Текст книги ""Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

Соавторы: Ник Тарасов,,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 146 (всего у книги 344 страниц)

Глава 17

На утро сходили к лесопилке, посмотрели как там Семён залил стекло. Тот весь аж на иголках был, ожидая вердикт – переминался с ноги на ногу. Глаза его беспокойно следили за моим лицом, пытаясь уловить реакцию. Всё-таки полностью сам делал, без моего надзора, и теперь жаждал одобрения.

Я внимательно осмотрел его работу – стекло лежало ровным слоем, без пузырей, прозрачное, с легким зеленоватым оттенком. По краям были небольшие наплывы, но для первого самостоятельного раза – более чем достойно.

– Ну молодец, справился, – похлопал я его по плечу. – Всё у тебя получилось. Стекло чистое, ровное. Наплывы по краям – ерунда, научишься контролировать.

Лицо Семёна просияло, словно солнце выглянуло из-за туч. Он расправил плечи, приосанился, не в силах скрыть гордость.

– Продолжай в том же духе, – добавил я. – Чем больше практики, тем лучше результат.

Прохор уже заканчивал работу со вторым камнем. Склонившись над ним, он аккуратно полировал поверхность, время от времени отходя на шаг, чтобы оценить результат под другим углом.

– Семён, как Прохор справится, будешь делать сразу на два камня. Справишься? – спросил я.

Тот кивнул, довольный похвалой и оказанным доверием. В его глазах читалось: «Да я хоть на десять, барин, только скажите!»

– Тогда мы с Петькой пойдём, займёмся формой для бутылок, – сказал я, направляясь к выходу. – А вы тут без нас управитесь?

– Не сумлевайтесь, Егор Андреич, – заверил меня Семён. – Всё будет в лучшем виде!

Мы перешли с Петькой мост и направились к ангару. Нам нужно было найти подходящее бревно для будущей формы.

– Что ищем-то, барин? – спросил Петька, оглядывая штабеля древесины.

– Нам нужен кусок дерева, – ответил я, прикидывая размеры. – Достаточно большой, чтобы вырезать из него форму для бутылки. И без сучков, чтобы легче было обрабатывать.

Петька понимающе кивнул, и мы принялись за поиски. Через некоторое время нашли то, что искали – крепкое бревно без видимых дефектов, достаточно широкое и плотное.

– Вот это подойдёт, – сказал я, простукивая древесину. – Звук хороший, значит, нет внутренних пустот.

С помощью пилы мы отрезали кусок нужной длины, а затем перетащили его в ангар, где у нас был оборудован верстак и стали думать, как всё устроить.

– Я хотел сначала макет какой-то сделать, – признался я, разглядывая бревно. – Но с этим тоже возникнет проблема. Знаешь что, давай сразу, но обдумывая каждый шаг.

Петька согласно кивнул, доверяясь моему опыту. Я же взял уголь и нарисовал на торце бревна очертания будущей бутылки – овальное тело, плавно переходящее в горлышко.

– Смотри, – пояснял я Петьке, – нам нужно сделать форму как пельменница – чтобы складывалась. Одна часть будет с выступом, который образует внутреннюю полость бутылки, а вторая – с углублением, куда этот выступ войдёт.

– А как мы их соединим, чтоб не смещались? – спросил Петька, внимательно следя за моими объяснениями.

– Сделаем на петлях с одной стороны, – ответил я, показывая рукой. – А с другой стороны – крючок или защёлку, чтобы фиксировать. И ещё нам нужно будет продумать, как вынимать готовую бутылку, не повредив её.

Петька задумчиво почесал затылок:

– Может, смазывать чем-то, чтоб не прилипало? Маслом, например?

– Мысль правильная, – одобрил я. – Но сначала надо сделать саму форму.

Мы разделили бревно вдоль на две половины, стараясь, чтобы разрез был максимально ровным. Затем в каждой половине начали вырезать углубления – в одной два более глубоких, для самой бутылки, а во второй – наоборот – оставляли выпуклости, которые войдут в первую часть, а всё остальное по краям снимали.

Работа шла медленно и кропотливо. Петька оказался на удивление терпеливым и аккуратным, хотя его руки, привыкшие к тяжёлой работе, не всегда справлялись с тонкой резьбой. Но он старался, и результат постепенно проявлялся.

