Текст книги ""Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

Соавторы: Ник Тарасов,,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 139 (всего у книги 344 страниц)

Глава 6

Понимая, что прямо сейчас моего участия собственно нигде не требуется, я решил вернуться в Уваровку и посмотреть, как там дела с проросшим зерном. Не пора ли его уже сушить на солод.

День выдался жаркий, солнце припекало с самого утра, и к полудню на небе не было ни облачка. Пока шагал по узкой тропинке между полями, вдыхал пряный аромат трав, наслаждаясь минутами одиночества. Мысли крутились вокруг новых затей.

Деревня встретила меня привычной суетой: бабы с вёдрами сновали к колодцу, ребятишки гоняли кур, старики сидели на завалинках, щурясь на солнце. Прошёл мимо крайних изб, кивая встречным и отвечая на приветствия. Кажется, уваровцы уже привыкли к моим чудачествам – глядели с уважением, а не с опаской, как раньше.

Добравшись до своего двора, я первым делом направился к сараю, где Степан соорудил поддоны для проращивания зерна. Отодвинул тяжёлую дверь, и прохладный полумрак обволок меня. Пахло сыростью и чем-то кисловато-сладким – запах проросшего зерна ни с чем не спутаешь.

Наклонился к поддонам, разгрёб рукой влажные зёрна. Ростки уже вытянулись миллиметра на два с половиной, а то и на все три. Взял несколько зёрен, растёр между пальцами, понюхал – идеально. Пора сушить.

– Эй, есть кто? – крикнул я, выходя из сарая.

На зов из избы выбежала Настасья, вытирая руки о передник. Румяная, с выбившимися из-под платка прядями волос, она улыбнулась мне так открыто, что невольно улыбнулся в ответ.

– Чего изволите, барин? – присела она в лёгком поклоне.

– Зерно проросло как надо, – сказал я. – Пора его сушить.

Настасья просияла, будто я ей праздник объявил.

– Так я мигом! Девок кликну, живо управимся!

– Погоди, – остановил я её. – Не спеши. Зерно нужно брать аккуратно, чтобы ростки не повредить, и выставлять в печь. Но печь должна быть только приоткрыта, понимаешь? Не жарко, а чтоб томилось медленно.

Она внимательно слушала, кивая в такт моим словам, а потом сказала с неожиданной твёрдостью:

– Всё сделаю, барин. Сама лично буду смотреть, чтоб всё как вы сказали.

– Точно справишься? – решил пошутить я. – Может, Дарье вторую часть работы отдать?

Настасья так всплеснула руками, что я даже отшатнулся.

– Что вы, барин! Я сама всё сделаю! – в голосе прозвучала такая обида, что я едва сдержал смех. – Не нужна мне никакая Дарья!

Другие бабы, возившиеся неподалёку у колодца, поняли шутку и дружно прыснули. Настасья мгновенно раскраснелась, щёки её заалели, как маков цвет.

– Ладно-ладно, – примирительно поднял я руки. – Верю, что справишься лучше всех. Только следи, чтоб зерно равномерно сохло и не пересушилось.

Она гордо выпрямилась, поправила платок и с достоинством ответила:

– Будет исполнено в лучшем виде, барин. Можете не сомневаться.

Только Настасья развернулась и направилась со двора, как вдруг до моего слуха донёсся частый топот копыт. Звук быстро нарастал, и через мгновение я увидел, как по дороге к деревне на полном скаку мчится всадник одвуконь. Он гнал лошадей безжалостно – видно было, как с боков животных срывается пена.

– Кого это нелёгкая несёт? – пробормотал кто-то из мужиков, вышедших поглазеть.

Всадник, заметив скопление народа у моего двора, направил коней прямо к нам. Не доскакав несколько саженей, он резко осадил лошадей, поднимая клубы пыли, и соскочил на землю одним плавным движением. Даже по тому, как он это сделал, чувствовалась привычка к верховой езде и некая порода.

Передо мной стоял худощавый парень в добротной, хоть и запылённой одежде. Сапоги из хорошей кожи, кафтан тонкого сукна, только всё измято и в дорожной пыли. На голове шляпа с небольшими полями, из-под которой были видны светлые пряди волос.

