Текст книги ""Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

Глава 2

За неделю вода упала так, что колесо остановилось. Быстрянка, обычно бурная и полноводная, сейчас едва перекатывалась через камни, обнажив серые валуны и песчаные отмели, которые раньше скрывались под водой.

Мы приехали на лесопилку с лошадьми и закрепили верёвки через толстые ветки деревьев – точно так же, как и устанавливали колесо, только теперь в обратном порядке. Семён, руководил всем процессом, его зычный голос разносился по округе:

– Крепче вяжите, не спешите! Ванька, держи натяжение! Прохор, заводи верёвку через тот сук, видишь, потолще который!

Сперва нам нужно было отсоединить валы, что шли к каретке с пилами и на другой берег к вентилятору. Приходилось снимать крепления, аккуратно, чтобы не повредить. Несколько раз пальцы соскальзывали с инструментов, и воздух оглашался крепкими русскими словечками, но в целом дело двигалось споро.

– Егор Андреевич, посмотрите, как эту штуковину лучше снять? – спросил Митяй, показывая на одно из креплений, которое никак не поддавалось. – Прикипело всё, не разъединить.

Я подошёл, осмотрел проблемное место и предложил:

– Давайте смажем дёгтем и оставим на полчасика. Может, отпустит. А если нет, придётся пилить.

Так и сделали. Пока всё откисало, я послал Митяя на само колесо, чтоб тот снял лопасти, дабы не повредить их.

Действительно, через некоторое время крепление поддалось, и когда Митяй снял последнюю лопасть, мы смогли продолжить работу.

Когда оба вала были отсоединены, пришло время снимать само колесо. Это был самый сложный и опасный этап – водяное колесо было массивным, тяжёлым, и любая ошибка могла привести к травмам или поломке самого механизма.

– По моей команде тянем! – скомандовал я, и мужики напряглись, натягивая верёвки, а Митяй стал за узды править лошадьми.

Колесо медленно, со скрипом, начало приподниматься со своих опор. Лошади, почувствовав тяжесть, фыркали и переступали с ноги на ногу, но тянули исправно.

– Держим! Держим! – кричал Семён, следя за тем, чтобы колесо поднималось ровно, без перекосов.

Постепенно оно оторвалось от опор и повисло в воздухе, удерживаемое только верёвками, перекинутыми через ветви. Мы начали медленно опускать его на заранее подготовленные брёвна, которые должны были послужить салазками для транспортировки.

– Осторожно! Чуть левее подайте! – командовал я, внимательно следя за процессом. – Ещё немного… Вот так, хорошо!

Колесо опустилось на брёвна с глухим стуком. Теперь предстояло перетащить его через помост к ангару. Для этого мы сделали хорошие направляющие, чтобы колесо ровно прошло по помосту, без риска свалиться в реку или повредить мост.

– Ну что, мужики, взялись! – скомандовал Семён, и все, кто был свободен, ухватились за верёвки и канаты, привязанные к самодельным салазкам.

Колесо двинулось – медленно, но верно. Лошади тянули спереди, мужики подталкивали сзади и направляли по бокам. Оно скользило по направляющим, издавая скрипучие, протяжные звуки, словно жалуясь на своё перемещение.

Когда мы достигли помоста, всем пришлось удвоить внимание. Он, хоть и был крепким, но под тяжестью колеса и людей прогибался и поскрипывал, вызывая тревожные взгляды у некоторых мужиков.

– Не бойтесь, выдержит! – подбадривал я их. – Мы же его специально укрепляли!

И действительно, помост выдержал. Колесо благополучно переправилось на берег, и мы продолжили путь к ангару, где решили его разместить на зиму.

Когда колесо было доставлено на место, Прохор, вытирая пот со лба, слегка скептично спросил:

– Ну что, Егор Андреевич, а как вы его, сказали, консервировать будете?

Я улыбнулся, видя его недоверчивый взгляд:

– А вот ты возьмёшь дёготь и полностью покроешь по всему периметру. А после этого, когда просохнет, нужно будет накрыть холстиной. Дёготь защитит от гниения, а холстина – от пыли, грязи и влаги.

