Текст книги ""Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

Мужики замерли, разглядывая наш груз с недоверием. Кто-то почесал в затылке, кто-то качал головой. Один из них подошёл ближе, провёл мозолистой ладонью по краю доски, приподнял её, осмотрел на свет, проверил ровность:

– Это ж сколько времени надо, чтоб так насечь… – пробормотал он, щурясь от вечернего солнца. – Да ещё тонкие такие… Ровные, будто линейкой отмеряны. Я бы за день столько не наколол, даже с помощником.

– Два часа, – вставил Пётр, довольно улыбаясь, выпячивая грудь. – Всё, что видишь, – за два часа. Если б темнеть не начало – целый воз бы привезли!

Голоса сорвались в гул, как растревоженный улей. Кто-то ахнул, кто-то перекрестился. Бабы зашептались между собой, дети пытались пробраться поближе, чтобы потрогать доски своими руками. Какой-то дедок, седой как лунь, с палкой-клюкой, на которую опирался, даже попятился:

– Колдовство… – прошептал он, крестясь второй раз, затем третий. – Не бывает так быстро. Чур меня, чур! Что-то тут нечисто!

– Какое колдовство, дед, – хмыкнул Илья, вытирая пот со лба рукавом. – Вода и железо! Сила воды да смекалка барина – вот и всё колдовство!

– А мы ведь только начали, – добавил я, глядя на старика. – Завтра ещё возьмёмся, так за неделю весь сарай новыми досками обошьём. И тебе, дед, на новую лавку напилим.

Дед недоверчиво покачал головой, но в глазах его загорелся интерес – лавка-то у него совсем прохудилась, того и гляди развалится.

Машка хихикнула, прижав руку к щеке. Её зелёные глаза искрились, как речная вода на солнце. Я наклонился к ней, вдохнув запах её волос:

– Картошку сварила?

Она кивнула:

– Всё, как ты сказал.

– Вот и умница, – улыбнулся я.

Я махнул рукой к дому, приглашая всех:

– Илюха, сметаны захвати! Прохор, квасу бочонок тащи! Пойдёмте, ужинать будем. День трудный был, заслужили.

Толпа двинулась следом, как река по берегу, огибая препятствия, но не останавливаясь. Бабы подхватили детей, мужики ещё оглядывались на телегу с досками, будто боялись, что она исчезнет, если отвернутся.

У ворот я поманил Машку, которая суетилась, раскладывая миски на длинном столе под яблоней:

– Пошли, солнце. Теплицу проверим на урожай. Смотри-ка, – сказал я, показывая Машке. – А говорили, не вырастет ничего. А вот она, красавица!

– Чудо какое, – прошептала Машка, осторожно беря редиску в руки.

– Помой, порежь кружочками в плошку, – велел я, передавая ей пучок. – А потом картошку неси. И соль не забудь.

Машка кивнула и упорхала. А я ещё выдернул несколько пучков – хватит на всю ораву. Пусть попробуют, что значит ум человеческий против природы.

Вернулись к столу, где уже шумели мужики, разливая квас по кружкам. Митяй, в который раз, рассказывал, размахивая руками, как чуть не утонул, а Прохор подтрунивал над ним:

– Да так бы и сказал, что на живца ловить захотел рыбу! – рассмеялся он.

– Там же течение, Прохор! – возмущался Митяй. – Как бешеное! Оно меня так крутануло, что я верх с низом перепутал!

Через минуту я уже показывал, как чистить варёную картошку: снимал кожуру пальцами, стараясь не обжечь их о горячие клубни. Машка смотрела внимательно, затем повторяла мои движения, и у неё получалось даже лучше, чем у мужиков, которые тоже взялись помогать.

– Вот так, – приговаривал я, кладя очищенную картофелину в большую деревянную миску. – Горячую легче чистить, кожура сама отходит.