Я разглядел его лицо. Черты были настолько тонкими, что казались почти женственными: длинные ресницы, изящный нос, чётко очерченные губы. Но в глазах светился недетский ум и какая-то настороженность.

– Барин или староста есть? – спросил он высоким голосом, важно, ни с кем не здороваясь.

– Ну предположим, я барин, – ответил я, скрестив руки на груди.

Тот окинул меня взглядом и тут же сказал:

– Именем императрицы прошу укрыть от преследователей.

Что-то в его голосе, в осанке было странным, но времени разбираться не было.

– Да ты заходи да толком расскажи, что случилось, – кивнул я в сторону избы.

– Некогда, погоня за мной, – ответил он, нервно оглядываясь на дорогу.

Я кивнул Ивану и второму молодому служивому. Те, всё поняв, метнулись, накидывая подоспешники и беря в руки оружие.

– Сколько за тобой гонится? – спросил я, прикидывая наши силы.

– Четверо, – ответил гонец, утирая пот с лица. – Опережаю минуты на четыре.

Я кивнул Степану, тот взял под узды обе лошади и повел к себе во двор, выхаживая их после изнурительной скачки. Кони тяжело дышали, бока их ходили ходуном – загнал их путник крепко.

Парень проводил взглядом лошадей, потом повернулся ко мне, сказал:

– Веди.

Было в его манере что-то неуловимое, странное. Движения слишком мягкие для простого солдата, взгляд цепкий, но не грубый.

Заведя его в избу, сказал Машке, чтоб накормила путника, который до сих пор не представился. Она засуетилась у печи, доставая миску щей. Я присел напротив гостя, разглядывая его лицо – гладкое, без бороды, с тонкими чертами.

– Я протянул руку, представляясь:

– Воронцов Егор Андреевич.

Тот, встав и пожимая протянутую руку, тоже представился:

– Поручик Александров.

Я призадумался. И тут же всплыли в памяти знания со школьной скамьи – да это же Надежда Андреевна Дурова! Она же была ординарцем у Кутузова! Вот так номер. Что забыла-то в наших краях? Женщина в мужском обличье, да ещё и на службе у самого фельдмаршала! Потом чуть не прыснул со смеху, мол, бабу с мужиком спутал, надо же.

Она же, вскинув бровь, спросила:

– Что-то не так, Егор Андреевич?

В голосе звучала настороженность – видно, привыкла к разным реакциям на свою персону.

– Всё так, Надежда Андреевна. Кушайте, скоро приду, – сказал я, стараясь не выдать своего удивления. А вот она не смогла скрыть своего – брови поползли вверх.

В этот момент Машка поставила перед гостьей миску горячих щей и краюху хлеба. Дурова схватила ложку с жадностью человека, долго бывшего в пути.

Сам я развернулся и вышел во двор, позвал к себе Ивана. Тот подошёл, сжимая в руках бердыш.

– За царским человеком гонятся четверо, – тихо сказал я, склонившись к его уху. – Нужно отбиться, желательно взять живыми.

Тот кивнул, и они разошлись, спрятавшись за разными домами так, чтобы их не было видно с дороги. Молодой служивый, Пахом, забрался на крышу сарая, положив рядом с собой бердыш. Я же остался посреди двора, как будто занимаясь обычными делами.

Небо затянуло тучами, грозя скорым дождём. Ветер усилился, раскачивая ветви деревьев. Где-то вдалеке прокатился гром. Я посмотрел на дорогу, вглядываясь в пыльную даль.

В этот же момент по той же дороге, где только что скакала Надежда Андреевна, выскочили четверо человек, тоже каждый одвуконь. Они двигались быстро, но осторожно, всматриваясь в следы на пыльной дороге. Заметив наше селение, переглянулись и прямиком направились к нам.

Спешились у моего дома. Один из них, видимо старший, в тёмно-зелёном кафтане с серебряными нашивками, обратился ко мне:

– Кто таков?

Голос у него был низкий, властный. За поясом пистолет, на боку – сабля. Лицо красное, усы торчком, глаза злые.

– Да крестьянин я, – ответил я, разводя руками, как бы показывая свою простоту. – Чем могу служить?

– Всадника видел? – спросил он, внимательно наблюдая за моим лицом.

– Да, проскакал вон по той дороге, – указал я чуть в сторону, на тропинку, ведущую к лесу.