Прохор почесал затылок, но спорить не стал.

Пока мы занимались размещением колеса в ангаре, к нам подошёл Семён с озабоченным видом:

– Егор Андреевич, беда! – начал он без предисловий. – Нужно срочно что-то делать с мехами, потому что процесс выплавки стекла, и готовки фарфора остановился. Даже песок с глиной не сможем светильным газом обработать, потому что без хорошего поддува нужной температуры не получить.

Я задумался. Действительно, без водяного колеса, которое приводило в движение вентилятор, обеспечивавший поддув в печи, производственные процессы оказывались под угрозой. Нужно было срочно что-то придумать.

– Так, – сказал я решительно, – есть идея. Позовите Петьку с Ильей, и пусть загрузят в вагонетку доски потолще, перевезём их к кузне.

Пока мужики выполняли распоряжение, я нарисовал что-то похожее на раму велосипеда, а дальше более детально изобразил вал, через который бы проходили ремни, идущие к готовому механизму вентилятора. Из дубовых досок показал, как сделать педали.

Мужики собрались вокруг меня и с удивлением разглядывали рисунок:

– Егор Андреевич, а что это будет? – спросил Прохор, недоумённо разглядывая чертёж.

Я, улыбаясь, ответил:

– Это будет велосипед. Точнее, нечто похожее на него. Да, придётся поработать, но это всё же легче, чем мехами будет.

В глазах мужиков читалось сомнение, но спорить они не стали и без лишних вопросов принялись за работу.

До вечера, следуя моей схеме и постоянным подсказкам, у нас получился практически велотренажёр. Рама была сделана из толстых дубовых досок, скреплённых металлическими скобами. Педали вырезали тоже из дуба, а для оси использовали металлический стержень, который Митяй принес с флигеля. Сиденье соорудили из простой доски, немного обтесав её для удобства.

– Егор Андреевич, – сказал Илья, оглядывая нашу конструкцию, – жестковато будет сидеть-то.

– А ты возьми да на сидушку овчинку подстели, так пятой точке удобнее будет, – предложил я.

Мужики посмеялись, но кивнули:

– Да, сделаем. Это дело нехитрое.

Когда всё было собрано и ремни натянуты от педального механизма к вентилятору, настало время испытаний. Я заметил, что тут же крутился Гришка, наблюдавший как мы что-то мастерим в кузнице.

– Гришка, – позвал я его, – садись и потихоньку пробуй крутить педали.

Тот, как будто только этого и ждал, с радостью согласился, сел на наш самодельный велотренажёр и начал осторожно крутить педали. Сначала механизм скрипел и двигался с трудом, но потом, когда Гришка приноровился, дело пошло веселее.

Раз, два – и процесс пошёл! Вентилятор через систему ремней закрутился не хуже, чем от водяного колеса. Воздух мощным потоком устремился в печь, и Семён, который стоял возле неё, радостно закричал:

– Работает! Чтоб меня черти взяли, работает!

Мужики с удивлением и восхищением смотрели на крутящийся вентилятор и на Гришку, который с нарастающим энтузиазмом крутил педали.

– Так что, – сказал я, обращаясь к собравшимся, – пока крутите – будет вам поддув. Будете меняться, когда кто-то будет уставать. Пока так, а потом что-то придумаем другое.

– А что ещё можно придумать? – поинтересовался Семён.

– Может, ветряную мельницу сделать, – ответил я задумчиво, – но ветра тут не сильные, поэтому нужно будет думать, как улучшить механизм.

Гришка тем временем уже начал уставать – лицо его покраснело, а на лбу выступили капельки пота.

– Ну-ка, давай я тебя сменю, – сказал Прохор, подходя к велосипеду.

Гришка с облегчением уступил место, а Прохор, сел на сиденье и начал крутить педали с такой силой, что вентилятор завертелся ещё быстрее.

