Текст книги ""Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

Соавторы: Ник Тарасов,,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 140 (всего у книги 344 страниц)

– Ну уж так решил, – пожал плечами Захар. – Говорит, всё на служивых поглядывает, уж очень тоскует по службе.

– Ему бы, – Захар понизил голос, будто делясь секретом, – ратное дело подавай. А в городе какое ратное дело? Разве что пьяных купчишек разнимать.

– Захар сказал, что его, если что, и тут можно будет пристроить, – добавил Фома, поглядывая на меня.

– А я и не возражаю, – я пожал плечами. – Люди нам нужны, особенно те, кто и за себя постоять может, и других научит.

Внезапно Захар нахмурился и завертел головой:

– А где Пахом-то? Что-то не видать его.

Иван чуть ли не по лбу себя хлопнул:

– Так на страже он! Бандитов сторожит!

У Захара глаза на лоб полезли:

– Что значит – бандитов⁈ Каких ещё бандитов?

Мужики переглянулись, и на их лицах появились плохо скрываемые ухмылки. Я понял, что сейчас начнётся.

– Да вот сегодня утром, – начал Федот с нарочито серьёзным видом, – на нас напали. Целая шайка!

– Да ну⁈ – Захар даже привстал. – И что же?

– А то! – подхватил Иван. – Барин наш их всех уложил! Как есть всех!

– Уложил? – Захар перевёл взгляд на меня. – В одиночку?

– Ну, не совсем в одиночку, – я попытался вмешаться, но куда там.

– Да ты что! – Федот махнул рукой. – Выскочил он, значит, с саблей наперевес…

– Да не было у меня сабли, – я снова попытался остановить этот поток небылиц.

– А я говорил, что барин голыми руками их всех… – вклинился в разговор дедок, но его тут же перебили.

– А они, значит, бегут на него, – продолжал Федот, не обращая на меня внимания. – Человек десять, не меньше!

– Четверо их было, – вздохнул я, понимая, что меня не слушают.

– И как стал он их бить! – Иван аж привстал, изображая мои якобы удары. – Одного так, другого эдак! Только успевай считать!

Захар слушал, открыв рот, а мужики, видя его реакцию, расписывали всё красочнее. Каждый пытался перещеголять другого в деталях. По их рассказу выходило, что я чуть ли не в одиночку разогнал целую армию разбойников, используя только голые руки и какие-то невиданные приёмы.

– Да будет вам, – я наконец сумел вклиниться в их рассказ. – Было дело, но всё намного проще. Четверо их было, мы их скрутили, и теперь Пахом их стережёт до утра.

– А, так они ещё и живы? – разочарованно протянул Захар.

– Живы, конечно, – кивнул я. – Кстати, тебе, Иван, с Пахомом нужно будет завтра их в город и отвезти. Пусть городская стража с ними разбирается.

Иван кивнул:

– Да, так и договаривались.

– А я-то думал… – Захар почесал бороду, явно разочарованный, что история оказалась не такой кровавой, как ему расписали.

– Много будешь думать – скоро состаришься, – усмехнулся я, вставая. – Ладно, мужики, засиделись мы. Завтра дел много.

Глава 8

На утро, Петька пришел ни свет ни заря.

У коновязи уже стояли оседланные лошади. Иван проверял подпруги, а Пахом укладывал последние пожитки в дорожные сумы. Захар, заложив большие пальцы за пояс, неторопливо расхаживал вокруг них, время от времени останавливаясь и что-то подсказывая.

– Так вот, слушай внимательно, – говорил он, обращаясь к Ивану. – В городе первым делом идёшь с донесением. Не мешкай, не заглядывай по кабакам.

Иван кивнул, пряча улыбку в густой бороде:

– Понял. Сначала дело.

– И с пленников глаз не спускай, – продолжал Захар. – Ночью по очереди дежурите с Пахомом. Коли который сбежит, с тебя спрос будет, понял?

– Понял, понял, – Иван затянул последний ремень и выпрямился. – Не впервой мне с такими ездить. Доставим в целости и сохранности.

Фома, до того молчавший, подошёл ближе и прокашлялся:

– А может, и мне с вами съездить? – предложил он, поглядывая на воз. – Чай, и мне бы пригодилось кое-чего прикупить. Да и помощь лишней не будет.

