Текст книги ""Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

Соавторы: Ник Тарасов,,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 203 (всего у книги 344 страниц)

Глава 11

Утро снова началось с того, что в дверь постучали раньше, чем я успел даже глаза открыть. Машка недовольно пробормотала что-то во сне и натянула одеяло на голову, а я, зевая, поплёлся открывать.

На пороге стоял Захар с виноватым выражением лица:

– Прошу прощения, Егор Андреевич, но внизу Фома Степанович. Говорит, что дело срочное, по торговым вопросам.

Я потер лицо руками, прогоняя остатки сна:

– Скажи, что спущусь через десять минут. Пусть чаю закажет.

Захар кивнул и скрылся за дверью. Я вернулся в комнату, где Машенька уже села на кровати, сонно моргая:

– Егорушка, опять дела?

– Твой батюшка приехал, – ответил я, умываясь. – Говорит, по торговым вопросам что-то срочное.

– Батюшка? – оживилась Машка. – Тогда я тоже спущусь!

Она быстро привела себя в порядок, и мы вместе спустились в трактир. Фома сидел за угловым столиком с дымящейся кружкой чая и стопкой каких-то бумаг перед собой. Увидев нас, он поднялся и расплылся в улыбке:

– Машенька, доченька! Егор Андреевич! Как я рад вас видеть!

Машка бросилась к отцу и крепко его обняла:

– Батюшка, я так соскучилась!

– И я, и я, доченька, – Фома поцеловал её в лоб. Как ты себя чувствуешь? Питаешься хорошо?

– Можете не сомневаться, Фома Степанович, – заверил я, улыбаясь. – Машенька у меня под присмотром постоянным.

Мы уселись за стол, Семён Петрович принёс ещё чаю и свежих калачей. Фома развернул свои бумаги:

– Вот, Егор Андреевич, хотел вам доложить о делах торговых. Игорь Савельевич велел передать – стекло ваше расходится как горячие пирожки! Партия, что он отдал Питерским купцам – распродана за день! Тот говорит, что покупатели спрашивают ещё, причём цену готовы даже выше платить.

– Это хорошие новости, – кивнул я, отхлёбывая чай.

– И это ещё не всё! – воодушевился Фома. – В Петербурге еще у одного интерес появился. Там один господин, купец именитый, Василий Кузьмич Корнилов зовут, стекло ваше видел у знакомого. Прислал письмо через Игоря Савельевича – хочет партию большую заказать, для оранжереи в своём имении. Готов тысячу рублей заплатить!

Машенька ахнула:

– Тысячу рублей! За стекло⁈

– За большую партию, доченька, – пояснил Фома. – Оранжерея у господина видная, стекла много надо. Но цена справедливая, я проверял.

Я задумался. Производство стекла в Уваровке шло хорошо, но о наращивании объёмов, можно думать лишь после расширения производственной линии. При чем, радикально пересмотреть существующую.

– Скажите Игорю Савельевичу, что я готов обсудить крупный заказ, – сказал я. – Но мне нужно время подготовиться. Месяц, может, полтора. Нужно увеличить производство, накопить запасы. Пусть господин Корнилов подождёт до конца зимы – тогда выполню заказ с гарантией качества.

– Разумно, – одобрил Фома, делая пометки. – Так и передам. А ещё вот что – появились желающие не просто стекло покупать, а в дело вкладываться. Один московский купец предлагал долю взять в производстве, деньгами помочь, взамен на часть прибыли.

– Павел Иванович Третьяков? – уточнил я.

Фома удивлённо поднял брови:

– Точно, он самый! Вы уже знакомы?

– Познакомились на приёме у градоначальника, – кивнул я. – Он мне своё предложение передавал. Вот, кстати.

Я достал из кармана бумаги с расчётами Третьякова и передал Фоме:

– Посмотри внимательно. Изучи условия, проверь цифры. Человек он, похоже, честный, но в делах осторожность не помешает. Если найдёшь какие-то подводные камни – скажи. А если всё чисто – можем подумать о сотрудничестве. Это на тебе будет.

Фома взял бумаги и начал внимательно их изучать, время от времени что-то бормоча себе под нос и считая на пальцах. Закончив, он задумчиво почесал бороду:

– Ну что сказать, Егор Андреевич… Условия выглядят честными. Цифры сходятся, подвоха не вижу. Двадцать пять процентов прибыли за вложение трёх тысяч и организацию сбыта – справедливо. Особенно учитывая, что он берёт на себя все хлопоты с доставкой и поиском покупателей.