– Эй, ты полегче, – засмеялся Семён, – а то ещё сдует всё из печи!

Прохор сбавил обороты, и вентилятор начал крутиться с нужной скоростью.

Пока мы работали, как-то незаметно наступил вечер. Мы решили на сегодня закончить с работой и продолжить завтра.

– Ну что, домой пойдем? – предложил Семён.

Я ещё раз проверил, как работает механизм, убедился, что всё в порядке, и мы отправились домой. По дороге я размышлял о том, как можно усовершенствовать нашу конструкцию или придумать что-то более эффективное.

«Может, действительно стоит попробовать с ветряной мельницей, – думал я, прикидывая о величине лопастей и редукторе, чтоб компенсировать слабые ветра».

С такими мыслями я дошёл до дома, где меня ждала Машенька с ужином. Когда я рассказал ей о нашем изобретении, она сначала рассмеялась, представив, как мужики по очереди крутят педали, но потом серьёзно заметила:

– А ведь это хорошая идея, Егорушка. И не только для вентилятора. Механизм же небольшой, как ты говоришь⁈ Его можно и для других дел тут в деревне приспособить.

– Вот и я о том же думаю, – кивнул я, отламывая кусок хлеба. – Главное – начать, а там уж мысль сама дальше пойдёт.

Как-то вечером после бани сидел я у себя под яблоней, листья которой уже опадали, устилая землю золотистым ковром. Воздух был свежим, с лёгкой прохладой, как обычно бывает в начале осени. Я любовался закатом, и вдыхал аромат свежескошенной травы, смешанный с запахом яблок, которые ещё оставались на ветвях. Баня хорошо разморила тело, мысли текли неспешно и свободно.

Увидел, что Ричард тоже идёт из крестьянской бани – степенно, не торопясь, с полотенцем, перекинутым через плечо. Волосы его были ещё влажными, а лицо раскраснелось от пара. Он шёл, задумавшись о чём-то своём, но, заметив меня, приветливо кивнул.

Я подозвал его к себе:

– Ричард, присядь-ка на минутку. Как банька, хороша?

Англичанин улыбнулся и присел рядом на лавку.

– О, это удивительно, Егор Андреевич! – с искренним восхищением ответил он. – В Англии ничего подобного нет. Это… как вы говорите… это просто чудо! Сначала я думал, что не выдержу такой жар, но теперь понимаю, почему русские так любят баню. Каждый раз чувствую себя, как заново рождённым!

Я усмехнулся, довольный его реакцией. Не каждый иностранец мог оценить прелесть русской бани, но Ричард, видимо, проникся.

Мы разговорились о перспективах медицины, и тут мне в голову пришла идея. Я вспомнил, что часто бывает так, что человек по тем или иным причинам теряет много крови. Будь то ранение на войне, тяжёлые роды или несчастный случай на охоте – кровопотеря часто становится причиной смерти, даже если саму рану удалось обработать и зашить.

– Слушай, Ричард, – начал я, немного понизив голос, хотя вокруг никого не было, – мне тут пришла в голову одна мысль. Ну, переливание крови пока, думаю, рано затевать…

– Переливание крови? – удивлённо переспросил Ричард, приподняв брови. – Вы имеете в виду… перемещение крови от одного человека к другому?

– Именно, – кивнул я. – Хотя в принципе, смешивая кровь, можно грубо определить совместимость по резус-фактору и группам крови, но это сложно и опасно без специального оборудования и знаний.

Ричард смотрел на меня так, будто я предлагал полететь на Луну. Я поспешил перейти к более реалистичной части своей идеи.

– Но вот физраствор прокапать человеку можно было бы, – продолжил я. – Это гораздо проще и безопаснее.

– Физраствор? – переспросил Ричард, нахмурившись. – Что это такое?

Я понял, что снова использовал термин из будущего, который Ричарду был незнаком. Но отступать было поздно, и я решил объяснить.