Иван покачал головой:

– Если по мелочи, то и сам справлюсь. Есть у меня хорошие знакомые купцы, что три шкуры драть не будут. А ты лучше здесь оставайся, мало ли что.

Захар согласно кивнул:

– Прав Иван. Здесь людей и так немного, каждая пара рук на счету.

Фома вздохнул и отступил:

– Ну, коли так… Тогда хоть привезите что надо.

– Говорите что – привезем.

Я стал перечислять, что могло понадобиться в деревне.

– Муки ещё возьмите, – говорил я. – Рубахи новые нужны, да сарафаны для баб. Порты мужикам можно взять. Обувь всякую – лапти, сапоги, валенки на зиму бы не помешали. – Я призадумался, чего еще нужно.

– Чай не забудь, – вспомнил я. – Пусть немного, но обязательно привезите. И свечей купите побольше, дни скоро будут становиться короче.

Иван кивал, запоминая:

– А деньги-то дадите на заказы? – Посмотрел на меня Иван.

Я хмыкнул и ответил:

– За деньги и дурак купит. – Захар с Фомой заржали. – Конечно дам немного денег, но это так – на всякий случай. А так – телегу сейчас загрузим досками и будут вам деньги. Еще и сдачу чтоб привезли. И не транжирьте попусту.

– Митяй то готов? – спросил я, оглядываясь.

– Готов, – отозвался Пахом. – Уже Ночку чистит, запрягает.

Когда солнце поднялось уже на ладонь над горизонтом, из погреба вывели пленников. Четверо хмурых мужиков с всклокоченными бородами щурились на свету. Руки у них были связаны сзади.

– Попарно привяжите их к лукам седел, – распорядился Захар. – Пусть пешком идут, так надёжнее будет.

Те переглянулись и тот, что на меня замахивался стал грубо и с властными нотками ругаться.

– Да вы знаете кто мы? Вас же сгноят в компостной яме, на дыбу повесят и…

Я не стал дожидаться продолжения полёта его фантазии и с размаху заехал в скулу. Тот как стоял так и рухнул на землю.

– Еще хоть слово услышу – скажу что так и было…

А сам повернулся к Ивану с Пахомом и строго сказал:

Как только говорить начнут – или кляп в рот пихайте или по темечку обухом, только главное, чтоб до города живыми довезли. А в каком состоянии – не важно. Все понятно?

Иван с Пахомом кивнули. Но на самом деле, я все это больше говорил для этих бандитов, чем своим людям. Надеюсь, они сделали правильные выводы.

Служиве же ловко каждого пленника привязали прочной верёвкой к седлу, оставив достаточно длины, чтобы тот мог идти, но не более того.

Захар лично перепроверил путы, дёргая за узлы и осматривая верёвки. Кивнув сам себе, остался доволен:

– Так-то лучше. От таких всего можно ожидать.

Я отвел Ивана в сторону, туда, где нас никто не мог подслушать:

– Слушай внимательно, – понизил голос до шёпота. – С пленниками беседы не вести – помнишь, что государев человек говорил⁈

Иван посмотрел мне прямо в глаза, всякая улыбчивость пропала с его лица:

– Конечно помню, Егор Андреевич. Ни слова с ними не перемолвлюсь.

Я достал из-за пазухи запечатанный сургучом конверт и вложил ему в руку:

– Береги как зеницу ока. Полиции передашь. Желательно кому-то из старших, понял?

Иван осторожно спрятал конверт за пазуху, под рубаху:

– Понял. Сделаю всё как надо.

Последние приготовления были закончены. Пахом взобрался на своего гнедого, Иван сел на серого в яблоках жеребца. Митяй легко вскочил на телегу и пристроился поверх досок. Воз, запряжённый Ночкой, был готов тронуться.

– С Богом, – перекрестил их Захар.

Они медленно тронулись со двора. Пленники, понукаемые Пахомом, зашагали за лошадьми. Я смотрел им вслед, пока они не скрылись за поворотом дороги, и почему-то на душе было неспокойно.

Когда мужики уехали, мы с Захаром направились к сараю, куда вчера посбрасывали оружие преследователей. Захар шёл неторопливо, время от времени потирая бороду и о чём-то размышляя.

Распахнув скрипучую дверь сарая, мы оказались перед небольшой горкой оружия, тускло поблескивающей в полумраке.