Он прищурился, оглядывая двор, избу, меня. Остальные трое держались чуть поодаль. Один, самый молодой, всё время облизывал губы – нервничал.

– Врёшь! Крепостной! – крикнул мужик, выхватывая из-за пояса плетку. Остальные трое с перекошенными от злобы лицами сделали шаг в мою сторону.

Я же, не дожидаясь развития событий, перехватил уже замахнувшегося на меня плёткой мужика, рванул его на себя и швырнул через бедро. Да так, что из того весь дух вышел – грохнулся на землю и захрипел, пытаясь вдохнуть.

Те трое, увидев, что их человека бьют, чуть было не набросились на меня, но в этот момент с двух сторон с бердышами на них напали Иван и Пахом, словно из-под земли выросли.

– Стоять! – рыкнул Иван, упирая острие бердыша в грудь самого бойкого из троицы.

Они даже не успели сабли достать, как бердыши упёрлись им в горло и грудь. В глазах мужиков мелькнул страх – такого отпора они явно не ожидали.

– Сабли доставай, только медленно, – скомандовал я, выпрямляясь и отряхивая руки. – Двумя пальцами, вот так.

Первый, тот что повыше, с рассечённой бровью, медленно потянул саблю из ножен, но дёрнул рукой, пытаясь рубануть Пахома.

– Дурень! – только и успел выкрикнуть я, как Пахом, словно предвидя это движение, отскочил и рубанул бердышом по руке нападавшего.

Сабля упала на землю, а мужик взвыл от боли.

– Ещё дурить будете? – прорычал Иван, сильнее прижимая остриё к горлу второго. – Али по-хорошему оружие отдадите?

Оставшиеся двое переглянулись и, видя решимость в наших глазах, медленно достали и бросили сабли на землю. Первый, которого я уложил, уже поднялся на четвереньки, судорожно хватая ртом воздух. Я же забрал у него пистолет.

– Вяжите их, – скомандовал я. – Да покрепче.

Степан, наблюдавший за схваткой со стороны, быстро принёс верёвки. Мы споро связали мужиков, попутно обыскав и изъяв ножи, кошели.

Мы оттащили связанных от лошадей, усадив их под раскидистой липой. Лошади их, почуяв свободу, переминались с ноги на ногу, фыркая и мотая головами.

Буквально тут же из дома вышла Надежда Андреевна. Глаза её ярко блестели, а щёки раскраснелись – то ли от волнения, то ли от нашей быстрой расправы над преследователями.

– Ну, вы, барин, и выдали, – покачала она головой, окидывая взглядом связанных мужиков. – Не ожидала. Спасибо за помощь государству.

– Где там мои лошади? – продолжила она, поправляя простую, но добротную одежду. – У меня каждый миг на счету.

– Степан, лошадей веди! – крикнул я ему, и тот метнулся к себе.

– Может, этих возьмёте? – предложил я ей, кивая на восемь лошадей, оставшихся без хозяев.

Та посмотрела на лошадей оценивающим взглядом, словно прикидывая что-то в уме, но решительно мотнула головой:

– Нет, мне с моими привычней. Чужие кони в дороге подвести могут, а мои не подведут.

Пока Степан вёл её лошадей, я приблизился и спросил:

– Что с этими делать? – кивнул на связанных мужиков, сидевших чуть поодаль. Один из них смотрел на меня с такой ненавистью, что будь его взгляд кинжалом, я бы уже истекал кровью.

– По возможности в город, полиции сдай, – ответила она, поправляя ремень на поясе. – Я письмо напишу. Есть пергамент? – спросила она, глядя на меня испытующе.

– Есть, – кивнул я. – Машка, вынеси пергамент и чернила! – крикнул я в сторону дома.

Машка, словно только этого и ждала, пулей забежала в дом и спустя мгновения выскочила с двумя листами пергамента и чернильницей с пером. Я показал жестом за стол под яблоней, где мы обычно обедали в хорошую погоду.

Надежда Андреевна села, достала из рукава маленький нож и заточила перо несколькими точными движениями. Быстро что-то написала, явно дав понять своей позой и взглядом, что мне не стоит заглядывать. Закончив, она тут же свернула лист, вопросительно подняв взгляд.