– Это солевой раствор, похожий по составу на кровяную плазму, – начал я, стараясь подбирать простые слова. – Если человек потерял много крови, то часто проблема не столько в потере самих кровяных телец, сколько в уменьшении объёма жидкости. Организму не хватает жидкости, чтобы поддерживать нормальное кровяное давление, и сердце не может эффективно качать кровь.

Ричард удивлённо посмотрел на меня, явно не ожидав такого поворота разговора:

– Как это? В кровообращение добавлять соляной раствор? – в его голосе слышалось недоверие, смешанное с любопытством. – Это же не кровь, а просто солёная вода. Как это может помочь?

Я же объяснил, что таким образом можно слегка восстановить человека, поддержать объём циркулирующей жидкости, пока организм сам не восстановит потерянную кровь.

– Более того, – добавил я, воодушевляясь, – с помощью такого метода можно снять отравление, разбавив токсины в крови и ускорив их выведение. А если придумаем, как абсорбировать салициловую кислоту, то и обезболивающее внутривенно ставить сможем.

Ричард слушал меня с всё возрастающим интересом. Его первоначальный скептицизм постепенно сменялся задумчивостью. Было видно, что он пытается осмыслить услышанное, соотнести с теми медицинскими знаниями, которыми обладал.

– Это… весьма необычная идея, Егор Андреевич, – медленно произнёс он. – Я никогда не слышал ни о чём подобном. Но как именно вы предлагаете вводить этот… физраствор в кровь? Через разрез вены?

Я понял, что пора показать ещё одну идею из будущего. Шутки ради, я громко крикнул:

– Степан!

Прошло секунд двадцать, и у ворот показался Степан собственной персоной.

– Звали, Егор Андреевич? – спросил он, подходя ближе.

– Точно, работает, – улыбнулся я, подмигнув Ричарду. – Не знаешь, где Митяй пропадает?

– Так в бане парится, – ответил Степан, вытирая пот со лба.

– Как увидишь его, пришли-ка мне, пожалуйста, – попросил я.

Степан кивнул и убежал по своим делам. Я же попросил Машеньку, которая как раз вышла на крыльцо развешивать выстиранное бельё, вынести лист бумаги и уголёк.

– Что это вы задумали, Егорушка? – с любопытством спросила она, подавая мне требуемое. – Опять какую-то хитрость изобретаете?

– Не хитрость, а полезное дело, Машенька, – ответил я, улыбнувшись. – Для лечения людей.

Машенька покачала головой, но улыбнулась в ответ и пошла заниматься хозяйством дальше.

Я же принялся зарисовывать продолговатую колбу и поршень для неё, чтобы это всё походило на стеклянный шприц. Рисовал тщательно, стараясь передать все детали, которые помнил. Ричард наблюдал за моей работой с нескрываемым интересом, склонив голову набок.

– Вот здесь, – я указал на верхнюю часть колбы, – должно быть сужение, к которому мы прикрепим иглу. А этот поршень должен плотно прилегать к стенкам колбы, чтобы жидкость не протекала назад, когда мы будем на него давить.

На другом листе нарисовал, как должна выглядеть игла с местом крепления под шприц. Игла должна была быть тонкой, полой внутри, с острым скошенным концом для лёгкого прокола кожи и вены.

– А это что будет? – спросил Ричард, указывая на рисунок иглы.

– А эту деталь мы закажем в городе у ювелиров, – объяснил я. – Кузнец не справится, слишком тонкая работа, а ювелиры, думаю, смогут. Причём нужно будет заказать несколько штук, на случай поломки или затупления.

Ричард всё это время слегка с недоверием смотрел на то, что я рисую, но прям в штыки не воспринимал. Помнил, наверное, что фокус с эфиром очень даже удался, и это сильно пошатнуло его скептицизм относительно моих «странных» идей.

– А как мы будем физраствор делать, Егор Андреевич? – спросил он, всё ещё обдумывая увиденное.

Я же говорю:

– Так никакого секрета здесь нет. Берём чайную ложку чистой соли, растворяем в литре тёплой прокипячённой воды. Важно, чтобы вода была чистой, без примесей, и соль – хорошего качества, без грязи.