К полудню основные очертания были готовы. Особенно трудно было вырезать горлышко – оно должно было быть достаточно прочным, чтобы не сломаться при использовании, но и не слишком толстым.

– Барин, а как мы сделаем так, чтобы обе половинки точно совпадали? – спросил Петька, вытирая пот со лба.

– Сейчас покажу, – ответил я, взяв тонкий слой глины. – Намажем одну половину, приложим вторую, и увидим, где есть зазоры или выступы.

Мы так и сделали. После первой примерки обнаружилось множество неровностей. Пришлось снова браться за инструменты и подгонять форму. Эту операцию повторили несколько раз, пока обе половинки не стали идеально совпадать.

Затем занялись креплениями. На одной стороне установили две крепкие железные петли, которые я сделал из проволоки и тонких пластинок металла. На другой – простой, но надёжный крючок-защёлку.

К середине дня глаза уже слезились от напряжения, а руки гудели. Мы сделали перерыв, перекусили немного и вернулись к работе.

Наконец, форма была готова. Мы внимательно осмотрели её, проверили все соединения, подтянули петли. Внутреннюю поверхность тщательно отшлифовали, чтобы не оставалось заусенцев, которые могли бы повредить стекло.

– Ну что, испытаем? – спросил я, глядя на результат нашего труда.

Петька кивнул, и мы решили провести пробу. Сделали вязкую глину – размешали её с водой до консистенции густой сметаны – и положили в нижнюю часть формы. Затем аккуратно закрыли, придавив сверху той частью, которая вдавливалась внутрь.

С замиранием сердца рассоединили обратно. Получились две почти одинаковые полубутылки из глины – на каждой половине формы лежала тонкая глиняная корка, в точности повторяющая очертания будущей стеклянной ёмкости.

– Смотри-ка, получилось! – восхищённо выдохнул Петька.

Я кивнул, довольный результатом, но не спешил радоваться. Нужно было проверить, как две половинки соединятся вместе.

Мы аккуратно закрыли форму, соединив обе части на петлях и зафиксировав защёлкой. Подождали немного, чтобы глина схватилась, а затем снова открыли. Две половинки глиняной заготовки прилипли друг к другу, образовав цельную бутылку. Правда, с заметным швом по бокам, но для первого раза – вполне приемлемо.

Осторожно вынули глиняное изделие из формы. Получилась бутылка – такая, где-то на литр-полтора, с толстым горлышком. Конечно, кривоватая, с неровностями, но общая форма была именно такой, как я задумывал.

– Вот это да! – Петька вертел в руках глиняную бутылку, рассматривая её со всех сторон. – А из стекла-то ещё краше будет!

Я был доволен результатом. Конечно, форму ещё предстояло доработать – выровнять некоторые участки, сделать более плавными переходы от тела к горлышку, возможно, даже добавить рельефный узор на стенках. Но основа была создана, и она работала.

По дороге в деревню шли не спеша, наслаждаясь ясным днём.

Пётр, шагавший рядом со мной, всю дорогу молчал, словно что-то обдумывая. Наконец, не выдержав, он повернулся ко мне:

– Егор Андреич, а можно ли уже кузницей-то пользоваться? – в голосе его слышалась плохо скрываемая надежда. – А то металл по-тихоньку собираем. Можно и инструмент начать делать уже. Всё равно же печь жжём для стекла.

Я мысленно прикинул, сколько времени прошло с момента запуска поддува и как долго печь уже работает без перебоев. Пожалуй, пора уже и к серьёзной работе приступать.

– Конечно можно. И нужно, – кивнул я, и лицо Петра просветлело. – Пора уже не только пробные запуски делать, но и настоящую работу начинать.

– И вот что ещё, – добавил я, вспомнив важный момент. – На будущее – после измельчения, перед тем как газом обрабатывать, нужно глину предварительно прокаливать, чтобы убрать лишнюю влагу. Тогда ещё лучше будет получаться.

– Влагу убирать, ясно, – повторил Пётр, запоминая. – Всё понял, барин. Сделаем. – кивнул он с серьёзным видом.

– Кстати, вот и займись этим, – добавил я. – Организуй сбор глины и подготовку. Людей возьми, в помощь.