Разложили по плошкам картофель с редиской, заправили сметаной. Первые ложки – молчание, только жевание да причмокивание. Потом заговорили разом, перебивая друг друга:

– А редиска-то! – воскликнула жена Ильи. – Мы ж и не надеялись в этом году! Только-только посеяли и уже готовая!

– А картошка… – Илья щёлкнул языком от удовольствия, зачерпывая ещё одну ложку. – Рассыпчатая, как пух!

Пётр, набив рот так, что щёки раздулись, махал рукой, пытаясь что-то сказать. Наконец проглотил:

– А редиска, барин – это с той, как вы говорили – теплицы⁈

– С неё самой, Петька, – кивнул я, отламывая кусок хлеба. – В ней же земля быстрее прогревается, вот и растёт всё раньше.

– С теплицы, говорите? – задумчиво протянул Семён. – А что, если и мне такую сделать? Жена бы радовалась.

– Отчего ж не сделать, – улыбнулся я. – Теперь доски есть. Бери ставь – будешь с зеленью все лето, до осени.

Мужики хохотали, ели, спрашивали, как лесопилка работает. Я объяснял, жестикулируя, рисуя пальцем в воздухе:

– Колесо крутится, вода его толкает, а кривошип тянет пилу. Туда-сюда, туда-сюда, – показал рукой возвратно-поступательное движение. – Бревно само на пилу давит – мы его по желобам сверху в низ спускаем. Прямо на пилы. И доски уже выходят ровные, гладкие, все одной толщины.

– А пилы-то какие? – поинтересовался Семён. – Наши, деревенские?

– Нет, – покачал я головой. – Фома из города привёз. Особые, с мелкими зубцами, не то что наши топорные. Они и режут чище, и служат дольше.

– А можно мне на эту… лесопилку взглянуть? – робко спросил Семён, вытирая рот рукавом. – Я бы тоже хотел понять, как она устроена.

– Конечно, – кивнул я. – Завтра прямо с утра пойдём, покажу всё в подробностях. Кто хочет – присоединяйтесь. Может, и работать на ней научу. Нам много досок нужно – и на новый сарай, и на амбар, и на баню.

Дедок, сидевший чуть в стороне, покачал седой головой:

– Эх, барин… Голова твоя – как у самого дьявола. То доски за час, то редиска после заморозков… Что дальше будет? Может, и зимой у нас яблоки поспеют?

– Зимой яблоки – вряд ли, – рассмеялся я, поднимая кружку с квасом. – А вот ранней весной огурцы – это возможно. Не дьявола у меня голова, дед. Просто знаю, как облегчить жизнь. Как сделать так, чтобы меньше сил тратить, а больше получать.

– А ведь правда, – задумчиво произнёс Илья. – Мы за день вшестером столько бы досок не накололи, сколько лесопилка за два часа сделала.

– Вот-вот, – подхватил я. – А значит, остаётся время и на другие дела. И силы остаются. Можно и новый дом поставить, и погреб расширить, и ещё теплицу соорудить.

Разговор потёк рекой – мужики делились планами, чтобы они сделали с досками, если бы у них было столько. Бабы обсуждали редиску и теплицу, прикидывая, что ещё можно в ней вырастить. Солнце садилось за лес, окрашивая небо в розовые и золотые цвета.

Машка сидела рядом со мной, её локоть касался моего. Она смотрела на меня, и её глаза светились, как роса на заре.

Глава 12

Утром, едва солнце позолотило верхушки деревьев за околицей, я позвал Степана:

– Что там с полями, сенокосом да дровами на зиму? – Надо было понимать, как распределить силы и время. Степан подошел, утирая пот со лба, хоть и прохладно было – видать, уже успел поработать.

– Ну, докладывай, Степан, – я присел на лавку у крыльца, жмурясь от солнечных лучей, пробивающихся сквозь ветви яблонь.

– Егор Андреич, – начал Степан, поправляя пояс, – с полями порядок. Рожь уже колосится, овес тоже хорош. Сенокос начнем через пару недель, трава созрела, пора. Что до дров – мужики уже присмотрели делянку, где валить будем. Сухостоя много после прошлогодней грозы, так что на зиму хватит с избытком.