– Добрый улов, Егор Андреевич, – Захар присвистнул, разглядывая клинки. – Оружие-то знатное. Видно, что на заказ сделанное. Не у деревенского кузнеца покупали.

Он поднял один из клинков, проверил остроту большим пальцем и одобрительно кивнул.

Я потянулся к сабле, которая сразу привлекла моё внимание. Извлёк её из ножен – клинок мягко зашипел, словно был рад вырваться на свободу. Не привычной она была. Когда айкидо занимался – там катана была. Эта сабля казалась легче, изгиб другой, баланс иной. Я сделал пару пробных взмахов, стараясь вспомнить движения, которым учили много лет назад.

– Хорошо лежит в руке, – заметил Захар, наблюдая за мной. – Будто для вас кована.

– Пожалуй, оставлю себе, – решил я, вновь вкладывая клинок в ножны. – Может, на досуге потренируюсь да вспомню пару выпадов. Глядишь, и пригодится.

– А вот это уже интересно. – Захар поднял пистолет, глаза его загорелись.

Оружие действительно выглядело внушительно – массивное, с богатой гравировкой на рукояти и стволе.

– Дорогая штука, не каждый боярин может себе позволить, – Захар крутил пистолет в руках, разглядывая каждую деталь. – Такой только у царёвых стрельцов видал, да и то не у всех. Так что повезло вам, Егор Андреевич. Считай, целое состояние в руках держите.

Я взял пистолет, повертел его в руках. Калибр впечатлял – прикинул, какая с него должна быть отдача, с учётом такого размера. Даже в руке чувствовалась основательная тяжесть.

– Ну, раз вещь статусная, то пусть будет, – решил я. – Как в город поеду – пусть на поясе болтается. Может, уважения прибавит.

– Это уж точно, – хмыкнул Захар. – С таким-то аргументом и разговор другой выходит.

Мы ещё немного покопались в трофеях, нашли пару кинжалов добротной работы, несколько поясных ремней с хорошими пряжками. Выходя из сарая, я обернулся к Захару:

– Остальное оружие на нужды деревни забери, мало ли – пригодится. И раз ты у меня за главного по военной части, то тебе и думать об этом. Распредели как сочтёшь нужным.

Захар выпрямился, на лице его отразилась смесь удивления и гордости. Он с уважением кивнул, прижав руку к груди:

– Благодарствую за доверие, Егор Андреевич. Всё сделаю как надо.

Я только после сказанного подумал: получается, я только что его в звании повысил. В голове даже мелькнула мысль о том, что теперь придётся и жалованье повысить, но Захар, словно прочитав мои мысли, добавил:

– Честь дороже монет, Егор Андреевич. Буду служить верно.

– Ну ладно, – улыбнулся я с облегчением, – прибавку к жалованию не просит и то хорошо.

Мы вышли во двор, где нас встретило яркое солнце. И тут я увидел Петьку, который шёл навстречу с малышом на руках. Он осторожно, будто боясь расплескать драгоценную воду, нёс свёрток, в котором едва виднелось маленькое розовое личико. Петька нянчился с таким видом, словно держал в руках не ребёнка, а величайшее сокровище мира. Его обычно суровое лицо смягчилось, глаза смотрели на младенца с такой нежностью, что даже мне стало немного неловко, словно я подглядывал за чем-то очень личным.

– Вот он, наш богатырь! – с гордостью объявил Петька, подходя ближе.

Захар аж ахнул, широко раскрыв глаза:

– Так это… Петя, это уже твой малой? – он переводил взгляд с младенца на отца и обратно, словно не веря своим глазам.

– Да, мой, – Петька расплылся в широкой улыбке, осторожно поправляя пелёнку. – Вот Дарьюшка родила сына. Пока вы там воевали, у нас тут своя битва была.

Малыш вдруг завозился и издал тихий писк, похожий на мяуканье котёнка. Петька тут же начал его укачивать, приговаривая что-то ласковое и совершенно не вяжущееся с его обычной манерой речи.

– Казак растёт, – улыбнулся Захар, осторожно касаясь пальцем крошечной ручки младенца. – Гляди-ка, кулачок-то какой крепкий! Будет у тебя помощник, Петро.

Я наклонился, разглядывая новорождённого. Маленькое личико было таким трогательным и беззащитным, что внутри что-то дрогнуло.