– Сделаем, Егор Андреич, – с готовностью отозвался он. – Я уже и место присмотрел хорошее, там глина чистая, без примесей.

Подходя к деревне, я решил проверить как там дела на стройке дома для Степана.

Строители трудились вовсю – кто-то крепил стропила, кто-то обшивал стены. Работа кипела, и было видно, что мужики стараются на совесть.

– Ну как? – спросил я у Захара, руководившего работами.

– Ещё пару дней и будет готов, – ответил тот, вытирая пот со лба. – Ну, в первом приближении, так сказать. Понятно, что ещё работы много, но крыша над головой уже есть, как говорится.

Я обошёл строение, осматривая его со всех сторон. Хороший дом получался – крепкий, просторный. Степану с семьёй должно понравиться.

– Добротно делаете, – похвалил я. – Продолжайте в том же духе.

Попрощавшись с Захаром и мужиками, я двинулся к своему дому.

Пока подходил, задумался над тем, сколько у меня в наличии денег есть. Вопрос был не праздный – скоро придётся в город ехать, а для этого нужно понимать, каким капиталом мы располагаем.

«Так, давай посчитаем», – мысленно рассуждал я, шагая по утоптанной тропинке. Я вспоминал каждую поездку в город, каждую партию досок, каждый привезённый товар.

Торговцы с досками приезжали четыре раза, это точно. Но сколько они привезли и увезли? И ещё ведь Фома доски отвозил… два раза или три? Да ещё Иван с Митяем один раз ездили.

«Нужно всё разложить по полочкам», – решил я.

Первый раз торговцы увезли семь возов. По пятьдесят досок на воз, по восемьдесят пять копеек за доску… Получается… семь возов по пятьдесят, это триста пятьдесят досок. Это двести девяносто семь рублей вышло.

А потом ещё три раза приезжали, и каждый раз брали по десять возов. Это уже тридцать возов по пятьдесят досок – тысяча пятьсот штук. Выходит около тысячи двухсот семидесяти пяти рублей.

Фома ездил три раза, помнится. Первый раз один воз, потом по два. Плюс ещё Иван с Митяем один воз возили. Итого семь возов, это ещё триста пятьдесят досок. Но там уже по полному рублю за штуку брали, без скидок. Значит, ещё триста пятьдесят рублей.

«Итак, с досок выходит… – я на секунду остановился, подсчитывая общую сумму. – Двести девяносто семь, плюс тысяча двести семьдесят пять, плюс триста пятьдесят… примерно тысяча девятьсот двадцать два рубля».

Я присвистнул. Сумма выходила внушительная. Но ведь были и расходы – немалые. Охране платили, инструменты и материалы покупали. Да и за сожжённый воз я скидку сделал.

«Пусть на расходы ушло рублей шестьсот-семьсот, – рассуждал я. – Тогда в наличии должно быть около тысячи двухсот-тысячи трёхсот рублей».

Солидная сумма. С такими деньгами можно многое сделать. Можно новые инструменты заказать, можно ещё людей нанять.

«А ведь ещё кузнец заказы выполняет, – вспомнил я. – И горшок от Игната тоже разошёлся, значит, и оттуда деньги идут».

С каждым шагом настроение моё улучшалось. Дела шли в гору, и это радовало.

«Значит, в город нужно ехать двумя телегами с досками, – решил я. – Это ещё сотню рублей принесёт, не меньше».

Подходя к дому, я уже прикидывал, с кем в город ехать в этот раз. Надо выбрать людей понадёжнее, да таких, что за словом в карман не полезут. И список составить, что купить нужно – железа побольше, инструменты новые, да по хозяйству чего…

Степан пришел ко мне во двор и я заметил его довольную улыбку, прятавшуюся в густой бороде.

– Егор Андреич, – окликнул он меня, приближаясь широким шагом, – рыбу перед обедом Митяй принес! Такие лещи – один к одному, ладонь в ладонь. Уже разделали и приготовили для копчения, как вы учили.

– А мясо как? Просолилось? – спросил я.

– Смотрел утречком, – кивнул Степан, – тоже в самый раз. Когда коптить будем?

