу в Туле. Приезжать на завод, проверять прогресс, помогать с внедрением новых технологий. Просто база моя теперь будет в городе.

Фёдор Железнов спросил:

– А когда мы едем?

– Через три дня, – ответил я. – Вместе с нами. У вас будет время собраться, попрощаться с местными, доделать то, над чем сейчас работаете.

Семён Кравцов выглядел растерянным:

– Но мы ещё столько не успели! Калибр не доделан, паровую машину хотели улучшить…

– Семён, – терпеливо сказал я, – вы получили главное – понимание принципов. Остальное доделаете уже на заводе. Более того, там у вас будут лучшие условия, больше ресурсов, помощники.

Григорий задумчиво кивнул:

– Егор Андреевич прав. Мы действительно многому научились. Теперь нужно применять знания на практике.

– Именно, – согласился я. – А я буду помогать. Не бросаю вас.

Мастера успокоились, приняли ситуацию. Они продолжили работу над калибром, теперь уже с пониманием, что это их последний совместный проект в Уваровке.

К полудню в моём доме собрались все ключевые люди. Фома, Илья, Петька, Семён, Степан, Захар. Ещё Ричард присоединился.

Я встал во главе стола:

– Спасибо, что пришли. У меня для вас важное объявление. Моя жена нуждается в медицинской помощи. Мы уезжаем в Тулу. Надолго – раньше лета не вернемся. Но я буду наезжать. Часто.

В комнате повисла тишина. Все понимали серьёзность ситуации.

– Это значит, что мне нужно организовать всё так, чтобы дела здесь продолжались без моего постоянного присутствия, – продолжил я. – Поэтому слушайте внимательно. У каждого будут чёткие задачи.

Я повернулся к Фоме:

– Фома Степанович, – я достал увесистый кошель и положил его на стол, – здесь пятьсот рублей. Твоя задача – найти в Туле приличный дом для аренды. Не роскошный, но добротный и удобный. Чтобы было тепло, просторно, безопасно. Если сам не найдёшь – обратись к Ивану Дмитриевичу, он поможет.

Фома взял кошель, взвесил в руке:

– Сделаю, Егор Андреевич. Найду хороший дом.

– Ещё, – добавил я, – ты продолжаешь вести торговлю. Все сделки по стеклу, дереву, любым другим товарам – через тебя. Ты мой доверенный представитель в делах.

– Понял, – серьёзно кивнул Фома. – Не подведу.

Я повернулся к Семёну:

– Семён твоя задача – наращивать производство стекла. У тебя теперь есть новые формы, новая реторта. Используй их по максимуму. Спрос огромный, нужно его удовлетворять.

Семён кивнул:

– Постараюсь, Егор Андреевич. Буду делать столько, сколько смогу.

– Но без ущерба качеству, – строго добавил я. – Лучше меньше, но хорошего качества, чем много брака.

– Понял, – заверил Семён.

Я посмотрел на Петьку:

– Петька, ты продолжаешь работать с металлом. Помогаешь Семёну, поддерживаешь оборудование в исправности. И главное – пневматическая система должна работать без сбоев. Это сердце всего производства.

– Буду следить, – пообещал Петька. – Не допущу поломок.

– А ещё, – добавил я, – когда освободишься, займись изготовлением керамики.

Я достал свою записную книжку, где были наброски процесса:

– Смотри. Берёшь белую глину, промываешь от примесей, замачиваешь до нужной консистенции. Потом формуешь изделия – простые для начала, миски, тарелки, кружки. Сушишь на воздухе несколько дней. Потом обжигаешь в печи.

– А какая температура нужна? – спросил Петька.

– Высокая, – ответил я. – Докрасна раскалить нужно, и держать несколько часов. Получится прочная керамика, белая, красивая.

– Попробую, – кивнул Петька. – Интересное дело.

– И ещё, – напомнил я, – не забывайте про фарфор.

– Делаем, Егор Андреевич, – подтвердил Петька.

Я повернулся к Илье:

– Илья, на тебе общее хозяйство деревни. Следи, чтобы все постройки были в порядке, ремонт вовремя делался. И главное – заготовка леса.

– Да, сейчас зима, самое время, – кивнул Илья. – Брёвна рубим, на весну к распиловке готово будет.

– Именно, – согласился я. – К весне нужен хороший запас. Спрос на доски не падает, нужно обеспечить производство.

– Сделаем, – пообещал Илья. – Мужиков соберу, организуем заготовку.

Я посмотрел на Степана:

– Степан, ты помогаешь Илье. Координируешь работу мужиков, следишь за инструментом, организуешь транспортировку брёвен.

– Всё будет, Егор Андреевич, – заверил Степан.

Наконец я повернулся к Захару:

– Захар, охрана деревни остаётся на Иване с большей частью служивых. Ты берёшь только Никифора и едешь со мной в Тулу. Там нам тоже нужна защита.