– И что, прямо вот это вот можно будет в вену человеку вводить? – в голосе Ричарда слышалось сомнение, смешанное с восхищением.

– Да, Ричард, можно, и поверь, это очень действенный способ, – уверенно ответил я. – Главное – соблюдать чистоту при приготовлении раствора и во время процедуры. Руки мыть с мылом, инструменты кипятить перед использованием, кожу в месте укола протирать спиртом или крепкой настойкой.

Ричард задумался, почёсывая подбородок.

– Знаете, Егор Андреевич, – произнёс он после минутного молчания, – это звучит почти невероятно. Но… после того, как я увидел действие эфира, я готов поверить, что и это может сработать.

Глава 3

Несколько дней я ходил задумчивый, погружённый в свои мысли настолько, что даже Машенька начала беспокоиться. Однажды вечером, после ужина, она осторожно коснулась моего плеча:

– Егорушка, что-то случилось? Ты всё ходишь, будто туча грозовая, и даже к супу сегодня почти не притронулся.

Я улыбнулся, взяв её руку в свою:

– Ничего дурного, Машенька. Просто обдумываю одну задачу… весьма непростую.

И действительно, мысли мои были заняты важным делом. Я несколько дней обдумывал, как же получить энергию, чтоб можно было и зимой заниматься заготовкой досок, и станок токарный сделать, и вентилятор чтоб в кузне работал, и можно было даже пресс соорудить для ковки металла.

Проблема состояла в том, что на зиму колесо водяное нужно снимать – лёд мог поломать всю конструкцию. А без него вся наша работа останавливалась до весны.

Вопрос был один – где взять энергию в холодное время года?

Я перебирал в уме различные варианты: ветряк построить? Но зимой часто бывает безветренно, да и механизм сложный, требует умелых рук и точных расчётов. Может, использовать лошадей? Но это значит, что им целый день ходить кругами.

И вот однажды, когда я прогуливался вдоль реки, наблюдая, как по воде плывут золотистые осенние листья, меня осенило. Я остановился так резко, что сопровождавший меня Митяй чуть не налетел на меня сзади.

– Чего встали-то, Егор Андреевич? – удивился он.

А я смотрел на быстрое течение реки и думал о том, что она продолжает нести свои воды даже когда сверху покроется льдом. Вода не останавливается! Она течёт и подо льдом, с той же силой, что и летом.

– Митяй, – сказал я, повернувшись к нему, – а что, если мы поставим колесо не на поверхности, а под водой? Под самым льдом?

Митяй почесал затылок, недоумевая:

– Как же его под лёд-то поставить? Да и не колесо нужно, а…

– А что-то вроде пропеллера, – закончил я за него, рисуя в воздухе воображаемую конструкцию. – С лопастями, как у мельницы, только поменьше и покрепче. И поставить их не вертикально, а под углом, чтобы вода, ударяясь о них, заставляла вращаться ось. Турбина! – я хлопнул его по плечу. – Идём скорее в деревню, нужно обсудить это с мужиками и начать готовиться.

Весь октябрь мы работали над нашим новым изобретением. Я собрал всех умельцев деревни – Семёна, Петьку, Захара, Илью, Митяя, Прохора, Ивана.

Мы расположились в большом амбаре, где я расстелил на столе лист бумаги и начертил примерную схему того, что задумал.

– Смотрите, – говорил я, водя углём по бумаге, – вот река, сверху лёд. А вот здесь, под льдом, мы устанавливаем турбину – это ось с лопастями, которые под действием движущейся воды будут вращаться.

– А из чего лопасти делать будем? – спросил Семён. – Железа у нас не столько, чтоб целую турбину ковать.

– Из дерева, – ответил я. – Из крепкого дуба или лиственницы. А вот ось непременно железная должна быть, тут уж придётся постараться, – я многозначительно посмотрел на Петьку.