В общем, отчитался обстоятельно, без лишних слов. Все было в порядке, как я и ожидал – Степан дело знал, хозяйственный был мужик, основательный. Я кивнул, довольный.

– А как там Фома? – спросил я, вспомнив, что Фому то ничем и не озадачил.

– Фома ребятишек грамоте стал учить и счету, – усмехнулся Степан. – Собирает их в своей избе по вечерам, показывает буквы да цифры. Ребятня в восторге, родители тоже довольны – все понимают, что грамота лишней не будет.

– Вот и хорошо, – одобрил я. – А бабы чем занимаются?

– Бабы по грибы ходят – пироги пекут с ними да сушить начали. Марфа, вон, уже полмешка насушила, на зиму готовится. Грибов только-только пошли. Но судя по всему, в этом году будет много.

Я потер подбородок, обдумывая услышанное.

– Как раз собирались начать лес валить, – продолжил Степан. – Мужики топоры наточили, пилы проверили. Как скажешь, так и начнем.

– Вот и отлично, – я встал, хлопнув Степана по плечу. – Значит, начинайте поближе к лесопилке. Бревна, которые в локоть и чуть больше – тащите к нам на лесопилку к Быстрянке. Мелочь можно на дрова пустить, а толстые – в сторонку отложите, потом решим, что с ними делать.

Степан кивнул, понимая задумку.

Следующие несколько дней превратились в круговорот событий – деревня гудела, как потревоженный улей. Мужики валили лес с утра до ночи, звон топоров и скрежет пил разносились на всю округу. Лошади, запряженные в телеги, натужно везли тяжелые бревна к нам на лесопилку у Быстрянки. Река, бурля и пенясь, крутила колесо, приводя в движение пилы – дело шло полным ходом.

Как и обещал, показал и рассказал Семёну о лесопилке. Мужик оказался сообразительным. Как-то шел он к колесу в очередной раз посмотреть на механизм лебедки, что мы с Петром из мореного дуба сделали. Проходя по помосту, уронил в речку нож. Я тогда как раз проходил мимо – шёл проверить, как доски мужики складывают. Семён стоял на коленях у самого края помоста, свесившись так, что казалось – вот-вот нырнёт.

– Семён! – окликнул я его. – Ты чего там, рыбу руками ловишь? Вон, спроси Митяя – удочку даст – все сподручнее будет.

– Да нож, Егор Андреевич, – обернулся он, – отцовский ещё. Упал, зараза такая, а вода прозрачная, видать его, только глубоко.

– Так ветку возьми да подтащи ближе к берегу, – посоветовал я. Семен так и сделал, но как оказалось, нож поднял вместе с камнем. Очень долго удивлялся, что камень прилип к ножу, крутил его и так и эдак, пытаясь понять причину.

– Семён, дай-ка сюда, – попросил я, заинтригованный.

Камень был неказистый на вид – серо-черный, неровный, с острыми гранями. Но прилипал к лезвию, как живой, будто не хотел расставаться.

– Чудеса, – бормотал Семён, почесывая затылок. – Может, колдовство какое?

– Наука, Семён, не колдовство, – я отделил камень от ножа и снова приложил – тот немедленно прилип. – Это магнетит, железная руда такая. У меня дед рассказывал про такие камни.

Я прикинул, что нужно будет сделать что-то по типу удочек, где на конец веревки закрепить куски металла. Камень, что случайно нашел Семён, не что иное как магнетит. Такого если побольше насобирать – можно попробовать при промывке песка металл абсорбировать. Ну и с глины так же попробовать добывать металл – всё не с болотом возиться, а так хоть сыромятина своя будет – вон, Петр говорил, что с кузнечным делом хорошо знаком.