– Как назвали-то? – спросил Захар.

– Егором, – с гордостью ответил Петька. – В честь барина нашего, Егора Андреевича.

А тут и Фома появился, подходя к нам размашистым шагом. Остановился, уставился на младенца, покачал головой с ухмылкой.

– Ну вот, – развёл он руками, – пока в город ездили – столько всего пропустили, хоть не езди! Тут детишки рождаются, сражения происходят… Вернёшься – а деревню уже и не узнать! Хоть никуда не уезжай!

Я хлопнул его по плечу:

– Ты давай брось это дело, так думать. А то нового купца придётся искать. Без твоих поездок в город мы как без рук.

– И без глаз, – добавил Захар серьёзно. – Ты ж нам все новости привозишь.

Фома возмущённо замахал руками:

– Да пошутил я, пошутил! Куда ж я денусь от вас? Вы ж мне новую жизнь дали! – Он попытался сохранить суровое выражение лица, но не выдержал и рассмеялся.

Малыш вдруг заплакал, словно возражая против шума, и Петька тут же посерьёзнел:

– Тише вы, ребенка разбудите, – он бережно прижал сына к груди. – Пойду-ка я к Дарье, она уж заждалась поди.

Мы проводили его взглядами, и я подумал, что вот оно – настоящее чудо, поважнее всех наших подвигов и трофеев.

Петька отнес домой сына, вышел и мы пошли на лесопилку.

Я отправил Петьку с Зорькой к месту, где была затоплена ладья, чтоб тот привез сколько сможет дуба мореного – втулки на опорах под вал будем из него делать, чтоб надежнее было.

– Ты, Петька, не торопись, сколько сможешь достать – столько и притащи, – наставлял я. – Моренный дуб, он никогда лишним не будет.

– Понял, – кивнул Петька. – Постараюсь.

– Главное не надорви кобылу только.

Петька погладил лошадь по морде, угостил ее припасенным куском хлеба и, забравшись на телегу, тронулся в путь. Я проводил его взглядом и повернулся к оставшимся мужикам.

– А мы, братцы, известь делать будем, – объявил я, оглядывая работников. – Давайте-ка известняк к кузне перетащим. Да там пережигать будем.

– Известь? – почесал затылок Семён. – А зачем она?

– Да для многого. И для стекла, и для побелки, и для всего прочего, – кивнул я. – Без извести не получится то, что я задумал.

Мужики дружно взялись за работу. Мы загрузили мешки в вагонетку и переправили на этот берег.

– Вот этот бери, – указывал я Степану на крупные куски. – А ты, Илья, дробить начинай. Нам нужны куски размером с кулак, не больше.

Я показал, как бить молотком по известняку – он хорошо раскалывался по природным трещинам. Мелких осколков мы тоже не выбрасывали – всё пригодится.

– А жечь-то как будем? – спросил Семён, подтаскивая очередной мешок.

– Так то в печи хорошей нужно, в шахтной бы, – вздохнул я, – да времени у нас мало. Начнем в яме – так проще будет.

Я выбрал место неподалеку от временной кузни и начертил на земле круг диаметром около двух метров.

– Копайте здесь яму, глубиной в рост человека, – скомандовал я. – Только стенки ровнее делайте, чтоб не осыпались.

Пока мужики копали, я занялся подготовкой дров. Нам требовался хороший жар, поэтому я отобрал сухие березовые поленья.

– Барин, – окликнул меня Степан, вытирая пот со лба, – а не проще ль в кузнечном горне камень обжечь?

– Не выйдет, – покачал я головой. – Там жар хоть и сильный, да объем маленький. Нам много извести нужно.

К полудню яма была готова. Я внимательно осмотрел стенки, подправил там, где земля осыпалась. На дно мы уложили хворост, а поверх него – толстые поленья. Дрова укладывали крест-накрест, чтобы воздух мог свободно циркулировать.

– Теперь камни, – я указал на подготовленные куски известняка. – Укладывайте рядами, но не слишком плотно.

– А не развалится? – с сомнением спросил Илья.

– Не должно, – я показал, как правильно уложить камни. – Смотри, каждый ряд должен быть устойчивым.

Мы заполнили яму почти доверху. Верхний слой я уложил особенно тщательно, оставив в центре небольшое углубление для розжига.