Он кивнул, прикидывая в уме объём работы:

– Осилим. Только придумать как ось смазывать, иначе деревянные гнёзда быстро сотрутся.

Мы обсуждали детали конструкции до глубокой ночи. Илья предложил сделать лопасти не плоскими, а изогнутыми, как крыло птицы, чтобы они лучше улавливали силу потока. Семён подсказал, как можно усилить конструкцию, используя железные обручи, которые стягивали бы деревянные части.

На следующий день мы приступили к работе. Выбрали на реке место, где течение было самым быстрым, но при этом не слишком бурным – в стремнине могло сорвать всю конструкцию, а в тихой заводи не хватит силы для вращения. Помимо этого, я уточнил у Ильи в каком месте остается всегда глубоко, чтоб наша турбина оставалась под водой, даже когда река осенью мелеет.

Илья с помощниками занялся изготовлением лопастей. Он взял для этого крепкую лиственницу – дерево прочное, не гниёт в воде и хорошо поддаётся обработке. Каждую лопасть тщательно вырезали, придавая ей форму, напоминающую крыло птицы – слегка изогнутую, с одной стороны выпуклую, с другой вогнутую.

– Вот так она будет лучше ловить силу воды, – объяснял я, рассматривая готовую лопасть. – Вода будет обтекать её и создавать давление, которое заставит вращаться всю конструкцию.

Петька тем временем трудился в кузнице над осью. Это была самая ответственная часть работы – ось должна была быть прочной, идеально прямой и достаточно длинной, чтобы к ней присоединить кривошип.

– Такое дело с одного раза не сделаешь, – пыхтел Петька, вытирая пот со лба, пока его помощник крутил велосипед. – Нужно несколько прутьев сковать вместе, чтоб прочно было.

Я не отходил от кузницы, наблюдая за работой и давая советы. Раскалённое железо шипело, когда его опускали в воду, пар клубами поднимался к потолку, а мощные удары молота слышались аж в деревне.

Через три дня основные части были готовы, и мы приступили к сборке. Недалеко от берега реки соорудили специальный помост, как раз там, где будет размещена турбина. На нем устанавливали и налаживали конструкцию перед тем, как опустить под воду. При чем сделали его на высоте нашего моста, чтоб когда по весне вода поднимется – конструкция была над водой.

Восемь лопастей крепились к ступице – деревянному диску, укреплённому железными обручами. Каждая лопасть устанавливалась под тщательно выставленным углом к потоку воды, чтобы максимально использовать его силу.

– Всё как у мельничного колеса, только наоборот, – объяснял я мужикам, которые с интересом наблюдали за сборкой. – Там вода падает сверху и вращает колесо силой своей тяжести, а здесь она течёт горизонтально и вращает турбину силой своего движения.

– В любом случае нужен кривошип, – воскликнул Петька.

– Верно, – кивнул я. – Кривошипно-шатунный механизм. Он преобразует вращение в движение вверх-вниз или взад-вперёд.

С этим механизмом мы уже сталкивались с Петькой, когда делали кривошип для водяного колеса. Он сразу взялся за дело, взяв себе помощников из мужиков.

– Здесь разместим компрессор, – объяснял я, показывая на площадку. – Вал от турбины через кривошип будет подниматься и опускаться из воды и передавать движение.

Петька задумчиво почесал затылок:

– А как же лёд зимой? Не повредит механизм?

– Об этом я уже подумал, – ответил я. – Вокруг вала и всех подводных частей соорудим защитный короб из бревен – так, как вы укрепляли опоры на мосту, чтоб лед не снес по весне. Внутри оставим немного пространства. Зимой будем поддерживать там незамерзающую полынью, подавая тёплый воздух по отдельной трубке прямо из кузницы. Можно даже поставить небольшую печурку на площадке, чтобы греть вокруг механизма. Но это если будут совсем лютые морозы.

Мужики одобрительно загудели.

– А из чего трубы делать будем? – спросил один из помощников. – Чтобы воздух подавать на берега?