Он переминался с ноги на ногу, и было видно, как ему не терпится приступить к новому делу. Я улыбнулся – вот что значит правильно заинтересовать человека.

– И еще одну коптилку сделал, – похвастался Степан, раздуваясь от гордости. – Для мяса, все как вы велели.

– Ну что ж, – я поднялся, – давай тогда будем коптить. Погода самая подходящая – ни дождя, ни сильного ветра.

Я окликнул Машку, которая развешивала выстиранное белье на веревках во дворе:

– Машенька, поставь-ка картошки целенькой отваривать. К рыбе да мясу в самый раз будет.

Машка кивнула и, подхватив корзинку, направилась к погребу за картошкой. А мы со Степаном пошли к коптильням, которые расположились за сараем, подальше от жилья, чтобы дым не мешал.

– Смотрите, барин, – показывал он, – тут я еще полочки сделал, чтоб мясо не соприкасалось.

Коптильня действительно вышла на славу – основательная, продуманная до мелочей. Видно было, что Степан не просто выполнял указание, а вложил в работу душу.

– Отличная работа, – похвалил я, и Степан расцвел, как мальчишка.

Вскоре подошли Митяй с Ильей, неся на деревянных подносах подготовленную рыбу – крупных лещей, уже выпотрошенных и натертых солью с травами. Лещи были один к одному – золотистые, с упругой чешуей, которая отливала на солнце перламутром.

– Красавцы! – одобрил я, осматривая улов. – В первую коптильню их.

Степан сходил за мясом – свиные хрящики и ребрышки, уже просоленные и вымоченные в рассоле с чесноком. Мясо выглядело аппетитно даже в сыром виде – розовое, с тонкими прослойками жира, источающее пряный аромат трав.

– Это во вторую коптильню, – распорядился я. – И давайте огонь разводить, да не простой, а с опилками ольховыми, чтоб дым был правильный.

Закипела работа. Мужики ловко развели небольшие костры под обеими коптильнями, подбрасывая влажные ольховые опилки, которые давали густой ароматный дым. Я сам проследил, как развешивают рыбу и мясо внутри коптилен – всё должно быть на правильном расстоянии от огня, чтобы прокоптилось равномерно.

Когда всё было готово, мы установили коптильни на угли. Теперь предстояло самое сложное – ждать.

– Рыба быстро приготовится, – сказал я, глядя на клубы дыма, вырывающиеся из трубы первой коптильни. – А мясу надо дольше потомится.

– Эх, и славно то как, – мечтательно произнес Илья, вдыхая ароматный дым.

– Это только начало, – усмехнулся я. – Потом и колбасы делать будем, и окорока коптить. Всему свое время.

Вскоре вся деревня наполнилась дразнящим ароматом копчения. Дым от коптилен стелился над крышами, завлекая своим запахом, заставляя желудки урчать от нетерпения. То и дело кто-нибудь из мужиков подходил к Степану, проверяя, как идут дела, принюхиваясь и облизываясь.

Наконец, пришло время проверить готовность. Я сам открыл первую коптильню, и меня обдало волной горячего ароматного воздуха. Внутри, на решетках, лежали лещи, ставшие из серебристых золотисто-коричневыми, покрытые тонкой корочкой, блестящей от выступившего жира.

– Готовы! – объявил я, вдыхая божественный аромат. – Снимайте осторожно, чтоб не поломались.

Митяй и Илья, надев рукавицы, чтобы не обжечься, начали аккуратно снимать рыбу с решеток и укладывать на большое деревянное блюдо, которое специально для этого случая выточил Захар.

Ровно уложенные лещи выглядели как произведение искусства – золотистые бока поблескивали на вечернем солнце, а аромат заставлял сглатывать слюну.

– Теперь вторая коптильня, – скомандовал я, и Степан с готовностью её открыл.

Там, на крючках и решетках, висели и лежали свиные ребрышки и хрящики, приобретшие глубокий красновато-коричневый цвет. Мясо выглядело сочным, покрытым глянцевой корочкой, сквозь которую проступал жир.

– Вот это да! – выдохнул Прохор. – Сроду такой красоты не видывал.

– И не пробовал, – добавил я с улыбкой. – Давайте, снимайте аккуратно.