– А теперь слушайте внимательно, – собрал я мужиков вокруг себя. – Обжигать известняк – дело непростое. Жар должен быть сильным и ровным, а для этого огонь придется поддерживать день и ночь. Дежурить будете по очереди.

– А как узнать, что камень готов? – спросил Семён.

– Когда известняк превратится в известь, он станет белым и легким, – объяснил я. – И еще одно важное дело: я хочу попробовать использовать светильный газ для обжига. Помните, как мы его добывали? Так вот он не только металл из глины отделяет, а еще и очень горюч.

Мужики закивали. Прошлый опыт с газом произвел на них сильное впечатление.

– Удлиним трубку, подведем к яме снизу, нужно будет немного прокопать, так, чтоб под уклоном шла, – я начертил план на земле. – Газ даст больше жара, чем просто дрова. Быстрее управимся.

Пока Илья с Семёном заканчивали с укладкой камней, мы со Степаном занялись сооружением газогенератора. В этот раз я решил сделать конструкцию побольше: в большой глиняный горшок набили мелко нарубленных сухих щепок и веток, положили уголь, и добавили патошь и залили немного водой. Потом замазали крышку глиной, оставив только отверстие для отвода газа.

– Трубку из бересты сделаем, – сказал я, скручивая длинную полосу. – Обмажем глиной, чтоб не прогорела.

Когда все было готово, я дал команду поджигать. Сначала разожгли дрова в яме – они занялись быстро, пламя побежало по хворосту. Когда огонь разгорелся как следует, мы запустили газогенератор. Через берестяную трубку пошел светильный газ – когда он достиг ямы он загорелся ярким пламенем, значительно усилив жар в ней. Там аж загудело.

– Ого! – воскликнул Степан, отступая от жара. – Горит как бешеный!

– Это хорошо, – кивнул я. – Чем сильнее жар, тем быстрее известняк превратится в известь. Должно быть не меньше девятисот градусов.

– А как такой жар мерить-то? – удивился Семён.

– По цвету пламени, – объяснил я. – Видишь, какое яркое, почти белое? Значит, температура подходящая. Даже больше чем девятьсот, что хорошо.

Я организовал дежурство у ямы. Каждые два часа нужно было подкидывать дрова и следить, чтобы газогенератор продолжал работать. К вечеру вернулся Петька с телегой, доверху груженной кусками мореного дуба.

– Добыл! – гордо объявил он, спрыгивая с телеги. – Черный как смоль, и твердый – топором еле рубится, пилу напрочь посадил.

– Молодец, – похвалил я, осматривая добычу. – Как раз то, что нужно. Выгружай и присоединяйся к нам.

– А что варим-то? – заинтересовался Петька, заглядывая в яму с пылающим огнем.

– Известь делаем, – объяснил Степан. – Из камня.

– Из камня⁈ – изумился Петька.

Я объяснил ему процесс, как смог проще:

– В известняке есть то, что нам нужно. Огонь отделит из известняка лишнее. Камень превращается в известь, а всё ненужное улетает дымом.

Ночью мужики дежурили по очереди.

К утру, когда я пришел к лесопилке, я заметил, что камни начали менять цвет – от серого к белесому. Это был хороший знак.

– Держим огонь ещё полдня, – распорядился я. – Потом дадим остыть и посмотрим, что получилось.

К полудню пламя начало угасать – дрова прогорели. Газогенератор мы остановили, закрыв трубку. Теперь нужно было дать всему этому остыть естественным путем.

– Сколько ждать-то? – нетерпеливо спросил Петька.

– До завтра, – отрезал я. – Спешка в этом деле не помощник.

На следующее утро мы раскопали остывшую яму с известью. Вместо серых тяжелых камней в яме лежали белые легкие комки – натуральная негашеная известь!

– Вот это да, – восхищенно протянул Семён, держа в руке белый кусок. – И впрямь легкий стал.

– Теперь нужно её погасить, – объяснил я. – Для этого нам понадобится вода и большая бочка.

Мы нашли старую просмоленную бочку, очистили её и наполнили наполовину водой. Я объяснил мужикам, что будет дальше:

– Сейчас происходить будет что-то похожее на колдовство, но никакого колдовства тут нет. Это всё природа так устроена. Как бросим известь в воду, начнется бурление и шипение, вода станет горячей. Даже кипеть может!