Машка, словно читая её мысли, подала сургуч, а сама метнулась домой за свечой. Через минуту она уже вернулась с горящей свечой в руке. Ординарец дождалась, пока воск расплавится, и, расплавив сургуч, приложила перстень с печатью, оставивший на красном пятне какой-то замысловатый узор.

– Вот, полиции отдашь, – протянула она мне запечатанное письмо.

– Так что случилось, Надежда Андреевна? – не выдержал я, принимая конверт. – Кто эти люди? Почему они за вами гнались?

– Ты уж прости, барин, но не твоего ума дело, – отрезала она, но без злобы, скорее устало. – Послание у меня важное от Кутузова императрице, а эти, – она кивнула на связанных преследователей, – препятствуют.

Один из связанных что-то прошипел сквозь зубы, но Иван ткнул его древком бердыша в бок, и тот замолчал.

– Советую шибко беседы с ними не водить, – добавила она тише, – а то они понарассказывают такого, что потом не рад будешь, что услышал.

Я понимающе кивнул и показал пантомиму застегивания молнии на рту, сам понимая, что молний тут еще не знают, но Надежда Андреевна усмехнулась – она поняла, что я пообещал молчать.

– Благодарю вас за содействие, – произнесла она, глядя мне прямо в глаза. – Воронцов, говоришь, да? – переспросила она?

– Он самый, Надежда Андреевна.

– Запомню, боярин Воронцов, – она уважительно склонила голову. – Хорошо, когда в трудную минуту встречаешь человека, готового помочь государственному делу. Ваше имя не останется забытым.

Она удовлетворённо кивнула и решительно пошла к лошадям. Стремительные, уверенные движения выдавали в ней человека, привыкшего к опасностям и быстрым решениям.

– Благодарю за помощь, боярин, – произнесла она, запрыгивая в седло одним плавным движением.

И с места сорвалась в галоп, только пыль взметнулась из-под копыт её лошадей. Через мгновение она уже скрылась за поворотом дороги, ведущей к сторону города.

Мы с Иваном переглянулись, а потом перевели взгляд на связанных пленников. Теперь предстояло решить, что с ними делать до передачи городской полиции.

– Ну что, голубчики, – я подошёл ближе, разглядывая их, – придётся вам у нас погостить немного. Но не думайте, что мы гостеприимству не обучены.

Человек с рассеченной бровью сплюнул в мою сторону, но плевок не долетел до цели.

– В погреб их, – коротко распорядился я. – И караул поставьте. Чую, не простые это разбойники.

Иван кивнул и подозвал мужиков, помогавших нам связывать этих молодцов. Они грубо подняли пленников на ноги и повели к погребу, расположенному на краю двора.

– Вот незадача, Егор Андреевич, – почесал затылок Иван, когда мы остались одни. – Как их в город-то доставить теперь?

Я задумчиво повертел в руках конверт, запечатанный сургучной печатью.

– Торговцы скоро должны прибыть, – предложил Иван. – Можно с ними отправить. Под охраной, конечно.

Я покачал головой.

– Нет, Иван. Ты слышал, что Надежда Андреевна сказала? С этими людьми лучше беседы не заводить. Значит, они могут быть опасны даже будучи связанными. А торговцам такой риск ни к чему.

– Это верно, – согласился Иван. – Что же делать тогда?

– Да и письмо, – я указал на конверт, – не хотелось бы кому попало в руки давать. Мало ли что там написано и кому предназначено.

Иван нахмурился, обдумывая ситуацию.

– А что если мы сами…

– Нет, – перебил я его. – Нам всем покидать усадьбу нельзя.

– Вот что, – решил я наконец. – Как только Фома вернется с Захаром, ты с Пахомом отправитесь в город. Доставите и пленников, и письмо. Заодно расскажете, что тут произошло.

– Разумно, – кивнул Иван.

– Ты погреб-то проверь, – сменил я тему. – Чтобы крепко заперт был. А я пойду посмотрю, не оставили ли наши гости что интересное в своих вещах.

Иван кивнул и направился к погребу, а я задумчиво посмотрел на дорогу, по которой умчалась Надежда Андреевна. Интересно, что за дело государственной важности привело её в наши края? Впрочем, как говорится, меньше знаешь – крепче спишь. А сейчас нам предстояло позаботиться о незваных гостях и подготовиться к их отправке в город.