Мясо уложили на второе блюдо, и оба подноса с торжественностью понесли к моему двору, где Машка уже накрывала на стол под старой раскидистой яблоней.

Стол выглядел празднично – белая холстина, глиняные миски, деревянные ложки, кувшины с квасом и отварная картошка, от которой поднимался пар. А теперь его украсили еще и блюда с копченостями, источающими одуряющий аромат.

К столу подтянулись все – мужики, бабы, даже ребятишки крутились рядом, жадно принюхиваясь. Расселись чинно, ожидая, когда я первым попробую и дам добро.

Я взял небольшого леща, разломил его пополам – мякоть внутри была нежная, сочная, волокна легко отделялись друг от друга. Отщипнул кусочек, положил в рот – и прикрыл глаза от удовольствия. Рыба таяла на языке, оставляя неповторимый аромат дыма, соли и трав.

– Ну что, барин, как вышло? – нетерпеливо спросил Степан, подавшись вперед.

– Объедение! – искренне похвалил я. – Лучше, чем я ожидал. Всем рекомендую!

Больше никого упрашивать не пришлось – народ набросился на рыбу, нахваливая её вкус и аромат.

– Матушки мои, – причитала Настасья, обсасывая рыбий хребет, – да как же это так можно – обычную рыбу в такую вкуснотищу превратить?

– Это ещё что, – усмехался Степан, довольный похвалами. – Вы мясо попробуйте!

И действительно, когда дошла очередь до копченых ребрышек и хрящиков, восторгам не было предела. Мясо получилось нежным, с ароматной корочкой, пропитанное дымом и пряностями.

Захар, обгладывая уже третье ребрышко, покачивал головой:

– Вот это да! Никогда такого не ел.

– А хрящики-то, хрящики! – восторгался Митяй, жмурясь от удовольствия. – Прямо тают во рту! Как это у вас получилось, Егор Андреич?

– Секрет в травах и правильном дыме, – ответил я, довольный произведенным эффектом. – Ольха дает особый аромат.

Если копченая рыба имела успех, то хрящи с ребрышками пошли просто на ура. Мужики наперебой хвалили новое блюдо, а бабы уже выпытывали рецепт, как готовить рассол для мяса, чтобы потом самим попробовать закоптить.

Особенно радовало то, что Михаил, наш новый человек, тоже с аппетитом уплетал угощение, явно впечатленный. Для него это был способ почувствовать себя частью общины, приобщиться к нашим обычаям.

Вечер выдался на славу.

Машка села рядом со мной, положив голову мне на плечо:

– Хорошо придумал, Егорушка, – тихо сказала она. – Глянь, как все радуются. И едят-то как – за ушами трещит!

Я приобнял её за плечи, чувствуя небывалое удовлетворение.

– Это только начало, Машенька, – ответил я. – Ещё много чего интересного впереди.

Глава 18

Утром, вышел из дома и сразу направился взглянуть, как продвигается строительство. Мужики уже практически доделывали новый дом, работа кипела вовсю. Они, словно муравьи, сновали по крыше и стенам, ловко орудуя топорами и пилами.

Захар, заметив меня, спустился с крыши.

– Доброе утро, барин! – приветствовал он меня, улыбаясь в густую бороду. – Как почивали?

– Хорошо, – кивнул я, разглядывая постройку. – Вижу, вы тут без меня не скучали.

Дом выглядел добротно – широкий, просторный, с высокой двускатной крышей. Осталось еще совсем чуть-чуть – выложить соломой крышу да внутри сделать перегородки, а потом обмазать глиной стены для тепла и красоты.

– К завтрему управимся, ежели погода не подведёт, – доложил Захар, следуя за моим взглядом. – Печь уже сложили, осталась только обмазка да крыша.

– Молодцы, – похвалил я. – Споро работаете.

Петька, балансирующий на стропилах с охапкой соломы, крикнул сверху:

– Барин, гляньте, как мы тут устроили! Дымоход через крышу вывели, как вы велели!

Я задрал голову, прикрывая глаза от солнца ладонью. Действительно, дымоход был сделан на совесть – широкий, прочный, обложенный камнем. Не то что в других избах, где дым часто валил прямо в жилое помещение.

– Отлично! – крикнул я в ответ. – Так и продолжайте!