– Но? – уловил я нотку сомнения в его голосе.

– Но я бы всё же не спешил, – осторожно сказал Фома. – Человека этого мы толком не знаем. Пусть он и рекомендован градоначальником, но в делах торговых всякое бывает. Я бы предложил так: начнём с малого. Дадим ему партию стекла на реализацию в Москве, посмотрим, как справится. Если честно деньги вернёт, без обмана – тогда можно и о партнёрстве думать.

– Разумно, – согласился я. – Так и сделаем. Напишите Третьякову письмо – мол, предложение интересное, но запустим пробную партию стекла на реализацию, а по результатам уже обсудим долгосрочное сотрудничество.

– Так и напишу, – кивнул Фома, убирая бумаги. – А когда мы в Уваровку возвращаемся?

– Да вот завтра или послезавтра, – я усмехнулся. – Так то, уже второй день собираемся. Дела здесь закончились, пора домой. Да и Машеньке отдых нужен, устала от городской суеты.

– Это точно, – согласилась Машка, отпивая чай. – Хочется домой, в тишину и спокойствие.

Фома кивнул с пониманием:

– Ну и правильно. Городская жизнь… беременной женщине покой нужен, а не вся эта суета. Я вот тоже собирался сегодня-завтра выезжать, так что можем и вместе отправиться.

– Отлично, – обрадовался я. – Так безопаснее и веселее в дороге.

Мы ещё немного поговорили о делах – Фома рассказал, что Игорь Савельевич планирует открыть торговую лавку в Калуге для продажи нашего стекла и досок из Уваровки. Я одобрил идею и попросил держать меня в курсе.

Когда Фома откланялся, а мы с Машкой поднялись к себе в комнату. Не успел я даже сесть, как снова постучали в дверь.

– Господи, – вздохнул я. – Что за день такой? Проходу нет.

Открыв дверь, я обнаружил посыльного в ливрее с запечатанным конвертом:

– Егор Андреевич Воронцов?

– Он самый!

– Письмо от господина Ивана Дмитриевича. Велел передать лично в руки и дождаться, в случае ответа сразу.

Я взял конверт и вскрыл его. Внутри оказалось краткое послание: «Егор Андреевич, прошу зайти сегодня к обеду в контору. Есть важные документы для передачи. И. Д.»

– Передайте Ивану Дмитриевичу, что я буду к полудню, – сказал я посыльному.

Тот кивнул и удалился. Я вернулся в комнату, где Маша уже собирала наши вещи, готовясь к отъезду.

– Егорушка, нужно решить, что с платьем делать, – сказала она, бережно разглаживая изумрудный бархат. – Оно такое красивое, но такое тяжёлое… Боюсь, в дороге помнётся.

– Аккуратно уложим в короб, ничего с ним не случится – успокоил я её. – Только вот не понятно когда же мы всё-таки выедем, – засмеялся я.

Машка кивнула и продолжила складывать вещи.

К полудню я добрался до конторы. Дежурный в сером кафтане молча пропустил меня – видимо, уже был предупреждён о моём визите. Поднявшись на второй этаж, я постучал в знакомую дверь.

– Входите! – послышался голос Ивана Дмитриевича.

Я вошёл и обнаружил, что он не один. За столом сидел ещё один человек – пожилой господин в строгом чёрном камзоле с проницательным взглядом.

– А, Егор Андреевич! – поднялся Иван Дмитриевич. – Рад, что вы смогли прийти. Позвольте представить – Пётр Александрович Зубов, статский советник, ведающий финансовыми вопросами нашего ведомства.

Зубов встал и поклонился:

– Рад знакомству, Егор Андреевич. Много о вас слышал.

Мы обменялись рукопожатиями и уселись за стол. Иван Дмитриевич достал из ящика толстую папку с документами:

– Вот, Егор Андреевич, как мы и договаривались – официальное назначение на должность главного технического консультанта при тайной канцелярии. Пётр Александрович лично готовил все бумаги.

Зубов придвинул ко мне несколько листов:

– Прошу ознакомиться внимательно. Здесь прописаны ваши полномочия, обязанности и, разумеется, вознаграждение.

Я начал читать. Документ был составлен юридически грамотно. Основные пункты:

1. Назначение на должность консультанта сроком на три года с возможностью продления.

2. Жалованье – двадцать тысяч рублей в год, выплачиваемое ежеквартально.