– Петь, – сказал я вечером, когда мы сидели на крыльце, глядя на закат, – помнишь, Семён камень нашёл, что к железу липнет?

– Ага, – кивнул он, – чудной камень. Я таких еще мальцом видел, когда отцу в кузне помогал.

– А много их там было?

– Да целая гора! – Петр широко развёл руками. – Чёрная такая, будто обугленная.

– А вот интересно, – я задумчиво потер подбородок, – в нашей Быстрянке много таких камней?

Петр пожал плечами:

– Кто ж его знает. Может, и немало.

На следующий день я собрал деревенских ребятишек у своего дома. Яркое утреннее солнце заливало двор, а детвора, заинтригованная необычным приглашением, галдела и толкалась, пытаясь угадать, зачем их барин позвал.

– Дядька Егор, – звонко крикнул Ванька, самый бойкий из мальчишек, – мы клад искать будем?

– Почти угадал, – усмехнулся я, вынося на крыльцо корзину с железками. – Будем искать волшебные камни.

Глаза у ребятни загорелись. Даже старшие подростки, которые обычно делали вид, что им всё неинтересно, подались вперёд.

– Какие ещё волшебные? – недоверчиво спросил Гришка.

Я достал камень Семёна и продемонстрировал, как он притягивает гвозди и куски железа.

– Вот такие, – я подбросил камень и поймал его. – Кто больше найдёт – тому гостинец будет.

– А какой гостинец, дядька Егор? – спросила Марьюшка, теребя свою рыжую косу.

– У меня в мастерской есть деревянные фигурки, – подмигнул я, – которые еще дед мой вырезал, наверное. Победителю достанется любая на выбор.

Глаза Марьюшки вспыхнули.

В итоге на веревки привязали куски обломанных кос и дали пройтись по берегу Быстрянки, чтоб те поискали камни, которые к металлу будут прилипать.

– Только осторожно по камням ходите! – наказывал я. – В воду не падайте, а то унесёт! Были у нас случаи. А еще лучше – по одному вообще не ходили, чтоб постоянно друг у друга на виду были. Гришка, тебе доверяю следить за этим!

– Не унесёт! – крикнул Ванька, уже скачущий по камням, как молодой козлик. – Я плавать умею!

– И я! – не отставала Марьюшка, хоть и была на год младше.

Зрелище было удивительное – вся деревенская детвора, от мала до велика, рассыпалась по берегу Быстрянки с самодельными снастями. Они ходили по каменистому берегу, опускали свои железки в воду, с криками радости выхватывая их, если что-то прилипало.

– Дядька Егор! Дядька Егор! – кричал Васятка, самый маленький. – Я нашёл! Глядите!

Я подошёл к мальчонке, который с гордостью показывал крошечный чёрный камушек, прилипший к железке.

– Молодец, Васятка! – я потрепал его по вихрастой голове. – Вот и первая находка!

Детвора загорелась азартом. Даже Гришка, который сначала только наблюдал за ребятами, вскоре закатал штаны и полез в воду, чтобы достать приличный кусок магнетита, застрявший между камнями.

Степка же оказался самым смекалистым – он заметил, что магнетиты чаще встречаются в определённых местах, где река делает поворот, и сосредоточился там. За час он нашёл пять камней, став временным лидером по поиску.

– Это нечестно! – возмущался Ванька. – Он все лучшие места занял!

– В жизни, Вань, – я положил руку ему на плечо, – выигрывает тот, кто наблюдательнее. Гляди внимательней, где ещё могут быть такие камни.

Марьюшка, не желая уступать мальчишкам, забралась на большой валун который выступал с берега в воду. Я уже хотел крикнуть ей, чтобы вернулась, но она ловко балансировала, опуская свою снасть в глубокую заводь за камнем.

– Есть! – вдруг закричала она так громко, что чуть не свалилась. – Большущий!

И впрямь, когда она вытащила свою снасть, на конце висел магнетит размером с куриное яйцо – самый крупный из всех найденных.