– Не может быть, – не поверил Семён. – Как вода от камня закипит?

– Сам увидишь, – усмехнулся я. – Только не наклоняйтесь близко, и глаза берегите.

Я аккуратно через тряпку взял кусок и опустил его в воду. Секунда – и вода вокруг него забурлила, пошел пар. Кусок начал распадаться, вода вокруг забелела.

– Мать честная! – отшатнулся Илья. – Закипело!

Мы постепенно добавляли известь, постоянно помешивая длинной палкой. Вода в бочке нагрелась так, что рукой было не дотронуться, хотя огня рядом не было.

– Вот вам и природная химия, – улыбнулся я, глядя на изумленные лица. – Теперь нужно дать этому настояться день-другой, и получим известковое тесто. С песком смешаем – будет раствор для кладки печей. А разведем пожиже – побелка для стен выйдет.

– А пахнет-то как! – сморщил нос Петька. – Прямо как… не знаю что.

– Ничего, к запаху привыкнешь, – сказал я. – Зато теперь у нас есть своя известь. А это значит, что можем строить прочно и надежно.

Мужики с изумлением смотрели на белую кипящую массу в бочке. Ещё вчера это были обычные серые камни с берега, а сегодня – ценный строительный материал. И не только.

Глава 9

– Ну, что ж, – сказал я, – пока известь настаивается, займемся втулками из мореного дуба. Петька, показывай, что привез.

Мы направились к телеге, где он аккуратно разложил куски нарезанного мореного дуба. Дерево выглядело впечатляюще – тёмное, почти чёрное, с синеватым отливом, словно металлическое.

– Вот, Егор Андреевич, – с гордостью показал Петька, – Сколько смог достал.

Я внимательно осмотрел материал, постукивая по нему костяшками пальцев. Звук получался глухой, но плотный – признак хорошей твёрдости.

– Добрая работа, Петька. Именно то, что нужно. Таким втулкам сносу не будет, – похвалил я.

Мы перетащили несколько наиболее подходящих кусков к ангару. Я разложил инструменты – топор, тесло, набор стамесок разных размеров, скобель, несколько рубанков. Заточили их до остроты бритвы – мореный дуб требовал идеально острого инструмента.

– Ну, с Богом, – сказал я, делая первые пометки угольком на заготовке. – Мореный дуб – материал капризный. Да и режется иначе, чем обычное дерево.

Петька только кивнул на мои слова.

Для начала мы грубо обтесали первую заготовку, придавая ей цилиндрическую форму. Работа шла медленно – дерево сопротивлялось, стружка отлетала мелкая, плотная.

– Вот ведь какой, – ворчал Петька, делая несколько движений теслом. – Твёрдый, будто камень, а всё ж дерево.

– В том-то и ценность, – хмыкнул я.

Управившись с грубой обработкой мы перешли к тонкой работе – выбиранию сердцевины для создания полого цилиндра, в который будет входить вал. Петька работал стамеской аккуратно, чтобы дерево не скалывалось.

– Вот так, по кругу иди. Не торопись, пусть инструмент сам работает.

Наконец первая втулка начала приобретать нужную форму.

– Ещё самую малость подправить нужно, – пробормотал я, прищурившись. – Вал должен входить точно, без зазоров, но и не туго. Лишь бы смазку еще вогнать.

Петька подал мне самую тонкую стамеску, и я аккуратно снял ещё несколько тонких слоёв древесины, постоянно проверяя размер будущего вала.

– Вот теперь то, что надо, – удовлетворённо кивнул я, – Теперь займёмся второй.

Вторая втулка пошла быстрее – руки уже приноровились к работе с этим необычным материалом. Петька уверенно работал с деревом, чувствовалось, что это его стихия. Хотя, в самые ответственные моменты поднимал взгляд на меня, мол – всё так?.

К вечеру, когда солнце начало клониться к закату, обе втулки были готовы – идеально круглые, с гладко отполированной внутренней поверхностью. Я окунул их ёмкость с дёгтем, чтобы дополнительно защитить от влаги и уменьшить трение.

– Ну вот, – довольно потёр я руки, разглядывая наше творение. – Эти втулки века прослужат. Мореный дуб со временем только крепче становится.