Захар кивнул:

– Понял. Иван справится, он надёжный. А мы с Никифором вас прикроем.

– Вот и отлично, – я обвёл взглядом всех собравшихся. – Мужики, я понимаю, что это внезапно. Но я верю в вас. Каждый из вас знает своё дело. Работайте добросовестно, помогайте друг другу, решайте проблемы сообща. Я буду регулярно наведываться, проверять, как дела, помогать с трудностями.

Фома поднял руку:

– Егор Андреевич, а если что-то срочное случится? Как с вами связаться?

– Через гонца, – ответил я. – Или сам приезжай в Тулу, если нужно.

– Понятно, – кивнул Фома.

Илья задумчиво почесал бороду:

– А долго вы в городе пробудете?

– Не знаю точно, – признался я. – До родов точно. Потом посмотрим по обстоятельствам. Может, останемся на лето, может, вернёмся раньше.

– Ясно, – протянул Илья.

Семён робко поднял руку:

– Егор Андреевич, а если у меня с производством что-то не заладится? К кому обращаться?

– К Фоме, – ответил я. – Он мой представитель. С серьёзными техническими проблемами – ждите меня, я буду периодически приезжать. С мелкими – Петька поможет.

Петька гордо выпрямился:

– Помогу, конечно! Мы ж вместе всё это строили, я всё помню.

Я улыбнулся его энтузиазму:

– Вот видите. Вы не одни. Вы – команда. Помогайте друг другу, и всё получится.

Ричард, молчавший до этого, спросил:

– Егор Андреевич, а мне что делать? Тоже с вами ехать?

– Ричард, – сказал я, – ты однозначно едешь с нами. Твоя помощь может понадобиться в любой момент. А если вдруг в Уваровке что случится, то до Тулы верхом с заводной пол дня скакать.

Он кивнул с пониманием:

– Хорошо. Как скажете.

Я снова обвёл взглядом собравшихся:

– Ну что, есть ещё вопросы?

Все молчали, переваривая информацию.

– Если вопросов нет, приступаем к подготовке, – объявил я. – Через три дня выезжаем. Фома, начинай собираться в дорогу – тебе нужно в Тулу первым, чтобы успеть найти дом. Остальные – продолжайте текущую работу, но готовьтесь к моему отсутствию.

Все закивали и начали расходиться. Фома задержался:

– Егор Андреевич, а какой именно дом искать? Сколько комнат, где в городе?

– Комнат четыре-пять, – прикинул я. – Чтобы нам с Машей было где жить, гостей принимать, для прислуги место. Желательно в приличном районе, но не в самом центре – там дорого и шумно. И главное – чтобы тепло было, добротная печь.

– Понял, – кивнул Фома, доставая свою записную книжку и что-то помечая. – Найду.

– Ещё, – добавил я, – нужна будет прислуга. Кухарка, горничная. Машеньке в её положении тяжело всё самой делать.

– Об этом тоже позабочусь, – заверил Фома.

Когда все разошлись, я вернулся к Маше. Она сидела у окна, задумчиво глядя на падающий снег.

– Дал указания? – спросила она, повернув ко мне голову.

– Да, – я подошёл, обнял её со спины. – Через три дня едем. Фома уже завтра уедет, будет искать дом.

– А деревня? – тихо спросила она. – Как же без тебя?

– Справятся, – уверенно сказал я. – Здесь хорошие люди, все знают своё дело. Я им доверяю.

Машенька повернулась, посмотрела на меня:

– Ты ведь волнуешься, правда?

Я не стал врать:

– Волнуюсь. И за тебя, и за ребёнка, и за дела здесь. Но что делать? Жизнь такая – нужно принимать решения и действовать.

Она прижалась ко мне:

– Я тоже боюсь. Но когда ты рядом, то нет.

Мы так и стояли у окна, обнявшись, глядя на зимний пейзаж за окном.

На следующее утро Фома уже был готов к отъезду. Он запряг лошадь, уложил небольшую сумку с вещами. Вместе с ним поехали пару служивых.

– Ну, я поехал, Егор Андреевич, – сказал он, залезая на сани. – К вашему приезду всё устрою.

– Полагаюсь на тебя, – я протянул ему руку.

Он крепко пожал её и тронул вожжи. Сани тронулись, быстро скрылись за поворотом дороги.

Я вернулся в мастерскую. Мастера работали над калибром с удвоенным рвением – хотели закончить проект до отъезда.

Григорий склонился над верстаком, тщательно подгоняя очередную деталь. Братья Волковы полировали измерительные поверхности. Семён Кравцов собирал механизм крепления. Фёдор проверял общую геометрию конструкции.

– Как продвигается? – спросил я, подходя ближе.

– Почти готово, – доложил Григорий, не отрываясь от работы. – Ещё день-два, и закончим.

– Отлично, – одобрил я. – Этот калибр возьмёте с собой на завод. Будет вашим первым проектом там.

– И доказательством того, чему мы научились, – добавил Антон Волков.