3. Право требовать материалы, инструменты и людей для выполнения государственных заданий.

4. Доступ к любым государственным предприятиям для ознакомления и консультирования.

5. Особый статус, защищающий от вмешательства местных властей.

6. Обязанность отчитываться о проделанной работе раз в квартал.

Я дочитал до конца и посмотрел на Ивана Дмитриевича:

– Всё выглядит так, как мы обсуждали. Но вот что меня интересует – а если через год я пойму, что не справляюсь или не хочу продолжать? Могу ли я расторгнуть договор досрочно?

Зубов кивнул:

– Можете. Но с уведомлением за три месяца и возвратом части аванса пропорционально неотработанному времени. Это справедливое условие – мы не хотим вас держать насильно, но и понесённые расходы должны быть компенсированы.

– Разумно, – согласился я.

– И ещё один момент, – добавил Иван Дмитриевич. – Часть вашей работы будет засекречена. Не всё, что вы делаете для государства, должно становиться достоянием общественности. Особенно в части военных разработок. Надеюсь, вы понимаете?

– Понимаю, – кивнул я. – И согласен. Некоторые вещи действительно лучше держать в тайне.

Зубов придвинул ко мне чернильницу и перо:

– Тогда прошу расписаться здесь, здесь и здесь.

Я расписался во всех указанных местах.

Зубов собрал подписанные документы, одну копию передал мне, другую убрал в папку, а третью оставил Ивану Дмитриевичу. Потом достал из портфеля кожаный кошель, явно тяжёлый:

– А вот и первый квартальный аванс – пять тысяч рублей. Распишитесь в получении, пожалуйста.

Я взял кошель – действительно, увесистый. Расписался в ведомости и спрятал деньги во внутренний карман камзола.

– Егор Андреевич, – сказал Иван Дмитриевич, когда Зубов закончил с формальностями, – я уже переговорил с генералом Давыдовым. Он в полном восторге от ваших идей. Финансирование на модернизацию завода одобрено в полном объёме – двадцать пять тысяч рублей. Деньги будут выделены в течение недели.

– Отлично, – обрадовался я. – Значит, можно начинать работу?

– Можно, – кивнул Иван Дмитриевич. – Генерал уже распорядился выделить под вашу мастерскую отдельный корпус на заводе. Савелий Кузьмич назначен главным мастером проекта с соответствующим жалованьем. Двадцать лучших мастеров отобраны для обучения. Всё готово.

Он достал из папки ещё один документ:

– А вот официальное предписание, дающее вам право распоряжаться на оружейном заводе в рамках проекта модернизации. С печатью генерала и тайной канцелярии. Показав это любому начальнику на заводе, можете требовать всё необходимое.

Я взял документ и внимательно прочёл. Действительно, формулировки были чёткими и не оставляли места для кривотолков.

– Когда вы сможете приступить? – спросил Иван Дмитриевич.

– Мне нужно вернуться в Уваровку, разобраться с делами там, – ответил я. – Недели две-три. Потом смогу приехать сюда и начать разработку чертежей для турбин и компрессоров. Это займёт ещё неделю, может, две. А потом уже можно будет запускать изготовление.

– Хорошо, – кивнул Иван Дмитриевич. – А что насчёт учеников, которых я обещал прислать к вам?

– Пришлёте к Рождеству, – предложил я. – К тому времени я управлюсь с неотложными делами в Уваровке, поставлю общежитие и смогу уделить им время. Сколько человек планируете?

– Человек десять, – ответил Иван Дмитриевич. – Отобрал лучших – молодые, способные, уже имеют базовые навыки в ремёслах. Кто-то кузнец, кто-то столяр, кто-то слесарь. Но всем не хватает теоретических знаний и понимания современных технологий.

– Подойдёт, – кивнул я. – Я их научу и теории, и практике. Месяца три-четыре, и они станут полноценными мастерами.

Зубов, который молча слушал наш разговор, вдруг вмешался:

– Егор Андреевич, позвольте один вопрос. Вы не боитесь, что обучив этих людей, вы создадите себе конкурентов? Которые потом будут использовать ваши знания в своих целях?

Я усмехнулся:

– Пётр Александрович, знания – это не ограниченный ресурс, вроде золота или земли. Чем больше людей владеют знаниями, тем лучше для всех. Они не конкуренты, а союзники. Один человек, даже гениальный, может сделать не так много. А десять обученных людей, работающих вместе, могут перевернуть мир.