– Ух ты! – восхищённо выдохнули мальчишки, окружив девочку, когда она вернулась на берег.

– Теперь я выиграю, – гордо заявила она, бережно держа свою находку.

К полудню, когда солнце поднялось высоко и начало припекать, дети уже устали, но не хотели прекращать поиски. Я принёс им квасу и хлеба с мёдом, чтобы подкрепились.

– Ну что, охотники за волшебными камнями, – спросил я, когда они расселись в тени деревьев, – нравится вам такое занятие?

– Ещё бы! – Ванька жевал хлеб, измазав щёки мёдом. – Это лучше, чем утятами смотреть!

– А мне интересно, – задумчиво произнесла Марьюшка, – почему они только к железу липнут, а к другому – нет?

– Хороший вопрос, – я сел рядом с ними. – Это особое свойство таких камней. В них есть железная руда, и она притягивается к железу.

– Как живая! – восхитился Васятка, наблюдая, как его камушек ползёт по ладони к гвоздику.

– Точно, – кивнул я. – В природе много чудес, если уметь смотреть.

Гришка, который уже считал себя взрослым, задумчиво вертел в руках свои находки:

– А для чего вам эти камни, дядька Егор? Неужто и правда клад искать?

– Не клад, – улыбнулся я, – но тоже ценность. Помните, я с Петром песок привёз? В нём есть крошечные частички железа. Эти камни помогут их собрать.

– А зачем вам железные крошки? – не унимался любопытный Ванька.

– Так из железа же весь инструмент, – я подмигнул. – Вот научимся его добывать простым способом и будет у нас в деревне самый лучший и главное свой инструмент.

В итоге за два дня неутомимые искатели нашли три десятка магнетитов разного размера. Марьюшка победила благодаря своему огромному камню и выбрала в награду резную фигурку лошади.

– Дядька Егор, – спросил Ванька, когда дети уже собирались расходиться, – а можно мы ещё поищем? Просто так, без гостинцев?

– Конечно, – я улыбнулся, глядя на их загоревшие, счастливые лица. – Природа ещё много тайн хранит. Ищите, наблюдайте, думайте.

Вечером Петр зашёл ко мне, увидел разложенные на столе камни и присвистнул:

– Ну, Егор Андреевич, ты дело затеял! Гляжу, детвора постаралась на славу.

– Ещё как, – я разложил камни по размеру. – Знаешь, Петь, наблюдал за ними сегодня и думал – вот ведь какие мы все разные, а к чуду природы одинаково тянемся. Марьюшка про науку спрашивала, Гришка практическую пользу искал, Ванька просто радовался находкам, а Васятка будто сказку проживал.

Петр задумчиво кивнул, поглаживая бороду:

– А ведь верно. И камни эти, гляди-ка, тоже разные – есть круглые, есть угловатые, а свойство одно.

– Вот-вот, – я поднял один из камней, – как люди. Снаружи разные, а внутри что-то одно нас всех тянет – к знанию, к чуду, к пониманию мира.

– Философ вы, Егор Андреевич, – Петр хлопнул меня по плечу. – Ну, рассказывайте, для чего всё это затеяли.

– Рано еще Петь. Вот попробую, если получаться будет, то обязательно расскажу да научу.

Тот лишь кивнул.

Через два дня нам пришлось заново точить пилы – затупились от постоянной работы. Я сам взялся за напильник, показывая Семёну, как правильно нужно угол выдерживать.

Мы пилили бревна на доски да складывали аккуратно сушиться, укладывая в штабеля с прокладками, чтоб воздух между досками ходил. Из обрезков, которых скапливалось немало, возводили ангар – нужно было место, где хранить готовые доски от дождя и снега.

– Митяй, неси гвозди! – кричал Прохор, устанавливая очередной столб, к которому потом крепили обрезки от бревен. – Да не эти, а подлиннее!

Митяй метался, как угорелый, таская то гвозди, то молотки, то веревки – был на подхвате у всех сразу.