Я задумался на минуту:

– У нас два варианта. Первый – обожжённая глина. Сделаем трубы как керамические сосуды, только длинные, и соединим их между собой. Обмажем стыки глиной с известью для герметичности.

– Глина может треснуть от мороза, – заметил кто-то из мужиков.

– Верно. Поэтому второй вариант – кожаные трубы. Возьмём шкуры, выделаем их особым образом, чтобы были эластичными, но прочными. Сошьём в трубы, а швы пропитаем смолой или воском. Кожа выдержит и холод, и перепады давления.

– А может, и так и этак? – предложил Петька. – На ровных участках – глиняные, они прочнее, а где поворот какой – кожаные, они гибкие и мороза не будут бояться.

– Отличная мысль! – похвалил я. – Так и сделаем.

Работа закипела. Кривошип присоединили к валу турбины таким образом, чтобы он выходил над поверхностью воды и соединялся с системой рычагов на площадке. Петька разработал остроумную систему защиты подводной части от льда: мы обложили её срубом из толстых брёвен, оставив внутри просторную камеру. В эту камеру можно было подавать тёплый воздух через специально оставленное окошко, чтобы предотвратить образование льда вокруг движущихся частей.

На самой площадке я решил создать традиционную, но усовершенствованную систему мехов. Ведь именно мехи тысячелетиями служили кузнецам верой и правдой, позволяя раздувать пламя до невероятных температур.

Первым делом мы подготовили основу для мехов – прочные деревянные рамы из дуба, скреплённые металлическими заклёпками и хорошо просмоленные. Для каждого меха требовалось две створки, между которыми натягивалась кожа. Её пришлось сшивать особым способом – двойным швом с промежуточной прокладкой из пропитанного воском льняного шнура. Такое решение гарантировало полную герметичность соединения. Края кожи крепились к деревянным створкам с помощью тонких металлических планок и множества маленьких гвоздей, между которыми расстояние не превышало полусантиметра. Для дополнительной герметизации стык между кожей и деревом промазали смесью из пчелиного воска, животного жира и тонко измельчённого древесного угля.

Мы создали систему из шести больших мехов, установленных попарно. Каждая пара работала в противофазе: когда один мех наполнялся воздухом, другой выдавливал его в общий коллектор. Это обеспечивало непрерывный поток воздуха без резких пульсаций, что было важно для стабильной подачи воздуха и дальнейшего его сжатия.

Механизм приведения мехов в движение представлял собой сложную систему рычагов, шарниров и эксцентриков. Основной привод осуществлялся от кривошипа установленного на валу турбины, а далее через систему шестерён, позволявшую регулировать скорость и амплитуду движения. Для случаев, когда водяной поток ослабевал или требовалось техническое обслуживание турбины, мы предусмотрели возможность остановки и даже ручного привода – длинные рычаги с противовесами, которые мог приводить в движение человек.

Каждый мех имел клапанную систему, которая определяла направление движения воздуха. Впускные клапаны располагались в верхней створке и открывались при расширении меха, позволяя воздуху заполнить внутреннее пространство. Клапаны представляли собой кожаные лепестки, закреплённые только с одной стороны. При сжатии меха давление воздуха плотно прижимало эти лепестки к отверстиям, закрывая путь для выхода воздуха обратно. Вместо этого воздух устремлялся через выпускные отверстия в нижней створке, снабжённые аналогичными, но противоположно направленными клапанами, которые открывались только для выхода воздуха, но не позволяли ему вернуться обратно.

От каждого меха воздух поступал в промежуточный коллектор, выполненный из гладко отполированного дерева большого диаметра. Внутри коллектора мы установили систему перегородок, которые гасили пульсации потока и выравнивали давление. Из коллектора уже шла основная труба.

Особое внимание мы уделили герметичности всех соединений. Каждый стык, каждая точка крепления проверялись многократно. Для проверки герметичности мы использовали простой, но эффективный способ – намыливали поверхность вокруг соединений и наблюдали, не появляются ли пузыри при работе системы. Малейшее подозрение на утечку – и соединение перебиралось заново.