Зубов задумчиво кивнул:

– Философский подход. Но, боюсь, не все разделяют вашу щедрость в передаче знаний.

– Это их проблема, – пожал я плечами. – Я не собираюсь держать знания при себе и умереть, унеся их в могилу. Хочу, чтобы они работали на благо страны и людей.

Иван Дмитриевич одобрительно улыбнулся:

– Вот за это я вас и ценю, Егор Андреевич. Вы мыслите не как торгаш, дерущийся за каждую копейку, а как государственный человек, думающий о долгосрочной перспективе.

Мы ещё немного поговорили о деталях – когда и как будет организована отправка учеников в Уваровку, какие материалы нужно закупить для мастерской на заводе, кого ещё привлечь к проекту. Потом я попрощался с обоими и направился к выходу.

Выходя из конторы, я ощущал приятную тяжесть кошеля во внутреннем кармане. Пять тысяч рублей! Это были огромные деньги. На них можно было построить несколько новых домов в Уваровке, или купить стадо коров, или… да что угодно!

Но я понимал – это не подарок, а аванс за работу. За работу сложную, ответственную, которая потребует всех моих сил и времени. И я не имел права подвести тех, кто на меня рассчитывал.

Вернувшись на постоялый двор, я застал Машу в разговоре с Захаром. Они обсуждали, как лучше упаковать наши вещи для дороги.

– Егорушка! – обрадовалась она, увидев меня. – Ну как, дела решились?

– Решились, – кивнул я и достал кошель. – Смотри, что нам выдали.

Машка открыла кошель, заглянула внутрь и побледнела:

– Господи… Егорушка, это же… сколько тут⁈

– Пять тысяч рублей, – спокойно ответил я. – Квартальное жалованье за работу консультантом.

– Пять… тысяч… – Машка схватилась за сердце и тяжело опустилась на стул. – Батюшки мои! Да мы с таким богатством отродясь не жили!

Захар тоже присвистнул, услышав сумму:

– Егор Андреевич, это ж целое состояние! За такие деньги можно хорошую деревню купить!

– Деньги большие, – согласился я, – но и работа предстоит серьёзная. Государство не за красивые глаза платит, а за результат.

Я спрятал кошель в дорожную сумку, которую решил не выпускать из рук:

– Захар, на завтра планируй выезд. Нужно организовать дополнительную подводу – у нас тут грузов прибавилось. Пневмодвигатели от Савелия Кузьмича, инструменты, материалы…

– Уже организовал, Егор Андреевич, – доложил Захар. – Две подводы заказал – одна для грузов, вторая запасная. Плюс наши сани с охраной. Фома Степанович тоже с нами поедет, так что компанией двинемся.

– Отлично, – одобрил я.

– А, вот еще – Савелий Кузьмич хотел вас видеть, – добавил Захар. – Говорил, что зайдёт попрощаться.

Не успел Захар договорить, как в дверях трактира показался сам Савелий Кузьмич.

– Егор Андреевич! – окликнул меня кузнец. – Добрый день! Вот список инструментов, что мне понадобятся для работы над паровой машиной. Вы чертежи дали – вот я и прикинул, что потребуется для изготовления деталей.

Я развернул список и присвистнул. Там было перечислено добрых два десятка позиций – токарные резцы разных размеров, свёрла, метчики для нарезки резьбы, калибры, измерительные инструменты…

– Савелий Кузьмич, – сказал я, складывая список, – с этим списком идите прямо к генералу Давыдову на завод. Скажите, что вам нужны эти инструменты для работы над государственным заданием, и сошлитесь на меня. Не откажет.

Кузнец недоверчиво посмотрел на меня:

– Так просто? Прийти к генералу и сказать, что мне инструменты нужны?

– Не просто так, а по государственному делу, – уточнил я. – Вы же теперь главный мастер проекта модернизации завода. У вас статус соответствующий. Генерал в курсе, Иван Дмитриевич тоже. Идите смело.

– Ну, раз вы так говорите… – Савелий Кузьмич убрал список. – А когда вы приедете, Егор Андреевич? Что дальше то делать, когда скажете?

– Недели через три, – пообещал я. – Мне нужно дома дела уладить, а потом приеду на несколько дней. Чертежи дам, объясню принципы, покажу, как что делать.

– А весной, – добавил я, – приезжайте в Уваровку. Вместе соберём первый паровой двигатель. Теория теорией, но практика нужна. Лучше один раз своими руками собрать, чем десять раз в чертежах разбираться.