Два человека трудились на лесопилке постоянно – Прохор, который быстро освоил все тонкости, и еще один мужик, Тихон, молчаливый и сосредоточенный. Плюс на первых порах Митяй был там же на подхвате – подавал бревна, оттаскивал готовые доски.

Илья с Петькой же в это время доделывали амбар. Я обошел стройку, осмотрел их работу.

– Крышу делаем односкатную, – предложил я, чертя палкой на земле примерный план, – что тоже удивило мужиков. Но они только плечами пожали – им было не привычно, они всегда делали двускатные.

– Так ведь снег будет скапливаться, – заметил Илья, морща лоб.

– Не будет, если уклон правильный сделать, – объяснил я, показывая на чертеже. – Зато строить проще и материала меньше уйдет. А снег сам соскальзывать будет, если угол правильный выдержим.

Сделали тоже быстро – при наличии в избытке досок дело спорилось легко. Амбар рос на глазах, мужики втянулись в работу, и через три дня он уже стоял – крепкий, просторный, с широкими воротами.

– Добро, – похвалил я, обходя готовое строение. – Теперь доски будут в нормальном хранении.

А через четыре дня от начала работ, когда доски начали скапливаться, и места для их хранения становилось все меньше, я отозвал Фому в сторонку.

– Пора тебе, Фома, в город скататься, – сказал я, присаживаясь на бревно у лесопилки.

– Нужно, значит поеду, Егор Андреич, – кивнул тот.

– Вот и отлично, – я хлопнул его по плечу. – Отправим тебя на двух телегах в город, чтоб попробовал первую партию досок продать. Как думаешь, пойдут?

Фома задумался, прикидывая в уме.

– Должны пойти, – наконец произнес он. – В городе-то строятся много, а леса вокруг уже повырубили. Доски нынче в цене.

Перед дорогой обсудили с ним, что по чем. Фома, почесывая бороду, рассказывал о ценах, которые помнил:

– Выходило, что бревна в два раза тоньше наших по 60 копеек за штуку шли. Такие как наши, что на доски используем, наверное, по 75–80 копеек было бы, но товар мало востребованный – кому охота самому пилить?

– А доски? – спросил я.

Оказалось, что про пиленые доски Фома не знал цену – не сталкивался. А вот обычные, колотые – там под рубль за доску. Но наши-то ровнее, значит, и дороже должны пойти.

Мы нагрузили почти сто досок в две телеги – уложили аккуратно, перевязали веревками. Лишь бы доехали в целости, не растрясло по дороге. Телеги скрипели под тяжестью груза, лошади фыркали, переминаясь с ноги на ногу.

– Ты там не продешеви, Фома, – наставлял я его перед отъездом. – Наши доски ровные, без сучков почти. Меньше чем по рублю не отдавай. А если удачно пойдет – вот тебе список, что купить надобно.

Обговорили, что купить Фоме в случае удачной торговли – инструмент нужен был, гвозди разных размеров, пилы новые, да и по хозяйству всякая мелочь. Я выписал все на парусине, чтоб не забыл чего.

– Не сомневайся, Егор Андреич, – Фома спрятал список за пазуху. – Все сделаю как надо. Через седмицу буду обратно.

Проводив Фому, мы с мужиками продолжили работу. Лесопилка гудела с утра до вечера, доски складывали в штабеля в амбар.

К возвращению Фомы у нас было еще на две таких же ходки досок готово – работали не покладая рук. Я прикинул, что пора обновлять дома в деревне – многие избы обветшали, крыши текли, стены просели. С такими запасами леса можно было всю деревню обновить.

И вот, на седьмой день, когда солнце уже клонилось к закату, послышался скрип колес и конское ржание. Мы высыпали навстречу – Фома возвращался! И не с пустыми руками.