Я перевел взгляд на конверт в своей руке. Что бы там ни было написано, это явно стоило жизни нескольких человек. И, возможно, скоро будет стоить ещё нескольких, если я правильно понял холодный взгляд этой необычной женщины.

Глава 7

– Иван, на тебе дозор за пленниками, чтоб не дай Бог что! – строго сказал я, глядя прямо в глаза парню.

– Все сделаю как надо, не впервой, – кивнул он, поправляя за поясом нож и принимая важный вид.

Тут увидел Степана, выходящего из-за своего дома. Подозвал его:

– Лошадей выходи, распряги да пристрой, чтоб не убежали да к нам привыкать начали.

Не успел я отойти и десяти шагов от Степана, как увидел спешащего ко мне Петра. Он шел быстро, на лице тревога. Заметив меня, облегченно выдохнул.

– Егор Андреевич, что это было? – выпалил он, переводя дыхание. – А то я как из дома вышел, на меня пробегающий с бердышом Иван шикнул, чтоб я ни ногой из дома и никого не выпускал.

Я кивнул, оглядываясь по сторонам.

– И правильно сделал, – одобрительно кивнул я, смотря на Ивана, который так и стоял, объясняя что-то Пахому.

– Так что было-то? – опять спросил Петр.

– Да люди лихие посыльному императрицы хотели помешать дело государственное сделать. Вот и попросил нас о помощи.

Петр удивленно переводил взгляд с меня на Ивана, с Ивана на Пахома, стоявшего неподалеку и потом снова на меня. На лице его читалось откровенное удивление.

– Императрицы? – переспросил он шепотом, оглядываясь. – Так вы что же…

– Да ладно тебе, – я хлопнул его по плечу, прерывая опасные расспросы. – Пойдем лучше глянем, что там с кузницей. Все равно сегодня уже работы толком не будет, хоть проконтролируем.

Петр помедлил секунду, видно было, что его так и распирает от вопросов, но затем кивнул, принимая мое решение сменить тему. Мы неспешно пошли к Быстрянке, где строилась наша кузница.

– Хороший день, – сказал Петр, глубоко вдыхая. – Даже не верится, что утром такая заваруха была.

– Жизнь продолжается, – философски заметил я. – Сегодня разбойники, завтра еще что-нибудь… А нам кузницу достраивать надо, если хотим развиваться дальше.

Когда мы подошли к месту строительства, Семён уже вовсю трудился. Печь была выложена и, судя по всему, уже успела изнутри подсохнуть. Сейчас он занимался установкой опор для вала – устанавливая площадки на опорах моста. Еще две опоры он успел сделать с утра.

– Семён! – окликнул я. – Да ты, я смотрю, без дела не сидишь.

Он обернулся, вытирая пот со лба. Лицо его осветилось довольной улыбкой.

– А чего зря время терять? – он кивнул на выложенную печь. – Глина-то белая знатная оказалась. Смотрите, как ладно вышло.

Я подошел ближе, осматривая печь. Действительно, работа была выполнена на совесть. Белая глина, очищенная от металла, образовала ровный внутренний слой, который должен был выдерживать высокие температуры.

– Славно вышло, – похвалил я Семёна. – Да и площадки тоже неплохо выходят.

– Так вместе же вчера делали, – Семён кивнул на мост. – Как вы и говорили, от водяного колеса вал пустим.

Петр сходу въехал, для чего нужны эти приготовления, и лишь одобрительно кивнул, присматриваясь к конструкции.

– Надо будет продумать, как закрепить, – задумчиво произнес он, постукивая пальцами по одной из площадок. – Тут нагрузка будет немалая.

– Да, – отозвался я, присев и рисуя пальцем на песке. – Втулку нужно будет делать деревянную и хорошенько придется смазывать, чтоб часто не менять бревна вала, а то трение тут будет сильное.

Семён и Петр склонились над моим импровизированным чертежом. Я добавил еще несколько линий, обозначая соединения.

– Можно дубовую сделать, – предложил Семён. – Она крепче.

– Из того самого дуба. – Я посмотрел на Петра, а тот утвердительно кивнул.

– Сделаем, барин.