Система управления мехами позволяла точно регулировать интенсивность подачи воздуха. Мы установили заслонки с рычагами управления, которые могли изменять проходное сечение магистральной трубы от полностью открытого до практически закрытого положения. Кроме того, регулировка могла осуществляться изменением скорости движения мехов через систему передач от механизма звездочек.

Для предотвращения возгорания деревянных частей мехов вблизи горна мы применили несколько защитных мер. Последний участок воздуховода был выполнен исключительно из металла, с двойными стенками и воздушной прослойкой между ними для теплоизоляции. Кроме того, мы установили несколько водяных резервуаров, из которых постоянно капала вода на наиболее подверженные нагреву участки конструкции.

От коллектора трубы меньшего диаметра расходились на разные берега реки. Одна шла к кузнице, вторая к лесопилке. Эти трубы были изготовлены из обожжённой глины, тщательно высушенной и максимально отполированной для уменьшения сопротивления потоку воздуха. Соединения между трубами выполнялись с использованием манжет из мягкой кожи, пропитанной смолой. Такое решение позволяло компенсировать температурные расширения.

В кузнице на конце трубы установили индивидуальный регулятор потока – конические заслонки, которыми кузнец мог управлять ногой через систему педалей и тросов. Это позволяло контролировать интенсивность горения, не отрываясь от работы и не выпуская из рук инструмент или заготовку.

Для защиты от непогоды над всей системой мехов и труб мы возвели навесы из тщательно подогнанных друг к другу досок, покрытых сверху несколькими слоями просмолённой ткани. Такое укрытие надёжно защищало механизмы и кожаные детали от дождя и снега, продлевая срок их службы.

Когда система была полностью собрана, мы провели испытания, постепенно увеличивая скорость работы мехов. Зрелище было впечатляющим – огромные кожаные полотнища ритмично вздымались и опадали, словно дышало какое-то гигантское существо. Воздух с шумом устремлялся по трубам, а пламя в горне отзывалось, разгораясь до ослепительно белого цвета.

Наша система мехов стала сердцем всей кузницы – мощным, надёжным, способным работать непрерывно на протяжении многих часов. Её ритмичный гул и характерные вздохи стали неотъемлемой частью звукового ландшафта нашей мастерской.

– Позже, на каждом берегу поставим приёмные станции, – объяснял я план дальнейших действий. – Там будем сжимать воздух, который будет поступать в накопители, а оттуда уже на механизмы, которые преобразуют давление обратно в механическую энергию.

Следующие дни мы занимались наладкой системы, перепроверяли все крепления и соединения. Вроде всё было сделано хорошо. В итоге, часть того, что было запланировано – сделали. Но это действительно была лишь часть.

Если для поддува достаточно было передавать просто поток воздуха, то для лесопилки требовалась более сложная система. Поэтому мы перекрыли заслонками подачу воздуха в сторону берега где была лесопилка. Дальнейшей переработкой механизма каретки решили заняться позже.

В начале ноября ударили первые серьёзные морозы, и река начала покрываться льдом. Мы с тревогой наблюдали за тем, как ледяная корка постепенно затягивает поверхность воды, приближаясь к месту, где была установлена турбина.

– Не остановится ли она? – беспокоился Петька, глядя на замерзающую реку.

– Не должна, – ответил я, хотя и сам немного волновался. – Течение подо льдом остаётся сильным. Лишь бы где от кривошипа идет вверх не прихватило.

И действительно, даже когда река полностью покрылась льдом, маховик продолжал размеренно вращаться, передавая движение на все подключённые механизмы.

– Вот теперь мы и зимой будем с работой, – довольно говорил Семён, наблюдая, как воздух ровно раздувает горн. – Не придётся постоянно крутить велосипед или сидеть сложа руки, в ожидании весны.

А я же думал о том, что сколько же теперь можно создать различных инструментов, которые могли бы работать от сжатого воздуха.