Семён, проходивший мимо, остановился взглянуть на нашу работу. Он взял одну втулку, внимательно осмотрел, даже понюхал.

– Добротно сделано, – одобрительно кивнул он. – Такие не сотрутся и не раскрошатся.

– Завтра делайте такие же на оставшиеся площадки, – сказал я ему, протягивая готовое изделие. – По нему ориентируйтесь, чтоб ошибки не было. Но всё же лучше каждый раз к валу примеряйте.

Семён взял в руки втулку, повертел её в руках внимательно осматривая, потом кивнул:

– Сделаем, Егор Андреевич. Не сомневайтесь.

Мы с Петькой, собрав инструменты, решили возвращаться в деревню. Оставили Зорьку с телегой мужикам, чтоб на обратном пути привезли доски в ангар.

– Ты молодец сегодня, – похвалил я Петьку, когда мы шагали по лесной тропинке к Уваровке.

Он расцвёл от похвалы, но постарался сохранить серьёзное выражение лица:

– Стараюсь, Егор Андреевич. Хочу всему научиться, что вы знаете.

– Всему не научишься, – усмехнулся я. – Жизни не хватит. Но кое-чему – можно.

Машка, словно почувствовав наше приближение, встретила меня на пороге. В руках у неё была глиняная крынка с квасом – знала, что после работы в первую очередь хочется пить.

– Заждалась уже, – ласково проворчала она, подавая мне квас. – Что-то припозднились вы сегодня. И чем это от тебя так пахнет?

Я принял крынку с благодарностью и сделал несколько жадных глотков. Квас был холодный, с кислинкой, с пенной шапкой – именно то, что нужно после трудового дня.

– Известью пахнет, – улыбнулся я, вытирая рукавом губы. – Сегодня ею занимались, потом за дуб взялись.

– И как, удалась твоя известь? – поинтересовалась Машка, пропуская меня в дом.

– Завтра увидим, – пожал я плечами. – Хорошо разогрелась, камень побелел как надо. Должно получиться.

После тяжёлого трудового дня больше всего хотелось смыть с себя пот и пыль. Я направился в нашу самодельную душевую. Машка, видя мое намерение, быстро присоединилась ко мне. Мы наплескались вдоволь, смывая усталость и заботы дня. Вода смывала не только грязь, но и напряжение – я чувствовал, как мысли становятся легче, а тело расслабляется.

Вернувшись в дом, мы сели ужинать. На столе дымилась миска с наваристыми щами, рядом лежал ломоть свежеиспечённого хлеба и стояла плошка с солёными огурцами.

Ужин прошёл в уютном молчании. Машка сидела напротив, подперев щёку рукой, и смотрела на меня с нежностью и интересом. Видно было, что она соскучилась за день – я редко задерживался так долго.

После ужина мы устроились на лавке у окна. Машка прильнула ко мне, положив голову на плечо. В такие моменты все заботы и тревоги отступали, оставляя только тепло и покой.

Утром, хорошо выспавшись и плотно позавтракав пшённой кашей с маслом, я вышел во двор. Солнце уже поднялось над лесом, обещая жаркий день. Я потянулся, разминая слегка затёкшие от вчерашней работы мышцы, и окликнул:

– Настасья! Ты где?

Та появилась буквально через пару минут, словно ждала поблизости.

– Как там наш солод поживает? – спросил я, глядя на её румяное от утренней работы лицо.

– Дак готов уже, барин, – с гордостью ответила она, вытирая руки о передник. – Всё как вы учили – и прорастили, и просушили.

– Хорошо, – одобрительно кивнул я. – Организуй тогда себе компанию, скажи, пусть Степан проведет вас на всякий случай, да начинайте собирать вишню – как раз должна поспеть.

– Сколько собирать-то? – деловито уточнила Настасья.

– Да сколько сможете – всю обработаем, – махнул я рукой. – И для наливки, и сушёной на зиму оставим.

Она понимающе кивнула и пошла, видать, искать Степана.

Я повернулся к Машке, которая вышла на крыльцо, слушая наш разговор:

– Как первую партию вишен принесут, сделай-ка ты вареников. Умеешь?

– Конечно, Егорушка, – улыбнулась она, и ямочки появились на её щеках. – Ещё матушка учила. Тесто на воде или на молоке делать?