Мы продолжили рассуждать с Петром, как будем делать колесо с кривошипом. Семён не отставал, внимательно вслушиваясь в наши рассуждения и время от времени предлагая свои идеи.

– Так давайте сделаем такое же, как с другого берега, – предложил Петр, вытирая со лба пот. – Там колесо уже работает, пока ни разу не подвело.

Я покачал головой.

– Оно-то да, только нужно будет слегка усложнить, – ответил я, рисуя новую схему. – Нам помимо поступательных движений понадобятся и вращательные.

– А это зачем? – недоуменно спросил Петр, всматриваясь в мои каракули на песке.

– Да думаю я меха сделать не как по старинке, а вентилятором.

– А это как? – почти хором спросили Петр и Семён, склоняясь еще ниже.

– Покажу, – я улыбнулся, видя их неподдельный интерес, и принялся рисовать более подробно. – Смотрите, обычный мех – это такой кожаный мешок, который то сжимается, то разжимается, верно? А вентилятор – это колесо с лопастями, которое, вращаясь, гонит воздух постоянно, без остановки.

Я нарисовал круг с лопастями и стрелками показал направление вращения и движение воздуха.

– И насколько сильнее он дует? – с сомнением спросил Петр.

– Намного, – уверенно ответил я. – В несколько раз. А главное – постоянно, без перебоев. Сделаем воронку, правильно установим винт – так будет дуть, что мехам и не снилось.

У обоих загорелись глаза, причем даже не понял, у кого ярче – у Петьки или у Семёна, тоже падкого на всякие выдумки мои. Оба смотрели на чертеж так, словно я только что показал им сокровище.

– Это ж сколько угля за день можно будет пережечь! – восхищенно выдохнул Семён. – И какой жар дать!

– А колесо как делать будем? – практично поинтересовался Петр. – Лопасти эти…

– Из дерева для начала, – я обвел круг еще раз. – Потом, когда металла добудем побольше, можно будет и из него отлить. Но пока и деревянный сгодится.

Семён уже прикидывал что-то в уме, его пальцы двигались, словно он уже строгал и выпиливал детали.

– К завтрему сделаю, – решительно сказал он. – Только доски хорошие нужны.

– Тебе что, досок мало? – Заржал Петр. – Вон в ангаре бери любую да и делай сколько душе угодно.

– Ну что, – я поднялся с корточек, отряхивая песок с рук, – завтра с утра и начнем.

– А что будем с нашими гостями то незваными делать – спросил Петр, вспомнив об утренних событиях.

– Разберемся, – я пожал плечами. – Главное, что они больше никому не помешают. А у нас дел невпроворот.

Мы еще раз оглядели будущую кузницу. Семён уже вернулся к работе, устанавливая очередную площадку для вала. Стук его топора разносился по округе, смешиваясь с плеском воды и криками ребятни.

Посмотрев, как ребятня собирала перегоревшую золу на другом берегу, я отметил про себя их старательность – мальчишки работали с таким рвением, словно добывали золото, а не простую золу. Как раз к этому времени был готов и уголь – чёрные, матово поблёскивающие куски, пахнущие дымом и обещанием жаркого пламени.

– Вот что, – сказал я, стоявшим рядом мужикам, – можно из оставшегося самана сделать пристрой с задней стороны кузницы, под склад угля да золы. Нечего добру пропадать под дождём.

Семён, оторвавшись от своей работы, почесал затылок:

– И то верно. За пару дней управимся, коли все вместе возьмёмся.

– Вы тут начинайте, а мы с Петром в Уваровку пошли, – я кивнул Петру, и тот, отряхнув руки, двинулся за мной.

Петр шёл молча, лишь изредка интересуясь моими планами насчёт кузни. Я отвечал коротко, погружённый в мысли о предстоящих делах.

– Гляди-ка, – вдруг оживился Петр, указывая вперёд, – никак обоз к нам?

И верно – впереди показались телеги, медленно двигавшиеся в нашу сторону. Я приложил ладонь козырьком ко лбу, вглядываясь в даль.

– Да это ж Фома с Захаром! – воскликнул я, ускоряя шаг.

В Уваровке нас действительно ждал обоз. Фома, увидев нас, расплылся в широкой улыбке, соскочил с телеги и пошёл навстречу.

– Ну, принимайте товар, барин! – сказал он.