Глаза кузнеца загорелись:

– Приеду, Егор Андреевич! Обязательно приеду! Уж очень интересно, как эта штука работать будет!

Мы ещё немного поговорили о технических деталях, потом Савелий Кузьмич попрощался и уехал. А я вернулся к Маше, которая к тому времени уже закончила укладывать вещи.

Утром следующего дня нас снова разбудил стук в дверь. Но в этот раз, раньше обычного. Я открыл и увидел лакея в богатой ливрее:

– Егор Андреевич Воронцов?

– Предположим, – зевая ответил я.

– Его сиятельство градоначальник Глеб Иванович Дубинин передаёт вам приглашение на прощальный обед сегодня в полдень. Будут присутствовать некоторые господа, с которыми вы познакомились на приёме. Его сиятельство будет рад вашему присутствию.

Я хотел было отказаться – времени мало, нужно готовиться к отъезду. Но понимал, что отказ может обидеть градоначальника, который столько для меня сделал.

– Передайте его сиятельству, что я обязательно приду, – сказал я лакею. – И благодарю за приглашение.

Лакей поклонился и удалился. Я вернулся в комнату, где Машенька уже проснулась:

– Кто там был, Егорушка?

– Приглашение от градоначальника на прощальный обед, – вздохнул я. – Придётся идти, неудобно отказываться. Наш отъезд снова откладывается.

– А я с тобой? – с надеждой спросила Машка.

– Конечно, – кивнул я. – Приглашение на нас обоих, я думаю. Глеб Иванович к тебе хорошо относится, захочет попрощаться.

Машенька обрадовалась:

– Тогда мне нужно платье хорошее надеть! И причёску сделать…

Она засуетилась, доставая наряды и прикидывая, что лучше подойдёт. Я оставил её этим важным занятиям и спустился вниз, где Захар уже распоряжался погрузкой вещей.

– Егор Андреевич, – окликнул меня Фома, сидевший за столиком с чаем, – доброе утро! Готовы к отъезду?

– Почти, – ответил я, садясь напротив. – Только вот градоначальник на обед пригласил, придётся зайти. Завтра поедем.

– Ничего, подождём, – философски заметил Фома.

К полудню мы с Машенькой, одетые в лучшие наряды, прибыли к особняку градоначальника. Нас встретил всё тот же лакей и проводил в уже знакомую столовую, где за длинным столом сидели несколько знакомых лиц.

– А, Егор Андреевич! Мария Фоминична! – воскликнул Глеб Иванович, поднимаясь нам навстречу. – Рад, что вы смогли прийти!

Он пожал мне руку, а затем галантно поцеловал руку Машеньке:

– Проходите, садитесь! Сегодня скромный обед в узком кругу – только самые близкие друзья!

За столом я узнал нескольких гостей с того приёма. Барон Строганов кивнул мне с улыбкой. Генерал Давыдов поднял бокал в знак приветствия. Полковник Волконский подмигнул. Купец Беляев… О, так вот он сам пришёл, а не только своего наглого управляющего прислал.

Мы расселись за столом, и слуги начали подавать блюда. Обед был действительно скромным по сравнению с тем грандиозным приёмом – всего пять перемен блюд вместо двадцати. Но качество еды было превосходным.

– Егор Андреевич, – обратился ко мне градоначальник, когда первые блюда были поданы, – я собрал здесь людей, с которыми вы познакомились на приёме и которые выразили желание с вами сотрудничать. Подумал, что будет правильно дать вам возможность ещё раз всё обсудить перед отъездом.

Я кивнул с благодарностью:

– Очень любезно с вашей стороны.

Барон Строганов первым воспользовался возможностью:

– Егор Андреевич, я получил ваш ответ через моего управляющего. Понимаю, что вы не можете приехать немедленно. Но очень надеюсь увидеть вас весной на моих заводах. Проблемы с доменными печами только усугубляются.

– Обязательно приеду, барон, – заверил я. – Как только установится хорошая погода и дороги станут проходимыми. Обещаю.

– Буду ждать, – кивнул Строганов. – И помните о моём предложении насчёт металла по себестоимости. Оно остаётся в силе.

Генерал Давыдов откашлялся:

– Егор Андреевич, я хотел бы публично поблагодарить вас за согласие помочь с модернизацией завода. Это огромная услуга государству. Буду рад началу нашего сотрудничества.