Оставив строителей заниматься своим делом, я пошел искать Степана. Нашел его у колодца – набирал воду в большие деревянные вёдра.

– Как там картошка? – спросил я, помогая ему вытаскивать тяжёлое ведро.

Степан выпрямился, перехватывая ведро:

– Всю окучили, барин, как вы велели. Растёт неплохо, зеленеет. Только вот земля сухая, – он посмотрел на безоблачное небо. – Дождя бы надо.

Я тоже взглянул на небо – ни облачка, только ослепительная синева. Такая погода стояла уже больше недели.

– Если не будет дождя, то поливать будем сами, – решительно сказал я. – Да, хлопотно, но куда деваться? Не пропадать же урожаю.

Степан вздохнул, но спорить не стал. Взвалил на плечи коромысло с вёдрами и побрёл к грядкам. Я смотрел ему вслед, прикидывая, сколько воды понадобится, чтобы напоить всю нашу картошку. Выходило немало – работы на несколько дней. Придётся организовать людей с вёдрами, чтобы быстрее управиться.

Время близилось к обеду, когда ребятня играющая за деревней, прибежали с криками:

– Обоз! Обоз едет!

Эта новость мгновенно облетела Уваровку. Как всегда, встречали всей деревней – пусть событие уже и привычное, но всё-равно что-то новое в жизни деревни, повод собраться вместе, узнать новости из большого мира.

Женщины наскоро прихорашивались, мужики откладывали инструменты, дети с визгом неслись к околице. Даже собаки, и те, казалось, понимали важность момента – носились вокруг, заливисто лая.

Я тоже вышел встречать гостей, встав рядом с Захаром и Семёном у въезда в деревню. Вскоре показался обоз. Впереди как обычно восседал Игорь Савельич.

– Здравствуйте, барин! – крикнул он издалека, увидев меня. – Принимайте гостей!

Обоз подъехал ближе, и я заметил, что на последней телеге, кроме мешков и тюков, сидела семья – мужик лет тридцати пяти, женщина примерно того же возраста и трое детей.

Игорь Савельич остановил лошадей, спрыгнул с телеги и подошёл ко мне:

– Вот, как договаривались, – начал он без предисловий, – привезли всё, что заказывали. И ещё семейство к вам на житьё. Алексеем кличут, хороший мужик, только ногу повредил на службе. Но работник справный, не сомневайся.

Я кивнул и подошёл к последней телеге, где уже спускались на землю новоприбывшие. Мужик, спрыгнув с телеги, охнул, приземлившись на больную ногу, но тут же выпрямился и поклонился мне:

– Здравствуйте, барин. Алексей Кузьмич, прибыл к вам устраиваться, как слышал, что людей берёте. Вот, семью привёз.

Он был крепкого сложения, с широкими плечами и мозолистыми руками – сразу видно, человек к труду привычный. Русая борода аккуратно подстрижена, взгляд прямой, открытый.

– Добро пожаловать в Уваровку, – ответил я, пожимая ему руку. – Работы у нас хватает, рабочие руки всегда нужны.

Тем временем с телеги спустилась его жена, помогая детям слезть. Её звали Анной, как ее представил Алексей. Женщина была статная, с румяными щеками и ясными голубыми глазами. Русая коса, толщиной с руку, была уложена вокруг головы короной. Видно было, что бабёнка хозяйственная, к работе привычная. Одной рукой она придерживала самого младшего, мальчонку лет трёх, другой поправляла платок на голове, при этом умудряясь ещё и старшим детям – девочке лет десяти и мальчику лет восьми – давать указания, куда ставить узлы.

– Не извольте беспокоиться, барин, – сказала она, заметив мой взгляд. – Мы люди работящие, без дела сидеть не привыкли. Я и по хозяйству, и шить-вязать умею, и с детьми чужими лажу хорошо.

– И хлеб печёт так, что пальчики оближешь, – с гордостью добавил Алексей, обнимая жену за плечи.

– Вот и хорошо! – сказал я и направил их к Захару, чтоб тот показал им дом:

– Захар, проводи их, покажи, где жить будут.