Захар, более сдержанный, лишь кивнул с телеги, не прерывая работы по распутыванию каких-то верёвок.

Я обошёл телеги, осматривая привезённое добро. Фома не подвёл – два бочонка мёда, блестящих от свежей просмолки, мешков восемь зерна, сложенных аккуратной горкой, пара мешков муки. В одной телеге были связаны две свиньи – огромные, розовые, с белыми щетинками. Они недовольно похрюкивали, косясь на нас маленькими глазками.

– А этих то зачем двух взял? – я удивлённо посмотрел на животных. Разрослись они знатно – в каждой было килограмм за сто двадцать, не меньше.

Я вопросительно взглянул на Фому, а тот лишь улыбнулся, почёсывая бороду:

– Последние были – отдал как за полторы. Торговался до хрипоты, – он подмигнул. – Знал, что одобрите.

– Ну и отлично, – кивнул я, похлопывая одну из свиней по крутому боку. – Тогда одного завтра колем, а второго ближе к осени.

К этому времени вокруг обоза собралась небольшая толпа. Бабы с любопытством разглядывали привезённое добро, шушукаясь между собой. Я заметил среди товаров свёртки сукна и небольшие мешочки.

– А это что? – спросил я, указывая на мешочки.

– А, – оживился Фома, – соль да перца немного привёз. Дорого нынче, но взял, как велели.

– Молодец, – похвалил я. – Бабам сукно отдай, да смотри, чтоб перец Машке отсыпать не забыл. Она уж разберется.

Захар тем временем снял с телеги и поставил на землю пол-десятка бочонков. По характерному запаху я сразу понял, что в них.

– Пиво? – я поднял бровь, глядя на Фому.

Тот виновато развёл руками:

– Дак грех было не взять, когда предложили по сходной цене.

– Я ж не против, лишь бы в меру, – усмехнулся я, – но когда день отпахаешь, то кружку пенного выпить не грех, особенно в жаркий день.

Петр тем временем рассматривал какие-то длинные предметы, завёрнутые в холстину.

– А это что за диковины? – спросил он, разворачивая ткань.

– А, – Фома подошёл ближе, – привёз пять пил – хорошо прокалённых и немного тоньше, чем были до этого. Кузнец постарался, говорит, такими легче работать будет. И ещё у него же гвоздей набрал да полосок металлических. Знал, что пригодятся.

– Это верно, – кивнул я, осматривая пилы. Действительно, качество было отменным – тонкие, но прочные, с острыми зубьями.

– А ещё что в том мешке? – указал я на небольшой мешочек, привязанный к седлу коня.

– А, чуть не забыл! – Фома хлопнул себя по лбу и отвязал мешок. – Семена, как вы просили. Насилу достал, но слово сдержал.

Я взял мешочек, развязал его и заглянул внутрь. Семена выглядели здоровыми, отборными – именно то, что нужно.

– Сразу же отдай Степану, – распорядился я, возвращая мешочек Фоме, – чтоб тот завтра же занялся посадкой. Да скажи ему, пусть возьмёт парусину – Машка выдаст – да накроет, так как в теплице я делал. А через седьмицу уже можно будет снять, чтоб дальше сама росла.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в оранжевые тона. Мужики начали разгружать телеги, перенося добро в амбар. Бабы суетились вокруг, помогая и одновременно оценивая привезённое богатство.

– А что с этими делать? – Захар кивнул на свиней, которые уже успокоились и дремали, уткнувшись пятачками в солому.

– В хлев их отведите, – ответил я и не удержавшись от подколки. – Только Прохору не доверяйте, а то снова всей деревней будем ловить. – Все прыснули от смеха, а я добавил. – А завтра с утра займёмся разделкой первой.

Пока шла разгрузка, я отвёл Фому в сторону. Тот отдал мне деньги, оставшиеся с продажи досок. А я спросил:

– Как там в городе дела? Что слышно?

Фома огляделся по сторонам, словно опасаясь лишних ушей, и понизил голос:

– Неспокойно нынче. Говорят, подати увеличить хотят. Народ ропщет. А ещё купцы заморские приехали, диковинки привезли, да цены ломят несусветные.

– Понятно, – задумчиво кивнул я. – А о нас какие разговоры?