Как оказалось, отторговался, лучше, чем мы ожидали. Приехал аж с третьей лошадью с телегой – прикупил на вырученные деньги. Да не только лошадь – привел козу, молочную, с выменем полным, привез десяток кур и десяток уток. Бабы сразу засуетились вокруг живности, устраивая новоселов.

– Ну, Фома, рассказывай! – потребовал я, когда первая суета улеглась.

– Егор Андреич, – Фома сиял, как начищенный самовар, – доски наши нарасхват пошли! Как увидели купцы, что ровные, без сучков почти, так и начали торговаться. Я держался твердо. Сначала по девяноста копеек просили, потом, когда между собой спорить начали, объявил цену в рубль. Выгодно вышло. Всю сотню продал за день, мог бы и больше, да не было с собой.

– Привез еще три мешка картошки, как вы говорили.

Я картошку любил – урожайная культура, неприхотливая, и зимой хранится хорошо.

– А вот и пилы новые, – Фома достал из телеги завернутые в тряпицу инструменты. – Кузнец закалил, как вы и заказывали. Говорит, полгода точить не придется.

Я осмотрел пилы – добротные, с зубьями острыми, как бритва. Такими и работать приятнее, и быстрее дело пойдет.

– Молодец, Фома, – похвалил я, пересчитывая оставшиеся деньги. – С тебя хороший торговец вышел.

Озадачил Степана еще земли вскопать и сажать картошку – пусть и поздновато было, но до осени еще успеет вырасти.

– Бабы! – крикнул Степан. – Завтра картошку сажать будем! Корзины готовьте!

Отправили Фому с Митяем еще раз в город – теперь уже с большим обозом из трех телег. Загрузили каждую телегу по пятьдесят штук. Фома уехал, обещав вернуться через неделю – теперь он уже знал всех купцов, кому доски нужны были.

Сами же решили обновить дома в деревне. Начали с самого захудалого – у вдовы Марфы крыша совсем прохудилась, стены покосились. Решили просто обшить досками снаружи – и теплее будет, и крепче.

– Егор Андреич, – удивлялась Марфа, вытирая слезы концом платка, – да как же так? Чем я отплачу-то?

– Ничем не нужно, Марфа, – ответил я, прибивая очередную доску. – Деревня наша должна красивой быть, крепкой.

За три дня обшили Марфину избу, крышу перекрыли, окна новые вставили. Старуха не могла нарадоваться – изба стала как новая.

Я с Петром сходил за Быстрянку туда, где нашел кварцевый песок по запискам деда. День выдался не жаркий, но ясный – солнце играло в воде, отбрасывая блики на камни, покрытые влажным мхом. Быстрянка журчала, словно рассказывала свои речные истории, а мы, перепрыгивая с камня на камень, добрались до того самого места, где песок был особенно белый, почти сверкающий.

– Петь, гляди, какая красота! – я зачерпнул горсть мелкого песка. – Как серебро блестит, правда?

Петр присвистнул, рассматривая песчинки на своей широкой ладони:

– И впрямь, Егор Андреевич! Чистый, будто специально кто промыл.

Набрали по пол мешка и принесли к лесопилке. Мешки оттягивали плечи, заставляя идти чуть согнувшись, но ноша была приятной – я уже видел, как воплощу свою задумку.

– Нужно будет промыть хорошо и высушить, – сказал я, сбрасывая мешок у амбара и разминая затекшие плечи.

Петр, крякнув, опустил свой мешок рядом и вытер пот со лба тыльной стороной ладони:

– А зачем это, Егор Андреевич? – уже не первый раз за дорогу спрашивал Петр.

– Да есть у меня одна задумка, – я загадочно подмигнул.

– Опять? – удивился Петр.

– Не опять, а снова, – усмехнулся я.

– Да пусть хоть так, – Петр пропустил подколку мимо ушей, – а что за задумка-то? Может, помогу чем.

– Потом расскажу, – я похлопал его по плечу. – Сначала сам хочу всё обмозговать. А ты конечно же поможешь – куда ты денешься, – засмеялся я.