– На молоке, конечно, – рассмеялся я. – Чай, не бедствуем.

– Тогда и сметанки к ним у жены Ильи возьму, – подхватила Машка. – У неё сметана самая густая, ложка стоит.

Я представил, как вечером, после тяжёлого трудового дня, сяду за стол, а там – тарелка со свежими варениками, исходящими паром, и плошка с густой деревенской сметаной… От предвкушения даже слюнки потекли.

Тут ко мне подошел Захар. Лицо его было сосредоточенным, в глазах читался немой вопрос. Он переминался с ноги на ногу, словно не решаясь нарушить мои размышления.

– Егор Андреевич, – наконец произнес он, поглаживая бороду, – так что со свиньей-то решаем? Колем?

Я поднял на него взгляд, на мгновение не понимая, о чем речь. Потом вспомнил – действительно, еще вчера говорили о забое.

– Так вчера же вроде хотели, – добавил Захар, заметив мое замешательство. – Я так понял, что не до нее было⁈

– Да, засуетились с лесопилкой да известью, – кивнул я. – Ну тогда давай сегодня. Самое время, пока погода стоит хорошая.

Захар удовлетворенно кивнул, развернулся и зашагал к хлеву, на ходу закатывая рукава рубахи.

Я же вернулся в дом. Машка хлопотала у печи, расставляя горшки да чугуны. Увидев меня, улыбнулась:

– Ну что, управился с делами?

– Пока только начинаю, – ответил я, присаживаясь на лавку. – Послушай, вареники отменяются. Их завтра сделаешь. А на вечер нужно будет отварить картошку. Просто помыть и как есть отварить.

Машка оторвалась от своего занятия, посмотрела на меня с любопытством:

– А что это будет-то? Для какого блюда?

Я невольно улыбнулся ее любознательности – всегда хотела знать не только что делать, но и зачем.

– Будет картошечка отварная, – ответил я с легкой хитрецой. – Да к свежей свининке.

Машка понимающе кивнула, но тут же нахмурилась:

– Так где ж свининка-то? Нешто Захар решил свинью колоть?

В этот момент со двора донесся протяжный визг свиньи – пронзительный и быстро оборвавшийся. Машка всплеснула руками:

– Вот ведь! И правда затеяли!

– Ну что ж, – я поднялся с лавки, – пошли разделывать. Дело не ждет.

Пока Машка готовила тазы да корыта, я прихватил один из них, поглубже, и пошел ближе к ангару, где Захар уже опаливал соломой тушу свиньи. Запах паленой щетины разносился по всей округе – характерный, резкий, но для деревенского жителя привычный и даже многообещающий.

По дороге увидел, что на порог дома вышла Прасковья. Я махнул ей рукой:

– Прасковья! Бери какое корыто поглубже и пошли к Захару. Свинью разделываем, всем работы хватит!

Он быстро кивнула и скрылась в доме. Проходя мимо новых домов, я увидел в окне мелькнувшее лицо Пелагеи. Постучал в ставень:

– Пелагея! Хватай посудину какую побольше и айда к ангару. Да Фому позови, нечего ему бока отлёживать в такой день!

Не успел я это сказать, как из-за угла дома выскочил сам Фома – словно подслушивал. Волосы всклокочены, в руках топор.

– Барин, я не сплю! – воскликнул он, пытаясь на ходу придать себе более важный вид. – Уже иду! Еще до петухов встал!

– Ну-ну, – усмехнулся я. – Пошли Захару поможем. Дело общее, споро пойдет – всем выгода.

Пока всех собирал, Захар уже частично освежевал тушу. Работал он аккуратно, с видимым знанием дела – ни одного лишнего движения, ни одного неверного надреза. Туша, подвешенная на крюке, медленно лишалась шкуры, обнажая розоватое мясо.

– Шеи кусок с треть пуда вырежи, – сказал я ему, оценивая фронт работ, – и мне чтоб принесли. Особые планы на него имею.

Захар только кивнул, не отрываясь от работы.

Тут подошел Степан – запыхавшийся, но довольный. По лицу было видно, что спешил с какими-то новостями.

– Баб с ребятней до вишен довел, – отрапортовал он, утирая пот со лба. – Оставил там – вишня поспела, хорошая, крупная.

– А как там кролики? – спросил я, вспомнив о недавнем приобретении.