Захар кивнул и повёл новую семью показывать их будущее жилище. Дети, вначале державшиеся настороженно, уже освоились и с любопытством глазели по сторонам, разглядывая новое место. Деревенские ребятишки, преодолев первоначальную робость, уже крутились рядом, заводя знакомство.

Я же вернулся к обозу, чтобы проверить привезённый товар. С обозом доставили всё, что заказывали: зерно и пшеницу и овёс для посева, муки несколько мешков, пару мешков соли – важнейшей ценности для засолки и консервирования. Так же привезли разных тканей – холстину для повседневной одежды, немного шерсти для зимних вещей, даже отрез ситца яркого для праздничных нарядов.

Отдельно разгружали горшки разные глиняные – большие и малые, для готовки и хранения, гвоздей да скоб металлических целый ящик (эти для строительства очень нужны были), масла пару горшков, сахара мешочек маленький – роскошь по нынешним временам, мёда бочонок душистого, из липовых лесов.

– Смотрите-ка, барин, – окликнул меня Митяй, указывая на мешок, из которого доносилось кудахтанье, – кур привезли!

Действительно, в мешке оказался десяток кур-несушек – все здоровые доехали. Наше небольшое хозяйство пополнялось, и это радовало.

Кузнец из города передал пилы новые – пять штук, такие как прошлый раз делал – из закалённого металла, чуть тоньше даже сделал. Я внимательно осмотрел их, проверяя остроту зубьев – работа была отличная, такими пилами можно было значительно ускорить распиловку леса.

Пока мы разгружали и проверяли привезённое, мои мужики уже загружали возы досками – ровными, хорошо обструганными, без сучков и трещин. Работа шла слаженно, без суеты – уже привыкли к такому обмену.

Игорь Савельич, наблюдавший за погрузкой, одобрительно кивал:

– Хороша доска, барин, что и говорить. В городе за неё втридорога берут. Да и не всегда такого качества найдёшь.

– Стараемся, – скромно ответил я, хотя внутри разливалось приятное тепло от похвалы. – Так может уже и по полтора рубля будете брать? – пошутил я. Тот аж задохнулся, но вовремя понял, что я шучу, улыбнулся.

Загрузив возы, обоз не стал задерживаться, как всегда не согласившись обедать, ссылаясь на долгую дорогу. Игорь Савельич взмахнул кнутом, и лошади тронулись.

Когда обоз уехал, я озадачил Степана разобрать и распределить все, что привезли из города. Тот, кивнув нескольким мужикам да бабам, тут же принялся выполнять указания. Видно было, как загорелись глаза у деревенских – каждый надеялся получить что-нибудь особенное из городских товаров.

Я же отозвал Захара в сторонку, спросил, что с жильем – переезжаете вы в ангар или как? Захар куда-то в сторону кивнул и тут подошел Степан.

– Барин, я тут подумал… раз семья приехала раньше, то давайте их в новый дом уже заселим, а я и в своем останусь. Поправим на зиму, утеплим, да нормально мне будет, привычно в нем.

– Знаешь, Степан, раз уж ты идешь на встречу, не смотря на то, что дом строился для тебя, то скажу я так. Алексей пусть тогда заселяется, но сам первым делом помогает ставить новый дом для тебя. А ты к осени как раз и переедешь. – Степан кивнул.

– Хорошо, барин, как скажете.

Захар же, продолжил:

– Алексей, как ему Степан сказал, что пока поживет в своём доме, уж взялся за дело, барин, – ответил Захар, поглаживая бороду. – Как только дом увидел – сразу за топор схватился, с Ильей да Иваном топчаны мастерят. Просил только сенники выделить, если таковые имеются.

– Хорошо, – кивнул я и, заметив проходившую мимо Прасковью, кликнул ее: – Прасковья! Подойди-ка сюда.

Женщина подошла, вытирая руки о передник.

– Слушаю, Егор Андреевич.

– Организуй сенники для семьи новой. Сможешь?

Та кивнула без лишних вопросов и, подобрав подол, убежала к себе домой.

С Петькой решили сходить на лесопилку, глянуть, как там наше стекло поживает. По дороге Петька все расспрашивал о городе, о товарах, что привезли, особенно его интересовали инструменты новые.

На лесопилке нас встретил Семён – весь перемазанный, но довольный. Оказалось, он как раз залил новое стекло.