– Да разное болтают, – усмехнулся Фома. – Кто говорит, что перекупщик вы, что доски где-то покупаете в таких количествах да в город продаете, а кто-то, что артелей завел три десятка и они пилят лес вам дни и ночи.

– Ладно, – сказал я Фоме, – пойдём, поможем разгрузиться. А завтра обсудим всё подробнее.

Когда последний мешок был перенесён в амбар, а свиньи устроены в хлеву, я собрал всех во дворе.

– Завтра много дел, – объявил я. – Степан с утра проконтролируешь посадку семян. Про парусину не забудь. Петр с Ильёй закончат пристрой для угля и золы. Федот с Захаром разделают свинью. А мы с Фомой обсудим дальнейшие планы. Да, и не забудьте – вечером всех жду на пиво, – я кивнул на бочонки. – Заслужили.

Мужики довольно загудели, предвкушая вечернее угощение. День выдался удачным – запасы пополнились, дела продвигались.

Вечером, ужиная под яблоней, мы расположились как обычно – кто на чурбаках, кто прямо на траве. День выдался жаркий, но к закату воздух стал прохладнее, и сидеть в тени старой яблони было самое то. Захар, прожевав кусок хлеба с салом, отхлебнул пива и вдруг оживился.

– А я, кстати, Егор Андреевич, с кумом своим договорился, – он посмотрел на меня. – Михаил его зовут. Приедет с обозом, который за досками прибудет дня через три.

– Ну и хорошо. Заодно и им будет охрана в дороге. Ну и потом у нас останется. – Я отложил ложку и с интересом посмотрел на Захара.

Но тут вставил свои пять копеек Фома:

– Мы его про семьи спрашивали. Вы когда говорили найти работящих и надежных. Таких, которых можно было бы в Уваровку сманить…

– Дай договорить-то! – возмутился Захар, но Фома уже увлёкся:

– Так вот, спросили мы Мишку, не знает ли он хорошую семью, – Фома активно жестикулировал, разбрызгивая пиво из кружки. – А он сразу же и предложил своего знакомца!

Захар, видя, что слово у него перехватили, тоже решил не отставать:

– Когда они молодыми ещё были, тот знакомец увечье получил на войне, – Захар постучал себя по ноге. – Так с тех пор и прихрамывает.

– Но мужик крепкий, да работящий! – опять встрял Фома. – И жена у него не ленивая, хозяйство держит хорошо.

– Да ребятни трое, – добавил Захар, не давая Фоме снова перебить. – Мишка за него ручался, как за себя. Говорит, мужик что надо!

Я смотрел на этот словесный поединок и еле сдерживал улыбку. Оба так старались рассказать новость первыми, что получалось смешно и сумбурно.

– Ну и хорошо, – кивнул я, когда они наконец замолчали, переводя дух. – Только вот работу вы себе нашли.

– Это ещё какую? – недоуменно спросил Степан, до этого молча слушавший разговор.

– Дак как какую? – я усмехнулся. – Селить-то семью куда собрались?

Мужики аж выдохнули, переглянувшись.

– Да… барин как всегда прав, – пробормотал Федот, почёсывая затылок.

Я отломил кусок хлеба и, подумав немного, продолжил:

– Значится так. Ставите дом новый для Степана с семьёй, – я кивнул в сторону Степана. – А новую семью в старый дом Степана поселим.

– А справимся к сроку-то? – усомнился Иван. – Три дня всего.

– Да не через три дня они приедут, – покачал головой Захар. – Мишка приедет с обозом, а семью-то потом перевезем. Можно будет подгадать под обоз, который за досками будет идти – они же на легке – вот пожитки на десяти то телегах и привезут.

– А там уже посмотрим, какой он мастеровой, этот ваш Мишка, – я обвёл взглядом притихших мужиков. – Дома ещё есть кому обновить, а до осени ещё пара месяцев. Только вот что у него с вольной? Да с хозяйством своим что делать будет?

Фома просиял, будто только и ждал этого вопроса:

– А вот хозяйство своё в деревне, что под самым городом, он продать хочет и уехать оттуда, – затараторил он. – Вот и к нам согласился. А на вырученные деньги как раз вольную выкупит.

Я аж хмыкнул от удивления:

– Там выкупит, чтоб тут продаться⁈ Что за дурь такая?