– И я рад, Пётр Семёнович, – ответил я. – Думаю, вместе мы сможем добиться отличных результатов.

Полковник Волконский весело добавил:

– А я уже успел похвастаться перед товарищами, как быстро вы разобрались с моей каретной рессорой! Теперь они все хотят, чтобы вы и их проблемы решили! Так что готовьтесь к наплыву просьб!

Все рассмеялись. Я тоже улыбнулся:

– Буду рад помочь, если смогу. Но прошу понимания – я не чудотворец, не все проблемы решаются быстро.

Купец Беляев, который до этого молчал, неожиданно обратился ко мне:

– Егор Андреевич, прошу принять извинения за поведение моего управляющего. Антон Павлович превысил полномочия, вёл себя неподобающе. Я его уже наказал за это – лишил месячного жалованья и сделал строгий выговор.

Он помолчал, потом продолжил:

– Если вы всё ещё готовы рассмотреть возможность сотрудничества, я был бы рад обсудить это на новых условиях. Без эксклюзивности, на честных и прозрачных началах.

Я внимательно посмотрел на купца. Он выглядел искренним, и жест с наказанием управляющего говорил о серьёзности намерений.

– Хорошо, Фёдор Кузьмич, – кивнул я. – Готов обсудить. Но не сейчас, не в спешке. Дайте мне вернуться домой, обдумать всё спокойно. Потом напишу вам письмо с ответом.

– Справедливо, – согласился Беляев. – Буду ждать.

Обед продолжался ещё добрых два часа. Между переменами блюд гости подходили ко мне с различными вопросами и предложениями. Я вежливо выслушивал всех, но твёрдо повторял одно и то же: дайте мне время вернуться домой и всё обдумать, я обязательно отвечу письменно каждому.

Машенька тем временем беседовала с жёнами присутствующих господ. Я видел, как она улыбается, кивает, отвечает на вопросы. Держалась она молодцом, хотя я замечал лёгкую усталость в её глазах.

Наконец обед подошёл к концу. Градоначальник поднялся с бокалом:

– Друзья, позвольте мне произнести тост! За Егора Андреевича Воронцова – человека, который спас мне жизнь и который, я уверен, принесёт огромную пользу нашему государству! За Марию Фоминичну – прекрасную даму, украшающую наше общество! За их здоровье и процветание!

– За здоровье и процветание! – подхватили гости, поднимая бокалы.

Мы чокнулись, и я почувствовал приятное тепло в груди – не от вина, а от искренних пожеланий этих людей.

После тоста гости начали расходиться. Глеб Иванович проводил нас до выхода:

– Егор Андреевич, – сказал он тихо, когда мы остались наедине, – помните, что говорил. Двери моего дома всегда открыты для вас. Если понадобится помощь, совет, поддержка – не стесняйтесь обращаться. Вы спасли мне жизнь, и я никогда этого не забуду.

– Благодарю, ваше сиятельство, – искренне ответил я. – Ваша доброта много значит для меня.

Мы обменялись рукопожатием, он обратился к Маше:

– Берегите себя, Мария Фоминична. И будущего малыша тоже.

– Спасибо, ваше сиятельство, – покраснела Машка.

Мы попрощались и вышли к карете, где нас уже ждал Захар. Когда мы отъехали от особняка, Маша тяжело вздохнула:

– Слава богу, закончилось.

– Скоро домой, солнышко, – сказал я ей. – Надеюсь, что все-таки завтра утром выедем, и через два дня будем в родной Уваровке.

– Не могу дождаться, – призналась она, прижимаясь ко мне. – Хочется в свою кровать, в тишину, где никто не пялится и не расспрашивает обо всём на свете.

Я обнял её за плечи:

– Потерпи ещё немножко. Совсем скоро будем дома.

Вернувшись на постоялый двор, мы застали Фому, уже завершившего все приготовления к отъезду. Подводы были нагружены, лошади накормлены и готовы к дороге.

– Егор Андреевич, – доложил Фома, – всё готово. Как прикажете – можем хоть сейчас выезжать.

Я посмотрел на небо – солнце уже клонилось к закату.

– Нет, – решил я. – Выедем завтра на рассвете. Переночуем ещё здесь, выспимся как следует. А утром свежие и отдохнувшие двинемся в путь.

– Разумно, – одобрил Фома. – Ночью ехать – только время терять. Лучше утром пораньше.

Мы поужинали в трактире, Машенька рано легла спать. А я ещё немного посидел с Фомой и Захаром.