– Завтра уже на два камня буду заливать, – похвастался Семён, вытирая пот со лба. – Прохор постарался, сделал уже второй.

Я подошел к готовому куску стекла, осторожно поднял его, поднес к свету. Поверхность была аж зеркальная – гладкая, ровная, без единого пузырька. Сквозь стекло мир казался немного искаженным, но видно было все прекрасно.

– Молодец, Семён! – искренне похвалил я. – Отличная работа.

Семён смущенно улыбнулся, но было видно, что похвала ему приятна.

В итоге у нас было готовых уже два одинаковых куска стекла – локоть на локоть – для начала и это было настоящим чудом. Я сказал Петру, чтоб взял одно, я же взял второе, и мы пошли обратно в Уваровку.

– А что будем со стеклом делать? – все допрашивал Петька по дороге.

Он постоянно смотрел то на небо, то на дорогу через стекло, не переставая удивляться, как же здорово видно все.

– Глядите, барин! – восторгался он. – Трава через него зеленее кажется! А небо синее-синее!

Я усмехался, глядя на его неподдельный восторг. Для человека, никогда не видевшего стекла, это действительно было чудом.

Придя домой, я разложил на столе лист бересты и углем нарисовал то, что нам нужно было сделать. Петька, Илья и подошедший Захар склонились над чертежом, пытаясь понять, что же это такое.

– Это будущая рама для окна, – пояснил я, обводя контуры. – Смотрите: здесь и здесь будут стекла, по два с каждой стороны, чтоб тепло держали.

– А зачем два? – не понял Илья. – Разве одного мало?

– Между ними воздух будет, – объяснил я. – А воздух, он тепло хорошо держит. Зимой в доме теплее будет, а летом – прохладнее.

Мужики закивали, оценив идею.

– Умно придумано, – почесал в затылке Захар. – А как делать-то будем?

– Сейчас покажу, – я отложил бересту и встал. – Петька, давай сюда доски. Илья, а ты принеси инструмент – пилу, молоток, топор. Захар, ты будешь помогать.

Мужики быстро разбежались выполнять поручения, а я пока размечал на земле контуры будущей рамы, вбивая колышки и натягивая между ними веревку.

Когда все собрались, началась работа. Я отобрал самые ровные и сухие доски – для оконной рамы это было важно, чтобы потом не повело. Петька держал доску, пока я отмерял нужную длину, делал отметки углем.

– Режь вот тут, – показал я, и Илья взялся за пилу.

Он работал аккуратно, без спешки – пила ходила ровно, без рывков. Опилки сыпались на землю золотистой струйкой.

– Хорошо, – кивнул я, когда первая заготовка была готова. – Теперь нужно сделать в ней выемку для стекла.

Взяв молоток и стамеску, я показал, как нужно работать: короткими, точными ударами снимал слой, постепенно углубляясь.

– Не спеша, – предупредил я Петьку, который взялся за инструмент с явным нетерпением. – Тут главное – аккуратность. Торопиться некуда.

Пока они с Ильей выбирали пазы в досках, мы с Захаром занялись разметкой и распиловкой остальных элементов рамы. Работа шла споро, мужики быстро схватывали то, что я показывал, и вскоре у нас были готовы все детали для нижней части окна.

– А теперь самое сложное, – сказал я, когда пришло время сборки. – Стекло – штука хрупкая, разбить – раз плюнуть. Так что тут нужна особая осторожность.

Мы разложили на столе все заготовки, я еще раз проверил, подходят ли они друг к другу, нет ли где зазоров или перекосов. Потом начали сколачивать раму.

– Держи крепче, – командовал я Петьке, который удерживал две доски под прямым углом, пока я забивал гвозди.

Так, шаг за шагом, мы собрали основу рамы – прямоугольник с выемками для стекол. Теперь пришло время самого ответственного этапа.

– Давайте стекло, – скомандовал я, и Петька бережно, двумя руками, подал мне первый лист.

Я осторожно уложил его в паз, проверил, как сидит – идеально, без малейшего зазора. Потом взял заранее приготовленные штапики – тонкие рейки, которые должны были удерживать стекло в раме, – и начал их прибивать, используя самые маленькие гвоздики, какие только нашлись.